Спящая царевна. Совершенно секретно

Пролог

Наше время

Туман наползал с горы. Плотный, густой, как стена. Сизый, в сумраке тусклого августовского вечера.

Тянул свои зыбкие щупальца, по крутым склонам подбирался к деревеньке у подножья.

Ещё немного, и горы полностью исчезнут в этом сыром белёсом сумраке, будто стеной отрежет Ржанку от большого мира.

Иван Петрович поёжился нервозно, запахнул плотнее засаленную фуфайку[1] – казалось, туман уже добрался сюда и вот-вот коснётся старика своими липкими хищными лапами.

Не любил Петрович туман – всегда ему чудилось в нём что-то жуткое, непонятное. За всю жизнь пора бы привыкнуть к этим горам, туманам, лесу… Да ко всему уже пора привыкнуть! Шутка ли, восьмой десяток лет уже небо коптит… Но сейчас его привычно передёрнуло.

В калитку снова затарабанили. Дружок взвился, прыгая на сетку вольера, заходясь в грозном лае.

Отвлекаясь от пугающей туманной картины, Петрович вспомнил, зачем вышел во двор, и, негромко матерясь себе под нос, поковылял к воротам.

За калиткой стоял парнишка. Студент или школьник. Сразу и не разберёшь. Нынче вся молодёжь такая дохлая, что и возраст сходу не угадаешь. Вот и этот – длинный, тощий, косматый как девка, в очёчках.

Петрович молча разглядывал нежданного гостя, хмурился, решая, сразу дверь захлопнуть или спросить, что нужно.

– Здравствуйте, Иван Петрович! – пацан под его суровым взглядом сразу сник и чуть ли не поклонился. – Я… Илья…

Тишина в ответ.

Не дождавшись ни слова, гость добавил, ещё больше смутившись:

– Илья… внук Зои Михайловны...

Старик продолжал сверлить парнишку замораживающим кровь взглядом.

– Бабушка вас должна была предупредить о моём…

– А… Журналюга… – наконец небрежно кивнул Петрович, ещё немного помучив парня молчанием. – Да, Зойка говорила…

Хлопец внезапно приободрился и широко улыбнулся:

– Готовы рассказать мне всю правду?

Иван Петрович скривился, в который раз окинул гостя долгим изучающим взглядом и фыркнул:

– Может, тебе ещё сказать, где я пенсию прячу?

– Зачем? – удивлённо хлопнул глазами парнишка, потом сообразил и отчаянно замотал головой. – Да что вы, Иван Петрович! Я же… У меня просто свой блог… И я…

– Кто у тебя? Свой бог? – ошалело переспросил Петрович.

– Блог… – вздохнул измученно гость. – Это вроде журнала. Только не на бумаге, а онлайн. Ну… в электронном виде, в интернете. Понимаете?

– Ничего я в ваших интернетах не понимаю, – проворчал старик и махнул рукой. – У нас тут, в Ржанке, даже сотики не пашут.

– Ну… Я через интернет рассказываю людям про разные интересные места России и необычные события, – продолжал торопливо объяснять парень. – Молодое поколение должно знать, в какой удивительной стране живёт. Где-то я сам бываю, о чём-то читаю, ищу архивы, фотографии, очевидцев…

– Это ты, конечно, молодец! Но что ж ты в нашем колхозе интересного нашёл? – иронично хмыкнул Петрович.

– Как это? – глаза парня за линзами очков и без того казались огромными, а сейчас распахнулись ещё шире. – Да ведь этот случай, полвека назад… Это же сенсация!

– Случай… – Петрович покачал головой. – Ты разве в газетах не читал, что всё это брехня… Не было ничего! Одни придумки и массовая галлюцинация…

– Зачем вы так? – мальчишка насупился обиженно. – Я же правду ищу. Понимаете? Мне нужна правда, из первых уст. А вы же сами всё видели… Зачем же…

– Затем! – грубо оборвал Петрович. – Правду ему надо! За эту правду брат мой жизнью заплатил, ясно тебе!

– И про брата вашего я тоже очень хочу узнать! Баба Зоя мне кое-что рассказывала. Ну, так… сплетни… А я хочу знать, что случилось на самом деле, – паренёк не отступал, глаза горели, разволновался. – Я… Я не боюсь! Люди должны знать истину!

