Приют для сирот. Попаданка в маму

А между мной и им встал мой спаситель.

Благородный, загадочный и дерзкий, как Зорро!

И в руке его была трость с удобным серебряным набалдашником!

Кажется, этой тростью он со всей щедростью и угостил Гаспара.

— Вы не очень-то учтивы по отношению к даме! — произнес он напыщенным тоном. И ткнул в сторону скачущего от боли Гаспара своей палкой. — Я вас научу, как следует себя вести!

Гаспар охал и бегал по кругу, прихрамывая и скуля.

Кажется, боль была такой сильной, что он обмочился.

Его прихвостни, подлые и трусливые мальчишки, ныли, распустив сопли пузырями.

Мне их стало даже жаль.

А вот Курту нет.

Пользуясь передышкой и подкреплением, он принялся подбирать с земли камни и рассовывать их по карманам. Впрок.

— Да что вы лезете, сударь! — провизжал Гаспар, встряхивая побитой ляжкой и постанывая. — Это дело семейное, вас оно не касается!

— Никакое не семейное! — взвилась я.

Припомнилось мне мое бутафорское имя.

Ух, если вскроется правда с подлогом документов!..

Так что я тотчас прекратила трястись от страха и переключилась в режим «врать до конца».

— Этот негодяй похищает детей из приютов! — верещала я. — Хотел меня удавить, детей украсть!

Гаспар в лице поменялся.

— Да что ты несешь, сучка! Лотти! — прокричал он. — Кого вы слушаете, это моя жена, Шарлотта! Удрала из дому, сманила за собой ребятишек из моего приюта! Они теперь скитаются, холодные, голодные, больные! Я всего-то хотел вернуть их обратно! Я же им как отец родной, дурного не посоветую и не пожелаю! А она их растлевает и заставляет воровать!

— Ее зовут Элис Кант, — зловеще, как привидение, произнес Курт. — Сударыня Кант. И она наша учительница! Можете спросить у его светлости, Рамзи де Моро. Он вам скажет, кто есть кто!

Необучаемый Курт, говорите?

А по-моему, мальчишка все схватывает на лету!

— Как нехорошо врать! — зацокал языком мой спаситель. — Герцог Рамзи де Моро не та фигура, о которой знает любой приютский мальчишка. А ну, шаг назад, господин мошенник! Не то обмочите и вторую штанину!

И он бесцеремонно ткнул в мокрые штаны Гаспара.

Тот раскалился докрасна от ярости.

— Послушай-ка, ты, молодой щеголь! — просипел он высоким голосом. Нервный спазм сковал его горло. — Увидел смазливую мордашку и кинулся на выручку?! Да эта лживая тварь тебя вокруг пальца обведет вместе с этими ублюдками…

— Сразу видно человека, любящего детей, — весело ответил мой спаситель. — Вот это слова благородного мужа!

— Думай, что хочешь, молокосос, — рявкнул Гаспар. — А только девка пойдет со мной! У меня хватит пороху взять твою палку и затолкать ее тебе…

Гаспар угрожающе шагнул на моего спасителя.

Огромный, темный, страшный.

— Думаешь, я тросточки испугаюсь?

— А так?

Раздался нежный шелест стали.

И незнакомец вдруг оказался не с тростью в руке, а со шпагой.

Оружие было упрятано в трость.

И было оно остро.

Гаспар, шагнув к незнакомцу слишком быстро, напоролся на остриё шпаги, и она легко проколола и его одежду, и жир на его животе.

Гаспар испуганно вскрикнул, спрыгнул со шпаги и зажал кровоточащую рану на животе.

Боль пришла не сразу.

А когда пришла, лицо его исказилось такой гримасой, словно он обожрался бобов, и его вот-вот разорвет от газов.

— Больно? — вежливо осведомился спаситель. — А может быть еще больнее. Впрочем, нет. Если уколоть точно в сердце, то больно не будет.

— Мерзавец, — всхлипнул Гаспар.

— Пошел вон, ублюдок, — сменив вежливый приветливый тон на холодный, рявкнул мой спаситель. — Или я тебе яйца отсеку.

И Гаспар, стеная и скуля, как неприкаянное привидение, исчез в тумане, держась за раненный живот.

Как будто оттуда вот-вот кишки посыплются!

Когда его фигура исчезла в тумане, мой спаситель резво развернулся ко мне, галантным жестом снял шляпу и не менее галантно припал к ручке, словно я была придворной дамой, а он — графом, спасшим мне честь.

— Милая Элис, — произнес он, осторожно коснувшись моих холодных пальцев губами. — Позвольте представиться: Леонардо де Заприо. Для вас просто Лео!

— Да что вы говорите, — только и смогла вымолвить я.

***

Несмотря на явно забавное имя, мой новый знакомый был чудо как хорош!

Темные выразительные глаза, длинные темные волосы — чуть волнистые, выглядящие так, словно молодой человек уложил их несколько минут назад.

И обворожительная, ослепительная улыбка!

Лео был так ярок, словно сапфир в окружении бриллиантов.

