Бастарды Сибирской Империи 4

– Настоящим победителям от настоящих ценителей! – сказала Анастасия, торжественно вручая нам это чудо. – Да восторжествует народная справедливость!

Самовар был небольшой и действительно чем-то напоминал кубок – у него даже ручки располагались не горизонтально. А вот носик с вентилем никто отпиливать не стал – видимо, чтобы не лишать предмет функциональности. Получился эдакий хвостик на попке.

– О-о-о, – протянула я, принимая эту забавную штуку на правах капитана.

Конечно, по документам капитаном был Герман, но как-то само собой получилось, что с момента, когда я решила действовать на Универсиаде, он “умыл руки” и отступил в сторонку, не возражая против моего самоуправства. Истинный джентльмен.

– Ой, можно мне? – вдруг оживилась Машка. – Люблю такие штуки!

Она протянула руки, едва не приплясывая на месте.

– Да без проблем, – сказала я. – У меня пока дома нет, так что и ставить особо некуда.

– Кстати об этом, – сказал вдруг Герман. – Кажется, Меньшиковы в качестве благодарности за спасение наследника хотят вам недвижимость в Тагиле подарить.

Это известие оказалось настолько неожиданным, что даже крики стали тише, и народ с любопытством прислушался: такой щедрости за Меньшиковыми раньше не водилось.

– Нам? – уточнила я резанувшее слух слово. – Кому нам?

– Ну, вообще, извещение поступило на имя капитана команды, то есть, меня, – чуть смущенно признался Герман. – Но ни мне самому, ни нашей команде в качестве базы это не нужно – вряд ли там что-то дорогое, скорее, крошечный домик. А вот вам с Кириллом, возможно, пригодится.

– Да, вам нужнее, – закивала Маша, оживившись. – Хоть переедете из этой жуткой общаги. И вообще, это тупой подарок – один дом на пятерых человек, причем не родственников. Мне кажется, это такая насмешка от Меньшиковых.

– Да наверняка, – негромко понеслось со всех сторон.

– Ничего хорошего от этих богатеев!

– Они могли каждому по дому купить!

– И тут обманули…

Мне снова пришлось поднять руку, чтобы призвать народ к тишине, потому что разговор был слишком интересным, чтобы отвлекаться на возмущения.

– В общем, мы с Машей и Карлом обсудили это и решили, что лучше сразу передать дом вам двоим, – продолжил Герман, пока толпа с любопытством внимала. – В любом случае это вы с Кириллом убили монстра. Мы трое только под ногами мешались.

– Да ну прямо! – фыркнула я, но меня и слушать не стали.

– Как бы то ни было, я написал Меньшиковым, чтобы дарственную оформили только на вас двоих, – перебил меня Герман. – Они согласились и уже прислали пакет документов. Думаю, более удачного момента для вручения не найти.

Он достал из сумки и протянул Кириллу пухлый конверт под торжественные аплодисменты толпы. Тот принял, но с таким выражением лица, будто ждал, что эта штука сейчас взорвется. Да и у меня эмоции были вовсе не восторженные.

– Что-то подозрительно быстро, легко и щедро Меньшиковы от нас отдарились, – прищурилась я, не обращая внимания на поздравления. – В чем подвох?

– Ну, родители у Мишки вроде бы не такие гады, как он, – заметила Маша. – Может, и правда благодарны за спасение сына.

Я не была в этом уверена. Где это видано, чтобы бывшим врагам, пусть и только по спортивному состязанию, дарили недвижимость? Да еще и в кратчайшие сроки. Как будто этот дом уже давно был подготовлен на продажу и долго висел в списках неликвида у риэлтеров, а тут наконец-то нашлось, кому его спихнуть.

“Попахивает обманом. Но каким?” – прищурилась я.

– Ну-ка, дай, – потянула я из рук Кирилла бумажный конверт. – Если там документы на дом, то в них должен быть метраж. Может, там просто садовая будка три на три метра?

Мое предположение ударило не в бровь, а в глаз, и народ тут же сдвинулся плотным кольцом и затаил дыхание, пока я вскрывала желтую бумагу и вынимала скрепленные листы. Видимо, никто тут не верил в щедрость семьи Меньшиковых, и предположение про “будку” всех взволновало.

