Чужеземец

Глава 11

До станции за конфетами к чаю я обернулась быстро. Ещё прихватила еды в расчёте на моего француза. Рассчитывала-то я изначально продукты на себя одну.
По пути обратно меня терзали разные мысли и сомнения. Может так быть, что Шарль и вправду богат и знатен? Впрочем, это сейчас не так важно. Куда интереснее заполучить визу и смотаться в Бордо на зимние праздники за его счёт. Наглость, конечно, но могу я хоть иногда раскатать губу на настоящее новогоднее чудо? А то всё сама, да сама. Да и спасла я его, так или иначе. Замёрз бы в наших снегах, если б не я. Может же он быть мне чуть-чуть благодарен? И пустить пожить у себя на недельку? Согласна даже на небольшую хижину, но поближе к морю. На билеты, наверное, я и сама наскребу. Интересно, какая сейчас погода в Бордо? Дома надо загуглить. Еще бы заботы о корове переложить на кого-то другого. Я ведь действительно бестолочь. Подоить, конечно, и я смогла бы. Но телёнок. Нет уж, хорошей коровке после отёла нужна многоопытная нянька. Сосед ещё этот странный, что за легенды он собирается рассказать?
Вон уже и последний поворот перед спуском к деревне. Красиво-то как! Настоящая сказочная зима! Хвойный лес подсвечен лучами заходящего солнца, мороз уже лишь немного пощипывает щёки, привыкла, должно быть. И тишина! Только и слышно, что легкий скрип снега под лыжами, да иногда кое-где сорвётся с ветки небольшой сугроб снега и с шумом рассыплется по крепкому насту. Сказка. Простая, деревенская и такая понятная новогодняя сказка.
А не сделать ли нам прямо сейчас шашлык? Ну не обязательно же ждать для этого Нового года? Мясо есть, углей в печке полно, шампуры были. Решено. Сделаем сегодня шашлык прямо в печке. А завтра, если мне очень-очень повезёт, я брошу корову на попечение какой-то другой своей тёти и покачусь с французом в храм, а потом и в Бордо. Пусть случиться новогоднее чудо! Хочу и будет!

Во дворе дома я обнаружила потрясающую картину. Сосед мирно смолил папироску у самой моей калитки, а вот бедный француз грёб снег огромной совковой лопатой. Неистово, яростно, будто сражаясь с кровным врагом. Уже почти все дорожки были расчищены до их первозданного вида, какими они были при настоящей хозяйке.

- Так быстро обернулась? Молодец! А я вот наставил молодого человека на путь праведный. Негоже, имея в доме здорового мужчину, разводить такое перед домом.
- Спасибо!
Шарль, Вы не очень устали?
- Что Вы! У меня агротур! Фитнес!
Голос у него добродушный, но пот уже катится. Как бы не сбёг в своё Бордо без меня.
- Я предлагаю отметить рождение тёлочки. У меня есть шампанское, можно сделать шашлык. Все согласны? Заодно мы с Вами, Шарль, окунёмся в пучину местных легенд.
- Почту за честь, - донёсся до меня голос откуда-то из сугроба. Это он так резко лёг или упал?
- Я загляну к себе и вернусь через минут двадцать. С коровой и тёлочкой всё хорошо. Дозвонилась до тёти?
- Ещё нет, позвоню сейчас еще разок.

Шарль.

