Полная версия
Глава 8. Безусый юнец
Когда на дворе снова завозились и послышались голоса, я открыла глаза и прислушалась. Надо было что-то делать. Валяться, как побитая собака на лавке в сарае - выше моих сил. Немытая, нечесаная, в грязном рванье, я лежу и ропщу на судьбу. А судьба эта от меня зависит тоже. Не знаю, какую роль в этом фильме уготована мне, но обязательно выясню.
Я поднялась, походила по закуту, на всякий случай выглянула в щель в деревянной двери. Там разворачивалась интересная картина. Всадники, попеременно то переругиваясь, то обмениваясь остротами, высыпали из таверны. Взлетев на своих лошадей, мужчины покинули постоялый двор, подняв целое облако пыли. Как только конский топот стих, я решилась выйти «в люди».
Постоялый двор таверны тётушки Ги выглядел, как на старой литографии.
Справа от сарая, что стал мне пристанищем этой ночью, расположился большой двухэтажный дом с каменным первым этажом и выполненным в стиле фахверк мансардой. Покрывала всё это великолепие черепичная крыша. Слева от «моего» сарая расположились, судя по всему, конюшни, каретные сараи и другие службы. Прямо посреди двора, засыпанного песком и мелкой соломой, греблись куры и пила из деревянного вёдра привязанная лошадка. Из-за каретного сарая раздавалось блеяние и крик птицы. Я поняла, что там скрывается от глаз публики скотный двор. Завершали картину, представшую пред моими очами, массивные ворота, раскрытые настежь. Именно в них и ускакал виконт со своей свитой.
Пока я осматривала владения тётушки Ги, на порог выскочил молодой парнишка. В нём я признала Паскаля. За ним поспешила выйти сама хозяйка заведения и крепко обняла племянника.
- Паскаль, сынок, не забывай свою тётушку! Как будешь в наших краях, обязательно заезжай. Вот, возьми узелок, я собрала поесть. А это передай виконту. - протянула она узелок поменьше и вдруг всплеснула руками. - Ох, совсем забыла!
С этими словами тетушка Ги снова скрылась за дверью таверны, вернулась за чем-то забытым.
Паскаль торопливо привязал пожитки к седлу. Видимо, он отстал от стражи и теперь намеревался догнать своего хозяина. Я замерла, рассматривая крепкую, но всё ещё нескладную, юношескую фигурку молодого мушкетёра.
Словно почуяв мой взгляд, юноша обернулся и уставился на меня.
- Как вы чувствуете себя, миледи? – голос парня дрогнул.
Я удивленно приподняла бровь. Тоже мне, миледи нашлась.
- Спасибо, Паскаль, мне намного лучше. Видишь, я уже вышла на свет божий. - попыталась пошутить я.
Закончив с пожитками, юноша не удержался и подошел ко мне.
- Надеюсь, к следующему приезду я найду вас в добром здравии, госпожа Катрин! - Паскаль поклонился и торопливо, будто стесняясь, поцеловал мне руку.
Стало неудобно. Мало того, что я не привыкла к таким знакам внимания, так ещё и руки мои были в ужасном состоянии - грязные и неухоженные.
- Буду рада вновь встретиться с вами. - улыбнулась я.
- О, Катрин, девочка, ты нашла силы, чтобы выйти! Да ты - живчик, как я погляжу. И то дело! - появилась на пороге хозяйка двора. - Паскаль, балбес, давай, поспеши. Виконт задаст тебе, ежели опоздаешь. Вот, отдай этот мешочек с деньгами дЭстре.
- Да, да, хорошо, тётушка. Я уже в седле. - Юноша влетел в седло одним движением и крикнул, уже обращаясь ко мне. - До свидания, миледи!
Я помахала ему рукой.
- Все-таки это отличные новости, девочка! Ближе к вечеру придёт травница Этель и посмотрит твои синяки. Она видит больше, чем простые люди, - Ги даже голос понизила, рассказывая о знахарке, - и умеет лечить разные хвори. А пока предлагаю тебе поесть. Как насчёт миски каши?
На упоминание о еде мой желудок отозвался вполне себе невоспитанным призывом. Он точно был согласен и на кусок черствого хлеба, что уж про остальное говорить. Я, конечно, уважаю свой организм, но неплохо было бы ещё кое-что сделать до того, как садиться за трапезу. А потому я улыбнулась тетушке и ответила:
- Я только «за». Но у меня есть ещё одна просьба. Найдётся ли у вас ведро подогретой воды. Мне кажется, будто я не мылась вечность.
