Чужая жена. Наследник для проклятого

– Ой, уж лучше так, чем быть толстухой! – огрызнулась рыжая.

– Не ссорьтесь! Где ваши манеры?! – одёрнула их ещё одна девица, темноволосая и не столь броская. Она обладала довольно своеобразной внешностью – узкое лицо, крупный прямой нос, высокий лоб, белая кожа. Вряд ли, кто-то назвал бы её красавицей, но Лавене виделось в ней что-то притягательное, отличающее от всех прочих. – Нашли из-за чего пререкаться… Завтра на празднике мы все увидим лорда, а он увидит нас. Шансы стать его невестой у всех равны. И не так уж важно, с кем он столкнулся на лестнице, а кого встретит впервые.

– И всё же… – снова встряла девица, которая начала этот разговор, – так хотелось бы увидеть его прямо сегодня! Говорят, он невероятно хорош собой!

– Это не так-то просто, – хмыкнула девица напротив, – я здесь уже третий день, и мне ещё ни разу не повезло.

– Не скажи, – снова усмехнулась рыжая, – я слыхала, что какая-то проныра, явившаяся только сегодня днём, уже умудрилась поговорить с лордом. Я даже подумала, что это была ты…

Последняя фраза была брошена юной блондинке.

И та затрясла тотчас головой:

– О, нет! Что вы!

– Любопытно… Кто же тогда эта… везучая… – Лавена явственно ощутила на себе чужой враждебный взгляд, но сделала вид, что ничего не чувствует и не слышит.

– Везучая? – неожиданно фыркнула брюнетка с большим носом, та самая, которая призывала всех вести себя мирно и благовоспитанно. – На мой взгляд, больше всего повезёт тем из нас, кого лорд обойдёт своим вниманием. Уберегите, Светлые, от участи стать женой лорда Ренригарда!

– Что ты такое говоришь? – возмущённо ахнула та самая румяная пышка. – Ведь мы все сюда явились с одной лишь надеждой…

– Говорю то, что думаю, – темноволосая поджала тонкие губы. – Мне, к счастью, можно на этот счёт не переживать и даже не пытаться угодить жениху. Хоть отец и отправил меня сюда, я прекрасно понимаю, что с моей несравненной красотой и нищенским приданым, лорд Вилиолора в мою сторону и не посмотрит. И я за это благодарю Светлых и днём, и ночью. Не хотела бы я стать хозяйкой этого жуткого места.

– Почему? – испуганно уставилась на неё курносая и любопытная.

Да и не только она.

Даже Лавена оторвалась от еды. Было странно услышать подобное. Вот всё прочее: восхваление лорда, завистливые фразы, споры – это нисколько не удивляло.

А речи не очень красивой брюнетки интриговали, ведь были созвучны собственным мыслям Лавены и её ощущениям.

– Разве вы не знаете, какую дурную славу имеет этот замок, да и вся Земля Холмов? Лорд, конечно, молод и красив, но, говорят, имеет прескверный нрав. А ещё он неоправданно жесток со своими людьми. Но это ещё не самое ужасное. Молва давно твердит, что Вилиолор проклят, как и все его хозяева. Тут всех преследуют несчастья… Чем-то лорды Замка-на-Холме прогневали Светлых. Говорят, женщины здесь не могут зачать и выносить дитя. Прежняя леди Вилиолора десять лет не могла подарить наследника лорду Хольгарду, а когда наконец произвела на свет своего первенца, лорда Ренригарда, тут же помешалась. Сказывали, что мужу даже пришлось запереть её в покоях, чтобы она не навредила себе или кому-то ещё. Но это всё равно не помогло, – брюнетка перешла на таинственный шёпот. – Однажды её нашли у подножия башни… То ли леди Ивера пыталась выбраться из своей клетки и сорвалась, то ли кто-то помог ей закончить мучения, то ли даже она…

– Что ты такое говоришь! – зашипела одна из девиц, толкнув рассказчицу в бок и оборвав жуткую историю. – Если кто-то донесёт лорду Ренригарду о твоих гадких речах, он выгонит тебя с позором, и нас… за то, что мы слушали эти мерзкие наветы.

– О! Буду только рада этому, – фыркнула брюнетка. – Зато не закончу свою жизнь столь жалко и печально, как бедная мать нашего жениха! Поверьте, всё это истинная правда! Это место ужасно. Или, думаете, несчастная сошла с ума от прекрасной счастливой жизни?

