Спящая царевна. Своих не бросаем

Да и, как уже понял Андрей, не у всех Серых такая способность в равной степени проявлялась. Среди них тоже были сильные и слабые особи. Тот, кто стал личным врагом Андрея – полковник Страхов, а вернее Сергиад из рода Заргдиэля – был очень силён.

Но в этот раз дружина Гордея доказала, что люди тоже умеют удивлять, и засады устраивают ничем не хуже.

Зная, откуда будут подниматься к лесу враги, старшой выбрал подходящее местечко на крутом берегу реки, приказал затаиться и ждать. Андрей мысленно одобрил план Гордея.

Дружину прикрывали густые заросли, да и стрелять сверху можно было, почти не подставляясь под удары врага.

А вот Серые, которым придётся взбираться по крутому голому яру, окажутся как на ладони. Так что в этот раз преимущество на стороне людей.

Так казалось Андрею, пока враги не появились. И даже когда запылали первые вспышки выстрелов, он тоже ещё был уверен в победе.

Гордей велел подпустить недругов поближе. И вся дружина, боясь лишний раз вздохнуть, замерев, ждала, когда старшой даст знак.

А потом атаковали все разом. Слепящие молнии разрезали туманный сырой воздух.

Серые взревели гневно, сообразив, что угадили в ловушку. Кто-то из них сразу упал замертво. Кто-то ломанулся обратно к реке. Но большая часть не отступила, а кинулась вверх по склону берега, с проворством настоящих ящериц. В лапах Серые сжимали уже знакомые широкие светящиеся клинки.

Разумеется, они понимали, чтобы выжить, нужно покорить природную баррикаду и вступить в ближний бой с человеческой дружиной. А пока люди недосягаемы для оружия и когтей Серых, удача на стороне белогорцев.

Ну а дружина Гордея отлично понимала, что Серым нельзя дозволить приблизиться, подняться на крутой яр.

Каждый стремился к своей цели. Бой завязался ожесточённый.

Несмотря на то, что огнестрелы палили без умолку, несколько Серых уже прорвались сквозь завесу огня и добрались до заветной высоты.

Враги брали числом, и тут не спасало даже так удачно выбранное укрытие. Они всё прибывали. Невозможно было даже секунду выкроить, чтобы перевести дух.

И всё-таки даже сейчас у ратников Гордея были все шансы на победу.

Пока где-то позади вдруг не раздался злой испуганный крик:

– Окружают! Старшой, позади ещё отряд!

Леший их знает, откуда они взялись, как обошли с тыла! Но ситуация сразу изменилась, и не в пользу белогорцев.

Стало так жарко, словно дрались сейчас не в лесу, а в бане. Теперь дружину атаковали с двух сторон. И это было очень и очень плохо. Спасали только огнестрелы.

Ведь Серых было значительно больше, а силой каждый из них обычного человека превосходил. Так что, если бы не волшебные ружья, бравые царские гридни наверняка сложили бы головы.

Андрей и так уже видел три неподвижных тела боевых товарищей. Если так пойдёт дальше, их тут всех перебьют.

– Гордей, укрыться надо! – крикнул старшому Беркут и ткнул рукой с огнестрелом в сторону нагромождения больших валунов, чуть дальше. – Уводи ребят, а мы задержим пока!

Старшой сразу понял задумку Андрея и одобрил. Скалы действительно дадут защиту – те, кто доберутся до них и укроются там, смогут отбиваться от Серых ещё долго, и тогда у белогорцев снова появится шанс на победу.

Вот только отступать Гордей не стал.

Поймал за плечо подвернувшегося Добряна:

– Уводи всех!

А сам старшой подскочил к Беркуту и принялся так ожесточённо палить по Серым, что на несколько мгновений атака захлебнулась. Это дало драгоценное время уйти хотя бы части дружины. Пока Беркутов вместе с Гордеем и ещё тремя гриднями прикрывали отступавших, ратникам удалось добраться до скал.

Но только Серые тоже не дремали. Теперь против их полчища выступало всего пять воинов, и твари бросились вперёд, желая разорвать их в клочья.

Один из парней напоролся на клинок Серого, со стоном повалился и затих.

– Уходите! – рявкнул Гордей, выступая вперёд, закрывая собой.

Двое из дружины беспрекословно бросились в укрытие к остальным.