– Так… дарение… бла-бла-бла… еще бла-бла… А, вот! – я нашла нужное место и зачитала вслух: – “... жилое строение общей площадью”... Сколько-сколько?!

Я вытаращила глаза и поднесла бумагу ближе к глазам, а люди сгрудились еще плотнее.

– Девятьсот четыре квадратных метра?! – не поверила я своим глазам. – Да это чертов дворец!

– Вообще-то нет, – авторитетно заявила Маша. – Вполне нормальный размер для особняка. Там наверняка половина метража – это подсобные помещения, бальный зал и несколько конференц-залов.

– Скорее всего так, – покивал Герман, подтверждая ее правоту. – Но я что-то не припомню у Меньшиковых такой недвижимости в городе. А какой адрес?

– Да, где это? – оживилась Маша, заглядывая в бумаги. – Наверняка в этом дело. Всучили какой-нибудь склад за городом, а бумаги подмахнули так, будто жилое помещение.

Такая подстава была тоже вполне реальной, так что я нашла и вслух зачитала адрес. Окружающие задумались, пытаясь понять, где это, а Машка полезла в телефон – забить улицу и номер дома в приложение карты.

Но Герман отреагировал первым:

– Погодите, это ж старый особняк Брусницыных, нет? – сказал он.

– Точно! – хлопнула себя по лбу Машка. – Тот, который в карты проиграли по пьяной лавочке! Скандальная история. Брусницыны потом еще не давали Меньшиковым переехать – дорогу перекрывали: дорога-то в их собственности осталась. Так до сих пор и собачатся.

– А, ну тогда понятно, – улыбнулась я, складывая бумаги обратно в конверт. – Значит, домишко с темным прошлым и риском, что за ним придут старые хозяева?

У меня отлегло: когда понимаешь, в чем подвох, становится куда спокойнее.

– Похоже на то, – смущенно улыбнулась подруга. – Но знаешь, думаю, Брусницыны с вами воевать не будут. Это с Меньшиковыми у них терки, а вы им ничего не сделали. Да и если вдруг потребуют что, я свою семью подключу – связей много, договоримся.

Я улыбнулась и кивнула. Эмоции от “подарка” были странные. Непривычное ощущение, когда тебе что-то дарит враг. И подвоха ждешь, и радости никакой.

Вот самовар раритетный – это да, это забавно и радует. А дом… У меня пока ни детей, ни планов на старость. Что я там делать буду?

Ну да ладно, пусть будет. В конце концов, его же всегда можно продать, верно?

“И купить себе тачку, как у Германа, – мечтательно подумала я. – В такой и жить можно, и по миру путешествовать на оставшиеся от размена деньги”.

Пока я представляла себе летающий дом на колесах, веселье возобновилось – правда, уже не на таких громких тонах. Оказалось, нас тут ждали накрытые столы. Угощение было небогатым, зато обильным – похоже, Анастасия оплатила его из своего кармана.

Постоянные посетители “Мизерикордии”, давно отвыкшие от таких яств, истекали слюнками, и томить их дальше было просто некрасиво – особенно детей. Так что всех пригласили за стол, и подугасший было энтузиазм поздравления сменился предвкушением пира. Анастасия начала всех рассаживать.

На этом моменте Герман решил, что его программа-минимум выполнена. Получить поздравления от народа – это одно, а вот сесть за один стол с какими-то безрукими, кашляющими маргиналами в помойной на вид одежде – совсем другое.

Извинившись, аристократ отговорился делами и поскорее слинял, а я только хмыкнула ему вслед. Временами Герман превращался в такого ханжу, что оставалось только похихикать. Но у всех свои тараканы, и боязнь нищеты – не худший экземпляр мозгового насекомого.

– Ну и ладно, нам больше достанется, – пошутила я и заняла отведенное мне место – во главе стола.

Глава 2

– А здесь уютно, – вежливо сказала Маша, первой оторвавшись от еды и оглядывая самодельные украшения под потолком.

На самом деле она к еде почти не притронулась – видимо, опасалась за ее микробиологические показатели. Зато все остальные уплетали за милую душу. Мы с Кириллом – потому что вечно были голодные из-за “Пилигрима”, бедняки – потому что им еда казалась отличной, а Карл…

“А о Карле я почти ничего не знаю, – вдруг подумалось мне. – Хотя мы с ним сражались плечом к плечу. Исправить это упущение, что ли?”

