Разведёнка прилично за 40

На дворе первая неделя мая. Мне через полчаса выезжать в область. Настал день сдавать прогноз, который мы со Светой таки сделали и теперь должны защитить в Министерстве.

Дочке и сыну через пятнадцать минут бежать на учебу. Но они оба, вместо того чтобы тянуться к бутербродам и спешно завтракать, сидят, сложив руки, и не сводят с меня глаз.

Возвращаю сыр, который только хотела отправить в рот, обратно на тарелку. Смотрю на каждого по очереди.

– Правда, – отвечаю на вопрос.

– И других вариантов нет?

– Ни одного.

– Фигово.

Пожимаю плечами.

Мое мнение на этот счет абсолютно иное.

Жалею лишь о том, что целый месяц тянула, наивно веря в сказки. Сразу надо было действовать.

– А еще я рассматриваю вариант куда-нибудь отсюда переехать.

Реакции на свои слова жду любой, но не столь негативной, как получаю.

– С ума сошла?! – взвизгивает Инга. Со скрежетом ножек по плитке отодвигает табуретку и вскакивает, едва ту не роняя. – Какое переехать, мам? У меня диплом через месяц. А там и на работу есть вариант устроиться. Я отказываюсь! Категорически! Так и знай!

– И я не хочу. У меня тут друзья и секция, – поддакивает сестре Димка.

Этот не орет. Но смотрит непримиримо.

И да, я их обоих прекрасно понимаю, сама не представляю, как быть. И как строить жизнь дальше. Но, едва вспоминаю вчерашний разговор с Барановским, щеки опаляет жаром, а сердце заходится в диком ритме от страха.

– Зоя, пойми правильно. Сокол с бабами не воюет, но от фамилии Решетин его кроет. Не зря твой Серый сбежал, унося ноги. В этом городе не будет вам житья, попомни моё слово. Уезжать тебе надо. Чем быстрее, тем лучше. Брать детей и уезжать.

Глава 16

Зоя

В области сорок с лишним районов, и, чтобы избежать столпотворения при сдаче и защите отчетов, нас традиционно разделяют на небольшие группы. Каждой назначают свой день.

Мы едем втроем. Я, Светлана и Титоренко.

Замглавы присутствует не то чтобы для массовки, хотя по большей части так оно и есть, но и с определенной миссией. Как любой хороший руководитель, он уверен в себе, умен, умеет красиво и долго говорить, а еще харизматичен, высок, худощав и симпатичен. Короче, для общения с некоторыми себе на уме дамочками – заведующими отделов Министерства просто незаменим.

За много лет мною проверено. То-то мы раньше остальных сдаем отчеты по финансам и сельскому хозяйству, на которых другие неизменно стопорятся.

Заняв очередь в кабинет, где принимают сводки по здравоохранению и культуре, оборачиваюсь на остановившийся на этаже лифт и улыбаюсь, заметив выходящую из него Наталью Рогову.

– Ого! И вы тут сегодня? – киваю ей вместо приветствия.

График, по которому распределяли районы, я видела мельком. И то, что Лесной отчитывается вместе с нами, как-то упустила из виду.

– И мы, – соглашается она. – Точнее, я. Одна.

– В смысле? Одна?

Чтобы не делать разговор достоянием чужих ушей, оставляю Светлане папку и очередь, а сама подхожу к Наташе поближе.

– А где все твои остальные?

– Так нет никого, Зой.

Негромко переговариваясь, мы устремляемся по коридору в сторону окна.

– Помнишь, я тебе про Зубареву говорила? Что после ее ухода в нашей администрации никого толкового не осталось? – напоминает коллега и, дождавшись моего утвердительного кивка, продолжает. – Ну вот, третий месяц уже новыми кадрами укомплектовываемся. И если в другие отделы людей кое-как подтянули, то в экономику спецов днем с огнем не сыщем.

– Да ладно! Экономистов кругом тьма тьмущая.

Усмехаюсь по-доброму.