Каким богам молиться, чтобы выбраться из этого снежного плена, из этого вывернутого наизнанку мира? Кажется, я уже начинаю грезить столь далёким Парижем и даже родовым замком! Я, герцог, мечтаю поесть, поспать и помыться.
Кто бы мне сутки назад сказал, что я буду с умилением растирать телёнка? Еще и сосед этот на меня наорал. Я, видите ли, не так его растираю. Что дала, Эльза, тем и сушу. Нет, надо с особым усердием растирать пучком соломы. Ладно, растёр. Хотя молодую коровку было определённо жалко тереть грубым колким, даром, что ароматным сенным жгутом. Потом, стоило теленку всласть напиться из вымени молока, меня устыдили опять. В доме мужик, а дорожки не чищены. Стыд и позор! Ну-ну. Впрочем, сочтём за фитнес. А теперь я буду приставлен к печке, следить за готовящимся прямо в её недрах мясом. Нет, я ничего не имею против барбекю. Одна проблема, я понятия не имею, как его готовить в печи на углях. Но аромат, что пополз по дому через каких-то пару минут, заставил меня смириться со всеми тяготами деревенского быта. Да, дикий край, да тяжёлый и грязный быт. Одни коровьи слюни в моих волосах дорогого стоят. Но какая невероятно вкусная тут еда! Если мясо выйдет таким же дурманяще вкусным, как оно пахнет, я буду безмерно рад. Эльза сходила растопить баню. О чудо, я смогу вымыться. Надеюсь, по крайней мере, на это. А с самого утра в дом приедет какая-то дальняя родня хозяйки этого дома и поможет проследить за хозяйством. Что даст возможность Эльзе посетить со мной храм и даже поехать в Бордо. Идея, конечно, весьма наивная и во многом глупая. Но деду я отомщу с лихвой. И за снега, и за телёнка, и за то, что я снова всего лишь глупая кукла в его руках опытного кукловода. Надеюсь, этого хватит, чтобы не оказаться в столь глупом положении ещё хоть раз.

Эльза

Как всё удачно сложилось. До тёти я дозвонилась, она безумно обрадовалась, что всё прошло благополучно, и корова родила именно тёлочку. Та, оказывается, уж просватана дальней родне. Они её ждали, надеялись и будут теперь растить. Мне на смену приедет тётушкина родная сестра. Та охотно согласилась присмотреть и за домом, и за коровкой, и за всеми остальными носами в хозяйстве.
Шарль неторопливо готовит шашлык в печи, я накрываю на стол. Скоро придёт сосед. Хороший мужик, как оказалось. А в моём детстве он был таким серьёзным, когда выходил за свои ворота из сада, правда, мы и не общались особо. Интересно, что за местную легенду он собирается поведать? Если всё так и дальше будет удачно складываться, то прямо завтра утром мы с Шарлем доберёмся до старого храма, оттуда на лыжах рванём к станции, а там и в Пермь на электричке. Он с кем-то при мне договорился о визе для меня. А значит, здравствуй, Бордо! Даже не верится.
Вот и в дверь кто-то стучится. Пойду, открою. Сосед стоит на пороге.
- Заждались, небось? А я не с пустыми руками. Вот, наливочку собственного производства прихватил к столу.
- Шарль, переверните шашлык.
- Как у вас строго. На "Вы"!
- Шарль утверждает, что он аристократ и его семье принадлежит родовой замок где-то в Бордо. Как я могу ему тыкать.
Я, не удержавшись, расхохоталась. Француз презрительно фыркнул где-то за печью. Хотя, может, зря я так. Может ему просто в нос попала печная зола.
- А ты, значит, не веришь. Может, и зря.
Шарль, Вы, стало быть, приехали снимать родовое проклятье вместо Вашего, кем он вам, пра-пра какой-нибудь?
- Признаться, да. Как ни странно это звучит, но приехал я именно за этим.
- Может, оно и хорошо. А я принёс Вам родовой медальон, чтобы вернуть. Он должен принадлежать Вам по праву вашего рода. Что же касается вины вашего предка. Тут тоже всё не так просто.
Мясо готово?
- Я был бы рад вашей консультации, дело в том, что я ещё ни разу не готовил мясо на открытом огне и, тем более, на углях.
- Я сейчас посмотрю. Эльза, доставай блюдо и рюмки. Разговор будет долгий. Истории этой не один век. И ты, Эльза, в ней тоже замешана ненароком. Иконку достань, да поставь в углу. Всё мне спокойней, старому человеку.
- Хм, даже так?
- И свечу запали. У Аглаи она в верхнем ящике тумбы, той, что рядом с комодом. Да куда, вон за печкой.

