Возвращение снежной совы

На полминуты повисла звенящая тишина, которую вдруг нарушили редкие хлопки Тоси. Она качала головой, уважительно глядя то на Алексея, то на меня.

— Такой красивый и такой негодяй! — как всегда емко заключила подруга, а потом продолжила: — Это было впечатляюще, друзья мои. Но знаете ли вы, что столь бесцеремонно выгнали племянника губернатора?

От ее слов я опешила.

— Откуда ты?.. — Потом покачала головой: это же Тося. Она каким-то образом, как фокусник вынимает кролика из шляпы, то и дело выкладывает нужные сведения. — Когда ты собиралась мне об этом сказать?

Я устало стянула пальто. Его, как и ботинки, заботливо сохранили и передали мне перед выездом из поместья Велислава.

Тося потупилась и, кажется, покраснела.

— Прости, я узнала это еще до твоего превращения в сову, да как-то забыла рассказать. А потом и повода не представилось…

— А, плевать, — я махнула рукой, проходя в столовую. — Пусть делает, что хочет. Я все равно никому не позволю тут хозяйничать.

Посмотрела на Алексея и выдавила из себя улыбку:

— Спасибо. Хотя я справилась бы и сама.

— Я знаю, — он кивнул. — Просто немного ускорил уход несговорчивого гостя.

Я не могла смотреть на него и не думать о том, что где-то внутри скрывается потустороннее существо. Но все же была благодарна ему за поддержку.

Пока обедали и пили чай, пока я беседовала с крепостными, выясняя, что да как тут происходило в мое отсутствие, день стал клониться к вечеру.

Алексей поднялся с дивана возле камина, на котором довольно уютно устроился.

— Мне пора, Августа, — он замялся. — Поздно уже.

Я тоже встала с кресла. Молчала. Медлила. Не знала, что сказать. «Доброй ночи, увидимся завтра»? Или что-то в духе: «Спасибо за все»? Или… Мы оба молча смотрели друг на друга, когда Тося нарочито громко прочистила горло. Я метнула взгляд на нее: она смотрела на меня так, будто я взяла у нее взаймы очень крупную сумму и не собиралась отдавать. Я сделала страшные глаза в ответ. Тося поджала губы и чуть заметно покачала головой. Я прекрасно знала, что она имела в виду, и сдалась.

— Алеша… — сделала паузу. — Дом большой. Может, останешься в гостевой спальне?

Он облегченно вздохнул. А может, мне показалось?

— Ну, если ты настаиваешь…

— Нет, я…

— Она настаивает, — подошла подруга и довольно ощутимо наступила мне на ногу.

Я еле сдержала стон. Да что она себе позволяет?!

— Да, настаиваю, — покорилась я. — Оставайся столько, сколько нужно. Это меньшее, что я могу сделать за мое спасение.

От Алексея не ускользнуло Тосино движение, но он даже не попытался скрыть смешок, лукаво сверкая глазами. Слава богу, обыкновенными, человеческими — голубыми. Теперь пришла моя очередь поджимать губы. Мне кажется, или мною беспощадно манипулируют? Ну, я вам еще покажу Августу Константиновну! Просто сейчас устала и хочу наконец лечь.

— Агафья! — громко кликнула я.

Из глубины дома послышались шаркающие шаги. Пожалуй, нужно поселить в городском особняке кого-то из молодых крепостных, жаль нянюшку все время дергать. Она уже не в том возрасте, чтобы подскакивать на каждый мой зов.

— Что, Августушка? — няня вошла в гостиную.

— Покажи моим гостям, какие они могут занять спальни, — распорядилась я, а потом обратилась к Алексею и Тосе: — Хочу лечь пораньше, а завтра с самого утра примусь за ревизию бухгалтерских книг. Пора вливаться в дела производства.

***

Я расчесывала волосы на ночь, стоя перед большим напольным зеркалом в дубовой оправе, когда в дверь тихо поскреблись. Почему-то я была уверена в том, кто пожаловал.

— Да, Тось, входи!

— Как ты узнала, что это я? — возмутилась она, закрывая дверь.

Я пожала плечами, все еще глядя в зеркало. Оборачиваться не имело смысла: и так прекрасно видела подругу в отражении. Как и я, она осталась в тонкой ночной рубахе.

