Возвращение снежной совы

А потом пришла боль.

Я была к ней готова. Она не стала неожиданной. Но все же я не смогла сдержаться. Птичий крик прорезал пространство. Я упала на спину, раскинув крылья. Тело претерпевало изменения. О, снова это ужасное чувство! Многое бы отдала за то, чтобы больше не слышать, как ломаются мои собственные кости и щелкают суставы.

Глаза застилала красная пелена. Перья истончались и втягивались под кожу, на их месте оставались белые бугорки. Полагаю, я выглядела как полуощипанная курица. Лишь одна мысль билась в пустой голове: хорошо, что Алексей этого не видит. Я не перенесла бы, если б явилась перед ним вот таким странным существом.

Крылья снова становились похожими на руки. Почему-то самым болезненным оказалось не изменение позвоночника, отрастание пальцев. Я закричала с новой силой. Отчаянно. Громко.

До полного превращения было далеко, я чувствовала это. Я стала человеком примерно наполовину. И понимала, что больше не выдержу.

— Не могу-у-у! — взвыла, катаясь по полу и тем самым причиняя себе еще больше страданий. Все, чего я хотела, – чтобы это закончилось.

Рядом со мной упала Тося и взяла в ладони мою голову.

— Августочка, миленькая, держись, уже почти все, ты уже почти выглядишь как человек! — она проговаривала сквозь рыдания.

Пан Тадеуш продолжал читать заклинание, ни разу не сбившись с ритма. Кажется, я умоляла убить меня, просила закончить все это, но никто не внял моим словам.

После очередного нечеловеческого крика наверху что-то с грохотом рухнуло. А через три секунды в гостиной показался Алексей.

Колдун перестал читать заклинание. Я по-прежнему ощущала боль во всем теле, но без его голоса превращение остановилось.

— Назад! — крикнул Тадеуш. — Беги в свой круг!

— Накрой меня, — прошипела я сквозь сжатые челюсти Тосе. Я пользовалась короткой передышкой, борясь с дурнотой.

Подруга набросила на меня простыню, которую предусмотрительно взяла в круг.

— Я не уйду! — воскликнул Алексей. Упрямец!

Мир сузился до этого мужчины. Я видела, как со всех сторон к нему подбираются тени, но он их словно не замечал.

— Идиот! — завопил пан Тадеуш. — Давай в наш круг!

Но было поздно.

Тени облепили его темным коконом, я слышала, как они что-то говорят, шепчут. Их заинтересовал человек. Алексей замер, прислушиваясь и кивая. А потом громко произнес только одно слово:

— Да!

Тени завихрились вокруг него ураганом. На пару секунд я забыла о своем истерзанном и изломанном теле. А потом все резко прекратилось. Как море расступилось перед Моисеем, так тени расплылись в разные стороны перед Алексеем и замерли. Это завораживало и пугало.

Он огляделся вокруг так, будто оказался здесь в первый раз, размял шею и криво ухмыльнулся лишь одной стороной лица, сверкнув желтыми глазами.

Желтыми?..

— Какой же ты идиот, — почти беззвучно простонал пан Тадеуш.

Алексей подошел к границе круга.

— Сними барьер, — попросил спокойно.

— Нет! — твердо ответил колдун.

Боясь прикасаться ко мне, чтобы не причинить еще больше страданий, Тося просто сидела рядом и тихонько гладила меня по волосам.

— Ты сам знаешь, она может не пережить превращения внутренних органов. Она уже слишком слаба. Я чувствую, что ее покидает жизнь, — он говорил так спокойно, словно меня здесь не было, а ему, в общем-то, плевать, что здесь происходит.

Колдун замолчал. Я медленно уходила в какое-то странное заторможенное состояние, почти перестала воспринимать происходящее вокруг. Мне было практически все равно, что случится, выживу я или нет. Только бы больше не ощущать боли.

— Даю слово, вас никто не тронет. А я могу ей помочь. Сними барьер.

— Поклянись.

Алексей расхохотался, но резко замолчал, буравя пана Тадеуша взглядом.

— А ты не так прост, — продолжал ухмыляться он. — Что ж, я даю клятву, что никто из них не тронет ни одного человека из этого круга.

— И ты никак не навредишь нам.