Я отдернула кружевные шторки, что скрывали стоящую на специальной полке в углу икону. Водрузила на стол старый кованый подсвечник ручной работы. Едва ли не единственное украшение старого дома.
Мужчины достали готовый шашлык и разложили его по тарелкам. Хорошо, что я взяла с запасом и уже готовый. Всем хватит. Звякнул замысловатый графин, по рюмкам разлилась розоватая настойка.

- С клюквой. Самое оно к мясцу-то. Ну, здрав будь, потомок клятого рода. И ты, ведьма!

О, как! Не слабое начало для зимней сказки.
Выпили. Настойка показалась не слишком-то крепкой, да и рюмочки у тёти меньше наперстка. Хрустальные, на тоненькой ножке, они напоминали посуду игрушечного сервиза, что по недосмотру водрузили на стол.
Шашлык из печи! Ароматный и сочный, терпкий вкус дымных трав, мягкое нежное мясо. Шарль был сражён изысканным блюдом и ел, как нормальные люди, без ножа с вилкой. Неимоверное наслаждение. Поскорей бы еще удовлетворить разыгравшееся любопытство. Нам рано вставать, а я ещё хотела протопить баню себе и французу перед завтрашним путешествием. Наконец-то, мужчины наелись. Выпили по второму наперстку за телёнка и будущее молочное благоденствие отдельно взятой деревни и дома.

- Ну, так что там с легендой?
- Не терпится? Только, то не легенда, а быль. Что вы знаете про ведьм средневековой Европы?
- Их сжигали на кострах инквизиции, - спешно отрапортовала я.
- Этой ереси была подвержена почти вся Европа, но некоторые районы пострадали особенно сильно.
- Молодцы. А теперь дружно переходим на ты, раз уж пришло время этой правде вырваться на свободу.
Итак, жила-была юная девушка сказочной красоты где-то во Франции. Точное место нам не известно. На дворе стоял самый конец семнадцатого века. Костры ещё горели почем зря. На девушку донесли. Донесли, что называется, облыжно. Не виновата она была ни перед законом, ни перед церковью в наличии ведовского дара. По крайней мере, так считал сам герцог. Но красоту свою вместе с честью она дарить ему не хотела. А вот дар у неё действительно был. И дар страшный, тяжёлый, сильный. Многое она могла, многое делать не хотела. Чистая, светлая дева неимоверной красоты. Ускользнула она из лап святой церкви, сбежала, рванула в Россию. В пути ей везло. Дошла, добежала, скрылась. А что было в те года в России, кто помнит? Это тысяча шестисотые года примерно. Ещё не излёт века семнадцатого, но примерно его середина.
- Бунты, Степан Разин. Точно не помню, если честно.
- Если вкратце, то Россия полыхала. И попала наша красавица из огня, да в полымя. Хоть не костёр, уже ладно. Но и пристроиться как следует не сумела. Сибирь тогда уже была русской землёй. Шла золотодобыча. Уж за каким бесом занесло в эти края нашу девицу, мне неведомо. Но злость она держала на того герцога, а с ним и на всю французскую знать очень крепко. В Сибири она осела. Ну как осела, к кому-то должно быть прибилась. Лет ей уже было довольно много для незамужней девицы по меркам того времени. Должно быть, как тебе сейчас Эльза.
- Ну, спасибо!
- Я не о том. Ты представь, красивая, но из возраста невест уже почти вышла, бесприданница, чужачка, одно хорошо, знахарка. Вышла она тут замуж или ещё как, не знаю. В этой части легенды очень много домыслов, и мало достоверных фактов. А вот дальше наша легенда имеет уже куда более прочную почву под ногами. Есть письмо тех лет, и я сам рылся в местных церковных книгах о рождении детей, сопоставлял даты. Изучал историю рода Мари.
Одно теперь известно точно, жила француженка долго и к концу тысяча семисотых родилась у неё внучка. Красавица, каких мало. В бабушку-ведьму и, что характерно, тоже с даром. Мон Анже! Так её потом будет звать твой предок, Шарль. Девицу назвали Марией. И росла она под строгим приглядом озлобленной на весь мир бабки. С лютой ненавистью в сердце ко всем представителям французской аристократии. Бабка расстаралась на славу. Да и было за что бабке ненавидеть французскую знать. У той самой бабушки наша Мари, мон Анже, научилась плести кружева дивной тонкой работы. Наследие с родины предков.
А потом морозной зимой года 1812 в избушку к этой Мари заглянул француз. Она пожалела, приютила, вылечила. Думала, что солдат. Откуда ж ей было знать, что это целый герцог заглянул к ней в избу? Как водится, она его полюбила.
А как узнала, что перед ней герцог-француз, так хотела убить. Металась между ненавистью и любовью. Бегала в церковь, просила о вразумлении. Потом уж и вовсе поклялась извести. И извела бы, наверное. Так ли, иначе ли. Не знаю. Но вскорости Мария понесла под сердцем ребёночка от француза. И убить его уже не смогла. Побоялась накликать худую судьбу для ребёнка. Да и на шее француза был оберег от колдовства и порчи. Вот он, смотрите. Перед самым уходом в Бордо, он оставил его на память младенцу-бастарду.