– Ишь, смелый нашёлся, – криво усмехнулся Петрович. – Я уже тоже ничего не боюсь… Пожил… Хватит… Так теперича и болтать можно. Помирать не страшно. Скорее бы! Болею я шибко… Ежели голову открутят, так только спасибо скажу. А ты бы башку свою, молодую да глупую, поберег!

Парнишка хотел сказать что-то, наверное, возразить, или посочувствовать, но Петрович уже развернулся, небрежно махнув рукой.

– Закрывай калитку, да пошли в дом! Хочешь правду, Илюха – будет тебе правда…

***

В доме было жарко. Протопил сегодня печку. Пусть ещё конец лета на дворе, но здесь, в горах, сыро и холодно, особенно в дождь.

От печки тепло не только кости греет, но и душу – отгоняет прочь стылое прикосновение тумана. И даже окунуться в омут воспоминаний под уютный треск поленьев как-то легче.

– Ну, давай к столу, Илюха! – махнул приглашающе Петрович. – Брось, не разувайся, так проходи! Натоптано тута у меня. Полы мыть некому… Садись, сюда, к окну! Я тут как раз трапезничать собрался. Щас мы с тобой по сто грамм «чая» сообразим!

– Нет, нет, я не… – поспешно замотал головой парень, растрепав и без того взъерошенные волосы.

Петрович замер, не донеся пузатую бутылку до граненого стакана, вскинул бровь.

– Болеешь, что ли?

– Я за рулём… – растерянно пожал плечами гость.

– И что? – фыркнул Петрович. – У нас тут гаишников нет. Кто тебя штрафанёт? Медведь на перекрестке встретит?

– Да не в этом дело… – смутился Илья, и вдруг осознал, что сказал старик. – А медведи у вас тут есть?

– Конечно, – безжалостно продолжал Петрович. – Тайга… Как ты хотел! Бывает, и в Ржанку забредают. Да не дрейфь, таких худосочных они жрать не будут! Держи стакан! Отказ не принимается. На сухую у нас разговора не выйдет…

– Ладно, но только за компанию, чуток, – смирился со вздохом Илья.

– Вот сейчас ты прямо, как мой братец заговорил! – фыркнул Иван Петрович. – Тот тоже не от мира сего был. Все мужики как мужики, а этот вечно в отмазку... Не могу, некогда, не буду, ну, если только чуток… Может, оно и к лучшему… Если б мы его тогда не напоили, и беды бы не стряслось.

– А что тогда случилось? – невинно уточнил юный «детектив».

– Так сгинул Беркут, сгинул, – вздохнул Петрович. – Так в «пропавших без вести» и числится до сих пор. Я тоже только начало истории знаю, а потом… Куда он мог деться… Как говорится: и никто не узнает, где могилка моя… Искали его тогда по всей тайге, переворошили окрест все леса…

– И?

– Не нашли. Сказали, видно, несчастный случай – в яму какую упал, в расщелину в горах, или зверь задрал, – развёл руками старик и, склонившись над столом, шепнул уже тише, – но я в эти байки не верю. На дурака спрос! Чтобы Андрюха да сгинул в лесу! Он же сам был как зверь. Ему Саян – отец, тайга – мать. Не мог он заблудиться.

– А куда же тогда он, по-вашему, делся, Иван Петрович?

– Так известно куда… – лукаво прищурился старик. – Куда все неугодные советской власти пропадали… Сгноили где-нибудь на нарах. Закрыли по-тихому, и родственникам ничего не сказали. От военных да КГБ разве убежишь? Хотя он… мог! Беркут этот лес знал, знал, как свои пять пальцев. С детства с отцом шарился везде… С родным, в смысле… Он же, на самом деле, по крови мне никто. Дядь Вася, брат отца моего, на его мамке женился, когда Андрюхе уже лет девять или десять было. Потому он и Беркутов… Мы-то Ширяевы. С отчимом у них не сложилось. Дядя Василий… он дурной был, особливо, как выпьет. А закладывать за воротник он шибко любил. Скандалил много, мамку Андрюхину, тётю Веру, поколачивал. Ну а мы с Андрюхой быстро сдружились, погодки были...

– Погодите, Иван Петрович, – остановил Илья, что-то быстро тыкая в телефоне, – я диктофон включу!

– Это ещё зачем? – сразу напрягся хозяин.