— Клянусь, что ничем не наврежу вам. Доволен? Открывай.

— Нет, пусть они уйдут! — не сдавался колдун.

— Ладно, уговорил.

Теперь голоса доносились до меня как через подушку. Я не понимала, что происходит. Улавливала события, но не их смысл.

— Августа! — услышала испуганный возглас Тоси, когда мои глаза закатились. — Пан Тадеуш, сделайте что-нибудь! Она… она… — подруга зарыдала.

А потом я почувствовала, как кто-то аккуратно поднимает меня. В нос ударил запах лосьона, которым пользовался Алексей. Но было уже все равно. Я безвольно повисла на его руках.

— Давай, заканчивай! — раздался ровный и спокойный голос.

Колдун запел. Краем сознания я приготовилась к новой вспышке боли, на крик сил не оставалось. Но ничего не случилось. На смену страданиям пришло блаженство. Колдун пел, а я словно парила в облаках. Продолжала слышать пощелкивания суставов, встававших на свои места. Но ничего не чувствовала. В тело пришла легкость и расслабленность.

Наконец пение прекратилось. Повисла тишина. Единственным звуком, который я слышала, было биение сердце Алексея, потому что прижималась ухом к его груди.

— Августа, — тихо позвал он, — открой глаза.

Сперва я не хотела этого делать. Да и вообще не знала, смогу ли. Но внезапно обнаружила, что это не проблема. Веки задергались, словно крылья бабочки, и поднялись. Первое, что увидела перед собой, сфокусировав взгляд, — удовлетворенную ухмылку на лице любимого мужчины и до невозможности чужие желтые глаза. Впрочем, когда он моргнул, цвет снова стал голубым. Я нахмурилась. Показалось? Или?..

— Алеша, — прохрипела я, в горле словно раскинулась раскаленная пустыня. — Что ты наделал?..

Глава 2

Алексей продолжал сжимать меня, слегка прикрытую простыней, глядя серьезно и встревоженно. Проигнорировав вопрос, он спросил:

— Болит что-нибудь?

Я сосредоточилась на внутренних ощущениях. Нахмурилась. Попробовала пошевелить пальцами ног и рук. Удивленно вытянула перед собой кисть, рассматривая конечность, будто провела в теле совы не два дня, а несколько лет. И снова посмотрела в его лицо.

— Нет.

— Совсем ничего?

— Говоришь так, словно надеялся на другой ответ, — даже нашла силы на то, чтобы съязвить, хотя чувствовала безумную усталость и еле могла шевелить языком.

— Глупая, — улыбнулся он и поцеловал меня в лоб. — Я думал, умру там в неизвестности, слыша твои крики.

— Это не давало вам права выходить из круга! — вдруг вклинился до того молчавший пан Тадеуш. — Вы, сударь, идиот!

— Она не выжила бы! — воскликнул Алексей, начиная злиться. — А вы слишком слабы, чтобы убрать еще и ее боль!

— Это он так сказал? — колдун тоже стал кипятиться.

— А разве он не прав? Я сам видел, что она умирает!

Они так расшумелись, что я застонала: от криков разболелась голова. Спорщики разом замолчали.

— Что такое? — всполошился Алексей, не меняя позу: так и продолжал сидеть в самой середине круга, сжимая полуголую меня в объятиях.

— Не орите так, пожалуйста, — взмолилась я. — Тося…

Подруга с готовностью подскочила ко мне.

— Принеси мне воды, прошу.

Та кивнула и убежала в кухню, чтобы через полминуты появиться с полной чашкой. Я долго и жадно пила, две струйки текли мимо рта по подбородку, шее и груди, впитываясь в простыню. Господи, лучше не думать, что туда еще впиталось. Тело при превращении выделяло какую-то прозрачную липкую жидкость. Я и сейчас вся, с ног до головы, была покрыта ею. Она засыхала на коже неприятной коркой.

— Если ты сможешь нагреть мне хотя бы немного воды, чтобы смыть это, я тебя просто зацелую. Когда отмоюсь, — слабо улыбнулась я Тосе.

Очень хотелось спать, но больше — убрать с себя слизь. Тося всхлипнула и чуть ли не вприпрыжку побежала выполнять просьбу.