На стол опустился обычный кулон тёмного серебра в форме изящной капли. С одного боку на нём виднелся неясный вензель, не то морда льва с розой во рту, не то кот с зажатым клинком. У Шарля при виде реликвии загорелись глаза. Казалось, ещё чуть-чуть, и он его схватит, и спрячет как можно дальше. Нет, удержался.
Сосед продолжил:

- Француз ушёл и более не вернулся. Мари осталась одна с младенцем на руках. Травница, знахарка, кружевница, да ещё и с крепким малышом. Да, опорочена. Но в нашем краю это был не самый ужасный грех. Замуж её охотно взял вдовый мельник. Жили они в хорошем сытом достатке. Немногим позже она родила мельнику дочь. И сын её тоже рос в любви и ласке обоих родителей.
Лишь потом, много лет спустя вспомнила она своего француза. Каждую ночь стал он ей сниться в одном и том же сне. Как уходит он из её дома, как она его проклинает. В завершение сна он каялся и качал головой. У Марии к тому времени были взрослыми внуки. Страшно ей стало от этих снов. Разбередили они душевную рану, уж давно позабытые слова, что были брошены в гневе. Она оставила сыну письмо. Дочери передала на словах, думала, та запомнит и передаст дальше. Но не случилось. А письмо сохранилось. Оно и сейчас у меня. В нем краткая история нашего рода. В нём дано наставление о том, как себя вести, если вернётся кто из потомков француза. Она закляла всех потомков француза вплоть до шестнадцатого колена, чтоб тот клятый род во век не прервался. Закляла в надежде на то, что хоть кто-то из вас сможет сюда вернуться, чтобы она смогла уйти. Пока проклятье не сброшено, и дух её где-то здесь бродит. Бродит и ждёт своего времени, чтобы освободиться.
По женской линии все девочки её рода наследуют дар. Ты в их числе, Эльза. На поколение девочка рождается только одна, и только её дочь унаследует ведьмину силу. Все потомки сына француза передают от одного старшего сына к следующему кулон и наставление. Записанную историю рода. Девочки должны были и так всё помнить, но твоя бабка, Эльза… На ней всё прервалось. Комсомолка, красавица, лучшая ученица. Не стала она слушать старые сказки, и уж точно не готова была их передать. И мать твоя родилась такой же. А ты, вот вернулась только сейчас. Не малой же мне было тебе это всё рассказывать. Да и не знал, как подступиться. Бабка с матерью твои обсмеяли бы меня.
- То есть Вы считаете меня ведьмой? А где тогда моя метла?
- Не шути с этим. Твой дар, может, ещё и не проснулся. Но ты точно потомок тех ведьм. И дочка твоя тоже будет наследовать дар.
-Не будет у меня никакой дочки. Я в баню и спать. Спасибо за всё. Но я, правда, не верю. Шарль?
- Я бы тоже не верил. Ещё сутки назад. Но призрак я видел своими глазами... А ты, Эльза?
- Мне показалось, что я кого-то видела, перед тем, как нашла тебя. Показалось!
- В общем, всё что знал, я рассказал. Амулет вернул законному владельцу. Носи, Шарль, он по родовому праву твой. Дорогу в храм найдёте и без меня. Храни тебя бог и лесные духи, француз. И тебя, Эльза.
Выйдете на рассвете. Как дойдете до первого холма на опушке, оставьте что-то съестное. Требу лесным духам, да попросите защиту в пути. Не смейтесь. Путь долгий. А зимой всякое тут бывает.
Все хлопоты по дому, корове и прочим животным до приезда твоей родни, Эльза, я беру на себя. Не беспокойся. Ты дальше-то куда сама?
- Шарль пригласил меня в гости. Так что обратно не ждите.
- Мы сразу от храма возьмём путь на станцию или пару дней проведем у настоятеля. Я ещё не решил, если честно. Но сюда возвращаться я больше не буду. За родовой амулет я Вам очень признателен. И за то, что сумели его сохранить, и за то, что решили вернуть его моему роду. Как я могу вас отблагодарить?
- Никак. Выполни наказ своего предка и на этом мы с вами сочтёмся. Мари не осталась тогда в убытке, после ухода твоего пра-. Он ей оставил самое дорогое, что было у него самого в то время - крепкого сына. А остальное - не нам судить.
- И всё же?
- Не поверишь, я имею всё, что мне нужно. И счастлив. Позвони мне из храма, как дело уладишь. На этом всё. Удачи, ребятки. А я, пожалуй, пойду потихоньку.
- Спасибо за легенду. Было действительно интересно, но я в это всё же не верю. Хотя в баню ночью и мне теперь идти страшно. Мало ли что. Спокойной Вам ночи.
- Спасибо... За все. Я обязательно выполню завтра, что требуется. Приятных Вам снов, только дайте номер вашего телефона Эльзе.