– Да вы не бойтесь! – успокоил парень. – Я это… чтобы ничего потом не перепутать. Мне же нужно достоверно всё рассказать. Давайте ещё раз! Значит, ваш брат, Андрей Беркутов…

– Да, Андрей Егорович Беркутов… – кивнул старик, наливая по второй.

– … пропал без вести летом 1970 года, здесь, в Саянах, – не сбиваясь, продолжил Илья, входя в привычную роль. – А почему его искали военные и КГБ? Что им от него было нужно?

– Так… – старик опрокинул стопку и шепнул, нагибаясь через стол ещё ближе к гостю, чем прежде, – она и была нужна… Царевна! Думаешь, её, правда, увезли эти черти, военные? Нет, Илюша! Гроб, который в вертолёт грузили… был пустой. Пустой!

– Постойте? А куда же… подевалось тело? Или никакого тела не было? – изумлённо нахмурился гость.

– Как это не было! Я своими глазами видел! – приосанился Петрович. – Ты слушай, не перебивай! Я всё знаю, всё, как оно было. Вернее, как нашли её, и как она пропала… А дальше что было, только Андрюха знал… Давай, по третьей! И всё расскажу…

[1] Стёганная ватная куртка, ватник

***

Мои дорогие, приветствую вас в моей самой нестандартной истории!

Здесь я собрала воедино самые интересные псевдонаучные теории и предлагаю окунуться

в необычный микс внеземных цивилизаций, славянской мифологии и природных стихий.

Прошу не забывать, что это не научный труд, а художественный вымысел!

Относитесь соответственно к моим творческим шалостям)

А ещё здесь, конечно, будет любовь – нежная, жгучая, настоящая.

Будут невероятные приключения, настоящие герои и безжалостные враги.

Лесные тропы уже ждут вас…

Готовы отправиться в путь?

1 «СПЯЩАЯ КРАСАВИЦА»

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

«СПЯЩАЯ КРАСАВИЦА»

Перед ним, во мгле печальной,

Гроб качается хрустальный,

И в хрустальном гробе том

Спит царевна вечным сном.

А.С. Пушкин

(Андрей)

Лето 1970 г.

– Здорово, мужики!

Запах «веселья» и дыма ударил в нос с порога – Андрей едва сдержался, но всё-таки не чихнул.

– О-о-о-о! – счастливо протянул Вован. – Сам Беркут к нам с гор спустился!

– Здорово, коль не шутишь! – Санёк, зажав в зубах «цигарку», уже тянул правую руку.

– Какие люди! – Ванька подскочил с табурета, сгребая гостя в охапку. – Проходи, лесной отшельник! Вовка, ну-ка… там стопарь достань!

– Ванька, не суетись – не буду! – попытался остановить гостеприимного хозяина Андрей, уже зная, что это совершенно бесполезная попытка. – Слышь, мужики, а что стряслось? Война, что ли? Я еле-еле в деревню прорвался…

– А, кстати, да – как ты прорвался? – удивился Вовка, всё-таки водрузив на стол четвёртую стопку. – Оцепили же вроде всю Ржанку…

– А то ты брата моего не знаешь! – фыркнул хозяин дома. – Беркут в замочную скважину просочится…

– Ну, это ты зря, – оспорил Андрей сомнительный комплимент, – но дороги знаю такие, про которые не все помнят, это точно. Так что тут случилось, а? Можно подумать, в наш колхоз сам Леонид Ильич пожаловал?

– Типун тебе на язык! – фыркнул Санёк. – Тут и так…

– Вань, не наливай, сказал же – не буду! – отвлёкся Беркутов на брата.

– Кто тебя спрашивает, малой! – фыркнул Ваня. – Отказ не принимается. На сухую у нас разговора не выйдет…

– Ага, мы с трезвенниками-язвенниками не разговариваем, – заржал Вован. – Хочешь, чтобы рассказали – поддержи друзей!

– Ладно, – вздохнул, смирившись, Беркутов, – но только за компанию, чуток… А что за повод-то? Белый день на дворе, а вы уже…

– Андрю-ю-ю-ха, тут такой повод… – загадочно протянул Ванька. – Ты не поверишь, что сегодня стряслось! Фантастика!

– Ширяев, не томи уже! – Андрей начинал злиться.

Его вообще неимоверно раздражали люди «навеселе». В детстве насмотрелся на вечно «синего» отчима. Потому и самого от пойла воротило.

