Мрачное агентство госпожи Агаты

Она стремительно поднялась в свою комнату. Душ был принят в рекордные сроки. Платье с запахом кладбища и борделя полетело в угол. Агата надела практичные кожаные штаны, темную тунику, прочные сапоги и застегнула на поясе кожаный подсумок с несколькими пузырьками и артефактами помощнее любовных зелий. Уходя, Агата наказала Барренсу как можно дольше водить капитана Вальтера за нос. Ей нужна фора. Хотя бы небольшая.

***

Старые доки Дарквуда были похожи на скелет гигантского морского чудовища, брошенного гнить у воды. Полуразрушенные деревянные причалы скрипели на ветру, ржавые цепи болтались, как пустые петли, а воздух был густым коктейлем из запаха гниющей рыбы, тины и чего-то кислого, как прокисшее вино. Туман, более плотный, чем в центре города, цеплялся за развалины складов, превращая их в призрачные очертания. Солнце сюда, казалось, не добиралось никогда.

Агата двигалась осторожно, как тень, используя груды мусора, обломки лодок и покосившиеся ворота складов как укрытие. Ее нюх, обостренный кофе и азартом, вел вглубь доков, к самому краю воды.

Неожиданно из клубов тумана у причала вывалились две массивные фигуры. Агата узнала их и нахмурилась. Только их и не хватало тут. Госпожа Франич и господин Полак. Два тролля-пройдохи, некогда осмелившиеся обмануть её в её брачном агентстве. Оба обратились к Агате с целью найти себе пару. Были представлены друг другу, но затем сговорились: оба написали гневные отказы, заявив о «полном несоответствии характеров», дабы не платить гонорар.

Агата быстро вскрыла подлог. Вдвоем с Барренсом она выставила двух негодяев, спевшихся за ее спиной. Да в догонку облила зельем Эрвинга «Букет Вежливых Извинений». Госпожа Франич, судя по всему, до конца не избавилась от последствий. Ее левый глаз нервно подмигивал, а сама дама бормотала при этом: «Прошу нижайше прощения!»

Увидев Агату, тролли ахнули. Франич яростно заморгала подмигивающим глазом, Полак побледнел под зеленой кожей.

— Госпожа Вересковская! — прохрипела Франич, отступая.

— Неожиданная встреча. Но мы уже уходим… — буркнул Полак, пряча за спину мешок с подозрительно звенящим содержимым.

Агата лишь подняла бровь, пальцы небрежно постукивали по застежке ее кожаного подсумка. Этого было достаточно. Пара троллей развернулась с такой скоростью, что подняли вихрь тумана и ржавой стружки, и умчались прочь, громко топая. Мало ли какие еще «вежливые» или не очень сюрпризы таились в той сумке! Агата усмехнулась. Иногда репутация – лучший аргумент.

— И это они мне будут доказывать, что я плохо делаю свою работу. Вот как спелись… — Агата покачала головой и пошла дальше.

У кромки воды, где ржавые цепи скрипели о сваи, Агата заметила знакомый тщедушный силуэт. Гаррет. Неудачливый гоблин-воришка сидел на скользком камне, сгорбившись, и с удивительным упорством тыкал грязной палкой в огромную, раздувшуюся дохлую рыбину. Ее серая чешуя тускло блестела под рассеянным светом, мертвый глаз стеклянно смотрел в небо.

Агата вздохнула, останавливаясь в шаге от него.

— Опять за своё, Гаррет? – ее голос прозвучал устало. – Ничего умнее не придумал?

Гоблин вздрогнул, едва не уронив палку в зловонную жижу у камней.

— Сижу…никого не трогаю… — буркнул гоблин, утерев сопливый нос рукавом драного пальто. При этом уши его прижались к голове, наглядно демонстрируя, насколько Гаррет был испуган.

Агата покачала головой. Найдя в подсумке медную монетку, кинула ее Гаррету.

— Иди. Поешь у Димитрия гренок с чесноком да выпей клюквенный морс. Простыл тут у воды. Сопли вон распустил.