– Слушай, Карл, вот ты говоришь, что ты лекарь, – повернулась я к нему, начиная застольную беседу. – А зачем пошел учиться в “Армаду”? Почему не в медицинский институт? Тебя бы там доучили.

– Лекарь же, а не врач, – глухо сказал парень. – Это разные профессии.

У меня в голове заскрипели шестеренки, ибо для меня это было одно и то же.

– Лекари лечат магией, а врачи – технологиями, – пояснил вместо Карла Кирилл. – Цель одна, методы разные.

– Хм, – задумалась я. – Все равно надо было идти в медицинский. Можно же сделать комбо: магия и технологии против болезней! Да тебе бы цены не было!

– В медицинском нет военной подготовки, – все так же безэмоционально сказал Карл.

Я хотела было расспросить его, кого именно он так ненавидит, что ради этого из лекаря готов переквалифицироваться в военные, но тут нас вежливо перебили:

– Барин, а вы и впрямь лекарь? – смущаясь, уточнил какой-то мужик, что сидел неподалеку и услышал наш разговор. – Случаем, руки-ноги отращивать не умеете?

И вдруг по залу будто волна прокатилась – один за другим люди стихли и повернули головы в сторону Нобеля. Только дети продолжали резвиться, сохраняя ощущение праздника.

Карл не смог уйти от ответа, как он обычно делал – слишком много людей ждало, что он скажет.

– Может и умею. Но я недоучка, – буркнул он. – Таким лицензию не выдают.

– Так а нам это… можно и без лицензии… – осторожно сказал мужик. – Всяко лучше, чем совсем без лечения. Услуги лекарей в ОМС не входят. А мы ж заводчане. Тут кто-то палец из-под пресса не отдернул, там рукав в конвейер затянуло…

Иллюстрируя свои слова, он поднял правую руку. Точнее, обрубок от нее.

– Вот… диск с болгарки сорвался, – смущенно пояснил мужик. – Давно уже. На работу теперь не берут, на пособие живу. А у меня семья. Может, возьметесь?

– Повторяю: я недоучка, – стоял на своем Карл. – Плохо лечу, грубо очень.

– Да мне бы хоть как-то, – развел рукой и обрубком мужик. – Можете на мне учиться, как на крысе подопытной. Пусть не пальцы, но хоть клешню какую страшненькую. Всяко лучше, чем дешевые протезы.

Он вытащил из кармана искусственную руку – почти как у манекена и явно нефункциональную. В противовес этому зрелищу мне сразу вспомнились технологичные протезы Стражей Кордона, которые совершали точнейшие мелкие движения и выглядели чуть ли не лучше настоящей конечности.

Посетители “Мизерикордии” вновь уставились на Карла в ожидании ответа. Судя по всему, тема была животрепещущая. Или просто лекари в этом захолустье встречались так редко, что народ аж дыхание затаил, узнав, кто зашел в гости.

Однако Карл не спешил отвечать. Он замер и выглядел так, будто раскусил что-то горькое. Похоже, он ужасно не хотел заниматься лечением, но не знал, как отказаться.

– Господин Нобель, – осторожно обратилась к Карлу Анастасия. – Если вы можете кому-нибудь помочь, помогите.

– Чтобы дошло до “органов”, и мне штраф впаяли? – сверкнул глазами Карл, наконец озвучив свои опасения.

– Что вы, тут все свои! – заверила его Анастасия. – Мы никому не расскажем, правда ведь?

Она обратилась к людям, и те согласно закивали. Но Нобеля не проняло.

– Я вылечу одного – потянутся толпы, – сказал он. – Больных тьма, а я один. Обращайтесь в государственные клиники, медицина пока бесплатна в нашей Империи.

– Но здесь собрались те, кому врачи уже не помогут, – пояснила Анастасия, указав на культю инвалида. – А лекари в государственных клиниках не работают. Думаю, здесь все впервые в жизни видят настоящего лекаря.

Нобель тяжко вздохнул и прикрыл глаза.

– И правда, Карл, – вдруг подала голос Маша. – У тебя редкий Дар. Помоги мужчине. Ему – лечение, тебе – обучение. Лицензию у тебя не отберут – ее и так нет. А штраф, если что, я сама за тебя заплачу.