Но Андрей и на шаг не отступил.

То, что затеял Гордей – сумасшествие, его сейчас в порошок сотрут!

– Уходи! – снова рыкнул старшой.

– Ещё чего! – огрызнулся Беркут, вставая плечом к плечу с ратником.

Со стороны скал наконец-то полетели серебряные молнии, прикрывая их, расчищая путь. Но и Серые подступили уже близко. Избежать рукопашной так и не вышло.

Андрей вертелся как уж на сковородке. Пару раз до него дотянулись когтями, ссадины горели огнём. Но оценить серьёзность ран сейчас не было никакой возможности.

Гордей вскрикнул и выругался. Беркут подскочил на помощь. Гордею рассекли бедро. Из ноги старшого хлестала кровь.

Андрей пальнул несколько раз в ближайших Серых, попытался закинуть руку товарища себе на плечо.

– Уходи! – в третий раз гаркнул Гордей. – Бросай меня! Уходи, дурень!

Но Андрей, стиснув зубы, подхватил вояку и, отстреливаясь одной рукой, а другой придерживая раненого, стал пробираться к своим.

Благо сейчас уже дружина не дремала, жарила из своего укрытия, не подпускала Серых к ним ближе.

Андрею, впрочем, тоже дремать было некогда, приходилось и за врагами смотреть, и соратника тащить на себе, а Гордей в полном обмундировании оказался увесистым. В глазах у Беркута временами темнело, спину жгло огнём, предплечье тоже – видно, всё-таки хорошо когтями зацепили черти.

Каменная гряда уже была совсем рядом, но на неё ещё забраться надо.

Тут, на счастье Беркута, к ним на помощь резво подоспел Добрян и ещё один парнишка. Все вместе они дотащили старшого до безопасного закутка в камнях.

Гордей и тут, сидя на земле, из боя не вышел. Отыскал подходящую щель и продолжил стрелять, несмотря на то, что у него уже вся штанина была багровой от крови.

Андрей тоже неподалёку пристроился.

Расслабляться рано – они ещё не выбрались, не победили. Но теперь преимущество снова было на стороне белогорцев.

Наверное, не минуло и четверти часа, когда последние залпы огнестрелов стихли.

Крутой берег реки был усеян серыми телами. К великой скорби всех, в этот раз среди них оказалось и несколько погибших дружинников.

И всё-таки снова удалось победить и сдержать прорыв Серых.

***

– Беркут! Поди сюда! – окликнул Гордей.

Старшому уже помощь оказали, кровь остановили. Всё тот же Добрян, оказывается, умел лечить, как Делия – голосом, песней-молитвой. Потом ногу старшому затянули бинтами.

Теперь он сидел, привалившись к камню, терпеливо ждал, пока вся дружина будет готова в обратный путь.

Бойцы спешно перевязывали опасные раны, готовились нести носилки с павшими собратьями. Проверяли, все ли враги действительно мертвы.

Андрей затянул зубами повязку на предплечье, подсел к старшому.

– Ты почему приказа ослушался? – сурово бросил Гордей. – Я уходить тебе велел. Ты что, не слышал?

Андрей сосредоточенно завязывал узелки.

– Слышал, – спокойно ответил Беркут. – Только я такие приказы не буду выполнять.

Беркутов наконец закончил с бинтами, посмотрел прямо в суровое лицо предводителя дружины.

– У нас, Гордей, иначе принято – своих не бросать. Сам пропадай, а товарища выручай! Так меня отец учил, так я жить привык. По-другому не умею.

Старшой смотрел долго, хмуро, потом кивнул, принимая ответ:

– Славный у тебя отец был. Я бы ему в пояс поклонился.

Потом Гордей усмехнулся, зубами блеснул, руку протянул:

– Помоги-ка подняться!

Опершись на Андрея, старшой встал на ноги, хлопнул его по плечу.

– Тогда принимай мою благодарность, друг! Жизнь мне спас – я это не забуду.

***

8 Царская дочь

Делия

– Ты несправедлив к нему, отец! – в сердцах бросила Делия – не смогла сдержаться. – Чужой… Да он сделал больше всех нас! Как можно судить так предвзято лишь из-за того, что ты не знаешь его род? Где твоя мудрость?

С царём так разговаривать никто не смел, и он нахмурился сурово. Стоило бы остановиться, но Делия устала молчать.