— А вы расскажите мне, что произошло. Пожалуйста, — посмотрела сперва на одного, а потом на второго мужчину.

Алексей встал почти без усилий, не выпуская меня из рук, и переместился на диван. Его одежда тоже была безнадежно испорчена.

— Что произошло?! — пан Тадеуш зажег несколько светильников и погасил ритуальные свечи. — А я скажу, что произошло. Этот, с позволения сказать, господин, впустил в себя демона!

Я дернулась и испуганно посмотрела на державшего меня Алексея.

— Это правда?..

Он только хмурился и глядел мне в глаза, не мигая и ничего не говоря.

— Конечно, правда, или ты думаешь, в нем вдруг дар целительства проснулся?

— Алеша? — Мне нужно было услышать это от него.

— Да, это правда, — упавшим голосом ответил он.

— И где он сейчас?.. — Я пыталась понять ситуацию, потому что пока смутно представляла, с чем мы столкнулись.

— Внутри меня. Притаился. Ждет.

— Ждет чего?

— Да, чего, Алексей? — снова бросил язвительную реплику пан Тадеуш. — Расскажите-ка нам, какую сделку вы заключили?

— Сделку? — не поняла я.

Колдун собирал свечи в корзину, недовольно поглядывая в нашу сторону.

— Жизнь Августы взамен на мое тело. Он может пользоваться им, когда ему это потребуется.

Я прикрыла веки. От услышанного закружилась голова. Внутри моего любимого мужчины сидит страшная тварь. Когда-то моя прапрабабка, познакомившись с существами, обитавшими внутри Велислава, сбежала от него, несмотря на сильную любовь. Но страх победил. Она вышла замуж за другого, чтобы не видеть больше этого человека. Что будет с Алексеем? Не случится ли нечто подобное, как с покойным колдуном?

— Навсегда или на время? — выдавила я.

— На всю мою жизнь, — тихо ответил Алексей.

— А душа? — как ни было страшно, я хотела узнать все.

— Только тело. На душу он не посягает.

Пан Тадеуш цокнул языком и вышел из гостиной. Мы остались одни.

— Зачем ты это сделал?..

В голове не укладывалось. Что теперь будет?

— Я не мог слушать твои крики, Августа. Я… — он пытался подобрать слова, — я люблю тебя.

Худший момент для признания в чувствах придумать сложно. И все же он это произнес. Искреннее. Хмурясь — видимо, боялся увидеть реакцию, которая причинит ему боль. Я лежала в его руках и вглядывалась в голубые глаза, пытаясь отыскать в их глубине желтые искорки. Но их не было. Здесь только Алексей. И все равно сердце сжималось. Смогу ли я принять его таким? Смогу ли быть рядом, зная, что внутри него порождение зла? Как это повлияет на его будущие поступки? Не станет ли он беспощадным убийцей?

Я видела, что он ждет какой-то реакции. Но что я могла сказать? Что теперь ничего не знаю? Из последних сил собралась с духом.

— Алеша, я…

— Твоя ванна готова, солнышко, — вбежала запыхавшаяся Тося. — Нагрела и натаскала несколько ведер. Вымыться хватит.

Я облегченно вздохнула, пользуясь отсрочкой.

— Отнесешь меня? — слабо улыбнулась Алексею. Сейчас я не смогла бы сделать и шагу. — Пожалуйста.

Он кивнул. Я была благодарна, что он не стал продолжать разговор. Пока я к нему не готова.

***

Как же я радовалась, что рядом со мной Тося! Чувствовала себя слишком слабой, чтобы нормально поднять руку, но никак не могла лечь в кровать, пока все тело покрывала засыхающая липкая жижа. Однако просить Алексея или пана Тадеуша помочь вымыться было бы выше моих сил. Я умерла бы со стыда!.. Да, колдун однажды заботился обо мне, когда я лежала с переломанными пальцами, но тогда все ощущалось по-другому — из-за действия настойки мне вообще на все было наплевать.

Я с радостью приняла помощь подруги, хотя и испытывала неловкость, что Тосе приходится возиться со мной. Она помогла залезть в ванну, вымыла меня до скрипа кожи. Особенное внимание уделила волосам. Они снова стали длинными. И не просто отросли, а оказались намного длиннее, чем были до всех событий, произошедших за последние месяцы, и теперь опускались ниже талии, доставая почти до ягодиц.