Глава 12

Сосед ушёл, оставив мне номер мобильника, а я стала думать, что же делать с помывкой. Во-первых, Шарль один может там угореть, баня старая, топить надо с оглядкой. Нельзя перекалить бак для горячей воды. Во-вторых, мне стало действительно страшно. Вроде бы понимаю, что всё это старые сказки, которыми просто обросла семейная полузабытая история про француза. Но женщину-то я видела. И именно там, где нашла Шарля. Да и он в Россию приехал не просто так, а чтобы посетить храм. Раз уж две семьи столько лет хранили в памяти эту историю, значит хоть что-то в ней правда.
Ладно, это всё лирика и достояние прошлого. Меня же волнует куда более простой вопрос. Что делать с баней? Может, устроить совместное посещение? Я отвернусь. Да и француз всё же не похож на маньяка. Еще бы он согласился на это, напыщенный аристократ. Хотя, раз уж пригласил в гости в замок, значит, готов усмирять свой аристократический пыл.
- Шарль, мне страшно идти в баню.
- Признаться, мне тоже. Немного. Но вымыться перед посещением храма определённо стоит, да я хотел постирать кое-что из вещей.
- Предлагаю пойти в баню вместе.
- Даже так? Я приятно удивлен.
- Будем по очереди отворачиваться к стенке. Берите ваши вещи, полотенце я дам. Сейчас баню подтопим пожарче и будет нам счастье.
- Как ты думаешь, джемпер высохнет до утра? Мы же на ты, теперь, верно? Это тебя не обидит?
- Я польщена. Простолюдинка, а с наследным герцогом теперь буду на "ты".
- Ха-ха-ха. Не смешно. Тогда я постираю только нижние вещи.

Шарль.