Хозяйка постоялого двора рассмеялась моей шутке и согласно кивнула:
- На кухне всегда есть кипяток, дорогая. Пойдём, выделю тебе лохань и воду. А ты мне определённо нравишься, Катрин! Только ступай осторожнее, я всё ещё волнуюсь за твоё здоровье.
Глава 9. Блага цивилизации
Тётушка Ги приказала Нэне поделиться со мной горячей водой. Она кипела в самом настоящем очаге, налитая в большой тяжёлый котёл. Кухарка зачерпнула медным ковшом кипятка, плеснула мне в ведро и заставила своего сынишку – помощника по кухне отнести ведро, куда прикажут. Хозяйка постоялого двора выдала мне отрез чистой ткани, что вероятно должна была послужить полотенцем, и небольшой кусочек темного мыла, который едва заметно пах травами.
- Марсельского мыла у меня, конечно нет, - с сожалением сказала тетушка, - но есть сваренное нашей травницей. И оно отмывает ничуть не хуже, скажу тебе. А это белье и платье моей доченьки. Сейчас она живет в Нанте, вышла удачно замуж за купца, но вот вещи ее я сохранила. И, как оказалось, не зря.
Что ж, о шампуне, бальзаме и маске для волос можно было только мечтать. И поэтому я благодарно кивнула и приняла атрибуты купания и одежду.
Мыться пришлось все в том же сарае, правда, Ги заклинала меня не намочить мешки со снедью. Разбавив воду, чтобы ею не обвариться, я заперла сарай на засов и приступила к процедуре.
Ясное дело, никакого водопровода здесь не было. Вздохнув, я скинула с себя тряпки и, вспомнив, как это делалось в деревне у тетки в детстве, начала мытьё. Первым делом, умыла лицо и шею, склонившись над тазом. Рассмотреть себя не вышло, вода хоть и была чистой, но полутьма, царящая в сарае, не дала разобрать собственное отражение детально. Что ж, нужно будет попросить у тетушки Ги зеркало.
Следующими на очереди были волосы. Они остались темно-каштановыми, правда, оказались неожиданно длиннее, чем были раньше.
Вымыв плечи и верхнюю часть груди, я влезла в лохань, как в ванную, благо, размеры позволяли. Осмотрела свои исцарапанные плечи и вдруг разглядела на одной ключице крупную родинку. Странно, раньше ее тут не было. Может, я не заметила, как она появилась? Но может ли быть такое?
Оказаться в горячей воде, пусть и в таком усеченном варианте, показалось мне настоящим счастьем. На ум всплыла старая поговорка, мол, лиши человека привычного удобства, а потом, после лишений верни ему это, и он почувствует себя самым счастливым на свете. Ощущала я себя именно так.
Домывшись, завернулась в чистую ткань и, блаженно улыбаясь, уселась на лавке. В сарае было холодно, но сил идти в тёплое помещение не было, так неожиданно разморила меня горячая вода. Глаза слипались, хотелось лечь прямо тут и уснуть еще часов на десять.
Кое-как собравшись с силами, я все-таки поднялась и оделась. Платье было почти в пору, Ги верно ценила мой размер. Ткань одеяния отличалась от того, бархатного, что было на мне, но так даже лучше – меньше риска привлечь к себе ненужное внимание.
Закончив с облачением, я поскорее направилась в дом. Заболеть в атмосфере Французского Королевства хотелось меньше всего. Хотя... Может, хоть тогда меня отвезут в больницу? А если нет? Валяться с температурой посреди XVII века не хотелось.
Тот же мальчишка, сын кухарки Нэне, вынес воду. А я вернула тетушке Ги мыло, завернутое в чистую тряпицу.
- Бережливая, - похвалила меня Ги. – Это хорошо. Мыло нынче недешево, поди попробуй его купить.
- А можно мне расческу и зеркало? – с надеждой поинтересовалась я.
- Конечно, сейчас все выдам. Посиди пока у камина в большой зале, Нэне страшно не любит и ругается, когда девчонки сушат волосы у кухонного камина. – заговорщицки поделилась тетушка.
- Оно и понятно. – согласилась я. – Санитарные нормы, как никак.
- Что? Не поняла тебя. – переспросила хозяйка.