Лавена напрочь забыла про еду. Ей тоже доводилось слышать много не самых приятных вещей об этом замке и его хозяевах. Но сейчас ей стало по-настоящему страшно.

– Говорят, это всё из-за Проклятого Леса, с которым вынужден соседствовать лорд Ренригард, – чуть слышно заговорила ещё одна девица. – Лорды Бретарда нарушили какой-то договор, что прежде заключили с девонами, и теперь эти Твари так жестоко мстят: то насылают неурожай на поля, то бесплодие на женщин, то страшный мор на мужчин.

– О, да, я тоже слыхала, что старого лорда поразил какой-то тяжёлый недуг, – кивнула рыжая худощавая. – Потому лорд Ренригард и занял место отца, будучи ещё таким молодым.

Лавена едва удержалась, чтобы не выкрикнуть: «Да что вы знаете о девонах?! Они бы никогда…»

А впрочем, что она сама о них знает? Лишь то, что один из проклятых зачем-то жестко посмеялся над ней, явившись в облике её будущего мужа…

И всё-таки желание заступиться за девонов так и жгло язык.

Но тут снова заговорила брюнетка:

– А я слышала иное… Проклятые в самом деле ненавидят бретардцев, но лишь за то, что прежние лорды Замка-на-Холме безжалостно уничтожали лесной народ и даже пытались выжечь половину Девоншеля.

– Всё это глупости, которые болтают завистники лорда Ренригарда! – запыхтела рассерженно пышногрудая. – Он молод, отважен, красив и богат. А ещё владеет обширными землями и лучшим войском из всех, вот недруги и распускают порочащие сплетни о нём. Я не верю во все эти гадкие слухи! И буду счастлива, если лорд выберет в жёны меня.

– Надолго ли хватит твоей радости? Что ты скажешь, когда поймёшь, что матерью тебе никогда не быть, или когда на твою семью обрушатся беды и болезни? – хмыкнула темноволосая. – Можете мне не верить, но я от всего сердца посочувствую той, на которую падёт выбор господина Ренригарда.

«И я тоже…» – безмолвно всхлипнула Лавена.

В трапезный зал вошли служанки, расставляя на столе блюда со свежими пирогами, и девицы умолкли все разом, опасаясь, что их речи услышат и передадут хозяину. Потом гостьи потянулись за выпечкой и снова загалдели, теперь уже обсуждая местную стряпню.

И только Лавена так и сидела, оцепенев, над остывающей похлёбкой.

***

14 Лорд Замка-на-Холме

Лавена

– Дитя моё, купальня готова, вам принесли горячей воды, мыло и травяной отвар для волос… – заворковала Мирфа, стоило Лавене вернуться обратно в гостевые покои. Но через миг тётушка осеклась и подозрительно уставилась на воспитанницу: – Что такое? Что случилось, дитя моё?

– Всё хорошо, тетушка, – пряча глаза, попыталась успокоить Лавена, но дрогнувший голос тотчас выдал её.

– Вас кто-то посмел обидеть? – подслеповатые глаза леди Мирфы сверкнули огнём гнева. – Неужто эти завистливые змеи наговорили гадостей?!

– Нет, нет, никто мне ничего не говорил, – снова попыталась утихомирить наставницу Лавена. – То есть… они говорили, но не мне… просто… между собой…

Лавена опустилась без сил на краешек постели, уткнувшись взглядом в собственные сцепленные руки. Мирфа тотчас оказалась рядом, обняла за плечи, с тревогой заглядывая в лицо юной леди.

– Тётушка, а что будет, если… я откажу лорду Ренригарду?

– Как это… откажешь? – охнула наставница.

И тогда Лавена подняла на неё глаза и решилась признаться:

– Я… не могу выйти за него. Не могу! Я ведь совсем его не люблю…

– Ох, милое дитя, да где же вы видели, чтобы леди выходили за тех, кого любят?

– Вы говорили, что моя мать любила отца, а он её, – напомнила печально Лавена.

– Говорила, – Мирфа горестно всхлипнула, – да только короткое счастье им Светлые отмерили.

– Пусть так! – вспыхнула Лавена. – Лучше уйти юным, но познать любовь и счастье, чем мучиться до самой старости!