Баня. Никогда в жизни я не радовался настолько глубинно возможности просто помыться, привести себя в первозданный, чистый вид.
Вернусь, объявлю деду о помолвке с Эльзой. Пусть насладится всем спектром негативных эмоций, совсем как я теперь.
Идём в сторону бани, утопая под ворохом разномастного барахла. Совсем как цыгане перед блошиным рынком. Чистое, чтобы переодеться, полотенца, грязное бельё. Эльза расщедрилась на пуховый платок для меня на обратную дорогу к дому. Смешно. Прямо предвкушаю свой будущий облик. Хорошо, что никто не видит. За несколько метров до бани нам наперерез сиганул из сугроба волк. Я успел оттеснить Эльзу себе за спину, кажется, она не смогла устоять на ногах от испуга.
- Шарль! У меня вся попа теперь в снегу! Ты чего пихаешься?
- Волк!
- Это Шарик.
Шарик, ку-ку, свои, Шарик.

Шарик склонил увесистую башку набок, повел носом, принюхиваясь. Видимо, тоже в шоке от чужеземного идиота в наших краях. Подумал немного, после чего поднял голову к небу и завыл глухо и немного торжественно, разбив в хлам всю обыденность странной и без того ночи. Шарль так и остался стоять на месте.
- Идём, нам вставать рано. Да и холодно, чтобы просто так стоять и слушать.
- А он, точно, пёс?
- Точно. Смелее, вперёд, к чистоте! Нам ещё печку подтапливать, чтобы было пожарче.