— Няня в такое время уже спит, другие крепостные ко мне не пошли бы, Алексей вряд ли решился бы... Остаешься только ты.

— Вот именно! — Она села на мою кровать. Теперь я не могла ее видеть, поэтому повернулась, продолжая расчесывать длинные локоны. Не то чтобы я была недовольна, что они внезапно так отросли, но это казалось очень странным. Зато теперь я снова могу делать высокие прически и заплетать косу.

— Боюсь, не совсем понимаю, о чем ты.

— О том, что вы ведете себя как два идиота, — Тося бесцеремонно ткнула в меня пальцем.

Я нахмурилась, но не стала перебивать. Иногда из ее уст выходили действительно важные мысли.

— Ты любишь его?

М-да. Вот так, в лоб. Я опустила глаза.

— Это сложно, Тось… Его – люблю. Но он теперь там не один. И это… жутко… — призналась я.

— Допустим, — согласилась она. — Но так ли это ужасно?

Я аж поперхнулась.

— Ты в своем уме?! Он впустил в себя демона!

— «Он впустил в себя демона», — скривившись, передразнила подруга. — И что? Пока лично тебе этот демон не сделал ничего плохого. Наоборот, спас от верной смерти. Так, может, стоит быть хотя бы немного благодарной?

Я ловила ртом воздух и не находила, что сказать.

— Взамен это существо получило возможность ходить по земле среди живых. Ты понимаешь?

— И что? Это как-то влияет на твои чувства к Алексею? — Тося покачала головой. — Ну, возможно, я ошиблась, и это не любовь вовсе.

Я опустила глаза, тихонько подошла к кровати и села рядом, положив голову подруге на плечо. В груди отчаянно ныло, и я не знала, отчего испытываю такое чувство.

— Тосенька, я не знаю, что мне делать… — тяжело вздохнув, сказала я.

— Вам нужно поговорить. Решить все раз и навсегда.

— Не знаю, что ему сказать.

Тося легонько дернула плечом, я подняла голову и посмотрела ей в глаза.

— Скажи все как есть. По крайней мере, он заслуживает правды.

Глава 3

Тося ушла, а я долго лежала, потушив свечу. Несмотря на усталость, сон не шел. Ворочалась с одного бока на другой. Кровать, моя любимая мягкая постелька, сейчас не приносила никакого удовольствия. Мне было то жарко, то холодно. А все из-за мыслей: именно они не давали покоя. Он заслуживает правды? А что я могу сказать, если сама не разобралась в себе до конца? Но Тося, как всегда, права: поговорить необходимо. Нельзя просто делать вид, будто между нами ничего не происходит. Хотя, если честно, такой соблазн присутствовал.

Промучившись еще полчаса, я поняла, что не смогу сомкнуть глаз, пока не расставлю все точки над «i». Встала и, накинув на плечи теплый халат, босиком вышла из комнаты. Только когда оказалась у двери спальни Алексея, поняла, что, возможно, он уже давно спит. Замерла, прислушалась – ни звука. Эх, иногда так не хватает острого птичьего слуха! И все же решилась: тихо-тихо постучала и, не дожидаясь ответа, приоткрыла дверь.

В глаза сразу кинулся его силуэт на фоне окна. Еще не успев раздеться, Алексей стоял, опираясь на оконный косяк, и смотрел в ясное лунное небо.

— Здравствуй, — подумав, что он не расслышал мой стук, я возвестила о своем присутствии.

Алексей издал тихий смешок.

— Ну здравствуй.

Он не обернулся, хотя голос звучал довольно мягко. Ободренная этим, я подошла ближе, остановившись в шаге от него.

— Красивый месяц сегодня, — я попыталась начать разговор, чувствуя, что первый он не заговорит.

— Красивый, — эхом откликнулся гость и еле слышно вздохнул.

— Мы можем поговорить? — после очередной неловкой паузы спросила я.

— А мы сейчас что делаем? — чуть растянул губы в улыбке он, но на меня упрямо не смотрел. Подозреваю, что до глаз улыбка не дошла.

Я вздохнула. Как же с ним непросто! Неужели обиделся?

