Лебёдушка для Серого Волка

Он уже знал, что заберёт её с собой, какими бы неприятностями это ни грозило. И награда тут ни при чём. Не ради золота чужого согласится. А потому что негоже это… девицу в беде одну бросать. Жаль только, что она про него так ничего и не поняла.

– Как тебя звать-то? – спросил он, наконец, вместо всех гадких слов, что на ум приходили.

– Ильма, – назвалась она, будто одолжение сделала.

– Жди тут, Ильма! – Рагнер вздохнул. – Сперва с дружиной потолкую.

И побрёл к своим, что уже нагнали его и приостановились в сторонке.

***

4 Какой чудесный день!

Рагнер

Больше Рагнер не ехал во главе дружины, а плёлся почти в самом хвосте. Топать по рыхлому снегу, проваливаясь по колено в сугробы – то ещё удовольствие. Тут уж, хочешь не хочешь, быстро идти не получалось.

А он сейчас именно шёл, на собственных ногах, и вёл в поводу Беляну. В седле кобылки восседала спесивая девка, которую ещё час назад Рагнер даже не знал.

Да уж, весело их встретили Лебяжьи Земли! Оставалось только посмеиваться над самим собой, да живее переставлять ноги.

Путь по заснеженной лесной дороге теперь прокладывали трое его дружинников: молодой, смешливый Дар, молчаливый, серьёзный Киран и Бран, который, в отличие от большинства северян, был черноволосый, темноглазый и смуглый. Уже за ними, по притоптанному снегу плёлся Рагнер, уступивший свою лошадь внезапной попутчице. Замыкал шествие плечистый весельчак и балагур Вальд.

Конечно, для предводителя дружины, да ещё и посла, такое было весьма унизительно, но выбора ему не осталось. Ну, не девицу же эту пешком до Веруни гнать! Хотя за её ядовитый язык… может, и стоило. Но она уже и так по лесу набегалась.

Да, к тому же, Ильма притихла, больше не злословила. Когда Рагнер её с другими дружинниками знакомил, так и вовсе вела себя почтительно, хоть и зыркала в их сторону настороженно.

Эх, сильно, видно, девку эти разбойники напугали, раз она до сих пор такая колючая, будто подвоха ждёт. По крайней мере, Рагнеру очень хотелось надеяться, что всё дело в пережитом, а не в том, что у Ильмы просто такой скверный нрав.

Рагнер сразу для себя решил, что помочь ей всё-таки надо, хоть это им, конечно, может боком выйти, если, взаправду, по её душу лиходеи здешние явятся. Да и хлопот разных с ней прибавится. Девицы – народ нежный, избалованный. Но всё же… надо помочь.

Дружина его поддержала, хоть, ясное дело, им это всё тоже не очень-то нравилось.

Рагнер, разумеется, их и спрашивать не обязан был. Аррден его старшим назвал, значит, все остальные должны слушать его приказы, а не спорить.

Но Рагнер со своей дружиной уже многое прошёл, и эти молодцы были ему настоящими друзьями, а не просто соратниками. А потому решали они всё сообща.

Вот и порешили...

Девку взяли с собой в Верунь. А поскольку лошади у неё не было, Рагнер отдал свою. Он же эту заразу синеглазую в лесу выискал и помощь пообещал – стало быть, ему за всех и отдуваться.

Вдвоём в одном седле, да ещё и в зимней одежде, ехать было бы одно мучение. Рагнер решил, лучше пешком идти.

К счастью, не до самой столицы Лебяжьих Земель. Завтра утром на их пути, вроде как, должно было небольшое поселение попасться. Про это и сама Ильма сказала, и Бран, в этих краях уже бывавший несколько раз. Рагнер надеялся, что там они смогут ещё одну лошадь раздобыть, и больше ему так маяться не придётся.

Время от времени кто-то из дружины предлагал ему поменяться, проехать немного, отдохнуть, но Рагнер упорно отмахивался. Его затея – значит, другие страдать не должны.

Да, упрямства Рагнеру было не занимать, как и выносливости.

Иногда, совсем устав по снегу брести, он перекидывался на время в волка и трусил рядом. Зверем по лесу бегать было намного легче. Вот только личину Серого удержать не так просто, много сил на это требовалось, не всякому такое давалось.

А после обратного превращения и вовсе отдыхать приходилось. В глазах порой темнело и плыло.

Но, так или иначе, путь продолжался в тишине и спокойствии. Никакие лиходеи, которыми так пугала Ильма, на них не покушались.