Я с любопытством переводила взгляд с одного на другого. Похоже, у Нобеля не осталось контраргументов, потому что он вздохнул и отложил ложку.

– Давай сюда свою культю, – сказал юный лекарь. – Но сразу предупреждаю: будет больно. И совершенно точно уродливо.

– А и плевать! – отчаянно отмахнулся мужик и принялся торопливо разматывать связанный узлом рукав. – Пусть уродливо. Да хоть лапу звериную пришей, барин, лишь бы работала! Я на тебя квартиру перепишу!

– Не надо мне твоей квартиры, – поморщился парень. – Вот еще.

Из-под одежды тем временем показалась аккуратная культя. Видно было, что помощь мужику когда-то оказали профессионально, но лишь на базовом уровне – врачи затянули кожей место среза, сформировав почти ровную полусферу. Идеальный обрубок. Но лишь обрубок, а не рука.

– Может, принести чистую ткань? – засуетилась Анастасия, оглядев стол с полупустыми уже тарелками. – А то нестерильно совсем. У нас постельное из автоклава есть.

– Не надо, – сказал Карл. – Это же не операция, открытых ран не будет.

Он вытянул вперед обе руки, сделал несколько пассов, а затем замер, держа раскрытые кисти на небольшом расстоянии от культи. Народ вокруг затаил дыхание, а некоторые поднялись со своих мест, чтобы лучше было видно.

– М-м-м… – вдруг промычал мужик с культей, и мы поняли, что процесс уже идет!

Магия Карла была незаметной. Ни тебе вспышек, ни силовых откатов. Но кожа на культе вдруг принялась вспучиваться волдырями и расти.

Это было… омерзительно. Как будто черви копошились и росли под кожей у мужика. Да и сама новая кожа была тонкая, красноватая. Под ней происходили какие-то непонятные процессы, а мужику дурнело – он побледнел, посерел, тяжело задышал.

– Чаю ему с сахаром, – бросил Анастасии Карл, не отвлекаясь от процесса.

– Сейчас! – подорвалась с места та.

А рука тем временем продолжала расти. Вот она удлинилась до запястья. Вот начала утолщаться. А вот наметился и первый бугорок пальца – большого.

– М-м-м… – снова простонал мужик, схватившись целой рукой за свой локоть. Его била крупная дрожь и видно было, что процедура не из приятных.

Впрочем, и Карл выглядел не лучше. Он закусил в напряжении губу и нахмурился. На его лбу выступили капли пота. Одна уже докатилась до брови. Маша, увидев это, достала платочек и осторожно промокнула “хирургу” лоб. Видимо, взаимопомощь на Универсиаде настроила ее более лояльно к нашему “темному типу”.

Вернулась Анастасия со стаканом чая. Мужик выпил его почти залпом, но ему не слишком-то от этого полегчало.

Однако процесс продолжался. Рука получалась грубой, будто неряшливо слепленной из глины. Но в ней явно были кости и даже местами виднелись вены. Правда, располагались они неестественно ровно – видимо, Карл прокладывал их по прямой, как попроще.

– С суставами я не очень, – сказал он. – Не нагружай потом сильно.

– Как скажете, барин, – то ли сказал, то ли простонал уже порядком измученный процедурой мужик.

А на его руке тем временем формировался указательный палец. Большой уже был готов. Выглядел он страшненько и не имел ногтя. Да и кожа была красная, будто ошпаренная кипятком. Вряд ли пациент испытывал от этого приятные ощущения. Но и “лекарь” выглядел все хуже – он морщился и даже один раз грязно выругался.

– Тяжело? – сочувственно спросила Маша, продолжая “ассистировать”.

– Суставы, – буркнул Кирилл. – Ненавижу. По три штуки в каждом пальце.

– Да мне хватит двух пальцев, барин! – выдавил мужик сквозь стиснутые зубы. – Большой да указательный.

– Точно? – недоверчиво уточнил Карл, прерывая лечение.

– Точно, – часто закивал мужик, которому, видно, от этого резко полегчало. – Заготовки поправлять смогу, и ладно, примут обратно в цех. А что посложнее, то я другой рукой буду делать. Уж натренировал ее за эти годы.

– Хорошо, – сказал Карл. – Тогда сейчас отдохну и ногти отращу.