Баня встретила сонным, будто немного недовольным скрипом двери. Мол, чего надо? Чего вам ночью-то не спится, болезные люди? Печка топилась, но как-то немного вяло. Я подбросила пару смолистых ароматных поленьев. Берёзовых тут, отродясь, не водилось, так что топим как есть, и плевать на устои сельского быта средней полосы. Веники в бане тоже были только лесные из можжевельника и пахли просто чудесно. Я захватила аж два, хотя бы только для аромата, а там как пойдёт.
Шарль скинул тулуп, я тоже. Вроде надо уже что-то делать, чтоб время зря не терять. Да неудобно при постороннем мужчине стирать нижние вещи. Хотя, всё равно ведь придётся. Открыла кран бака, набрала воды. И смело, как будто так всегда поступаю, вывалила в чуть теплую воду своё белье. Стою, стираю с умным видом, под внимательным взглядом француза. Хоть бы отвернулся, что ли, придурок заграничный. Можно подумать никогда он не видел дамских вещей. Уж отполоскала, а он все смотрит. Вот урод!
- Могу я спросить?
- Безусловно! - злобно рявкнула я.
- А Вы всегда так стираете?
- А в чём проблема?
- Я привык, признаться, использовать агрегат. Да и выливать воду на пол... Это как-то странно.
- А куда ещё? Это же баня! Тут пол специально щелястый. А вот эту, самую крупную щель удобно использовать подобно сливу.
- Я понял, спасибо. Вы закончили?
- Да.
- Тогда я попробую, если Вы не возражаете. Правда тут есть одна незначительная проблема.
- Какая? Вы не умеете тереть бельё мылом, герцог?
- Не эта. У меня нет с собой плавок, я, признаться, не рассчитывал оказаться в бане с девицей. Вы не станете возражать, если я оголюсь при вас до трусов?
- По морде полотенцем боитесь получить, признайтесь сразу? Не бойтесь, я отвернусь.
Стою, изучая рельеф старого темного сруба. Шарль что-то полощет, бездумно изводя лишнюю воду. Стало уже жарко и немного парно.
Пора бы раздеться, но вроде и стыдно. Хотя, чего я теряю? Беречь свое девство для мужа смысла уж точно нет. Да и девства того уже давно нет. Ну, пристанет, так может это именно то, что мне нужно. А что, практически принц! Да и красавец. А то, что заносчив - это не страшно. Я же не замуж за него собралась.
И вообще, может, я выполню в этом году весь список новогодних желаний. Шашлык был, настойка была, не шампанское конечно, но всё же. Легенда при свече рассказана была. Коттедж и лыжи были с избытком. Осталось воспользоваться сказочным принцем и укатить с ним во Францию до конца каникул. Решено! Хочу и будет.
Разделась до белья. На большее смелости пока не хватило. Вспомнила, как возилась сегодня с водой, вспомнила, как вчера тащила этого наследного почти принца. Странная сказка. Началась в сугробе, продолжилась в кровати, а теперь баня. Мне бы в душ, а уж потом всё остальное. Ну что поделать, душа нет, зато есть старая баня и грязная я.
- Мон шер ами, пардон. Эльза, если это вас не слишком смутит, вы мне не польёте? Я в белье, дабы вас не смущать.
- Разумеется, Шарль. Это меня не смутит.
- Даже так?
Я обернулась. А он хорош. Дьявольской какой-то, просто нереальной красотой. Точёное тело с рельефом тонко очерченных мышц, чуть смуглая кожа, немного щетины на лице, волосы чёрные как и глаза. Весь в мыле и пене. Тонкое бельё, что облегает тело на самом интимном месте, будто вторая кожа. Вот уж и, вправду, принц. Шарль чихнул, испортив весь свой идеальный образ.
- Садись на лавку, мне так неудобно тянуться.
Тонкой струйкой полила воду. Каждое движение тела француза будто бы продумано заранее, как у профессиональной модели. Вот он наклонил голову вперед, вытянул шею, поднял к волосам руки... Мышцы под кожей заходили, играя, приглашая потрогать, хотя бы коснуться. Не сейчас, я подожду чуть-чуть, самую малость. Может, и вовсе одумаюсь, откажусь от смелой затеи.
Ну, кто он, и кто я. Хотя, почему бы и нет. Будет что вспомнить. Да и вообще я теперь живу для себя, мне бояться нечего. Беру, что хочу, если мне того надо.
- Достаточно, спасибо. Тебе полить?
- Если не сложно.
Занимаю на лавке его место. Воду льёт не жалея, дурной. А если мне сполоснуть волосы потом не хватит?
- Подожди, я намылюсь.
Спешно, самую чуточку всё же, смущаясь, натираю мылом всё тело, мылю и волосы, намыливаю лицо.
- Полей мне, пожалуйста.
- Что? А, прости, засмотрелся. То есть, не то, что ты подумала. Просто твоё лицо.
- Что-то не так?
- Впервые вижу, чтобы девушка мыла лицо простым мылом.
Я расхохоталась.
- Другого-то нет. Чем же ещё? Не ходить же мне с грязной моськой. Лей на волосы.
Я наклонилась вперед, чуть разведя ноги. Докатилась, соблазняю герцога из Бордо. Определенно, на меня плохо действует деревенский отдых.