Подумать только: прошло каких-то два месяца, а я пережила столько всего, что впору мемуары писать!

Не помню, как добралась до кровати. Конечно, без помощи Тоси и здесь не обошлось. Кажется, я заснула по пути.

Утром я проснулась в странном состоянии: у меня ничего не болело! Почему-то, несмотря на потустороннюю помощь, я ожидала каких-то последствий вчерашних метаморфоз. Но нет. И голова не беспокоила.

Я обнаружила, что мне нечего надеть. Не в том смысле, когда женщина мечется между несколькими нарядами, а в итоге понимает, что ни один не подходит, а в самом прямом. Из одежды на мне оказалась лишь мужская рубаха, доходящая до середины бедер. Подозреваю, вчера ее дал Тосе пан Тадеуш. Я обернулась в одеяло и хотела идти в комнату рядом, будить подругу, чтобы вместе подумать, во что мне одеться. Но когда открыла дверь, то обнаружила на ручке вешалку с темно-синим шерстяным платьем и ботинки, в которых я приехала в этот злополучный дом на свидание с Велиславом. О, как я обрадовалась! Ходить босиком не входило в мои привычки. Платье пришлось впору. Казалось странным надевать его без нижнего белья, да и теплые чулки не помешали бы, но все же это уже мелочи. Доберусь до своего поместья — будут мне и наряды, и чулки, и обувь.

Когда я вошла к Тосе, она заплетала косу.

— Доброе утро, — улыбнулась я.

— Августа! Как же я рада, что ты снова человек! — Тося кинулась меня обнимать. — А мне, представляешь, снился кошмар, будто ты снова улетела!

— Все хорошо, Тось, я тут. Но если ты меня не выпустишь, я рискую задохнуться, — прохрипела под натиском ее нежности.

Она поспешила отпустить меня.

— Прости, трудно сдерживать чувства, — немного смутилась Тося. Но не слишком. Уж в очень хорошем настроении она пребывала, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Да и я после пережитого пересмотрю свои взгляды на многие вещи. Буду учиться у Тоси ее непосредственности. У нее все как-то легко получалось. Общаться, находить сведения, да даже кокетничать! Она не имела ни гроша за душой, но вовсе не страдала от этого. Искренне привязывалась к людям и так же искренне была готова отдать последнее ради их счастья. И я бесконечно радовалась, что встретила такого человека.

Болтая о мелочах, мы спустились в гостиную. По привычке пошли в кухню, но там никого не оказалось. Однако голоса откуда-то доносились. Мы пошли на них и вскоре набрели на столовую, в которой за большим столом уже сидели мужчины.

На завтрак подали чай, молоко, свежий хлеб с маслом и кашу. Я с удовольствием набросилась на нормальную еду. Хорошо, что обошлось без мяса. Кажется, я еще нескоро смогу на него смотреть, пусть и на хорошо приготовленное.

Сперва ели молча. Но когда дошли до чая, завязался разговор.

— И что дальше? — первой не выдержала Тося.

Я посмотрела на нее и улыбнулась.

— Поедем отвоевывать мое поместье, конечно же.

Ее глаза в предвкушении загорелись.

— Наконец-то! Я этого ждала. Вернем тебе твой дом!

Я кинула взгляд на Алексея — он смотрел на мою подругу. Внимательно, изучающе, как будто в первый раз увидел. И этот взгляд мне не слишком-то понравился.

— Я поеду с вами, — сказал он, переведя взор на меня.

— Отказываться не буду, помощь может оказаться не лишней.

Нам определенно нужно поговорить наедине и объясниться. Но прямо сейчас есть вопросы важнее.

— Пан Тадеуш, а вы остаетесь в Минске или уезжаете к себе в Несвиж? — снова подала голос Тося.

Колдун как-то неопределенно пожал плечами.

— Пока не знаю. На некоторое время задержусь, а там, может, и в путешествие подамся. Я давно нигде не был. А раньше мы с Велиславом не могли долго сидеть на одном месте, — он тяжело вздохнул.