А Наталья не соглашается:

– Может, и тьма тьмущая, Зоенька, только нам не просто с корочками об образовании челы, как мой сын выражается, нужны, но и с мозгами.

– И что? Реально в этом проблема?

– Реально, – серьезно отвечает Рогова и, чуть поморщившись, добавляет. – Мы два месяца назад одну деваху взяли. Грамотная оказалась и опыт приличный, но она как увидела объем работ и зарплату, которую за это будет получать, так через три недели хвостом вильнула. Только ее и видели. А потом я узнала, что она на нефтебазу устроилась, где зарплата в два с лишним раза выше. И ведь правильно сделала, между нами говоря. Без стажа и надбавок, на одном окладе далеко не уедешь, когда семью надо кормить.

– Это точно, – киваю, соглашаясь.

Сама уже успела почувствовать разницу.

Порываюсь уточнить еще один момент, но тут дверь в нужный мне кабинет открывается, оттуда высовывается улыбчивая физиономия Титоренко и замглавы машет мне рукой.

– Зоя Михайловна, шуруй скорее сюда, тут тебя Алла Леонидовна очень жаждет кое-о-чем порасспрашивать.

Ага. Вот и наше время пришло.

– Конечно, уже бегу.

Извинившись перед Наташей, киваю Светлане, чтобы она не медлила и тоже заходила внутрь, и последней устремляюсь к областному начальству сдаваться. Вернее, сдавать прогноз и подписывать бегунок, разрешающий отбытие.

В город возвращаемся около пяти вечера. Уставшие, но довольные, что отчитались по всем пунктам и не имеем долгов. Такой груз с плеч спихнули – поймет только тот, кто в теме.

Водитель вновь подкидывает до дома. А там, отказавшись от ужина, что предлагает мама, я закидываюсь таблеткой обезбола – в висках стучит так, что дятлы-трудяги бы обзавидовались – и падаю на кровать. Хотя бы часик подремать, чтоб стало легче.

Но вместо легкой дрёмы будто в пропасть ухаю, вязкую и глубокую. И с трудом раздираю веки, когда мама тихо, но настойчиво трясет меня за плечо.

– Зоенька! Зоя, просыпайся скорее. Кажется, с Ингой что-то приключилось. Она зареванная домой примчалась и сразу в ванной заперлась. Я стучу-стучу, а она не открывает. И плачет там, Зой, я слышала.

С кровати как ветром сдувает. Не до конца проснувшись, лечу к дочери и только чудом не задеваю углы и не сношу попавшуюся под ноги Ингину сумку.

Дергаю дверью на себя, зову по имени свою кровиночку и обещаю выдрать замок с мясом, если она мне не откроет.

Открывает.

Бледная. Растрепанная. С алыми пятнами на шее. И паникой в глазах.

Секунду мы смотрим с Ингой друг на друга. А потом моя девочка жалобно всхлипывает и бросается в мои объятья.

– Мамочка, мама, ты говорила, что хочешь уехать. Мамочка, давай уедем, пожалуйста. Я очень хочу. Чем скорее, тем лучше.

Глава 17

Зоя

– Зоя Михайловна, поверь, мне неприятно тебе это говорить. Да еще сейчас, когда из Министерства приказ сбросили, чтобы вас с Щербининой благодарственным письмом отметить и премию выписать за прекрасно проделанную и сданную в работу…

Глава района вызвал к себе перед самым обедом и, велев Юлии, секретарю в приемной, никого к себе не впускать, предложил мне присесть за стол.

И вот я сижу, а мужчина, наделенный в нашем городе существенной властью, недовольно поджимает губы.

– Говорить о чем? – подталкиваю его, хотя внутри уже догадываюсь, что последует дальше.

– На меня давят, – выпаливает он невпопад.

Дергает галстук, будто тот его шею душит, и наклоняется к папкам, сложенным стопкой на краю стола. Что-то ищет. Не находит, матюгается. Рывком тянет на себя выдвижной ящик тумбы, шебуршит в ней. Наконец достает чистый лист бумаги и подталкивает его ко мне. Следом протягивает ручку.