Гаррет поймал монетку так ловко, будто и не увалень вовсе. И не успела Агата опомниться, как гоблин уже скрылся за ржавой бочкой.

Агата же двинулась дальше, поражаясь тому, что тут мог искать Лориэн? Впереди был только один довольно интересный объект. Остов огромного, давно прогнившего корвета, прозванного “Старым Китом”.

Если Лориэн что-то и искал, то, возможно, там. Агата подкралась к гигантскому корпусу “Кита”. В его боку зияла огромная дыра, словно вход в пещеру. Запах внутри был сильнее. Внутри зияющей дыры царил полумрак. Прогнивший пол под ногами скрипел, словно ворча: «Уйди, глупая!»

Агата, разумеется, проигнорировала предупреждение. Ее интересовал шорох – металлический и подозрительный. И запах. Не просто гниль, а сладковато-химический, как после попытки сварить зелье из просроченных компонентов.

«Мрак, – подумала Агата, балансируя на доске, которая скрипела под ней с таким звуком, будто мечтала наконец-то сломаться и отправить ее в объятия гнилой воды внизу.— Вот она, изнанка расследования, – язвительно подумала Агата, цепляясь за скользкую стену. – Во что меня втянул этот Буквоед? Устроил свидание на кладбище, потом затащил в койку в борделе и исчез с утра, как последний подлец. Очень мило…”

Она мысленно уже выводила жирным, негодующим почерком заголовок счета старшему следователю, лорду-дознавателю Теней Призрачного Управления. Компенсация за преждевременную седину (пучок), моральный ущерб от пребывания в этом мраке из гнили и ржавчины (почасовая ставка), возмещение ущерба обуви (необратимая порча), а также премиальный коэффициент за выслугу нервных клеток в экстремальных условиях. Без скидок.

Агата развлекала себя мыслями, как выставит этот счет Буквоеду, старясь не паниковать. Попутно она рассматривала обстановку вокруг. За каким лешим сюда ходил Лориэн? Искал вдохновения для мрачной поэмы? Нет. Так дело пойдет, Агата пропустит не только завтрак, но и обед. На что она была категорически не согласна.

Но как только Агата решила покинуть это место, как до ее ушей долетел тихий шорох. Агата остановилась. Звук стих. Тишина сгустилась. Девушка поняла, что пора было пускать в ход новое зелье от Эрвинга. Зря что ли приобрела в прошлом году? Только вот использовать случая подходящего не представлялось.

Агата с преувеличенной осторожностью вытащила из подсумка небольшой, пузатый флакон из темного стекла. Этикетка гласила: «Зыбкий Туман Прозрения: не вдыхать, не трясти, не смотреть с надеждой». Выглядел он как аптекарская настойка от несварения. Агата натянула шарф на нос и откупорила пробку с хлюпающим звуком.

Из горлышка тут же повалил густой, удушливый дым цвета грязной ваты. Он не поднимался вверх, а стелился по полу, как послушная, но крайне вонючая змея. Пахло при этом смесью уксуса, горелого сахара и старого погреба.

«Ну же, вонючка, – мысленно подбодрила Агата зелье, размахивая рукой, чтобы рассеять тучку у своего носа. – Ищи следы присутствия”.

Она сделала широкий взмах рукой, направляя дымовую змею вглубь трюма. Дым послушно пополз, обвивая груды мусора, затекал в щели. Натыкаясь на место, где было живое существо, дым принимал вполне узнаваемые черты.

— Ага… Господин Полак спилил здесь балку. Хочет сбыть на рынке черных металлов. Не то. Ищи.

Послушная дымка двинулась вперед. Обрисовала силуэт загадочной личности. По виду гнома. Тот ничего не делал. Сидел на перевернутой бочке.

— Господин Рывдинг. Знаю его. У него черная меланхолия. Потому как дома жена та еще грымза. И десять детей- спиногрызов. Господин Рывдинг ходит сюда, вероятно, повздыхать. Не то… — Агата махнула рукой, разгоняя дымку. Та двинулась дальше. Агата ступала аккуратно, стараясь не шуметь. Дымка потыкалась в углах и, замерев на мгновение, приняла знакомый Агате облик. — Лориэн! Дальше…

И он явился — нездешний, сотканный из серой вуали теней. Призрачный Лориэн сидел на груде забытого железа, запрокинув голову. Его дымчатый взгляд устремился ввысь — туда, где сквозь рваную рану в палубе зияло хмурое небо.