– А твоя мудрость где? – гневно проворчал отец. – Я всегда считал свою дочь благоразумной и рассудительной. Но с тех пор, как ты вернулась, тебя будто подменили. Ведёшь себя как малолетняя девица, которой любовь голову вскружила! Совсем про честь и достоинство забыла. По терему только и шушукаются, что этот пришлый в опочивальню к тебе ночами шастает – сил моих нет уже рты сплетникам закрывать.

– Так сделай так, чтобы не злословили! – всплеснула руками Делия. – Благослови наш союз, как положено, дай мне стать женой Андрея! Соедини нас пред людьми и богами! И никто тогда не попрекнёт.

– Ещё больше судачить станут! Скажут, из ума выжил царь Ратмир. Отдал дочь не пойми за кого…

– Тебе молва важнее, или счастье моё? – вскинула подбородок Делия. – Люблю я Андрея, мил он сердцу моему. Если добра мне желаешь – отдай за него!

– Ох, ты ж упрямая! Вся в мать! Да что ты знаешь про этого своего Андрея? Лишь то, что он тебе напел? Как можно верить чужаку, как на него надеяться можно?

– Я знаю главное – он жизни своей ради меня не пожалел, – холодно отрезала Делия. – Столько раз собой рисковал, чтобы меня спасти, чтобы помочь. Я ведь всё тебе рассказала, батюшка. Без него ничего бы у меня не вышло. Не спасла бы я потомков наших, загубила бы всё, ради чего вы меня усыпили и в будущее отправили, сгинула бы в руках серого зверя. А разве мало того, что Андрей за мной сюда пошёл, не побоялся, раздумывать не стал?

– Герой, не спорю… – хмыкнул Ратмир. – Только вот за тобой ли он пошёл? Или за царской властью… Ради того, чтобы богатое царство заполучить, можно от захудалой избы в лесу отказаться…

– Да не нужны ему богатства твои, и власть не нужна! Андрей не такой, не сравнивай со своими… Неужто ты всерьёз веришь тому, что он на твоё место метит?

– Так многие мыслят. Рариг говорит…

– Рариг! – вспыхнула гневно Делия. – Вот уж кому точно лишь власть твоя нужна! Отец, сам знаешь, что Рариг на Богдана вовсе не похож, хоть и братья кровные были. Честолюбивый, холодный, как льда кусок. Не пойду я за него! Лучше вдовой бездетной останусь, а не пойду.

– Знаю, что у тебя к Раригу душа не лежит. Знаю, что нрав у него скверный. Однако отец его мне другом был, род их знатный, добрый. Все их в Белогорье знают.

– Не пойду! – отрезала Делия, сердито поджала губы. – Я уже выбрала. Иного не будет.

Отец тяжело вздохнул, головой покачал.

– Я тебя неволить не стану. Но должен всё обдумать, всё предусмотреть… Особливо, раз ты сама думать не желаешь. Что будет, если власть моя пришлому достанется, тому, кто традиций наших не знает, для кого Белогорье – чужая земля?

– И эту чужую землю он сейчас защищает наравне с твоими гриднями, которые тут родились и выросли. Если ты про это позабыл, так я напомню. Отец, ну, зачем эти подозрения? Зачем? Твоё царство Анжей унаследует. Твой сын. А мы… просто хотим быть вместе, жить тихо и мирно. Дай нам просто жить!

– Как знать, Делия, как знать, что там впереди… – вздохнул отец, отвернулся в сторону. – Я думал, моё место Славомир займёт, с детства его всем премудростям обучал, какие знать наследнику положено. А видишь, как оно вышло… Как знать, скольких ещё отнимет эта война. Один у меня сын остался. Одна дочь. Я не хочу потерять и вас.

На глаза навернулись слёзы. После этих слов Делия уже не могла продолжать спор. Подошла ближе, обняла со спины, припала щекой к отцу.