Я представить себе не могла, каково это — убить собственного брата. Родного человека. Удастся ли ему простить себя? Меня кольнула совесть: это ведь случилось из-за меня. Но потом я взяла себя в руки. Велислав потерял всякую человечность. Не думаю, что от его рук пострадала только я. Наверняка и многие другие. В любом случае, пан Тадеуш оказал этому миру огромную услугу, избавив его от своего родственника.

***

Экипажем, который мы взяли у пана Тадеуша, управлял Алексей. По своему обыкновению, всех слуг новый хозяин успел распустить, хотя для поддержания столь большого дома в нормальном состоянии ему все равно придется кого-то нанять. Но это меня уже не волновало. Мне нужно было решить вопрос со своим поместьем и сахарной фабрикой.

Больше чем на два месяца я выпала из жизни производства. Это большой срок. Добросовестно ли доверенный выполнял свои обязанности? Конечно, за это время он не смог бы нанести существенный вред, но совершить несколько неправильных шагов — вполне. Ситуация усугублялась еще и тем, что я не имела понятия, кого именно назначил губернатор править делами в мое отсутствие. За те несколько дней, что я провела в своем доме перед тем, как отправиться с Михаилом в Несвиж, ничего толком выяснить не удалось. Няня лишь сказала, что пару раз приходил молодой человек, буркнувший, что теперь он ведет дела. Агафья не расслышала имя, а переспрашивать не решилась. Да и вел он себя, по ее словам, не слишком вежливо. Что поделать? Немногие помещики считали крепостных за полноценных людей.

Я решила, что буду решать проблемы по мере их поступления. Для начала: добраться домой и переодеться. А потом пойти на прием к губернатору, чтобы объявить, что я вернулась, и заявить права на наследство, в которое я как бы уже вступила, но все же формально не могла им пользоваться. Если понадобится, подам в суд. Вообще не понимаю, почему согласилась с таким странным решением: сослать меня в пансионат до достижения совершеннолетия. Наверное, была слишком расстроена смертью дедушки, чтобы предпринимать какие-то шаги. Зато теперь я чувствовала решительность. Энергия била ключом. Я жаждала действовать. Забрать свое себе. Никто не сможет отобрать у меня наследство! Последние события только закалили мой характер. Теперь я не та скромная девочка, которая предпочитала проводить дни в библиотеке. Теперь я, Августа Константиновна Савина — владелица одного из крупнейших производств по переработке сахарной свеклы в Северо-Западном крае Российской Империи. И нужно вести себя соответственно.

Мы с Тосей ехали молча. Она то и дело поглядывала на мое сосредоточенное лицо, но не решалась заговорить. За это я была ей благодарна. Требовалось о многом подумать, настроиться на нужный лад. Сердце забилось чаще, когда я увидела дом, в котором выросла. Теперь уж я не собиралась ни от кого прятаться.

Алексей спрыгнул с козел и открыл дверцу ландо. Он подал руку мне, затем Антонине. Я на миг замерла перед входом и сделала глубокий вдох. Дом, милый дом!

Из калитки выбежал мальчишка, сын тетки Марьи, нашей кухарки. Он сначала побледнел, а потом закричал:

— Августа Константиновна! Вы вернулись!

Я не стала скрывать рвущуюся наружу улыбку.

— Да, Андрюша, я вернулась! Открывай ворота! — с чувством резанула воздух ребром ладони сверху вниз.

Паренек поторопился исполнить приказ.

— Заведи экипаж да распряги лошадей, — кинула я ему все еще с улыбкой, заходя в дом.

На шум уже спешила Агафья. Она с переполошенным видом выглянула на крыльцо, кутаясь в серый шерстяной платок.

— Матерь Божья, Августушка!

С резвостью, совершенно не соответствующей ее возрасту, перепрыгивая через ступеньки, няня поспешила ко мне. Я, зная о ее больных коленях, кинулась навстречу.

— Нянюшка! Как же я соскучилась!

Та обняла меня крепко-крепко и разрыдалась.

— Уж я думала, все… Не увижу вас больше!

Я и сама еле сдерживала слезы. Краем глаза увидела, что Алексей и Тося смотрят на нас с совершенно одинаковыми лицами, на которых отчетливо читалась растерянность. Все, Августа, соберись. Дел еще очень и очень много.

— Ну, полно, полно. Я вернулась и больше никуда не денусь, — поспешила заверить няню.