От новых чудных встреч пока Великие оберегали. Солнышко светило ярко. Зимний лес вокруг дремал, укутанный снежным кружевом. И к Рагнеру понемногу возвращалось прежнее благодушие.

Он всё чаще оборачивался на Ильму, разглядывал с интересом. Вопросы к ней множились, хотелось расспросить поскорее… Но на ходу, да так, чтобы шаг не сбавлять, не задерживать – это сделать было невозможно.

Ничего, на привале, он всё у неё выпытает – что там за разбойники были, как она к ним попала, как сбежала, чья она дочь…

Не зря же лиходеи на выкуп надеялись. Или… им всё-таки иное требовалось, о чём эта упрямая девица говорить не пожелала.

Словом, уже очень хотелось скорее найти место, подходящее для стоянки на ночь. Сесть поближе к огню, ноги вытянуть, похлёбки горячей отведать да к расспросам приступить.

Но солнце ещё светило высоко, и приходилось шагать, не обращая внимания на собственное оголодавшее любопытство. Темнело зимой рано, так что тратить светлое время на отдых и трапезу казалось недопустимым. Пока можно идти – нужно идти.

К вечеру Рагнер вымотался так, что готов был уже заночевать в первом же попавшемся на пути сугробе. Вырыть себе там нору и уснуть.

Но тут остроглазый Дар порадовал, призывно махнул рукой, окликнул:

– Рагнер, глянь-ка, вон там, в стороне! Уж не пещера ли?

– Похоже… – присмотревшись, кивнул он.

– Проверим? – обернулся Киран.

– Давайте! – одобрил Рагнер. – Осторожно только! Мало ли…

Оставив своих лошадок, Дар с Кираном отправились по глубокому снегу в сторону небольшого тёмного провала на припорошенном скалистом выступе, видневшемся среди деревьев.

Вернулись они скоро, сияя довольными улыбками.

– Доброе место, – доложил Киран. – И сами втиснемся, и для костра место найдётся, и лошадей можно рядом пристроить.

– Вот и славно! Поворачиваем! – одобрил такой ночлег Рагнер, уже давно мечтавший об отдыхе.

***

5 Тепло ли тебе, девица?

Рагнер

– Ну, вот и наш постоялый двор на сегодня… Милости просим! – Рагнер, обернувшись к Ильме, улыбнулся и даже протянул было руки, помочь с седла спуститься.

Но гордячка, сделав вид, что не заметила его жест, уже спрыгнула сама. Да так ловко и проворно, что Рагнер невольно залюбовался.

Хороша всё же девка! Жаль только, что такая злюка.

Глубоко проваливаясь в снег, Ильма решительно двинулась прямиком к тёмной расщелине в скале.

– Эй, эй, красавица, обожди! – заступил ей дорогу Вальд. – Сперва нам дай оглядеться хорошенько! Мало ли, что там поджидать может.

Ильма нахмурилась, окинула ратника холодным синим взглядом, но всё же приостановилась.

Покосившись на Дара и Кирана, небрежно мотнула головой:

– Так ведь уже проверили…

– Ещё раз не помешает, – пробурчал Рагнер, обгоняя её. – Великие только тех оберегают, кто сам свою голову бережёт.

Девица на это фыркнула, но промолчала. Должно быть, оплошность свою поняла, вот и спорить не стала.

Рагнер тоже ничего больше не добавил. Мог бы, конечно, поучить уму-разуму и осторожности… Только зачем оно ей? Вернётся домой, к отцу под крыло, и больше ей такие навыки никогда не пригодятся.

Да и ясно же, отчего так рвётся вперёд. Тоже замёрзла и устала, просто виду не подавала.

Пещера оказалась довольно глубокой и просторной. И темень в ней такая царила, что, в самом деле, стоило сначала зажечь огонь и внимательно оглядеться. Ведь и ямы могут под ногами оказаться, и трещины, которые обвалом грозят. А если эта тёмная нора не заканчивается здесь, а ведёт вглубь земли, то ещё неизвестно, что оттуда может выбраться. Так что Вальд всё верно сказал.

Киран уже нашёл и запалил подходящую корягу, и стены пещеры озарились трепещущими рыжими отблесками. Рагнер вошёл за ним следом, внимательно оглядываясь и не забывая смотреть под ноги.