Я преодолела оставшееся между нами расстояние и аккуратно взяла его за руку. Не встретив сопротивления, переплела свои пальцы с его. Так мы постояли в полной тишине несколько минут. Потом я потянула его к кровати. Он безропотно подчинился. Я все не выпускала его ладонь, безвольно лежавшую в моей.

— Алеша, я боюсь, — объяснила как можно мягче. — Очень боюсь того, кто сидит внутри тебя. Это неправильно, противоестественно и противоречит всякому здравому смыслу.

Алексей помолчал немного, обдумывая мои слова.

— Утром я уеду, — тихо сказал он наконец. — Мои дела в Минской губернии завершены, пора возвращаться домой. Так что можешь не волноваться, я ничем больше тебя не побеспокою.

От этих слов у меня перехватило дыхание. Он все неправильно понял! Боже святый, насколько легко меня понимает Тося и насколько трудно донести что-то до этого человека. Или я действительно не умею выражать чувства? Ну как ему показать, что у меня на сердце? Я и хотела бы рассказать всю правду, все, что у меня внутри, да не получалось. Не могла подобрать слова, не знала, как выразиться. И все же я понимала, что чем дольше молчу, тем яснее он принимает молчание за согласие. Но это было не так!

Сердце бешено колотилось, но тело оцепенело. Ладони потели. И внезапно я поняла, что нужно сделать. Резко приблизилась к его лицу — Алексей непроизвольно отшатнулся.

— Августа, что…

Договорить он не успел: мои губы нашли его. Этот поцелуй вовсе не походил на те, которые случились в съемной квартире в день перед превращением. Тогда мы оба дышали страстью. Сейчас же прикосновение вышло какое-то неловкое и дерганное. Так дерзкая гимназистка могла порывисто поцеловать своего учителя. Я чуть отстранилась и попыталась взглядом передать то, что не могу сказать словами. И, о чудо, он понял! Я узнала это по глазам, которые в свете луны казались серебристыми. Кто-то словно щелкнул пальцами — я почувствовала в нем перемену. Почти физически ощутила, как между нами по кирпичику рушится невидимая стена.

Он больше не стал медлить: впился губами в мои, прижимая меня к себе крепко – не вырваться. Да я и не думала вырываться. Как будто весь напор, который он тщательно сдерживал в себе все это время, изливался на меня. Мы оба тяжело дышали, ощущая дыхание друг друга. В какой-то момент я оказалась у него на коленях лицом к лицу. Не без помощи его рук халат соскользнул с моих плеч и упал на пол. Я осталась в тонкой ночной рубашке, через которую отлично чувствовала каждое прикосновение его пылающей жаром кожи.

— Я не хочу, чтобы ты уезжал, — наконец смогла прошептать ему в ухо. Мои пальцы коснулись его обнаженной кожи под рубашкой. Алеша не таясь исследовал мою шею губами.

Я прекрасно понимала, что в этот раз мы уже не остановимся, но это не пугало. Наоборот, хотелось взять все, что он может мне предложить. Но внезапно он замер, накрыл мои ладони своими, останавливая. Я непонимающе уставилась на него. Грудь высоко вздымалась, я хотела продолжения этих сладких и мучительных ласк. Но он мягко удерживал меня.

— Почему, Августа?

— Что почему? — я облизала вдруг ставшие сухими губы.

— Почему ты не хочешь, чтобы я уезжал?

Его лицо было так близко... От аромата кожи кружилась голова. Я медлила, не решаясь произнести это вслух. Он потерся носом о мою щеку, еле слышно выдохнув:

— Скажи мне это.

И я сказала. Словно бросилась в омут с головой. Вниз с обрыва. На одном дыхании, чувствуя слабость в руках и ногах:

— Я люблю тебя.

Сердце выпрыгивало из грудной клетки, казалось, что я вот-вот лишусь чувств. Но Алеша не дал мне больше раздумывать: снова приник ко мне, сокращая оставшееся расстояние между нами. Одним резким движением он поднялся, удерживая меня под ягодицы, а в следующее мгновение я уже оказалась на кровати, надежно укрытая его телом. До безумия приятно было ощущать эту тяжесть на себе. Он зарылся в мои волосы, шумно втягивая их запах. Внизу живота поселилось приятное томление.

Вдруг он резко отстранился. Я непонимающе посмотрела в его… желтые, как у волка, глаза и ахнула.