От болтовни и шума тоже порядком отвык в лесу, и крикливые поддатые друзья сейчас вызывали желание поскорее убраться отсюда. Но надо было выяснить, почему вдруг в Ржанке столько военных оказалось.

– Короче, брат, такое дело… – таинственно начал пьяный Ванька, – у нас тут сегодня обнаружили гроб… Вернее, я его и обнаружил.

– Какой ещё гроб? – нахмурился Беркут.

– Хрустальный, – развёл руками Ширяев. – Как у Пушкина… Гроб. И царевна в нём. Мёртвая…

– Мужики, а… – Андрей вздохнул, заглянул в стопку, которую до сих пор вертел в руках, и отставил прочь, – вы что сегодня пьёте?

– Да это моя смородиновка, – фыркнул Ванька, – пей, не дрейфь! Считай, сок полезный, из своей же ягоды… Ты что думаешь, к нам «белочка» пришла? Тогда и к тебе тоже, брат! Ты же военных видел? Или, думаешь, они тоже не в себе и решили оцепление вокруг деревни выставить?

– Андрюха, он правду говорит! Я сам её видел… В гробу! – Санёк сделал страшные глаза.

– Да мы все видели! – кивнул Вовка. – Пока военные не разогнали всех зевак и не заперли клуб… Теперь там караул на крыльце дежурит. Завтра вертолёт пришлют и увезут её отсюда.

– В смысле? – закашлялся Беркутов. – Этот гроб… сейчас в клубе?

– Ну… а куда его было? – пожал плечами Ширяев. – Не к председателю же домой? Его бы ещё сегодня вывезли… Так видишь, туман какой… Погода нелётная…

– Т-а-а-а-к… – Андрей обвёл хмурым взглядом всю компанию, – вы надо мной поиздеваться решили, да?

– Бра-а-а-т! Да честное пионерское! – фыркнул Ванька. – Я бы сводил тебя посмотреть, но эти черти никого уже не пускают в клуб…

Андрей тряхнул головой и сам без всяких уговоров взялся за стопку.

– Ну-ка, Ванька, по порядку всё рассказывай! Ни черта не пойму! Какой гроб, какая царевна, какой Пушкин?

– Короче, сегодня в обед… – бодро начал Ширяев…

***

2 «СПЯЩАЯ КРАСАВИЦА»

(Иван)

Лето 1970 г.

Мотор чихал, тарахтел и рычал так громко, что Ванька не слышал ни слова. О том, что Саня ему что-то пытается сказать, Ширяев понял скорее по жестам приятеля. Он открыл дверцу бульдозера, высунулся наружу.

– Чего?

– Ванька, пошли жрать! Обед уже…

Он покосился на свою «гордость» – механические часы на кожаном ремешке.

– Ещё двадцать минут до обеда… – крикнул, стараясь переорать шум мотора.

– Тебе что, больше всех надо? – насмешливо фыркнул друг.

– Вот этот завал сейчас разгребу и приду, – Ванька нырнул обратно в кабину.

Строительство дороги и моста дело долгое и масштабное. Но Ширяеву нравилось в нём участвовать.

Весной старый деревянный мост разрушило во время половодья. Его подлатали на скорую руку. Но это до первых осенних дождей.

А потом председателю удалось каким-то чудом выклянчить, чтобы дорожные ремонтники, занимавшиеся центральной трассой, и до их Ржанки проложили настоящий асфальт, а заодно и мост через Ржавую построили – настоящий, современный, прочный.

Мужики из деревни подрядились помогать – платили здесь хорошо, не то, что на пахоте или сенокосе.

Ну и Ванька свой шанс не упустил – тракторист он был со стажем, и с этим громоздким зверем-бульдозером, похожим на динозавра, быстро нашёл общий язык. Временами, правда, с твёрдой скальной породой не могли справиться даже мощные машины, и тогда приходилось взрывать. Но к этому делу деревенских не подпускали.

Вот и вчера взрывники вечером отработали – разгромили часть каменного выступа на берегу реки, который мешал прокладывать дорогу дальше. А Ванька сегодня должен был разгрести эти завалы по дну котлована, утрамбовать немного. Осталась уже небольшая куча – три-четыре раза проехаться, и готово. А потом и на обед с чистой совестью…

Мотор ворчливо зарычал, отвал зарылся в угольно-чёрную породу. Внезапно трактор словно упёрся в преграду, буксовал на месте, злился, ревел, но почти не трогался с места. Ширяев сдал назад и попытался ещё раз.