Однако сегодня удача путникам улыбалась. Пещера, в самом деле, была хороша. Нависающий над входом каменный козырёк уберёг её от того, чтобы снег внутрь намело. Своды были достаточно высоки, так что костёр можно будет прямо здесь развести, дым утянет, не угоришь, а согреешься.

Впрочем, тут и так было намного теплее, чем в вечернем лесу, на морозе. Особенно, если чуть дальше отойти, в глубину. Несмотря на большой размер, ходов, ведущих дальше под землю, они не обнаружили, а, значит, ночью можно будет спокойно спать и не ждать каких-нибудь нежданных гостей. Лесное зверьё огня побоится, не сунется, из недр пещерных тоже никто не явится.

Стало быть, можно спокойно трапезничать и спать ложиться. Отдых в тепле и безопасности – красота!

Убедившись, что эти каменные чертоги для ночлега годятся, Рагнер принялся торопливо отдавать распоряжения. Впрочем, понукать никого особо не требовалось. Каждый из его попутчиков и так знал, за что отвечает, чем заведует.

Пока Дар костёр разводил. Киран и Бран лошадьми занялись. Вальд ветвей пихтовых нарубил, лежанки для всех обустраивая.

Сам Рагнер, пригласив, наконец, Ильму внутрь, после мешки походные в пещеру перетаскал, да начал похлёбку готовить. Вскоре к нему Дар подсел.

Ильма сидела в сторонке, поглядывала настороженно то на одного ратника, то на другого, помогать особо не рвалась, да её и не просили.

Костёр вскоре затрещал весело, и дым пополз по пещере, пробираясь к выходу, укутанному в белый мех инея. Ильма сперва поморщилась брезгливо, а потом расчихалась так звонко и забавно, что от насмешливой улыбки, кажется, удержался только Киран.

Рагнер бросил похлёбку на Дара, поднялся, поманил раскрасневшуюся девицу за собой.

– Пойдём!

Она, вроде, и поднялась, и пошла, но шага на два отставала, будто готовилась сорваться и пуститься наутёк. Не поймёшь её – вон как дерзко на него сперва кидалась, сразу ясно, что не из пугливых, а теперь дичится, как зверь лесной.

– Вот гляди! Тут для девиц отдельные покои имеются, – Рагнер махнул рукой на небольшой закуток, который приметил чуть раньше. Сразу подумал, что её сюда надо определить. Всё ж девка. Негоже такой с мужиками вповалку спать. – Лежанка тебе уже готова. Устраивайся! Сюда и дым меньше попадает, и болтовня наша мешать не будет. Может, конечно, не так тепло, как у костра, зато…

– Так, ежели замёрзнешь, мы завсегда согреть готовы, – не удержавшись, подмигнул Ильме проходящий мимо Вальд.

Девица шутку его явно не оценила, зыркнула так, будто проклясть хотела. Может, и хотела… Рот, по крайней мере, уже приоткрыла.

Но Рагнер ничего сказать не дал, сам непомерно болтливого соратника приструнил:

– Ты, Вальд, языком-то зря не чеши – думай, что говоришь!

– Да я-то что? Я ничего такого… – тут же пошёл на попятную тот. – Ты, Ильма, не думай, никто тебя не обидит! У нас так не заведено…

– Ступай уже! – махнул на него Рагнер. – А ты… отдыхай пока! Как ужин готов будет – позову.

Ильма, всё ещё хмуро поглядывая на него, молча опустилась на подстилку из ветвей, усаживаясь поудобнее.

И лишь когда Рагнер уже пошёл обратно к костру, в спину вдруг долетело тихое:

– Благодарю!

Рагнер коротко усмехнулся – что ж, видно, не всё ещё с этой девкой потеряно. Если благодарить умеет, стало быть, совесть есть.

Он ушёл к своим, но мысленно то и дело возвращался назад, к загадочной девице, с которой так неожиданно свела нынче судьба.

Похлёбка уже была почти готова. Но Рагнер, не дожидаясь этого, поднялся и снова пошёл в тот самый закуток. Решил, что вот сейчас как раз самое время задать те вопросы, что покоя ему не давали. Неизвестно, станет ли она у костра при всех говорить, а сейчас… наедине… самое оно…

Однако подойдя ближе, Рагнер понял, что синеглазая злючка уснула, не дождавшись трапезы. Он присел рядом, на миг растерявшись, не зная, то ли разбудить её, то ли не трогать. А ещё опять невольно залюбовавшись.