– Ой, да плевать на них, – отказался и от этого мужик. – Главное, что работает!

Он как раз в этот момент согнул и разогнул два своих новых пальца. Видимо, осознание, что у него теперь снова есть рука, и она слушается, дошло до мозга не сразу. Но когда дошло…

– Я здоров… я здоров! Я снова могу работать! – подскочил он на месте, глядя на свою марсианскую – красную и двупалую – руку выпученными глазами.

– Ну, тогда все, – откинулся на спинку стула Карл. – Кожа еще пару дней будет расти, болеть как при ожоге и чесаться. Не чеши. Если сильно будет зудеть – снегом охлаждай.

– Понял, барин! Спасибо, барин! Век не забуду! – мужик прижал к груди новообретенную конечность и принялся отбивать поклоны.

– Круто! – протянул кто-то из детей – они тоже, ведомые любопытством, подбежали поглазеть.

– Сережка, а ну брысь! Неча всякие ужасы смотреть, – прикрикнула на мелкого мать, и пацан смылся. Но на самом деле он был совершенно прав.

Это было круто. Я даже не знала, что так можно: просто взять – и отрастить потерянную конечность. Да, кривую и страшную, но настоящую!

– А почему тогда у Стражей Кордона сплошь протезы? – не поняла я. – Им что там, денег на услуги лекаря не хватает? Если Карл без обучения так может, то на что тогда способен обученный лекарь?

– Лекарей мало, – неуверенно сказала Маша. – Наверное, на восстановление конечностей очередь. Вон, как Карл устал – весь резерв потратил.

– Так давай подзаряжу, – сказала я, положила руку ему на голову и привычно, как Константину, подала силу.

Однако эффект вышел неожиданный – Карл зашипел, отшатнулся, выругался и обернулся ко мне.

– Не делай так больше! – возмутился он, потирая затылок.

– Почему? – не поняла я. – Я как лучше хотела.

– Ты слишком агрессивно вливаешь силу, – пояснил Кирилл вместо него. – Так артефакты заряжают, а не людей.

– Принимающий силу тоже должен уметь это делать, – добавил Карл. – Я умею, но ты б хоть предупредила.

– Да, Лиз, думай сначала, а потом делай, – поддакнул Кирилл. – Обычного человека ты так и убить могла.

Я закатила глаза. Тоже мне волшебный мир – сплошные правила и условности.

– Короче, Карл, тебя подзарядить или как? – уточнила я. – Могу хоть сто раз – дело привычное. Вылечи тут всех, энергии хватит.

Народ от этого предложения оживился, и все с интересом уставились на Карла – повторит ли чудо?

– Все болезни не могу, – сказал он. – Только грубо отрастить потерянные конечности или доброкачественную опухоль уничтожить. А всякие глаукомы, диабеты, запущенный рак и прочее – не мое.

– Прочее по ОМС лечится, – оживилась Анастасия. – А вот руки в местных больницах никто не отращивает. Помогите, господин! Сделайте доброе дело! У нас тут много инвалидов.

Я с интересом наблюдала, как на парня насели. Обычно Нобель вел довольно замкнутый образ жизни и часто огрызался и грубил желающим его разговорить. Да и Маша почувствовала в нем избыток негативных эмоций и относилась настороженно.

Но прямо сейчас я видела, что он не откажет людям – будет лечить бесплатно. И судя по резко изменившемуся отношению Машки, она тоже это чувствовала, своим ментальным чутьем. И на удивление чуть ли не мурлыкала вокруг парня, хотя когда-то пыталась прогнать из команды.

“Влюбилась, что ли?” – мысленно хмыкнула я, но вслух ничего не сказала. Чтобы не спугнуть светлое прекрасное чувство.

– У Машки очень странный подход к людям, – сказала я Кириллу, пока народ уговаривал Карла. – То ненавидит, то обожает.

– Все менталисты с приветом, – пожал плечами Кирилл. – Они видят изнанку души – все то, что обычно люди скрывают. Трудно вырасти психически здоровым с таким Даром.

– И то верно, – признала я.

– Да ну что вы, Мария молодец, ее люди любят, – вмешалась Анастасия в наш разговор. – Просто молодая очень. Мы за нее переживали – особенно, когда она Искаженного пыталась остановить.