Я прикусила язык и судорожно стала придумывать, что ответить Ги. На счастье, ее позвали в одну из комнат, и хозяйка поспешила убежать, чтобы решить какой-то насущный вопрос.
Кажется, пронесло. Однако впредь стоило следить за языком. Мало того, что виконт посчитал меня за благородную, услышав, как я говорю, так не хватало, чтобы еще и на незнакомые для этого времени слова обратили внимание.
Я отправилась в большую залу, в которой царил привычный уже полумрак. Комната освещалась только горящим в ней камином. По углам же куталась темнота. И это среди белого дня. Как же тут живут вечером? Жечь свечи – недешевое удовольствие.
У огня было тепло. Пришла Ги и принесла мне гребень и крохотное зеркальце.
- Давай, я тебя причешу. – вдруг предложила она.
Мне действительно требовалась помощь. Волосы после мыла спутались, и сама бы я не справилась.
- Если вас не затруднит, тетушка.
- Что ты! Мне в удовольствие. Последний раз я делала это много лет назад, когда причесывала доченьку. К тому же, постояльцев почти нет, все съехали еще вчера. Солдаты виконта умчались в Руан – ищут своих преступников. А Этель придет лишь к вечеру.
- Хорошо, спасибо вам. – я блаженно закрыла глаза и отдалась во власть заботливых рук женщины.
Это было странное чувство. Будто я вновь стала маленькой девочкой, и мама сушит волосы после горячей ванны. Даже волна мурашек побежала от удовольствия. Я совсем потеряла счет времени, согреваемая теплом от камина, пока голос одной из горничных не раздался неожиданно:
- Тетушка Ги! Там Этель явилась, ожидает вас на кухне.
- Рано она сегодня. – спохватилась хозяйка. – Что ж, Катрин, пойдем со мной, вот и травница моя пришла.
Глава 10. Травница Этель
Я завязала ещё сыроватые волосы в узел и последовала за тетушкой Ги на кухню. Почему-то представила, что сейчас увижу сгорбленную старуху, обязательно с крючковатым носом и мозолистыми, жилистыми руками, этакий прообраз Бабы-Яги. Но к моему удивлению, на кухне за столом, подперев ладошками подбородок сидела женщина средних лет, такая же примерно, как и я по возрасту. Чуть за 30. На голове её была повязана цветастая косынка. Платье же повторяло фасон всех местных дам - с пышной, в складки юбкой, и не одной, и белой льняной блузой. Поверх юбки, чтобы не испортить ткань был повязан светлый, в цветочек фартук. Рядом на столе взгромоздилась большая плетеная корзина, прикрытая сверху тканью.
Девушка окинула меня и хозяйку внимательным взглядом и встала из-за стола.
- Здравствуй, дорогая тётушка Ги. Сегодня захотелось прийти пораньше. Я не нарушила твоих планов?
- Что ты, Этель! Наоборот, хорошо, что ты пришла сейчас. Сегодня у меня есть для тебя одно дельце.
- Я знаю, - сказала девушка, но на меня даже не взглянула. - Но давай сначала займёмся тем, ради чего я явилась.
- Давай, милая, давай! Нэне, поди сюда, расскажи, что из специй и кореньев закончилось.
Этель выложила из корзины свой товар - пучки разных трав, что были перевязаны бечевкой на свою же ткань. Травки и коренья она перебирала бережно, так чтобы не осыпались. На самом дне корзины нашлась целая связка сушёных грибов.
- Дозрели, тётушка. Возьмёшь жироли? Хорошо в похлёбку, в суп, с мясом кабана упечь или с бараньей ногой.
- Нэне, нужны ли нам грибы? Сколько возьмёшь за связку, милая?
- Два су. Нынче льёт без остановки, грибы быстро червиветь начинают. Потому не обессудь, что такая цена. Коли они без надобности, снесу завтра в Руан на рынок. Думаю, там их с руками оторвут. - усмехнулась Этель.
В глазах Нэне блеснул огонёк ревности:
- Я бы взяла. Как применить, дело другое. Когда ещё случится оказия, госпожа, чтобы грибочками разжиться, зима на носу.
- Знаю, знаю! Да больно дорого. – вздохнула хозяйка. - Эх, Этель, ну скинь хоть пару денье?
- Так и быть, только для тебя скину. - рассмеялась Этель, обнажив белые и ровные зубы.
Надо же, живёт отшельницей в лесу, а с зубами повезло. Никак, генетика хорошая, решила я.