– Ох, дитя, ну, что за мысли в вашей светлой головушке? – всплеснула руками тётушка. – Кто вам сказал, что вы не будете счастливы с лордом Ренригардом? Вы ведь его видели сегодня… Он был так любезен и приветлив. А как он хорош собой! О таком муже только мечтать можно. А вы в такой печали, будто вас хотят отдать за плешивого злющего старика. Вам ли жаловаться на выбор жениха?

– Любезен, приветлив, хорош собой… – зло скривилась Лавена. – Зачем вы мне лжёте, тётушка? Успокоить хотите? Вы же мудрая женщина, сколько всего в жизни повидали… Не верю, что вас так легко обмануть. Даже я видела, как лицемерна и фальшива была его улыбка. Лорд не меньше меня не желает этого брака. И я не понимаю, зачем нужен этот союз, противный нам обоим?

– Вам ли это не знать, милая! Так из века в век повелось – знатным невестам мужей родня находит, знатные юноши берут в жёны тех, союз с кем выгоден. А любовь… любовь после приходит, со временем. Порой молодые лишь на свадьбе друг друга в первый раз видят, и ничего ведь… живут как-то…

От этих слов Лавене захотелось разрыдаться. Да, наставница была права, и всё это Лавена давно знала, и, казалось, была готова к такой судьбе.

Но так лишь казалось…

Пока не пришло время исполнить свой долг.

Она и не надеялась, что её кто-то поймёт и поддержит, но молчать больше не могла. Была бы её воля, сбежала бы прямо сейчас, куда глаза глядят. Только вот… бежать ей некуда.

А леди Мирфа продолжала увещевать, заботливо поглаживая по напряжённой спине:

– И не всем так везёт, как вам, дитя моё. Ну, что вы такого ужасного разглядели в лорде Ренригарде? Обычный юноша… Самовлюблён? Да. Но не больше, чем все молодые мужчины. Каждый из них мнит себя самым-самым, а умная жена с этим не спорит, – тётушка хитро подмигнула, – и не упускает случая похвалить супруга. Вот тогда в семье будет согласие и счастье. Если муж будет видеть, что он для вас самый лучший, то и вы для него всегда будете любимой и желанной.

– Я… боюсь его…

Это признание сорвалось с языка Лавены неожиданно для неё самой. Она не собиралась говорить тётушке такое, показывать свои страхи и слабости.

Но стоило произнести эти три слова вслух… и у неё словно открылись глаза. А ведь действительно, каждая мысль о Ренригарде вызывала у неё желание спрятаться, сбежать.

– Всё, что я слышала о лорде Замка-на-Холме и самом этом месте, пугает меня до дрожи. Я понимаю, что мой долг велит мне стать его женой. Но я так боюсь, тётушка! Что же мне делать?

– Ну-ну, успокойтесь, дитя моё! – леди Мирфа обняла её, прижала к своей плоской груди, поглаживая по волосам. – В этом нет ничего такого… Все юные девы боятся свадьбы, замужества, а особенно… первой брачной ночи. Так уж мы устроены. Всё новое, непознанное пугает. Однако… каждая из нас однажды должна упорхнуть из отчего дома и свить своё гнездышко. Даже птицы и звери поступают так. Всё будет хорошо, Лавена! Пройдёт немного времени, вы привыкнете к новому дому, почувствуете себя здесь хозяйкой и ещё не раз посмеётесь, вспоминая этот наш разговор. И мужа обязательно полюбите. А уж когда детки родятся… Всё будет хорошо!

Наставница улыбнулась и поцеловала Лавену в лоб.

– Вот увидите, ещё не народится в небе новая луна, а вы уже будете радоваться тому, что всё так удачно сложилось. И точно не захотите возвращаться к своему дяде. А мне вот придётся терпеть этого невыносимого старика до конца своих дней…

Ох, зря Мирфа это сказала!

Едва немного успокоившись, Лавена снова почувствовала, как её накрывает волной отчаяния. Да, она знала, что тётушка здесь останется только до свадьбы, а потом вернётся в Илсандор. У Лавены появятся новые слуги, которых приставит к ней муж.

Но сейчас мысль, что она скоро останется совсем одна, лишившись поддержки даже наставницы и господина Сезарда, эта мысль раздавила Лавену, словно огромная каменная глыба. Сердце сжалось до боли. Она невольно всхлипнула, стиснув зубы, из последних сил пытаясь удержать внутри всё своё чёрное отчаяние.