– Батюшка, обещаю, меня ты не потеряешь. А, может, даже… нового сына обретёшь. Да, Славушку и Яровида никто нам не заменит. Но разве не хочешь ты, чтобы был у тебя ещё один верный помощник и соратник? Пусть не по крови сын, но тот, на кого положиться можно. Хочешь, чтобы у дочери твоей надёжный защитник был? Андрей уже доказал, надёжнее его не найти. Просто поверь мне! Когда ты меня за Богдана отдал, я тебе не перечила, верила, что добра мне желаешь. Теперь ты мне поверь, прошу! Не отнимай счастья моего! А там, глядишь, и внуков дождёшься, если Рожаницы благословят. Вот и не угаснет род царский…

– Ох, Делюшка, Делюшка! – отец вздохнул, погладил её руке, высвободившись из кольца объятий, развернулся, заглянул пытливо в лицо. – Стало быть, всё решила? Веришь ему? Любишь? Нашла родную душу за тридевять земель?

– Верю. Люблю. Нашла. На край света за ним пойду… – Делия улыбнулась, спрятала лицо на груди отца, чувствуя, как сжали крепко тёплые, родные руки.

– А вот этого не надо! Не надо никуда ходить… – усмехнулся Ратмир, целуя её в макушку. – Вернётся герой твой – скажи… Скажи, что дал я своё согласие. Будет вам благословение и свадьба! Но если только посмеет обидеть… Шкуру спущу!

Царь-батюшка даже пальцем строго погрозил. Но Делия только рассмеялась, счастливо и беспечно, обнимая отца ещё крепче и благодарно целуя в обе щеки.

– Государь… – смущённо кашлянули позади.

Делия выскользнула из отцовских рук. На пороге светлицы стоял один из царских ратников.

– Государь, там ещё одна сана вернулась с дозора. От Белой. Дружина Гордея. Примешь старшого?

– Зови, зови скорее! – торопливо кивнул Ратмир.

Но Делия уже не слушала, что скажет отец. Юркой ласточкой сорвалась с места, стремглав полетела по лестницам во двор, навстречу любимому. Сердце билось неистово, трепетало от счастья и нежности.

Как же она скучала! Как ждала его! Каждый день, каждый миг считала!

У царского терема собралась уже целая толпа. Всем не терпелось узнать последние вести, поприветствовать защитников родной земли. Но тесные ряды расступились покорно перед дочерью царя.

Делия пробежалась взглядом по потрёпанному отряду Гордея и вскрикнула пронзительно:

– Андрей!

Он обернулся, метнулся навстречу, поймал её в объятия, стиснул до боли.

Усталый, заросший щетиной, пропахший костром…

Такой родной, любимый до слёз.

В глазах всё поплыло тотчас.

– Родная моя… – шепнул он нежно, хрипло, пронзительно.

И Делия, не сдерживаясь больше, припала к любимым губам, целуя так, что у самой голова закружилась.

У всех на виду, прямо на улице, под отцовскими окнами…

Сейчас ей было совершенно безразлично, кто и что подумает, скажет, какие новые сплетни разнесут.

Он вернулся. Живой. Это всё, что имело значение.

***

9 Царская дочь

Андрей

– Снимай рубаху! Погляжу что у тебя там…

– М-м-м… так вот сразу и снимать? – проурчал Андрей, притягивая любимую к себе, целуя в шею. – Ну, раз ты просишь, могу и не только рубаху... Всё, что пожелаешь, покажу… Только дверь в опочивальню запри сперва!

– Ох ты ж, горячий мой! – рассмеялась Делия, выскользнув из его объятий. – Уже закрыла. Да только миловаться погоди! Сперва раны твои посмотрю…

Андрей состроил уморительную рожицу, изображая глубокую печаль.

– Дель, брось! Нашла раны. Так… царапины Там уже затянулось всё. Добрян подлатал немножко, теперь само заживёт… – попытался успокоить Беркут, потом заглянул в небесно-голубые любимые глаза, добавил хриплым шёпотом: – Я так соскучился!

– И я соскучилась, – отозвалась она столь же тихо, с затаённой страстью. – Но сперва хочу убедиться, что там действительно ничего серьёзного. Пусть и царапины, но это царапины от когтей Серых – заживают долго и трудно. Я, конечно, Добряну благодарна за помощь тебе, но о своём женихе буду заботиться сама, никому не доверю!

– О женихе? – вскинул брови Беркутов. – Ого! Как звучит-то… сладко…

– Сладко, – согласилась она, улыбнулась светло. – А как же иначе мне тебя называть? Жених, будущий муж, желанный мой…

– Век бы это слушал, – Андрей наконец-то стянул рубаху, повернулся спиной, – да только… пока твой отец не…

– Батюшка нас благословил, – неожиданно выдала Делия. – То есть… благословит сейчас, когда ты вернулся. Андрей, покуда тебя не было, я его убедила. Отец согласился на нашу свадьбу. Мы можем теперь быть вместе, любимый мой! Можем…

Договорить он не дал, развернулся резво, ошеломлённый этой новостью, сгрёб свою царевну в охапку, зацеловывая без конца.