Признаюсь, у меня даже голова закружилась от смущения.

Он держал меня за руку. Он целовал мои пальцы. Он смотрел на меня так, что в груди становилось слишком горячо и слишком тесно для сердца.

— Он не навредил вам, милая? Как вы себя чувствуете?

В голове моей пели птички и цвела весна.

Такой интересный молодой человек обратил на меня внимание…

Он такой галантный и внимательный…

Одет он был в черный плащ, в муаровый черный жилет поверх белоснежной сорочки, в обычные брюки и в остроносые туфли.

Но воображение мне рисовало романтического героя, странника, принца дорог и странствий.

Романтический ореол этого персонажа определенно вскружил мне голову.

— А-а-а… — пробормотала я, хлопая глазами.

Леонардо смотрел на меня, как мальчишка на стаканчик мороженого.

Жадно, остро. Его темные глаза в черной оправе ресниц так и сверкали.

И я могла поклясться, что ничего красивее я не видела ни в той, ни в этой жизни!

Так и пожирал меня взглядом, развратник...

А как улыбался!

Готова поклясться, от этой улыбки немало дев выпрыгнули из панталон.

Я тоже готова была уже рвануть корсет на груди.

Но тут из тумана, осторожно шагая по мостовой, словно та была уложена сырыми яйцами, появилось еще одно действующее лицо.

— Лео, как не стыдно, — проговорила из тумана девушка, сжимая ручку зонтика. — Перестань морочить голову этой женщине. Не то она подумает, что ты за ней приударяешь. Зачем бедняжке давать бесплотные надежды?! Можно же обойтись спасением без заигрываний! О, я вас умоляю, сударыня. Простите его! Он обычно заигрывается и начинает сыпать комплиментами кому попало. И старушкам, и продавщицам в лавках…

От этих высокомерных слов, сказанных с небрежной ленцой, у меня словно бомба в голове разорвалась!

Эта девица что, меня к старушкам приравняла?!

Она считает, что я недостойна комплиментов?!

Хотя, конечно, наверное, да…

Глядя на свою счастливую соперницу, я согласилась с тем, что я в сравнении с ней и не девушка как будто…

У нее было просто необычайное лицо.

Словно у фарфоровой куклы.

Со светящейся нежной полупрозрачной кожей.

С розовыми губками и с бровями-ниточками на гладком прекрасном лбу.

С черными локонами вдоль розовых щечек, оттеняющими белизну и нежность кожи.

Это была самая изысканная и самая красивая девушка, какую можно вообразить в этот час туманного утра!

И одета нечета мне.

А я…

Впервые с момента попаданства мне вдруг стало оглушительно, обжигающе стыдно за свой вид!

Господи, на что я похожа!

На пыльный мешок картошки, который выволокли из погреба на свет божий!

Невнятного цвета платье, серая, как куча пыли, шаль!

Чулки чиненные и невероятно толстые. В них мои ноги похожи на ноги разжиревшей коровы! А иначе я б замерзла насмерть!

Ни ленточки, ни кружева, ни яркой пуговки. Ни одного яркого и интересного пятна в моем образе.

Я была серая и невзрачная, словно… копна подгнившей соломы.

Хорошо хоть волосы опрятно расчесаны и уложены в косы. А то было бы совершеннейшее фиаско!

О, ужас…

В таком виде заигрывать с мужчиной уж точно не годилось.

И девица под кружевным зонтиком это понимала.

Понимала, что я ей и в подметки не гожусь.

Смазливая мордашка?

Хм, достаточно только жениху указать на мои башмаки, которые были ну точь-в-точь разбитые деревянные сабо. В них только навоз топтать. Фу.

А сама она знатно расфуфырилась. Кружева и ленты, атлас и шелк.

Зонтик, опять же…

Зонтик ей зачем в это бессолнечное утро?!

Полагаю, чтоб капли оседающего тумана на капали на ее фарфоровое лицо!

Наштукатурила, небось. Отполировала, зашкурила до блеска…

— Лео, так нельзя! — грустно пожурила она моего спасителя, тиская ручку зонтика ручками в кружевных перчаточках. — Девушка может подумать, что ты всерьез. Нельзя так играть с девичьими сердцами!

Играет, как хочет! Тебе-то чего?!

Но Лео вдруг сник, согласно кивнул и приобнял девушку за плечи.

— Думаю, ты права, Мэл, — ответил он. Улыбка исчезла с его лица, погасла в глазах. — Извините меня, сударыня. Я заигрался. Позвольте мне вам представить мою невесту, Мэлисандею!

Какое отвратительное имя.

Как у паучихи с огромной черной волосатой жопой, связавшей жертву по рукам и ногам!

У Мэлисандеи физиономия как будто стала в два раза шире, чем была, от нескрываемо довольной улыбки.

— У нее тоже может быть жених, — шептала она Леонардо на ухо слишком громким шепотом. — И ему, конечно, может не понравиться, что его невесте оказывают знаки внимания. Не все же они одинокие...

Они — это кто?!

Нищие драные уродины типа меня?!