Женщины перебирали пучки трав и обсуждали каждый. Это пойдёт к тушёному мясу, а этот корешок добавить в маринад. Эту травку высушить, да заваривать вместо чая.
- Принесла тебе коренья молотые, что от кашля помогают. - девушка сунула руку в карман широкой юбки и достала свёрток. - Здесь разложено. В табачную бумагу клала, чтобы порционно принимать удобно было. Но не части, тётушка, по два порошка в день, утром и вечером.
- Ох, спасибо, дорогая! - Ги взяла свёрток с порошками. - Всегда помнишь, о чем прошу. Проклятый кашель одолел!
Этель улыбнулась и пошарила в кармане снова. Достала кусок мыла, завёрнутый в тёмную бумагу.
- А это тебе подарок, варила две седмицы назад. С ромашкой.
Ги чуть не расплакалась от умиления, видно было, что ещё чуть-чуть и её прошибет на слезы.
- Спасибо, девочка. Не знаю, что и делала бы без тебя. Посмотришь мою гостью?
Ги обернулась ко мне и жестом велела подойти.
- Как не посмотреть, посмотрю, конечно.
Я поспешила подойти к женщинам.
- Здравствуйте.
Девушка улыбнулась:
- Приветствую, Катрин. Да, не позавидуешь тебе, больно сильно побита. - Этель закусила губу и присмотрелась ко мне. - Тётушка Ги, разреши посмотреть девушку подле огня? Там светлее.
Хозяйка согласно кивнула.
- Конечно, конечно, Этель. Мы выйдем с Нэне, а ты огляди, да позови, как закончишь.
Хозяйка и кухарка поспешно вышли, оставив меня и знахарку на кухне. Я присела на лавку у камина, пока Этель убирала оставшиеся специи со стола в корзинку.
- Ляг на лавку, надобно ощупать.
Я насторожилась. Как она собирается меня осматривать? Что собирается делать? Можно ли вообще доверять этой девице?
- Да расслабься, Катрин, - усмехнулась девушка, видя, как я напряжена. - Если тебя били, то могут быть ушиблены внутренние органы.
- А вы прямо так поймете? - усомнилась я.
Что-то смутило, но я не смогла четко понять, что.
- А какие у меня ещё варианты? - Этель вопросительно приподняла одну бровь.
Я вздохнула и послушно улеглась на лавку. Травница вымыла руки, вытерла их насухо и подошла ко мне. Коснулась тёплыми ладонями и стала пальпировать каждый сустав, каждую мышцу на теле. В районе живота она задержалась, надавливая неожиданно сильными пальцами, будто слушала моё тело. В животе разлилось тепло, а вот ниже, в районе яичников вдруг сделалось больно. Я пыталась сдержаться, но видимо гримаса боли все-таки дала знать о том, что чувствую.
- Если будет больно, ты должна говорить, хорошо? - попросила травница и я едва заметно кивнула.
- Перевернись на живот, Катрин. - попросила она, и мне ничего не оставалось, кроме как послушать.
Этель продолжила осмотр, постучала по почкам, как профессиональный врач и провела рукой по позвоночнику, от самого основания до копчика, ощупывая.
- Ну что, всё лучше, чем я ожидала. Почки немного застужены, но это может быть, как от холода, так и застарелое. Не могу так сразу сказать. Но подлечить надо. Немного нарушена осанка. Ты занимаешься сидячей работой? Можно вставать.
Я приподнялась и уселась на лавку. Сказать ей что ли, что работаю я в офисе, за компом по восемь, а то и десять, когда аврал, часов в сутки? Будет тут позвоночник искривлён! Наверное, нет ни одного офисного сотрудника, кто бы не страдал остеохондрозом. Но разве скажешь так?
- Не знаю, я потеряла память и ничего не помню. Тётушка Ги предполагает, что это муж отбил мне всю голову.
- Хм, - ответила девушка, усмехнувшись. - Иногда лучше начать всё с чистого листа. Что ж, вернуть память даже мне не под силу, а вот заживить твои синяки, да поскорее, это я могу.
- И на том спасибо! - вздохнула я.
Вышло натурально, будто я действительно расстроилась, что не вспомню события своей предыдущей жизни.
- А откуда вы знали, что я здесь?
Этель собирала какие-то предметы в свёрток, когда я задала свой вопрос. Она повернулась и на секунду задумалась, прищурив глаз.
- Сон приснился. Я их почти не вижу, а тут был цветной, красочный.
- И что же было во сне?