Сердце грохотало в груди, как барабан. Горло перехватило, слова не сказать.

Какие там раны боевые, какие царапины, когда он такое услышал! Сегодня самый счастливый день в его жизни! Пожалуй, такой же счастливый, как тот, когда он увидел свою Делю впервые, как тот, когда она ответила на его любовь. Счастливых дней рядом с ней было уже много. Но сегодня – особенный!

– Деля… – прошептал он, совершенно потерявшись от нахлынувших чувств.

Так хотелось поверить, что самая заветная мечта сбылась, и так страшно было поверить в невозможное, а потом разочароваться.

Но глаза любимой сейчас говорили больше, чем было произнесено вслух – глаза, полные искрящегося, солнечного счастья, кричали о том, что всё по-настоящему.

– Деля! – теперь уже радостно воскликнул Беркут, подхватил её на руки, закружил по комнате.

А потом, бережно опустив на постель, жадно припал к губам. Целовал бесконечно долго, попутно то перебирая пальцами мягкие русые пряди, то проворно освобождая от одежд свою красавицу. Она льнула к нему доверчиво и нежно, подчинялась жарким ласкам, столь же нетерпеливая в любви, как сам Андрей.

Лишь на один миг, словно опомнившись, немного отстранилась и пожурила:

– Андрей, а как же твои…

– Потом… Всё потом! – отмахнулся Беркутов, скользнув ладонями по гладким упругим бёдрам.

Когда Делия была рядом, всё остальное теряло значение. Говорить они будут после – делиться общей радостью, строить планы, мечтать о будущем…

А сейчас он хотел утолить свою безумную жажду, напитаться любовью, вобрать в себя её изумительное мягкое тепло. Позабыв обо всём и обо всех, разделить с любимой восхитительный миг слияния двух судеб, двух жизней, двух душ и двух тел в одно целое.

***

Спустя довольно много времени, Делия всё-таки добралась до его боевых ссадин. Не сказать, что Андрею хватило их жаркой близости, но, по крайней мере, первый голод после разлуки был утолен.

И Деля-таки вспомнила, зачем привела его к себе – велела посидеть смирно.

Ну а как можно перечить настоящей царевне? Пришлось взять себя руки и уступить.

Делия разглядывала уже присохшие рубцы, хмурилась, качала головой. А потом затянула мелодичную, звенящую песнь-молитву.

Она не раз утверждала, что особого дара врачевания не имеет, но Андрею эта способность останавливать кровь, заживлять раны, снимать боль всегда казалась настоящим чудом. Вот и сейчас замер, чуть дыша, ощущая эту всё ещё непривычную дрожь внутри и тепло, растекавшееся от ладони Делии по всему телу.

Спустя где-то четверть часа Андрей с изумлением рассматривал лишь едва заметные следы на загорелой коже – будто и не было ничего.

Похоже, сила Делии растёт. Раньше у неё не получалось исцелять так скоро. Интересно, с чем это связано? С её возвращением домой или… Может, это счастливая взаимная любовь превратила её в настоящую светлую волшебницу?

Пока не было в её жизни женского счастья, и дар, от матери доставшийся, не желал расцветать в полную силу.

Мысли о её прошлом, цепляясь одна за другую, невольно привели Андрея обратно в настоящее.

– Дель, а почему ты мне про Рарига ничего не сказала? – он произнёс это без упрёка, но от вопроса всё-таки не удержался.

Делия, переплетавшая растрёпанные Андреем косы, удивлённо вскинула брови.

Ответила не сразу, но спокойно, сдержанно:

– А что я тебе про него должна была сказать?

– Ну… к примеру, что он на моём месте оказаться хочет, что глаз на тебя положил, – невесело усмехнулся Беркут.

– Мало ли, чего он хочет, – Делия поджала губы, подбородок чуть вскинула – сердилась. – Думаешь, он тут такой один? Породниться с царским родом всякий бы хотел… Да только, что тебе до них? Или ты не веришь мне, не веришь, что мне только ты один нужен? Андрей, я тебя выбрала. Зачем ты меня этой ревностью обижаешь?