Сейчас, когда она не шипела, не хмурилась, не смотрела с прищуром своими невозможно-синими очами, будто дыру прожечь хотела, Ильма показалась такой нежной, хрупкой, прекрасной, без единого изъяна, будто белая лебедь на серебряной глади озера.

Светлые, чуть курчавые локоны растеклись водопадом по плечам. И Рагнер не устоял, протянул руку, коснулся блестящей пряди, удивляясь тому, какие они мягкие да гладкие.

Большего он бы себе никогда не позволил. Да и вообще, уже собирался окликнуть спящую, разбудить и позвать к костру. Но… не успел.

Будто почувствовав его рядом, Ильма подхватилась с лежанки, отшатнулась в самый угол и уставилась на него синими глазищами, испуганно и зло.

***

6 Тепло ли тебе, девица?

Рагнер

Так на него девица глянула, что Рагнер и сам отпрянул невольно.

– Вот только попробуй тронуть! – прошипела она злой кошкой. – Без глаз останешься!

– Да что ты, в самом-то деле! – уже всерьёз осерчал Рагнер. – Не надоело ещё? Мы к тебе с добром… А ты всё подлости ждёшь, в злодеяниях нас уличить хочешь. Сказано ведь, мы ярл-князя Аррдена дружина, а не лиходеи какие-нибудь. Так может, хватит уже…

– Не лиходеи… А чего тогда подкрадываешься к сонной, пока не видит никто? – ледяной голос и на миг не потеплел. – Что тебе от меня надо, а?

– Накормить хотел, – буркнул Рагнер. – Похлёбка готова. Вот я за тобой и пришёл. А ты уснула… Пока думал, разбудить, чтобы голодной не осталась, или лучше выспаться дать, ты уже сама подхватилась. И начала тут… Разве можно вот так… совсем людям не верить?

От Рагнера не укрылось, как после его искренней отповеди, она выдохнула с облегчением, расслабленно опустились напряжённые плечи, однако, смотрела всё ещё настороженно, с подозрением.

– Люди разные бывают... – хмуро бросила Ильма, плотнее задёргивая полушубок на груди. – Кто всем подряд верит – тот долго не живёт.

– И то верно, – Рагнер задумчиво поскрёб подбородок, захотелось сбрить немного отросшую щетину.

Недоверие Ильмы его задевало. Но, с другой стороны, она ведь была права. Рагнер тоже на разных подлецов за всю свою жизнь насмотрелся. Порой предавали даже друзья, соратники, родня, а уж от чужих и вовсе всякого можно ждать. Тем более, она же девка, молодая, красивая, и совсем одна – на такую всякий позариться может, лёгкая добыча.

Рагнер бросил искоса взгляд и усмехнулся – нет уж, на лёгкую добычу Ильма точно не походила. Такая, и правда, глаза быстрее выцарапает, до последнего не сдастся.

Однако как-то надо было уже с ней договориться раз и навсегда.

– Правильно говоришь, – ещё раз согласился он с девицей. – Но нам можешь верить. Мне… точно можешь. Ильма, – дождался, пока она посмотрела в глаза, и твёрдо продолжил, – я помочь хочу. Ну… веришь? Что мне сделать, чтобы поверила? Хочешь… слово дам? – И ответа не дожидаясь, выпалил: – Клянусь, что никакого зла не замышляю, на жизнь и честь твою не покушаюсь, насильничать против твоей воли не стану и другим не позволю! Обещаю, что верну тебя домой, а дорогой защищать буду. И да покарает меня Отец-Волк, если я хоть словом солгал! А награды от твоего отца мне никакой не надо. Твоё доверие лучшей наградой будет.

Несколько мгновений она смотрела всё также хмуро, а потом вдруг неожиданно улыбнулась. Коротко, мимолётно. Но в этот миг Рагнеру почудилось, что лёд растаял, мороз отступил, и весна на смену зиме пришла.

– Принимаю клятву твою, Рагнер из Рода Снежного Волка, – кивнула Ильма так величественно, будто они не в лесной пещере беседы вели, а в княжеском замке. – Ты прости мою подозрительность! Вижу, хороший ты человек, честный. Да не все такие, Рагнер, не все. Как говорится, кто раз обжёгся, второй раз в огонь не сунется. Моя доверчивость уже вышла мне боком. Ты прав, жду теперь подвоха и от тех, кто зла не замышляет.

– Расскажешь… – Рагнеру подумалось, что лучшего момента разговорить недоверчивую девицу точно не представится. – Что с тобой стряслось? Как ты в руки к лиходеям попала? Как сбежать смогла?