– Ну, тише, тише… – вздохнула тётушка. – Это всё от усталости, от дороги, дитя моё. Да и страхов каких мы нынче натерпелись! Вот у вас теперь душа и не на месте. Пойдём в купальню, дитя моё! Смоете грязь дорожную, сразу легче станет. А я давайте помогу волосы хорошенько промыть. У вас же такие косы – загляденье! Будете завтра на празднике краше всех…

Приговаривая так, леди Мирфа уже вела воспитанницу в купальню, помогала снять платье, расплести спутанные локоны.

Лавена безропотно подчинялась её словам и рукам, но в груди набатом грохотало сердце: «Нужно что-то делать, нужно что-то делать, нужно что-то делать! Пока ещё не поздно…»

***

15 Праздник Весны

Лавена

Ночь перед празднествами прошла для Лавены беспокойно.

Казалось бы, с дороги должна была уснуть, едва голова коснулась подушки, однако, не спалось до самого рассвета. Несмотря на все мудрые и правильные увещевания тётушки, мысли, тяжёлые и мрачные, как осенние тучи, так и не покинули её голову. Вроде бы, понимала, что леди Мирфа всё говорила верно, но душа не желала мириться с неизбежным, тоскливо скулила в груди.

Вечером Лавена даже хотела отказаться от ужина – кусок в горло не лез от всех этих переживаний и тревог. Но потом всё-таки отправилась снова в небольшой трапезный зал, где собирались юные гостьи замка.

Пошла она туда с одной надеждой – вдруг по дороге ей снова повезёт встретиться с Ренригардом. Нет, Лавена вовсе не горела желанием лицезреть надменного лорда, но в ней всё сильнее крепло желание поговорить с ним. Поговорить наедине, честно и откровенно. Быть может, он прислушается к её доводам и выберет себе другую невесту.

В конце концов, все эти леди, собравшиеся под крышей Замка-на-Холме, были красивы, юны и знатны, и почти каждая из них мечтала о замужестве. Так зачем же Ренригарду та, которая вовсе не хочет становиться его супругой?

Правда, тем же вечером, за ужином, на котором она почти ничего не съела, Лавена выяснила ещё одно досадное обстоятельство: несмотря на знатность, никто из этих девиц не мог похвастать таким приданым, как у неё.

В этот раз зал был полон слуг, и невесты остерегались открыто обсуждать хозяина Вилиолора. А потому все разговоры свелись к хвастовству нарядами, украшениями и прочими девичьими радостями. Учитывая, что все они наверняка ещё и слегка преувеличивали, выходило, что самым щедрым из всех лордов ближайших земель оказался её дядя. Впрочем, лорд Сандар мог себе это позволить, ведь она являлась его единственной наследницей.

И всё-таки Лавена не теряла надежду воззвать к рассудку лорда Ренригарда, только сделать это нужно было до того рокового мгновения, когда он объявит во всеуслышание, кого выбрал в жёны.

Но, увы, пока удача не желала ей улыбнуться и подарить случайную встречу.

А потому тревожные мысли так и не оставили Лавену, и неудивительно, что её одолела бессонница. Она никак не могла уснуть в незнакомом месте, крутилась в постели с боку на бок, в то время как леди Мирфа тихонько похрапывала и смотрела десятый сон.

Лавена вставала, на цыпочках подходила к окну, приоткрывала створку ставни. В комнате было душно, и холодный ночной воздух приносил мнимое облегчение. Лавена смотрела на чёрное небо и яркие льдистые звёзды, пока её не начинало знобить, затем закрывала окно и снова шла в постель, чтобы вскоре повторить всё сначала.

В темноте мрачный Девоншель, хорошо видный из замка, казался таким же беспросветно чёрным, как ночное море, и таким же… живым. В детстве Лавене всегда чудилось, что море дышит и что-то ворчливо шепчет, а в ненастья плачет и стонет. Вот точь-в-точь как Проклятый Лес сейчас.

Она снова думала о Эйвиане и вглядывалась в чёрную бездну, будто надеялась увидеть, как сверкнут во мраке его дивные зелёные глаза.

Где он сейчас? Чем занят? Небось, давно спит и видит сладкие сны…

Вспомнил ли он о ней хотя бы раз за день?

Лавена горько усмехнулась и тяжело вздохнула – девон наверняка о ней забыл, едва они расстались, а она, глупая, лелеяла в памяти каждый миг, проведённый с ним рядом.