— Можно помирать спокойно, — вздохнула она.

— Эй! Агафья Никифоровна! — притворно строго прикрикнула на нее. — Никаких мыслей о смерти! Ты еще моих детишек нянчить будешь, понятно?

Няня засмеялась сквозь слезы и, отстранившись, принялась вытирать щеки.

— Ну, пойдем в дом! — скомандовала я. — А то совсем замерзнем.

Она будто о чем-то вспомнила и, понизив голос, затараторила:

— Ой, Августушка, так у нас там этот… доверенный. В кабинете Петра Дмитрича кофий попивает.

— Ой, как замечательно-о-о, — протянула я, чуть ли не потирая руки. Не придется идти к губернатору, чтобы выяснить имя этого господина. Сейчас сама обо всем узнаю.

Настроение было боевое и приподнятое, хотелось голосом рыночного зазывалы крикнуть Алексею и Тосе: «Ну что, гости дорогие, проходите в мой дом!» Разумеется, я сдержала этот недостойный приличной девушки порыв, но все же пригласила спутников внутрь, пусть и не с таким размахом.

— Нянюшка, распорядись, чтобы Марья нам чаю заварила, — попросила, растирая озябшие пальцы.

Я видела, что Алексей хочет подойти ко мне, даже протянул руку, чтобы взять мою, но я сделала вид, что не заметила. Я не успела подумать о том, как именно отразилось на моем отношении к Алексею то, что теперь в нем сидит демон. С одной стороны, я была ему очень обязана, ведь только благодаря его вмешательству стояла здесь. С другой, нечто внутри меня отгородилось от него.

Смутно знакомый молодой мужчина, появившийся на лестнице, избавил меня от необходимости возвращаться к вопросу с Алексеем прямо сейчас. Где-то я определенно видела этого господина. Но вот где? Может, на одном из светских приемов?

Он строго взирал на нас.

— Что здесь происходит? — спросил он довольно грубо. — Кто вы и что здесь делаете?

Я выступила вперед.

— Добрый день, сударь. Меня зовут Августа Константиновна Савина. Это мой дом. И я хотела бы задать вам тот же вопрос.

Он как-то странно переменился в лице. Это не был испуг, но нечто похожее. Впрочем, он почти сразу же взял себя в руки и, высокомерно задрав подбородок, стал не торопясь спускаться.

— Борис Владимирович Карпов, — представился он. Остановился в двух шагах от меня. — Ваш доверенный.

Он не сводил с меня колючего взгляда светло-карих глаз, не удостоив ни толикой внимания моих спутников, что уже само по себе казалось некрасиво.

— Что ж, Борис Владимирович, приятно с вами, наконец, повидаться, но теперь я попрошу покинуть мой дом.

На вид ему было не больше тридцати-тридцати пяти лет, однако при моих словах он так сморщил лоб, что его избороздили глубокие морщины.

— По закону, я имею полное право находиться здесь, сударыня, — процедил он.

— Я так не думаю. Я устала и хочу побыть наедине с друзьями. Простите за грубость, но меньше всего сейчас хочу препирательств с совершенно чужим мне человеком.

— Августа Константиновна, вы не имеете права!

— А мне кажется, очень даже имею, — я вздернула подбородок и упрямо буравила его взглядом снизу вверх.

— Я на вашем месте послушал бы хозяйку дома, сударь, — вдруг подал голос Алексей, как бы невзначай откидывая полу сюртука и обнажая кожаную кобуру с револьвером.

— Я буду жаловаться губернатору! — побледнел мужчина.

— Ваше право, — кивнула я. — А сейчас убирайтесь!

— Мне нужно забрать мои вещи. — Он хотел подняться, но Алексей заступил ему путь.

— Агафья, принеси господину Карпову его верхнюю одежду.

— Так вот же, шляпа и пальто, — услужливо проскрипела няня, снимая их с вешалки возле входа.

— Наверху остались мои бухгалтерские книги! — разозлился Карпов.

— Мои бухгалтерские книги, вы хотели сказать? — сделала я акцент на первом слове.

Он издал какой-то странный пыхтящий звук. Грубо выхватил у няни из рук одежду и, хлопнув дверью так, что затряслись стекла в прихожей, выскочил из дома.