Ванька даже почувствовал, как металл шаркнул обо что-то большое и тяжёлое. Такой огромный камень попался, что ли?

Он снова сдал назад, уже начиная злиться – вот ведь, называется, закончил дела по-быстрому… Лучше бы на обед пошёл!

Ширяев сгрёб часть грунта с краю, пытаясь увидеть, что же там засело в глубине земляного холмика. Со второй попытки отвал бульдозера снова зацепил что-то внушительное, но в этот раз потянул за собой в бок.

Ваня даже привстал слегка, с удивлением разглядывая какой-то грязный серый прямоугольник. Будто кусок бетонной плиты. Торчащий угол никак не походил на природный камень.

Ванька выжал до упора, с трудом выталкивая странную находку из кучи каменных осколков и земли.

Поспешно заглушив мотор, Ширяев выскочил на улицу.

То, что он разрыл, больше всего напоминало большой каменный ящик.

Да, ящик! Такой кусок камня точно не мог отколоться случайно при взрыве. Да и порода тут тёмная, а это… смахивало на светлый мрамор. И явно к созданию этой штуки приложил руку человек. Слишком правильная форма, крышка, покрытая вязью узоров, а ещё каким-то странным налётом, вроде инея… Вот только сверкающий белёсый ледок на солнце не таял.

– Ванька! Это чего там у тебя? – Саня, застыв на краю откоса, смешно тянул шею, разглядывая находку.

– Да хрен его знает… – пробурчал Ширяев, нехорошее предчувствие уже царапнуло по душе. – Сань, тащи лопату!

Друг вернулся быстро, с двумя лопатами… и тремя мужиками со смены.

Те пока опасливо держались в сторонке. А Ваня принялся бодро откапывать странный предмет. Санёк присоединился. За пять минут они отгребли грунт, и ящик теперь был как на ладони.

– Слышь… на этот похоже… как его… саркофаг… – вдруг выдал Саня.

Иван удивлённо обернулся на друга.

– Ну… как в Египте… – сконфуженно добавил тот.

Ширяев понял, что Санька имел в виду. Его удивило другое – откуда шалопай, балбес и вечный двоечник Санёк вообще такие слова знает.

– Твою мать, смотри! Тает! – ахнул Никитич, седовласый инженер, подходя ближе.

Ванька и сам уже увидел. Льдистый налёт на поверхности быстро исчезал. А вместе с ним таяла, как снег, тонкая прослойка между крышкой и самим ящиком.

Санёк, недолго думая, макнул палец в стекающую по резной боковине влагу и сунул в рот.

– Тьфу! Кисло, как уксус! – сморщился он.

– Придурок! – оттолкнул его Ванька. – А вдруг ядовито?!

– Я думал, это лёд… – надулся Саня.

Замазка между тем стекла на землю, обнажив широкую щель – словно приглашала сдвинуть в сторону крышку этого каменного сундука.

– Ну? Кто смелый? – обернулся Ванька, а у самого голос дрогнул. – Откроем? Вдруг там сокровища, золото, бриллианты…

Мужики переглянулись, пожали плечами.

– Что уж теперь… – рассудил Никитич, – давайте откроем! Надо ж глянуть, что там…

Мужики нерешительно подошли ближе, упёрлись все в один край и рывком сдвинули в сторону неподъёмную на вид крышку.

***

– Едрить твою! – крякнул бригадир, которого в противовес Саньку все называли Шурик.

Остальные мужики, застыли, онемев от открывшейся им картины.

– Спящая красавица! – восхищённо выдал наконец Никитич.

– Скорее уж… мёртвая царевна… – почесал затылок Ванька.

От литературы он был далёк. Но помнил мультик, который смотрел в детстве, да и сказку Пушкина в школе ещё читал. И вот сейчас волшебная сказка оживала на глазах у Ширяева.

Внутри каменного саркофага обнаружился самый настоящий хрустальный гроб. Абсолютно прозрачный, сверкающий в тусклых лучах августовского солнца, невероятно красивый и совершенно нереальный.

Может быть, это не хрусталь, а стекло, или лёд, или вовсе… алмаз какой-нибудь. Но первое, что пришло в голову – слова из сказочки Александра Сергеевича.