И поцелуй… её первый поцелуй…

Сколько таких поцелуев, жарких и мимолётных, он уже успел подарить? Этим своим… девонши и… Как он назвал тех девиц из озера, она не запомнила, но воображение рисовало, как они должны быть хороши и соблазнительны, и жгучая ревность моментально царапала сердце.

Вот и как тут уснуть? Когда сердце разрывается, будто она снова на распутье, на том самом перекрёстке, где одна дорога манит в волнующее прошлое, а другая ведёт в пугающее будущее…

Но ведь должна быть ещё одна, туманная и зыбкая… дорога к желанному счастью.

Однако пока её ждало лишь промозглое серое утро.

Едва рассвет забрезжил в небе, все обитатели и гости Вилиолора вышли за ворота крепости. Так и не уснувшая Лавена, как и наспех разбуженная Мирфа, разумеется, тоже. Вскоре к ним присоединился и зевавший без конца господин Сезард. Где-то рядом мелькали в толпе все остальные илсандорцы.

Сонный народ расступился, пропуская вперёд самого лорда Ренригарда.

Хозяин замка, единственный из всех, восседал верхом. Он двинулся первым, медленным шагом, красуясь на своём ладном светло-сером жеребце, а за ним вереницей неторопливо потянулись все собравшиеся.

Дорога, поднимавшаяся на ближайший холм, была укутана сырым плотным туманом, но лорд, в шитых золотом одеждах, сиял на своём высоком боевом коне путеводной звездой.

Небо стремительно светлело, и всё-таки они успели – явились на лысую каменистую вершину ритуального холма до того, как солнце встало над лесом.

Собственно, суть обряда и сводилась к тому, чтобы приветствовать Первое Солнце, истинное весеннее светило, народившееся в праздник равноденствия.

В Илсандоре сегодня тоже будут поклоняться Лику Светлых, только не на холме, а на берегу моря. Ведь вся жизнь родного края была связана с могучей водной стихией. Здесь же, в Земле Холмов, были свои причудливые обычаи.

На вершине всех поджидал жрец из ближайшего святилища. Должно быть, он всю ночь провёл на холме в молитвах Светлым.

Народ сбился плотнее, в томительном ожидании глядя на восток. Золотая кайма рассвета уже загоралась над лесом.

Лорд спешился и, держа под уздцы жеребца, замер рядом со жрецом. А тот наконец завёл ритуальное песнопение.

Солнце вставало под протяжные завывания старика, разгорался всё ярче пожар рассвета. Золотые лучи согревали озябшие лица, разгоняли ночной туман. И люди, собравшиеся на холме, улыбались новой весне и надежде…

И Лавена улыбалась тоже. Сейчас ей были смешны собственные страхи и сомнения, сейчас она искренне верила, что Светлые не обойдут её своей милостью.

Жрец оборвал обрядовую песнь ровно в тот миг, когда ослепительный золотой шар полностью показался над лесом.

– Слава милости Светлых! – грянул разноголосый хор собравшихся на холме.

Но на этом ритуал ещё не был закончен. Теперь нужно было задобрить Светлых жертвенными подношениями и снискать благословения для земли и всех явившихся на холм.

Сперва лорд Ренригард снова уселся на своего могучего жеребца. Следом из толпы вышли несколько мужчин в богатых одеждах – видно, ближние люди хозяина замка. Каждый из них держал в руках сосуд или чашу.

Жрец по очереди принимал дар каждого. Здесь было зерно, молоко, мёд, вино и соль. Старик, проводивший ритуал, часть этих яств проливал или просыпал на землю у своих ног, а остальное с поклоном отдавал лорду.

Ренригард, сосредоточенный и суровый, отвечал таким же поклоном, принимал сосуд. Затем медленно по кругу объезжал сбившихся в кучу подданных, непрестанно проливая на землю очередное подношение или рассыпая горстями зерно и соль.

Пять раз делал полный круг лорд на своём жеребце, заключая в священном кольце тех, кто пришёл поклониться Первому Солнцу. Пять раз просил благословения жрец. Пять раз взывали к милости Светлых все прочие.

Наконец, ритуал был завершён.

Утреннее солнце ласково сияло в чистом небе, и никакие тучи не пытались скрыть его от людей. Это был верный знак, что год ожидался благополучным, урожайным и погожим. И все, наконец, выдохнули с облегчением и принялись поздравлять друг друга.