— Не хочу прерывать вас, голубки, но в дом проник кто-то посторонний. Я его чую.

На знакомом лице проступила чужая мимика, тон стал насмешливым. Я собиралась оттолкнуть демона от себя, но он первый скатился на бок и одним грациозным движением оказался возле кровати и, не говоря ни слова, босиком направился к двери.

— Куда ты? — зашипела я.

— Посмотрю, кто это, — пожал тот плечами.

Я нашла взглядом кобуру, висевшую на спинке стула, на цыпочках метнулась к ней и протянула оружие.

— Мне это не понадобится, — оскалился демон.

— Тебе, может, и нет, а вот Алексею — очень даже. Возьми! — упрямо процедила я.

Тот хохотнул и, словно играючи, забрал револьвер.

— Жди здесь!

— Вот еще! — я вздернула подбородок.

Демон закатил глаза и обратился в пустоту:

— Успокой свою дамочку.

— Августа, пожалуйста, подожди здесь, — глаза на миг снова поменяли цвет.

Я в растерянности кивнула. Слишком все это было невероятно.

— Спасибо, Мефистофель, — сказал Алексей перед тем, как раствориться в темном коридоре.

Мефистофель?!

На несколько минут я замерла у двери, изо всех сил вслушивалась в тишину спящего дома. Черт бы побрал человеческие уши, которые не улавливают столько важного! По голым щиколоткам гулял сквозняк, я начала замерзать в рубашке, поэтому на цыпочках вернулась к кровати и завернулась в халат, надежно завязав пояс. А потом принялась водить в полутьме взглядом, ища какое-нибудь оружие. Не могу я просто так ждать, когда по моему дому разгуливает недоброжелатель. Самая опасная вещь, которую обнаружила, — кочерга для камина. Кованая, тяжелая. Я сразу почувствовала себя чуть более спокойной, когда ощутила прикосновение металла к ладони. Крепко сжимая импровизированное оружие, решительно переступила через порог.

Ночную тишину взорвал выстрел. Сразу за ним еще и еще один. Я кинулась на звук, который раздавался откуда-то со стороны дедушкиного кабинета. Пока бежала, слышала, как начинают хлопать двери внизу — это повскакивали крепостные.

Затормозила я только у открытой двери кабинета.

Широко расставив ноги, демон стоял у распахнутого настежь окна. Картина завораживающая, конечно, но явно не в такой момент.

— Что случилось? — бросила я испуганно.

Мефистофель уставился на меня янтарными глазами и расплылся в улыбке.

В кабинет влетела растрепанная Тося, воинственно сжимая в руках точно такую же, как и у меня, кочергу.

— Что произошло?! — выпалила она, запыхавшись.

Демон сверкнул улыбкой и чуть ли не раскланялся, как актер после представления.

— Видели бы вы, как я его напугал! Паф, паф, паф! — Он направил револьвер на окно и сделал вид, что снова стреляет.

— Кто это был? — не выдержала я его ребячества.

— Да мне почем знать? Мужик какой-то, шарил тут по столу.

— Карпов! — в один голос ахнули мы с Тосей.

— Где он? Ты ранил его? — я продолжила допрос, хотя догадывалась, что именно тот ответит.

В коридоре послышались громкие шаги. К нам приближались слуги, в темноте мелькали огоньки светильников.

— Сбежал, — признался демон. А потом обратился ко мне обличающим тоном: — Если бы я применил свои способности, он никуда не делся бы. Но грех не воспользоваться такой интересной игрушкой! — Он так взмахнул рукой с револьвером, что мы с Тосей непроизвольно отшатнулись.

Странно было слышать слово «грех» из уст потустороннего существа, но думать над словами и формулировками времени не было. Пришлось на несколько минут покинуть кабинет, чтобы успокоить крепостных и отправить их спать или хотя бы на первый этаж, чтобы под ногами не путались.

Когда я вернулась, прихватив масляную лампу, Тося стояла какая-то потерянная, а демон наполовину вылез в окно и что-то там осматривал. Когда он снова полностью оказался внутри, я поняла, что передо мной опять Алексей.

— Спустился по лозам винограда, — заключил он. — Пойду проверю, может, Мефистофель его ранил.

