После развода. Я (не) хочу быть твоей женой

– Да. Я понимаю, что времени мало, но… я очень надеялся. Мы так редко видимся.

В его голосе сквозила та самая надежда, которую я уже пять лет осторожно, но методично гасила.

«У меня дочь и бизнес».

Удобный щит. И он снова дал трещину. Потому что завтра, после разговора с Тимуром, этот щит может разлететься вдребезги. Что тогда? Бежать в безопасность к Вячеславу? Спрятаться за его широкой, надежной спиной и безупречными манерами?

Но это было бы новой ложью.

И по отношению к нему, и по отношению к себе.

Слова Зои эхом отдались в памяти: «Ты всё ещё думаешь о Тимуре. Он давно не с тобой, но в твоём сердце до сих пор есть пустота, которую он занимал. И вот сегодня этот человек снова появился».

Я закрыла глаза.

– Хорошо, Слава, – сказала я, и голос мой звучал устало, но решительно. – Давай встретимся. В семь вечера?

– Семь – идеально! – в его голосе прозвучала неподдельная радость. – Я забронирую столик. До завтра, Лера.

Я положила трубку и долго сидела в тишине машины.

Завтрашний день маячил передо мной как развилка.

Утром – детский сад и мысли о встрече.

В полдень – Тимур и разговор, от которого сжимается желудок.

Вечером – Вячеслав и его взгляд, полный ожиданий.

И над всем этим – образ Ани, моего солнышка, чье спокойное детство теперь висело на волоске. Я чувствовала, как на меня надвигается буря. И мне нужно было решить, буду ли я прятаться от нее или встречу лицом к лицу?

_________________________________________________

Хорошие мои, хочу пригласить вас в одну новинку нашего Литмоба!

Развод. Драмы больше нет

https://litnet.com/shrt/g-Un

13.

Я стояла у калитки детского сада, вцепившись в холодное железо. Внутри был слышен шумный, счастливый гомон — день подходил к концу. Когда наконец распахнулась дверь и оттуда, как маленький мотылек в ярко-розовой пуховой куртке, выпорхнула Аня, мир снова обрел хоть какую-то ось. Она бросилась ко мне, обвила мои ноги.

— Мамочка!

Это простое слово растворило часть ледяной тяжести в груди. Я прижала ее к себе, вдыхая знакомый запах детского шампуня и яблок из компота. Но сердце все еще бешено колотилось. Аня отстранилась и посмотрела на меня большими, ясными глазами.

— Мам, а кто тот дядя, с которым ты ругалась утром? Он кричал. Он злой?

Вопрос ударил прямо в солнечное сплетение. Я поправила ей шапочку, чтобы выиграть секунду.

— Не ругались, солнышко. Просто... разговаривали громко. Он... он расстроился. Он не злой. Просто... — Я запнулась, не зная, что сказать. Как объяснить маленькому ребенку, что этот «злой дядя» мог бы быть ее папой?

— А почему он на тебя смотрел так, как будто хочет плакать? — не унималась Аня с проницательностью, не по годам.

— Он... давно меня не видел. Соскучился, — выдохнула я самую безопасную часть правды. — Пойдем домой, замерзла уже, наверное.

Дома мы включили ее любимые мультики, укутались в один теплый плед и кушали домашнее печенье. Я перебирала ее мягкие волосы, а сама не видела экрана. Перед глазами стояло другое лицо.

“Он смотрел так, как будто хочет плакать.”

И Аня это заметила. Дети чувствуют фальшь, но чувствуют и настоящую, голую боль.

Когда Аня наконец уснула, прижимая к себе плюшевого зайца, я осторожно высвободилась.

Тишина квартиры, обычно такая уютная, в этот вечер давила. Мысли, которые я пыталась заглушить днем, набросились с новой силой. Слова Тимура, которые словно набатом били внутри меня.

«Не пришел в суд? Ты думаешь, у меня был выбор? Ты думаешь, я просто взял и отпустил тебя? Ты, черт возьми, даже не дала мне шанса объясниться тогда! Ты просто украла у меня пять лет нашей жизни! И пять лет жизни моей дочери!»

Арсений.

Эта коробка от белья, красная лента. Нина, помощница моего мужа.

«Тимур не приходил в суд, – Зоя говорила медленно, взвешивая слова. – Это факт. Значит, он принял твой уход. Или… с ним что-то случилось.», — сказала Зоя.

А что, если правда не в том, что он предал, а в том, что его предали?

Что, если я в своей боли и отчаянии совершила ужасную ошибку? Я не только забрала себя у него, но и лишила его права знать свою дочь.

От этих мыслей стало нечем дышать. Мне нужны были факты. Хоть какие-то зацепки. Я не могла больше полагаться на память, искаженную шоком и годами. Я открыла ноутбук.

В поисковой строке я набрала: «Тимур Барсов».

Выдало несколько ссылок на старые деловые статьи — открытие торгового центра три года назад, благотворительный вечер пять лет назад. Ничего свежего. Как будто его публичная жизнь замерла. Я добавила в запрос слово «авария».

На первой странице результатов мелькнула короткая заметка из городской новостной ленты шестилетней давности.