Строгие обряды были проведены как должно, теперь можно было отдохнуть и даже выспаться, готовясь к беззаботному вечеру и бессонной ночи. Ведь главное празднество с угощениями, танцами и прочими весёлыми развлечениями должно было начаться после заката.

Народ двинулся обратно к замку, уже более свободно, болтая на ходу, улыбаясь, обсуждая предстоящее вечернее пиршество.

Лавена пыталась отыскать глазами жениха, улучить момент поговорить прямо сейчас, но рядом с Ренригардом всё время кто-то был, да и сама она беспрерывно находилась под бдительным оком тётушки Мирфы.

Увы, Лавене так и не удалось перекинуться с лордом хотя бы парой слов.

Оставалась одна надежда – вечерний праздник.

***

16 Праздник Весны

Ренригард

– Лорд Ренригард, примите нашу благодарность! Праздник удался на славу! Безмерно рады были получить ваше приглашение!

– А я безмерно рад, что вы моё приглашение приняли, лорд Арид, – с лёгким поклоном ответил Ренри на очередной поток лести.

Он сегодня выслушал не меньше сотни подобных пустых фраз, выдаваемых за любезность, и они порядком набили оскомину.

Конечно, отрадно было видеть, какое впечатление произвело устроенное ими пиршество. Пожалуй, Гиран был прав – эти траты того стоили. Теперь никто из соседей не посмеет назвать лорда Замка-на-Холме обнищавшим голодранцем.

А вскоре он и перестанет быть таковым, поправив своё незавидное положение, благодаря выгодному браку. Он всё исправит, вытащит Бретард из той ямы, в которую загнал эти земли лорд Хольгард. Он ещё докажет, что ни в чём не уступает своему отцу, более того, во многом превосходит.

И всё, что для этого нужно, уметь правильно себя преподнести, пустить пыль в глаза, отвечать на лживые любезности с такой же лицемерной учтивостью. Приручить всех этих мелких лордишек. А тех, кто не пожелает подчиняться добровольно, придётся силой заставить любить и уважать его.

К счастью, войско своё старый лорд не успел растерять так, как богатства рода. А потому Ренри был уверен, что у него за спиной всегда стоит грозная сила.

Но пока затевать междоусобицы не хотелось…

Зачем? Если можно купить союзников вот так легко, через совместные пиршества и льстивые речи.

Пусть не так-то просто удерживать на лице улыбку, глядя на лоснящуюся физиономию лорда Арида, раскрасневшуюся от чрезмерных возлияний и обжорства, но один вечер можно и потерпеть.

А лучше поскорее перевести взгляд на его спутницу, леди Ареллу.

– Счастлив, что вы смогли приехать вместе с вашей несравненной дочерью, – Ренригард одарил девицу многозначительным взглядом. В ответ на столь нескромное внимание пышные молочно-белые холмики, и так выпиравшие из глубокого выреза её платья, томно приподнялись. – Несомненно, она стала лучшим украшением этих празднеств.

Ренри улыбнулся той самой несравненной Арелле. И без того румяная девица зарделась ещё больше, раскраснелась сильнее своего захмелевшего папаши. Впрочем, за такую выдающуюся грудь Ренригард готов был ей простить даже эти красные пятна на лице и глупейшую улыбку.

Эх! Жаль, что нельзя наведаться ночью в покои к этой девице…

То есть, конечно, можно. Да и сама она явно будет не прочь. Но… всё-таки знатная гостья – это тебе не кухарка или служанка. Потом же папаша шум поднимет, жениться потребует…

А у этой Ареллы всё богатство припрятано за шнуровкой платья. Что с неё взять, кроме вот этих сдобных пышек? Нет, она, конечно, и сзади тоже хороша, но не жениться же теперь из-за этого.

Жениться ему придётся на той, которая, увы, такими богатыми формами похвастать не может, зато она может похвастать другим – таким приданым, что всем этим девицам, вместе взятым, даже не снилось.

Ренригард досадливо скривился, когда невольно потянулся взглядом к той самой леди Лавене. Его подлинная невеста стояла неподалёку, и сейчас её можно было рассмотреть как следует. Разумеется, она была в сопровождении наставницы и господина Сезарда, одного из ближних людей лорда Илсандора – по крайней мере, так его представил Гиран, но эти двое не закрывали Ренри обзор.