Попаданка в руки ледяного инквизитора

Может быть, попытаться всё объяснить Дареку? Но что именно объяснять? Правду о том, что я — чужая душа, вселившаяся в тело его умирающей невесты? Так он точно отправит меня на костер — и будет абсолютно прав.

13

В спальне было холодно, несмотря на пылающий в камине огонь. Я сидела на полу, обхватив руками колени, и пыталась унять дрожь. Слова Беатрисы всё ещё звенели в ушах, отравляя сознание страхом и отчаянием. Магические светильники отбрасывали на стены причудливые тени, и каждая из них казалась затаившимся врагом.

Внезапно по комнате пронёсся холодный ветер, хотя все окна были плотно закрыты. Пламя свечей затрепетало, грозя погаснуть, а в воздухе разлился пронизывающий холод, от которого перехватывало дыхание. Я медленно подняла голову и застыла.

На моей кровати, поджав под себя ноги, сидела та самая девочка. Она выглядела совершенно живой — я могла различить каждую веснушку на её бледном лице, каждую прядь спутанных рыжих волос. Её маленькие пальчики комкали подол некогда белого платья, теперь покрытого бурыми пятнами. По щекам катились настоящие слёзы — я видела, как они оставляют влажные дорожки на грязной коже.

— Помоги мне, — произнесла она, и её голос, хоть и глухой, словно доносившийся из-под воды, был совершенно реальным. — Я же вижу тебя... Мне страшно и холодно... Где моя мама?

По её щекам потекли новые слёзы, падая на покрывало и оставляя на нём тёмные пятна. Что-то в её голосе, в этой беспомощной мольбе заставило меня забыть о страхе. Я медленно поднялась на ноги, чувствуя, как дрожат колени, и осторожно подошла к кровати.

Движимая непонятным порывом, я протянула руку и коснулась её плеча. Оно оказалось вполне материальным — холодным, но вполне осязаемым. Я даже почувствовала ткань под пальцами.

— Кто ты? — мой собственный голос звучал хрипло, словно я не разговаривала несколько дней. — Почему я тебя вижу? Ты... ты умерла?

Девочка подняла на меня свои огромные зелёные глаза, полные такой невыразимой тоски, что у меня защемило сердце. В глубине этих глаз плескался настоящий, живой страх.

— Я хочу к маме, — прошептала она, и её губы задрожали. — Пожалуйста, мне страшно... Я так хочу к маме...

Я осторожно села рядом с ней, чувствуя, как прогибается матрас под нашим общим весом. Она была такой настоящей, такой живой, что казалось невозможным поверить в её призрачную природу. Только неестественный холод, исходящий от её тела, напоминал о том, что передо мной не обычный ребёнок.

Внезапно тишину разорвал резкий стук в дверь. Я вздрогнула всем телом и инстинктивно схватила девочку за руку. Её пальчики были ледяными, но совершенно реальными.

— Амели! — голос Дарека звучал непривычно напряжённо. — Открой дверь. С кем ты разговариваешь?

Я в панике оглянулась на девочку, но она уже исчезла — растворилась в воздухе, хотя всего мгновение назад я чувствовала её руку в своей. На покрывале остались влажные следы от её слёз, но они быстро таяли, испаряясь на глазах.

Стук повторился, более настойчивый.

— Амели! Не заставляй меня ждать!

Мои руки так сильно дрожали, что я с трудом справилась с засовом. Он вошёл в комнату, окинув пространство цепким взглядом. Я невольно съёжилась, пытаясь унять предательскую дрожь. Муж методично осмотрел каждый угол, каждую тень, словно ожидал найти там притаившегося врага.