– Да что ты, родная моя, какая ревность! – он оказался рядом в одно мгновение, прижал её к себе, не позволяя вырваться, оттолкнуть.

Вот же дурак! Надо было ему этот разговор завести. После долгой разлуки, после счастливой встречи, после того огня, что здесь полыхал недавно…

– Я в тебе ни капли не сомневаюсь, Дель! Я знаю, что ты – моя, а я – твой. Скоро вот и все остальные об этом знать будут, когда женой моей станешь по вашим законам. Я же про другое совсем… Деля, ты верно говоришь, то, что Рариг хочет, ещё не значит, что получит… Вот только опасаюсь я, как бы он нам пакостить не стал за то, что не у дел остался.

– Он тебе что-то сделал, сказал? – встревожилась Делия.

– Нет, только зыркал так, словно взглядом убить хотел, – мотнул головой Андрей. – Но сдаётся мне, так просто он это всё не оставит.

Она пожала плечами.

– Не думаю, что Рариг всерьёз навредить решится. Позлится и успокоится. Обидно ему, само собой. Но что он сделать может тебе или мне?

– Не знаю, – Беркут тоже пожал плечами, невольно копируя любимую. – Тебе виднее, но мне он не нравится.

– И мне не нравится, потому я за него замуж и не пошла, – тихонько рассмеялась Деля. – А за тебя вот пойду! Даже уговаривать не придётся…

Андрей поддержал её смех, сгрёб в охапку и тотчас опрокинул обратно на постель.

Через минуту все старания Делии привести в надлежащий вид свои волосы пропали даром.

***

10 Царская дочь

Андрей

– Ну, герой, что ж молчишь, подвигами своими не похваляешься? – благодушно усмехнулся царь Ратмир.

– Да я, государь, как-то хвастать не привык, – пожал плечами Андрей. – Да и какие там подвиги? Делал то, что и все.

– Ой, не скромничай! Гордей мне рассказал про твои заслуги. Говорит, если бы не ты, может статься, и до града бы не добрались. Да и у переправы без тебя всё могло иначе повернуться. Так что… Молодец! Заслужил похвалу.

– За добрые слова благодарю! – кивнул Беркут. – Да только… я ведь не похвалы ради…

– А ради чего же? – Ратмир смотрел пристально, щурился хитро.

– Мне казалось, у нас причина одна на всех, – пожал плечами Андрей, – свою землю от врага защищаем. Пусть я в Белогорье чужой, но для Делии это родной дом. А значит, теперь и мой дом тоже. И я защищаю свой дом, свою женщину. Вот и всё! Всё просто.

– Добрый ответ, – царь встал, прошёлся по светлице. – Отрадно мне слышать, что ты готов сражаться за дочь мою, за наши земли. Делия мне не раз говорила, что ты не робкого десятка, теперь вижу, что так и есть. Знать, я не зря согласился отдать её за тебя.

– Спасибо тебе, государь! – Андрей не удержался от счастливой улыбки. – Обещаю, что ты о том никогда не пожалеешь.

– Надеюсь… – в голосе царя промелькнули грозные нотки. – Сам знаешь, я тебя с недоверием встретил. Хоть Делия и твердила, что надёжнее во всём Белогорье не сыскать. Ты за то на меня не серчай, Андрей! Сам понимаешь, абы кому я единственную дочь никогда бы не отдал. Вот будут у вас свои дети, тогда поймёшь отцовские заботы. Сильно я сомневался, можно ли царевну Белогорья за чужака отдать, не знатного, без роду. Никто из нас не знает ничего о тебе и твоих родичах. Но дочь меня убедила. Сейчас, тебя слушая, верю, что семья у вас будет крепкая и счастливая. И защищать её ты до последней капли крови будешь. И это мне слышать отрадно… Ты настоящий воин, достойный потомок нашего народа, – царь оборвал хвалебные речи и неожиданно выдал: – Но в дозор больше не пойдёшь.

– Что значит, не пойду? – нахмурился Андрей.

– То и значит, – невозмутимо продолжил Ратмир. – Будешь здесь, при тереме, никакого больше приграничья.

Беркут шумно выдохнул, пытаясь взять себя в руки. Вот так расклад от батюшки-царя!