Заголовок: «На трассе под городом серьезно пострадал в ДТП известный бизнесмен». В тексте ни фамилий, ни подробностей, только сухие строки о тяжелом состоянии водителя иномарки и вызове вертолета санавиации. Дата — через неделю после того, как я уехала.

Ледяные мурашки пробежали по спине. Я обхватила себя руками.

Потом вбила: «Арсений Барсов новости».

Здесь информация лилась рекой. Артём, в отличие от брата, не выпадал из светской хроники. Открытие галереи, фотографии с вернисажей, интервью о современном искусстве. Я листала снимки. На одном из них, сделанном полгода назад, он стоял, обняв за талию стройную брюнетку.

Подпись: «Арсений Барсов и его новая пассия, модель Элина». И хотя лицо девушки было повернуто вполоборота, во мне что-то екнуло. Прическа, манера держать голову... Я увеличила изображение. Этого не могло быть. И все же... черты, размытые плохим качеством репортажного снимка, ужасно напоминали Нину. Ту самую Нину, его бывшую помощницу.

Мир вокруг поплыл.

Я закрыла глаза, пытаясь собрать в голове разрозненные кусочки пазла. Арсений в кабинете в тот день. Его вечная, скрытая ревность к брату. Его флирт со мной, который я всегда игнорировала. Нина, смотрящая на него влюбленными глазами. И та коробка с бельем на ее столе. Красная лента на щиколотке.

В голове что-то щелкнуло, выстроившись в чудовищную, отвратительную картину.

Не Тимур. Это был не мой Тимур. Это был…

Я рванулась к сумке, с трудом нашла на дне телефон. Открыла телефонную книгу. Последний принятый телефонный номер. Незнакомый. Мои пальцы дрожали, набирая цифры. Гудки. Два. Три.

— Алло? — Его голос, усталый и настороженный.

— Тимур, это я, — выпалила я, не давая себе передумать. Слезы душили горло, голос срывался. — Мне... мне нужно увидеться. Сейчас. Не завтра. Прямо сейчас. Я... я кое-что поняла.

14.

Мы договорились встретиться в одном небольшом кафе в центре. Оно работало круглосуточно и там всегда делали просто обалденный эспрессо.

Бариста, мой хороший знакомый заказывал через свои связи зерна кофе мне прямо из сердца Колумбии. Я ему была за это благодарна, настолько что постоянно к нему приводила новых клиентов.

В общем, у нас был свой бизнес, в котором мы были очень хорошими партнерами.

В этом милом месте всегда пахло свежемолотым кофе и тут играл тихий джаз.

Именно здесь, я и должна была встретиться с мужчиной, которого не видела пять долгих лет.

Я вошла в кафе, и холодный воздух с улицы ворвался вслед за мной. Тимур сидел за угловым столиком, спиной к стене. Увидев меня, он встал. В его глазах вспыхнули страх и надежда. Я подошла, сбросила с плеч пальто, и мы просто смотрели друг на друга несколько секунд, все ещё не веря, что это все происходит по-настоящему.

— Кофе? — он спросил хрипло, указывая на стойку.

Я покачала головой. «Спасибо». Горло было сжато так, что глоток воды казался подвигом.

Мы сели. Стол был маленьким, наши колени почти соприкасались в тесноте. Я чувствовала его тепло. Оно было таким знакомым и таким чужим одновременно. Первой заговорила я. Слова вырывались сами, спутанные, горячие.

— Я искала. В интернете. Про аварию и нашла заметку… дату.

— На следующий день после того, как я получил повестку, — тихо сказал он, не отрывая от меня взгляда. — Я мчался к твоей подруге, к Зое. Я думал, она знает. Я ничего не видел, только дождь и фары фуры.

Я сглотнула ком в горле. Представила его — разбитого, беспомощного в какой-то больнице, в то время как я уже покупала пеленки для нашей дочери, проклиная его.

— А потом… потом наступила пустота. А когда я что-то вспомнил… мне сказали, что ты мертва. Людмила. Твоя… подруга из детдома. Она была рядом, когда я очнулся.

Я зажмурилась. Людмила Дубова. Вечная завистливая тень с безобидной улыбкой.

— Она всегда на тебя смотрела, как на недостижимую мечту, — прошептала я.

— А я смотрел только на тебя, — его слова прозвучали без пафоса, как неоспоримый факт. — С самого первого дня, как только увидел.

— Тимур, — я перевела дух, готовая выложить свою страшную догадку. — В тот день в кабинете. Красная лента. Нина. Ты сказал, что Арсений был там.

Он кивнул, лицо его окаменело.

— Да был. И сегодня, когда я с ним разговаривал, мой брат глядя в глаза лгал мне в лицо. Но у меня нет доказательств. Нина исчезла. А он… — Тимур с силой провел рукой по лицу. — Он мой брат. Как я могу…

— Посмотри, — перебила я его, открывая на телефоне сохраненное фото. Тот самый снимок из светской хроники. Я положила телефон на стол между нами. — Это… это Нина?

Он взял аппарат в руки, вгляделся. Пальцы его сжались так, что костяшки побелели. Цвет лица стал землистым. В его глазах отразилось сначала непонимание, потом медленное, ужасающее осознание. Связь. Арсений и Нина. Не как босс и подчиненная. А как сообщники.