Ведь к гробу, по всем законам волшебных историй, прилагалась и «мёртвая царевна».

Внутри, под прозрачной крышкой, без труда можно было рассмотреть женщину. Вернее, молодую девушку. На вид ей было лет двадцать, может, чуть больше.

А какая красавица! Словно из кино явилась. В Ржанке таких отродясь не водилось!

Может, Ваньке так, конечно, с испугу почудилось… Но на несколько мгновений он застыл, разглядывая в восхищении утончённые черты лица, светлую безупречную кожу, длинные русые локоны, заплетённые в две свободные косы. Такое странное ощущение складывалось, будто они отросли уже после того, как красавицу упрятали в саркофаг – на концах переплетены плотно, а ближе к голове свободно растекались.

А ещё, разумеется, особое внимание Ванька уделил всем аппетитным изгибам роскошной фигуры.

На «спящей красавице» было белое кружевное платье, почти не скрывающее шикарную грудь (высокую и пышную, несмотря на то, что девица лежала на спине), тонкую талию, округлые бедра, длинные стройные ноги.

Белое платье… Может, она невеста? Да, только уж больно распутное платье для невесты. Так и светятся сквозь него все девичьи прелести. Так и манят!

На миг Ванька даже забыл, что смотрит на мертвую. Показалось, просто спит красавица…

Стоп! А с чего он взял, что она мёртвая?

Никто не знает, сколько лет она в гробу пробыла. Но ведь всем известно, покойники быстро страшными становятся, тело начинает… Ванька оборвал пугающие мысли, передёрнул плечами.

Красавица на труп точно не походила. Идеальная красота. Словно куколка в человеческий рост.

На живую, правда, она тоже не очень похожа. Сквозь толстую стеклянную крышку было непонятно, дышит или нет, но Ванька, сколько не присматривался, не улавливал никакого дыхания или движения…

Зато он увидел кое-что другое, не менее примечательное, чем сама девушка.

Глазастый Санёк тоже рассмотрел и ткнул пальцем.

– А это чего такое? Мигает…

В изголовье рядом с красавицей лежала какая-то неведомая чёрная штука – плоский, тонкий прямоугольник, размером с ладонь, чёрный, глянцево-блестящий, будто он был из тёмного стекла или металла. На боковине по очереди светились два крохотных огонька – красный и синий.

– Может… откроем? – оглядел остальных безбашенный Санька.

– Цыц, шальной! – оборвал его Никитич. – Мало ли… чего…

– Ага, откроешь, а она встанет оттудова… Как эта… ведьма, – заголосил Михалыч, ещё один невольный свидетель происшествия.

Михалыч, видно, до сих пор ходил под впечатлением от просмотренного не так давно «Вия». В то, что красавица из гроба восстанет, Ванька не верил, но открывать хрустальную крышку тоже не спешил. Прав Никитич, мало ли…

– Откуда она тут взялась-то? – вздохнул обречённо инженер. – Ванька, где ты её откопал, а?

– Как где? Тут… – Ширяев махнул рукой на кучку грунта, которую так и не успел растащить. – Видимо, она в скале была замурована. А мужики вчера подорвали, она и вышла на поверхность.

– Бабка моя говорила, что в этой горе пещеры есть… – таинственно шепнул Санька. – Раньше от реки летом лаз в них был, когда Ржавая мельчала. А потом как-то по весне было много снега, подтопило сильно, и берег тут обвалился, вход в пещеру и закрыло наглухо. Может, эта… там, в пещере, и спрятана была… или похоронена.

– Всё может быть, – кивнул Никитич. – Вопрос, что нам с этой красотой неземной делать теперь, а?

– Давайте откроем! – взмолился Санька. – Глядите, там… как будто вода внутри… плещется. И штука эта с огоньками… Давайте!

– Отойди от неё, шальной! Кому сказано! – гаркнул Никитич. – Совсем ума нет!

– Начальству надо сообщить, – рассудил Шурик, сделав страшные глаза. – Мы люди маленькие, не нам судить. Пусть начальство разбирается.

– Верно! – закивали согласно все, кроме Саньки.

Даже Ширяев понимал, что про такую находку надо сообщить. Скроешь – по голове не погладят, если вдруг прознают. А прознают точно… Если тайну знают двое, это уже не тайна. А их тут вон сколько…