– К чему теперь это вспоминать? – вздохнула Ильма. – Сбежала, и ладно. Хвала Великим, что помогли ноги унести! Забыть бы теперь всё это, как сон дурной.

– Ильма, понимаю, что о таком говорить не хочется, – мягко, но настойчиво гнул своё Рагнер, – но я не любопытства ради спрашиваю. Мне знать надо, кто и зачем тебя похитил, чего от этих разбойников ожидать. Ты сама сказала, что они так просто не отстанут, за тобой по следу пойдут. Ежели они сюда явятся…

Ильма вздрогнула, синие глаза на миг потемнели от страха.

– Мы тебя защитим – не бойся! – поспешно добавил Рагнер, уже пожалев о своих словах. – Но лучше бы нам заранее знать, кто в гости пожалует – простые разбойники, лесное ворьё или наёмники, которые о ратном мастерстве не понаслышке знают. Понимаешь?

– Понимаю, – девица вздохнула тяжко. – Но в этом я тебе не помогу. Не знаю, кто они такие, откуда, зачем я им. Меж собой всё намёками разговаривали: ни имён, ни Рода, ни мест не называли. На первый взгляд, простое отребье без стыда и совести. А с другой стороны… – Ильма вдруг замолчала, будто задумалась о чём-то, – знаешь, как-то уж больно хитро да слаженно всё они провернули. Да и везли же меня кому-то, передать сегодня должны были – им за то много серебра посулили. Знать, кто-то за этими разбойниками стоял. Не сами же они такое затеяли.

– А как же они тебя из дома отцовского выкрали? – продолжал выпытывать Рагнер.

Она снова вздохнула, нахмурилась ещё сильнее.

– Им и в дом лезть не пришлось. Сама глупость сделала. Одна я во всём виновата…

Поначалу Ильма каждое слово роняла нехотя, будто через силу из себя тянула. Но постепенно разговорилась, и вот уже Рагнеру подталкивать нужды не было – сама всё, что ему знать хотелось, выкладывала.

– Скоро же Солнцеворот… Под стенами столицы ярмарка раскинулась. Праздник, веселье. Очень мне посмотреть хотелось, как народ гуляет, а отец мне из дому выходить запретил. Мол, нечего молодой девице там делать, негоже это, – Ильма невесело усмехнулась. – Ну, я разозлилась и решила тайком от него поехать. Подговорила нашего конюшего, чтобы он меня и служанку мою на санях туда свёз, когда батюшка отлучится. Денег ему дать обещала, да, видно… кто-то больше посулил.

Рагнер удивлённо вскинул бровь. История становилась всё интереснее.

– Он у батюшки не так давно служит. Из старых слуг никто бы против отцовского приказа пойти не осмелился. А этот… сразу согласился, – продолжала рассказ Ильма. – Мне бы тогда ещё догадаться. Уж больно гладко всё пошло. Но я думала, он это из-за служанки моей, чтобы ей угодить… Она сказывала, он всё последнее время её обхаживал. Теперь-то я понимаю, что всё было наоборот – это он ей голову кружил нарочно, чтобы ко мне поближе подобраться. Ну, стало быть, сговорились мы. Вчера поутру поехали. Сначала всё хорошо было. Ехали, смеялись, про праздник говорили. Неладное я заподозрила, только когда он с тракта на лесную дорогу свернул, вместо ярмарки в глушь нас завёз.

Ильма на миг замолчала, мрачнея прямо на глазах.

Потом решительно продолжила:

– Я хотела из саней выпрыгнуть… Сугробы же кругом, не разбилась бы. Да служанка моя больно робка – испугалась, лошадь-то вскачь неслась. А я… я её бросить не могла. Она ж мне не просто служанка – подруженька. Считай, сколько лет при мне. А вскоре налетели эти… мерзавцы проклятые! Окружили нас, с саней сдёрнуть хотели. Ну, тут уж я покуражилась, до последнего билась, кусалась да лягалась, – Ильма зло ощерилась. – Подруженьке моей велела: «Беги!» Пока лиходеи мне руки заламывали, она и утекла меж ними. Больше я её не видела.

Ильма вскинула на Рагнера свои синие глазищи, в них дрожали слёзы.