— О, конечно, не все! — вскричала я, приходя в себя после колдовского воздействия улыбки Лео на меня. — Я, например, очень неодинокая! Да что там — у меня муж и пара ухажеров, вот Курт, а второй Алан!

Курт внимательно посмотрел на меня и многозначительно засопел.

— Простите, — проговорил Леонардо очень серьезно. Взгляд его черных глаз так и прожигал меня насквозь. — Это было бестактно…

— Да что вы, в самый раз! — усмехнулась я, смерив взглядом его паучиху.

— Извините, — пропищала Мэлисандея, делая несчастную-пренесчастную мордашку. — Я не хотела вас обидеть… Просто Лео — он бывает…

— Просто Лео иногда нравится другим девушкам, — зло и весело перебила ее я. — И другие девушки иногда нравятся Лео. Вот вы и стережете его, чтоб не сбежал. Я все понимаю. И не претендую.

Мэлисандея нахмурилась, обиженно надула губы.

А я, поклонившись насколько мне позволяли мои разбитые деревянные башмаки, сладенько улыбнулась Лео и произнесла:

— Благодарю за чудесное спасение, господин де Заприо! Я буду помнить этот чудный миг до конца своей жизни! Я вам обязана теперь своей жизнью! И если вдруг выпадет такой шанс — что ж, с удовольствием уступлю вам свое место на двери! Теперь это мой долг, разумеется.

— Что?! — потрясенный той чушью, что я несла, спросил Леонардо.

— Ничего, — огрызнулась я. — Курт, бери корзинку с углем. Мы идем домой!
***

— Боже, что я несла…

Мне было нестерпимо стыдно.

Но я успокаивала себя тем, что во-первых, мои странные слова про двери спишут на шок, а во-вторых, я скорее всего никогда больше не увижу этого Лео.

Ни-ког-да.

Да и что мне он?

Ну, обычный смазливый франт.

Мальчишка, заигравшийся в рыцарей. Богатенький, гладенький, молодой.

Слишком хорошо одетый, чтоб я поверила, что он побывал в серьезных переделках.

Слишком красивый и гладкий, чтоб я подумала, что жизнь его потрепала, и он помогает бедным из-за того, что сердце его разбито и склеено заново.

Спаситель, блин!

Да у него щеки румянее моих!

И на руках, наверное, маникюр!

И волосы уложены красивыми блестящими волнами…

И вообще…

Я тряхнула головой, прогоняя назойливые мысли о Леонардо.

— Прекратить этот позор! — зло шипела я на саму себя. — Хотя бы перед самой собой! Скорее бежать домой! Там тепло, там дети… там занятия, в конце-то концов!

С трудом я переключила свои мысли на уроки. Да, у нас урок истории впереди, и игра в солдатиков, которые штурмом должны брать крепость.

— А как дверь может спасти чью-то жизнь? — вдруг спросил Курт, когда я почти успокоилась.

Я снова удушливо покраснела и опустила лицо ниже, чтоб мальчишка не заметил этого.

— Смотря где эта дверь находится, Курт, — ответила я. — Смотря где. И смотря как ее применить!

***

Дома — вот чудо! — нас ожидал приятный сюрприз.

Сестра Агата не явилась к началу занятий. А вот наш добрый покровитель-юрист да.

Детям он принес сладостей, а мне прекрасного чая в жестяной нарядной коробке.

Пока я разводила огонь в погасшей печи и грела воду, чтоб заварить чай, он с удовольствие возился с мальчишками и слушал нехитрые новости Лоранс о том, как она лечится и как ведет наше небольшое хозяйство в мое отсутствие.

И пришел он с очень важными вестями.

— Я навел справки, — произнес он тихо, чтоб не услышали дети. Я налила ему чаю, и сахаром поделилась с ним щедро. Лоранс придвинула его деревянное кресло-качалку к огню, и мы с ним уселись поговорить.

— Тот человек, что ищет Алана — он никакой ему не родственник, — пригубив чай, произнес он.

— Вот как? — удивилась я.

— У этого человека вообще родных нет, и уж давно. Так что Алан ему не сын и не племянник, — мужчина многозначительно глянул на меня.

— Зачем чужому человеку разыскивать чужого ребенка?

— Уж не для чего-то хорошего, — уверил меня мужчина. — Так что будьте осторожны!

Что ж, кто предупрежден, тот вооружен.

Проводив своего доброжелателя, я усадила детей завтракать.

Остатки вчерашней похлебки прекрасно дополнили куски хлеба с сыром.

Как славно, что я отняла их вчера у сестры Агаты!

Завершили мы завтрак свежемолотым кофе со сластями, которые принес наш добрый покровитель.

И от этого нехитрого, но такого лакомого дополнения к еде у детей щеки раскраснелись. Когда они вообще ели сладкое? В прошлой жизни?

После я напоила Лоранс лекарствами. Она уже была почти здорова, но лечение останавливать нельзя!

Перемыла и убрала посуду. Курт с Аланом принесли мне и нагрели воды, а Лоранс подмела полы и расставила мытые чашки на полке.