– Ой, а как там ваши вороны? – спохватилась я. – Мы всех убрали?

– Да-да! – оживилась Анастасия. – Больше ни одну не видели. Хотя за последнее время много всяких тварей в городе стало.

Она понизила голос, чтобы не мешать ходу новой “операции” – на этот раз по восстановлению негнущегося колена.

– У нас тут вообще что-то дурное происходит, – призналась Анастасия. – Будто сглазили весь район. Искаженных все больше – мышей, крыс, птиц, собак. Люди пропадают – бедняки в основном.

– Может, тоже какой-то крупный монстр завелся? – предположил Кирилл. – Убивает людей?

– Я бы тоже так подумала, – сказала Анастасия. – Да только тел нет. Ни следов крови, ни обрывков одежды. Полиция отказывается искать – улик нет. Говорят, что мужики сами сбежали.

– Только мужики? – удивилась я. – Обычно в темных переулках женщины пропадают. И много таких?

– Ну, в нашем районе да, – сказала Анастасия. – Правда, большинство немного пьющие, так что тут трудно сказать наверняка, куда они делись.

– Так они могли просто сбежать из неблагополучного района, – сказал Кирилл, оглядывая дешевую кафельную плитку на стенах. – Или в запой уйти.

– Вот и полиция так говорит, – Анастасия поджала губы. – Но это же не повод их совсем не искать! Что значит “снег растает – тела найдутся”? Может, они живые еще! Может, их прямо сейчас везут куда-нибудь на органы!

Она эмоционально всплеснула руками – видно было, что искренне переживает.

– Зачем пересадка органов, когда лекари могут их отрастить? – сказала я, кивнув на очередного счастливчика, у которого теперь сгибалась нога. Он как раз сейчас радостно приседал, а народ аплодировал этому чуду.

– Так пересадка той же почки будет подешевле, чем ее отращивание, – пояснила Анастасия. – Лекарей на свете мало, и они обычно при императорских дворах служат. Ну, если обученные, конечно.

– Мне кажется, пропавшие все-таки сбежали, – сказал Кирилл. – Некрасиво, да, но… их можно понять. Жизнь тут у вас, мягко говоря, не сахар.

– Всегда такая была, – развела руками Анастасия. – Но когда есть добрые люди, то любое унылое местечко может наполниться надеждой.

Она кивнула на радостную толпу, и мне пришлось признать ее правоту. Глаза людей, узревших пусть и корявое, но чудо, по-настоящему сияли. Счастливчики получили второй шанс, а остальные прониклись всеобщим воодушевлением.

Сегодня они принесут это счастье домой, поделятся им с друзьями и знакомыми. Все это наложится на дух рождества и праздника, и люди на некоторое время воспрянут духом. А что еще нужно, чтобы изменить жизнь к лучшему?

– Пойду подзаряжать нашего лекаря, – сказала я, поднимаясь. – Чтоб чуда хватило на всех желающих.

Глава 3

Кирилл

Ну вот как это у Лизы получается? Почему ее действия всегда вызывают неприятности? Даже если она действует от чистого сердца.

Мне удавалось “отмазываться” от приглашений Анастасии два месяца. Она уже почти сдалась и перестала меня звать. А тут Лиза зашла в этом своем “телефоне” в Машкин “канал”, увидела там среди комментаторов Анастасию, разговорилась – и вот, в нашу честь устроили народное гуляние.

Ну ладно, допустим, тут инициатива принадлежала все-таки Анастасии – даме хоть и вежливой, но очень упорной в достижении целей. А вот кто заставлял Лизу расспрашивать Карла о его Даре? Лично мне было очевидно, что такие вещи – секрет, и в общественном месте их не обсуждают.

В итоге вместо часа формального, ни к чему не обязывающего чаепития мы целый вечер проторчали в “Мизерикордии”. Несколько часов Карлу пришлось лечить. И добро бы просто отращивать потерянные конечности, но нет, это было только начало.

Чирьи, вши, лишаи, вросшие ногти, гнилые зубы, тюремные татуировки – оказалось, все это легко может удалить даже необученный лекарь, и народ повалил валом.

Лизе было весело. Карл раз за разом выдыхался, и всякий раз я думал – ну все, теперь-то мы точно пойдем домой. Но она тут же его “подзаряжала” и снова отправляла на растерзание толпе.