- Голос сказал мне, что придёт чужестранка и ей нужна будет моя помощь.
Это вполне укладывалось в сценарий. Голос, ага, как же.
- А больше голос ничего не говорил? - усмехнулась я язвительно, надевая на себя льняную рубаху.
- Нет, если что, то я обязательно тебе сообщу. - в тон мне ответила травница и позвала хозяйку. - Тётушка Ги!
Пока я поправляла одежду, в кухню вернулись Нэне и хозяйка постоялого двора.
- Ну, что скажешь, Этель?
- Всё лучше, чем могло быть. Немного простужена по женской части, но все кости и мышцы в порядке. А заживлявляющих мазей я дам. Пусть приходит ко мне в лес через день. Думаю, дней за десять управимся.
- Что ж, это отличные новости, девочки! - расцвела тётушка Ги.
- Пусть приезжает ко мне завтра. - вынесла вердикт Этель, обращаясь не ко мне вовсе. - Попроси Луи отвезти её, я как раз обещала его матушке средство от подагры. Дам Катрин мазей, чтобы синяки побыстрее сошли.
С этими словами девушка подхватила свою плетенную корзину, запахнула накидку посильнее и, распрощавшись со всеми присутствующими, покинула кухню.
Глава 11. Мудрые советы и неожиданная встреча
- Что такое жироли? - спросила я, как только дверь за знахаркой закрылась.
- О, это же грибы. Смотри, какие красавцы. Отличный улов, Ги. - радовалась, как ребенок, Нэне, показывая мне связку лисичек.
Я, конечно, не была знатоком и большим любителем «тихой» охоты, но уж лисички от шампиньонов или белых отличить могла.
- Честно говоря, я представляла Этель другой. - сказала я.
- Какой это? - непонимающе спросила тетушка.
- Не знаю, этакой старухой с крючковатыми пальцами. - рассмеялась я. - А она, вон, какая красавица и совсем молодая.
- Этель - умница. - с ноткой грусти изрекла хозяйка постоялого двора. - Сколько просила её, предлагала поселиться у меня, ни в какую. Из своей хижины на опушке леса не уйдёт добровольно. Не понимаю, почему... При таверне могла бы зарабатывать много больше.
- Правда? - удивилась я.
- Конечно. На заимку не каждый и дойдёт. А тут дорога, место проходное, людное. Гораздо больше могла б людей принимать, но упёрлась и всё тут.
Тётушки Ги расстроенно махнула рукой.
- Некоторым так легче. - попробовала я оправдать девушку. - Этель местная?
- Нет, появилась в наших краях лет десять, может, двенадцать назад. Ох, засиделась я с вами! - опомнилась вдруг тётушка. - А между тем, дел невпроворот.
- Тётушка, разрешите, я помогу Нэне? - спросила я.
Сидеть дальше в сарае не хотелось. Шастать по залу, попадаясь путникам, тоже не лучшая идея. А так, ближе к кухне, всегда будешь сыт. Работа в тепле, опять же, решила я.
- Сегодня отдыхай ещё, Катрин, а завтра, как вернёшься от Этель, дам тебе посильную работу. А пока просто отдохни.
Я не стала спорить. И хоть никогда не была трудоголиком, но и ничегонеделанием заниматься - такое себе. До вечера я осталась на кухне, болтала с Нэне обо всякой всячине, попутно выведывая сплетни. Однако кухарка оказалась не очень болтливой. Может, боялась хозяйку, а может, не доверяла мне. Это тоже могло иметь место. Однако всё же удалось узнать кое-что.
Деревня, рядом с которой находился постоялый двор, как и все земли в округе, принадлежала королю, наместником же на них был тот самый виконт д'Эстре. Он занимал какую-то важную должность в королевской страже при дворе, а потому часто отсутствовал, ибо служба требовала нахождения в Париже. Местные в д'Эстре души не чаяли и пели ему сплошные дифирамбы - мол, и честен, и ответственен, и справедлив. Про себя я б добавила, что он еще и чертовски красив. Именно таких мужчин в лично моём окружении не встречалось. Обычно это были или напомаженные, регулярно заглядывающие в модные барбершопы брутальные бородачи, либо расплывшиеся от домашних харчей, мягкие, как диванные подушки, семейные мужички. Наверное, именно поэтому мой не избалованный взгляд и зацепился за Франсуа.