— Мефистофель? — подняла брови Тося.

— Так зовут демона, — сказал Алексей, на ходу взводя курок. — Но он разрешил называть себя Мефисом.

Я кинулась к нему наперерез.

— Алеша, не ходи! Вдруг он там еще?

— Вот именно, нужно проверить, — он мягко взял меня за плечи и отодвинул со своего пути. Тон был такой, что я поняла: мне его не остановить.

Он быстро обулся и накинул сюртук. Мы с Тосей проводили его до самого выхода, но во двор не пошли. Алексей так глянул на нас, что мы, переглянувшись, решили: будет лучше не перечить ему сейчас. Взяв фонарь, он пошел вокруг дома. Мы вместе с несколькими слугами томились в прихожей. Долго ждать не пришлось. Буквально через несколько минут Алексей вернулся.

— Ну? — Тося нетерпеливо переминалась с ноги на ногу.

— Там никого нет, — спокойно и серьезно рассказал Алексей. — Думаю… — он замялся, глядя на слуг. — Думаю, я в него не попал. Он спустился по винограду и сбежал.

— И прихватил с собой две бухгалтерские книги, — продолжила я. Пока находилась в кабинете, успела быстрым взглядом пробежаться по столешнице, чтобы понять: кое-чего не хватало. — Ох, не нравится мне это. Завтра же поеду на производство, чтобы убедиться, что в мое отсутствие фабрика хотя бы работала.

— Он пытается скрыть какие-то темные делишки, не иначе, — подала голос Тося. — Испугался, что ты о чем-то узнаешь.

— Думаю, ты права, — я широко зевнула, прикрывая рот ладонью, но все равно вызвала у подруги ответную зевоту.

Испуг схлынул, на его место пришла усталость. Я поняла, что очень хочу спать.

— Давайте все обсудим завтра, пора отдохнуть.

Тося, не желавшая расставаться с кочергой, поднялась с ней на второй этаж, крепостные разошлись по комнатам на первом. Мы остались с Алексеем наедине. Повисла пауза. Не то чтобы неловкая, но я не знала, что сказать.

— Я провожу тебя в комнату, — улыбнулся он, стирая остатки смущения.

— Спасибо.

Уже около самой двери он взял мою ладонь и прижался к ее тыльной стороне горячими губами. Поцелуй вышел вовсе не такой, которого требуют правила этикета: слишком интимный и многообещающий. От одного этого прикосновения внизу живота потеплело.

— Давай не будем торопиться, — сказал Алексей, перед тем как уйти в свою комнату.

Кажется, мы начинали понимать друг друга. Я желала этого человека всем своим естеством. Но без дополнения в виде демона, который прочно обосновался в его теле и, судя по всему, вовсе не собирался никуда уходить. Поэтому не торопиться — лучший выход их всех возможных.

***

Под утро небо затянул плотный слой туч, так что покидать постель не хотелось. Я встала с головной болью. Ничего, крепкий чай все исправит.

Когда спустилась, из столовой доносились приглушенные голоса. Почему всегда получается, что я прихожу на завтрак последняя?

За столом сидела раскрасневшаяся Тося: она нервно хихикала, как маленькая девочка. Никогда не видела ее в таком состоянии. Я посмотрела на Алексея, который ловко расправлялся с толстыми ноздреватыми блинами, но когда тот поднял глаза и пожелал доброго утра, я поняла, что передо мной вовсе не Алексей. Это начинало раздражать. Какого демона этот… демон появляется, когда ему вздумается?

— Что здесь происходит? — не слишком приветливо начала я беседу, усаживаясь за длинный стол, застеленный белой скатертью.

— Я рассказывал Тосе, как смеялся над Бельфегором, когда она его уделала своей молитвой, — демон захохотал, как мальчишка. И так это искренне у него выходило, он даже голову запрокинул! — Нечасто бывает такое представление.

Тося вспыхнула до кончиков ушей и опустила глаза. Не понравилась мне ее реакция, но я решила не придавать этому особого значения.

— Когда ты здесь, Алексей слышит, что происходит вокруг?

— Угум-с. — Демон уплетал блинчики, не забывая обмакивать их в сметану. — Но завтрак — мой. Давно я не наслаждался вкусом земных блюд. Это так… Божественно! — заключил он, аж причмокнув от удовольствия.