- Вроде бы всё. Посмотри, на мне нигде мыла нет?
- Нет, действительно всё.
А что-то голос у него такой напряженный.
Я наконец-то подняла голову и взглянула на Шарля. Тот стоит весь бордовый, прикрывая стратегическое место ведром с водой.
- Ты не могла бы отвернуться, я хочу постирать трусы.
- Ну, конечно. И ты отвернись, я сниму своё бельё и оденусь.
Стоим как два дурака, голые, и таращимся в стены. Рискнуть? Не рискнуть? Что я теряю? Ничего. А если не рискну, буду потом жалеть, что застеснялась? Определенно буду.
По стене бодро ползет какой-то чахлый паук. Очнулся в тепле от зимней спячки. Ох, не к добру мы тебя разбудили. Баня выстынет, как ты обратно уснёшь? А, впрочем, спасибо, ты подкинул мне хорошую идею. В детстве я, помнится, боялась пауков. Взвизгнула, подлетела, развернулась к французу. А он уже и так стоит ко мне лицом весь готовый к бою. Бросилась к нему с воплем.
- Там паук! Я их боюсь!
- Я не смотрел, это случайно, - выдохнул он мне прямо в губы и поцеловал нежно и одновременно страстно, нагло проникая в мой, чуть приоткрытый рот своим изучающим языком. Будоража, лаская, настаивая. Вот уже и руки его коснулись моей разогретой кожи. Замерли на мгновенье, будто примериваясь, и начали ласку. Как музыкант знакомится с новым инструментом, так и герцог изучал неспешно мое тело.
Трогал, ласкал, гладил и будоражил, мучая, не даря жаркой ласки, не насыщая достаточно, всё ещё водя по тонкой грани соблазна и искушения.
Тело откликнулось. Тело русской девицы совсем не скрипка, и даже не виолончель. Оно хочет любви и страсти, напора, жара объятий, дыхания на коже, биения сердца у своей груди.
Подалась ближе, приникла всем телом, переложила его чуткие ладони именно на те места, что так жаждут. Француз мой взвыл. Натурально. Толкнулся вперед, прижался всем телом. Повалил на лавку и начал неспешную мучительно медленную игру. Мой палач, мой жестокий мучитель, что медленно ведёт по пути к желаемому, не давая насытиться вдоволь и сразу.
Вот его рука ложится на мое запястье, чертит неведомый узор, вот он целует нежную кожу моего бедра, гладит живот. А я изнемогаю. Да и он тоже, так зачем же так медлить. Ну же, я жду. Подалась бедрами со всей силой ему навстречу.
Ухмыльнулся и упёрся руками, прижимая мои запястья над головой к широкой лавке. Поцеловал жадно и смело. Провёл кончиком языка по щеке. Помучил, насладился вполне своей властью над девичьим телом. И, наконец, уступил моему желанию, утолил было жажду, заполнил.
И снова игра. Будто старинный напев, мелодия из средневековой баллады. То медленная и нежная, то резвая, пускающаяся в пляс, а то вдруг прервётся, чтобы начать всё сначала. И руки, и губы, всё с мучительной мелодией заодно. Я принимаю, он ведёт, он ласкает. Тело смирилось и подарило мгновение счастья, мой палач продолжил игру. Лаская, будто пытая, вознося на небо и возвращая обратно множество раз. Кажется я воск, кажется, что страсть опаляет. Но и палач мой тоже близок к концу игры. Я подаюсь навстречу раз за разом, он дышит шумно и часто, дрожит от желанья и напряжения. Меня накрыло волной очередного блаженства, его лишь на секунду позднее. Крепко обвиваю ногами своего принца. Идеальный палач, что вознёс свою жертву до небес столько раз. Такого я ещё никогда не встречала. Нега, блаженство, идеальное наслаждение. Хочется и убить, и не отпускать. Сколько же раз он отпускал, даруя блаженство, сколько раз заводил свою мелодию сызнова. Хочу и будет. Ещё много раз. А потом разбежимся навечно, лишь чтобы помнить мгновения, что подарили друг другу, объятые паром и неизмеримым блаженством, поделённым на двоих…
- Ты предохраняешься?
- Вспомнил, главное, вовремя. Не переживай, детей не будет. Всё хорошо, я обо всем позаботилась.

Ну не совсем я. Судьба уж скорее, но сути-то не меняет. Наспех высушили волосы, как-то оделись. Печка уж прогорела сама собой. Идём к дому под звездным небом. Вот что я натворила? И ведь не жалею о содеянном ни на каплю. А значит, всё хорошо. Всё как и должно быть. Дома уютно и сытно пахнет мясом не так давно вынутым из печи. А кажется, в другой жизни. Будто бы целую вечность тому назад. Развесили бельё сохнуть прямо над печью. Кое-как прибрала дом к приезду сестры Аглаи. Вроде всё чисто, может и не так, как при тёте, но особой грязи уж, точно, нет. Надо будет с утра ещё раз прибраться, сейчас уже сил просто нет.
Спать легли снова вместе, только теперь без белья. Оно сохнет над печью. Жарко под одеялом вдвоем с Шарлем. Жарко и очень спокойно.