– Тревожно мне за неё… Очень! Один из них следом бросился. А ну как… догнал? Что если не добралась она до дома, не поведала батюшке, о том, что со мной стряслось. Вдруг лежит теперь убитая в лесу, а я про то и не ведаю…

– Скажешь тоже! – тряхнул головой Рагнер. После рассказа девицы у него самого в груди от горечи запекло. Но надо было утешить, успокоить. – Всё же не каждый человек убить может… Одно дело украсть, другое… – Рагнер запнулся, понимая, что несёт вовсе не то, что сказать нужно. Поправился: – То есть… красть, конечно, тоже дело скверное. А уж девиц похищать… и вовсе злодейство подлое. Но всё-таки это не убийство…

– Поверь! Эти и убить могут. Рука не дрогнет, – процедила холодно Ильма. Потом чуть спокойнее продолжила: – А тогда… скрутили они меня, в конце концов. На глаза повязку, в рот – кляп, руки тоже связали.

Она, сама того не замечая, отрешённо потёрла запястья. И Рагнер стиснул зубы, разглядев синюшные отметины на молочно-белой коже.

– Взгромоздили на лошадь, так и повезли. Я даже не видела, куда они меня… Но напоследок слышала, как они с конюхом говорили. Обещанную награду отдали. Я думала, они его убьют там же, в лесу, – зло хмыкнула Ильма. – Но нет, заплатили и отпустили. Велели возвращаться на наш двор поскорее, чтобы отец не заподозрил его ни в чём. Уж не знаю, послушал он лиходеев этих или с деньгами сбежал побыстрее. Меня это уже не заботило. О себе думать надо было.

Ильма замолчала. Рагнер не торопил. Видел, как она стиснула пальцы, будто готовилась поведать что-то ещё более страшное.

Наконец девица заговорила снова:

– Ехали мы долго, до самого вечера. Глаза мне развязали и кляп вынули, когда уже темнеть стало. Потом ветер поднялся, такой буран, пурга, снег, холод. Надо было срочно ночлег искать. Тут разбойники заприметили чьё-то жилище. Дом небольшой да подворье, прямо посреди леса. Свернули туда. Хозяева, старик чуть живой да жена его, такая же древняя, вышли путников встретить, всё по чести, как по закону гостеприимства положено. А они их… – Ильма протяжно шмыгнула носом, – они их зарубили. Обоих. И прямо там… у ворот, бросили. Вот за что, Рагнер, за что?

Она торопливо смахнула покатившиеся по щекам слёзы. И Рагнеру вдруг захотелось, чтобы эти выродки сейчас явились за Ильмой по следу. Он захотел встретиться с ними. В глаза посмотреть этим безжалостным тварям, которые лишь против безоружных девиц и стариков сильны. Посмотреть в глаза… Или что там у таких, как они, вместо – бельма слепые, мутные, пустые… А потом головы снести всем четверым. Потому что таким под этим чистым зимнем небом места нет.

– Ты говоришь, не каждый человек убить может… А разве это люди? – подтверждая его собственные мысли, продолжала Ильма. – Ведь старики эти им даже отпор дать бы не смогли. Ну, заперли бы их где-нибудь или связали на время… А они… убили и, глумясь, пошли ужин хозяйский доедать.

– А ты… – не выдержал Рагнер. Сглотнув, добавил: – С тобой, что было дальше?

– Меня в кладовой заперли. Там всё же теплее, чем на улице. Я только рада была такой удаче. Пока они трапезничали, я об острый угол одной полки верёвки перетёрла, руки освободила. Дверь изнутри подпёрла. Тут слышу, шум какой-то начался… Меж собой они, значит, спорят, ругаются. Голоса пьяные, злые. Должно быть, что-то хмельное у стариков покойных нашли. Прислушалась, а они… меня делят, – Ильма опустила глаза и густо покраснела. – Один говорит, мол, завтра девку отдадим, деньги за неё получим, а нынче она нам… и самим послужить может, ночь скрасить… А другой ему, мол, нельзя, уговор был иной, нам её велели живой и здоровой доставить. А тот опять за своё. Мол, мы её и привезём живой, а про всё остальное речи не шло…

Ильма уже не просто покраснела, пунцовой стала, запиналась на каждом слове.

Ещё бы! Такое чужому мужчине рассказывать – стыдно, противно.

Рагнеру так хотелось обнять её сейчас, утешить, пообещать, что никогда ей больше подобные мерзости слушать не придётся, что он никому не позволит её обидеть…

Но как раз сейчас к ней точно прикасаться не стоило. И он терпеливо ждал продолжения и страшился его услышать.