Тося хрюкнула от смеха. Я не разделяла ее веселья, но уже поняла, что Мефистофель любит играть словами.

— Кто со мной на фабрику? — спросила я, накладывая себе на тарелку еду. Первый глоток крепкого горячего чая — вот что было действительно божественным. Я будто сразу же ощутила, как боль, сковывающая виски, стала отпускать.

Тося подняла руку.

— Я! Возьмешь? Никогда не видела, как делают сахар!

— Поехали, — улыбнулась я. Сказать по правде, имелись у меня в отношении этой умной головы некоторые планы.

— Я тоже никогда не бывал в таких местах, — демон закончил с блинчиками и налег на кофе, морщась от удовольствия. Видеть непривычную мимику на любимом лице было по меньшей мере странно. Вроде и внешность Алексея, а, даже не меняйся у него цвет глаз, сразу определила бы, что не он. Слишком по-разному они вели себя.

Алеша всегда сосредоточенный, иногда говорит с иронией, но это тоже выходит у него довольно серьезно. А в манерах Мефистофеля сквозит легкость и какая-то вечная насмешливость... Тьфу, как я могу сравнивать человека с демоном?

После завтрака мы с Тосей поднялись, чтобы приготовиться к поездке. Алексей остался ждать внизу, сказав, что пока распорядится насчет экипажа и лошадей. Теперь я спокойно могла ездить в своем экипаже, никого смущаться или бояться я не собиралась. Да, мне еще предстоял разговор с губернатором, но сегодня нужно начать разбирать дела непосредственно с производства.

— Тось, что это было в столовой?

— О чем ты? — насторожилась подруга.

— Ну, ты так мило беседовала с… Он же демон!

Она снова покраснела.

— Он просто рассказывал мне смешную историю.

— Очень смешная! Мы тогда с тобой чуть не поседели, — напомнила я, натягивая перчатки.

Крадущаяся в полутьме рогатая тень навсегда запечатлелась в памяти. Тогда нас спасло лишь то, что Тося начала читать молитву.

Подруга немного смутилась.

— Да, но из его уст это звучало забавно...

— Боже святый! Тося! — я закатила глаза, даже не зная, что ответить. Хотелось сказать, что понятия «демон» и «забавно» плохо совместимы. — Он демон. Точка!

— Ты только и знаешь, что твердить: демон да демон. Между прочим, пока он не сделал нам ничего дурного. Скорее наоборот, спас тебя, защищал дом…

Я непонимающе захлопала ресницами, глядя на нее.

— Ты его что, выгораживаешь? — вкрадчиво поинтересовалась.

Тося сжала пухлые губы в тонкую ниточку.

— Глупости какие. Всего лишь обращаю внимание, что ты не совсем к нему справедлива.

Я снова закатила глаза. Дожили.

***

По дороге мы заехали в лавку со сладостями, где я купила несколько больших пряников.

— Может, все-таки вернешь нам Алексея? — спросила у Мефистофеля, когда подъезжали к фабрике. — Не пугай мне крепостных своими глазами, тем более у них дети есть.

Он о чем-то на несколько секунд задумался, как будто вел внутренний диалог, потом поцокал языком и недовольно сказал:

— Ладно.

Показалось, что обращался он вовсе не ко мне. Наверное, так оно и было. Закрыл глаза, а когда открыл, они снова стали голубыми. Я немного расслабилась. За несколько дней, проведенных бок о бок с демоном, я уже не боялась его так панически. В качестве бесплотных теней демоны страшили меня гораздо больше. Но все же внутреннее напряжение не покидало, когда я знала, что вместо любимого человека рядом находится существо из потустороннего мира. Пока Мефистофель вел себя довольно прилично. Я надеялась, что так пойдет и дальше.

Алексей несколько раз моргнул и помотал головой, прогоняя наваждение. Я положила руку в кожаной перчатке ему на колено.

— Ты как? — спросила участливо.

— В порядке, родная, — он улыбнулся и положил ладонь поверх моей, чуть сжав ее.

Он еще ни разу не называл меня так. Внутри стало тепло, будто землю осветили яркие лучи, хотя на них даже намека не было. Наоборот, моросил мелкий противный дождь.