Виконт был совсем не такой. Он напоминал киношных героев - смелый, гордый, любимец публики. А еще с ним непременно нужно держать ухо востро. Именно эта мысль посетила меня, пока я вспоминала о том, как Франсуа д'Эстре появился в моём сарае сегодняшним утром.
- Катрин, пойдём, дорогая, покажу твоё место. - заглянула на кухню усталая тётушка Ги, когда с делами было покончено. - Фух, ну и намаялась же я! Наконец, этот день завершился. Завтра у нас затишье, а вот ближе к ярмарке, опять поедут гости. Надобно тебе подлечиться, дорогая, была бы хорошая помощь Нэне на кухне.
- Я готова, - поднялась я с лавки. - готова помогать тебе и Нэне, сколько хватит сил.
- Вот и славно, а сейчас пойдём отдыхать, девочка. Завтра будет новый день и новые заботы.
Я ответила кроткой улыбкой и отправилась вслед за хозяйкой, чтобы увидеть свое новое пристанище.
На следующее утро я проснулась, как белый человек - в собственной кровати. Спалось не очень, матрас был жёстким и, похоже, набит соломой. Что ж, не самое лучшее, что могло быть, но спать на улице или в сарае было многим хуже, а потому я не роптала на судьбу. Поселили меня вместе с одной из горничных - молчаливой и бледной, как моль, девчонкой по имени Юта. Была она зашуганная, но юркая и скорая на работу. Кроме двух кроватей в комнатке также стоял большой и громоздкий шкаф, который к тому же запирался на ключ. Наших вещей в шкафу не хранилось, просто в хозяйских покоях негде было поставить, а потому его и определили в комнату горничных.
Точнее, не так. Юта, горничная и моя соседка рассказывала, что эта комната когда-то принадлежала хозяйской дочери, та вышла замуж и покинула родительское гнездо, а потому и стоял здесь с тех ещё времён добротный дубовый шкаф.
Юта хранила свои вещи в крохотном сундучке, который стоял под её кроватью. А у меня и вещей-то никаких не было. Отрез бархатной ткани, бывший когда-то моим платьем, мы с горничной очистили и решили выкроить из него верхнюю одежду. "Будет время, сказала Юта, пошьём тебе накидку из бархата, будешь чисто барышня" Я согласна кивнула, в душе надеясь, что моё пребывание здесь закончится раньше, чем из-под умелых рук девчонки выйдет утепленная накидка.
Обо всём этом я думала, пока после скорого завтрака противный Луи вёз меня на бричке к Этель. Со мной мужик не разговаривал, но это и к лучшему: кажется, наше неприятие оказалось взаимным. Луи показался мне злым, завистливым и жадным. А ещё он готов был льстить любому, кто хоть на толику превосходил его по положению. Я поняла это, когда по пути в лес мы встретили на дороге священника местной церкви. Луи очень мило с ним говорил, предлагал подвезти отче до домика в деревне, был готов даже сделать крюк. Святой отец отказался, так как хотел зайти к какому-то знакомому. Миновав Падре, Луи облил того с ног до головы помоями, совершенно меня не стесняясь. Говорил он с такой злобой, что я решила, впредь не связываться с этим мужланом.
Избушка Этель приткнулась на самой опушке леса. К ней вела вполне себе обыкновенная дорога, чуть раскисшая от дождей. Сам домик мало отличался от деревенских каменных хибар, тут и там выстроенных на окраине деревни. У домика Луи дёрнул за поводья, вынуждая лошадку остановиться, и слез с брички.
- Пойдём скорее. Некогда мне с тобой возиться, дел невпроворот, - скривил рожу мой сопровождающий.
Руки он, разумеется, не подал. Сошёл сам и отправился к деревянной двери, ведущей внутрь. С трудом спрыгнув с телеги, так как тело всё ещё побаливало, я поспешила к домику Этель.
Дверь скрипнула и Луи, кашлянув, заглянул внутрь, не спросив разрешения.
- Эй, знахарка. Это я, Луи, приехал за настойкой для матушки.
- Входите. - услышала я, приближаясь к порогу.
- Я привёз с собой ту девку, как ты и велела. - отчитался мужик, остановившись в проёме.
Этель, не дождавшись, пока мы войдем, подошла сама и вручила Луи бутылек, заткнутый тряпичной пробкой.
- Вот лекарство. Пусть растирает свои колени утром и вечером. Да, впрочем, просто отдай это, твоя мать уже брала у меня настойку, сама всё знает. А где же Катрин?