Агата подняла глаза следом, повторив движение призрака.

— Он сидел здесь... — прошептала она, и сердце ее сжалось от щемящей догадки. — Не в дыру смотрел. На луну.

Да. Если представить, что на город уже опустилась ночь, то поэт сидел здесь и любовался ею. Созерцал холодное сияние, проливающееся сквозь разбитое днище. В этом был весь Лориэн — вечный мечтатель, находивший отблески вечности даже в сердце погибшего корабля. Красота мира, струящаяся сквозь рану старого «Кита»...

— Буквоед, мрак тебя побери! Где ты, когда так нужен? Я разгадала строчку послания Лорэна. “Она такая яркая!”. Луна. Вот то место, где сидел поэт.

Агата глянула на то, как дымка вздрогнула. Вместе с ней вздрогнул и дымчатый Лориэн. Он повернул голову в сторону Агаты. У девушки едва дыхание не перехватило. До того пугающим был пустой взгляд дымчатого Лориэна. И только мгновение спустя она поняла, что поэт смотрел куда-то за спину Агате.

Девушка повернулась.

Внезапно дым начал вести себя странно. Натыкаясь на пустоту у особенно гнилой балки, часть дыма завихрилась и вспыхнула слабым, но отчетливым ядовито-зеленым светом.

«Ага-а, – торжествующе подумала Агата, затыкая флакон, от которого теперь несло еще сильнее. – Нашел еще что-то, вонючка?”

Она осторожно двинулась туда, где дым светился зеленым – к темной нише за грудой слизких ящиков. Зеленый след теперь висел в воздухе. За грудой ящиков открылся провал. Там внизу, если спуститься по переброшенной балке, было темно как в чреве настоящего кита. Агата увидела, как дымка спустилась вниз. И тут же послышался тихий шорох.

*****

Дорогие друзья! Литмоб “Мой_ невозможный_напарник “ Продолжается! И я хочу познакомить вас со следующим участником!

Анна Ланц

https://litnet.com/shrt/Pg7U

Глава 8.

Агата заглянула внутрь. Осторожно спустилась, следуя за дымкой.

Тусклый свет из дыры падал на груду хлама. Посреди них, спиной к ней, копошилась фигура в темном плаще. Человек? Существо? Он что-то внимательно разглядывал в руках – небольшой предмет, отражавший свет тусклыми бликами. Агата затаила дыхание. Золото? Артефакт?

Она сделала шаг вперед. Под ногой со скрипом поддалась сгнившая доска.

Фигура вздрогнула и резко обернулась. Капюшон скрывал лицо, но Агата увидела руки – не человеческие. Покрытые темной, бугристой кожей, с длинными, острыми когтями. И в этих когтях сжимался не слиток золота, а… странный, изогнутый кристалл, мерцавший тусклым сине-зеленым светом.

— Не двигайся! — крикнула Агата, выхватывая из подсумка небольшой стеклянный шар, наполненный едкой желтой жидкостью. — Положи это! И медленно отойди!

Фигура не ответила. Вместо этого она издала шипящий звук, больше похожий на свист ветра в трубе. А из тени за грудами мусора выплыла вторая фигура. Высокая, худая, с неестественно длинными руками. Но самое ужасное – за ее спиной медленно расправлялись два огромных, кожистых крыла, как у летучей мыши-переростка.

— Мрак! — выругалась Агата, отступая к выходу.

Двое на одну, да еще с таким монстром на поводке… Шар в ее руке был хорош против одного, но не против крылатого кошмара.

Крылатое существо двинулось к ней, не спеша, словно давая почувствовать безвыходность. Его когтистые лапы скребли по полу. Запах гнили усилился, смешиваясь с запахом опасности. Существо в капюшоне замерло, сжимая кристалл.

Агата подняла руку с шаром, готовясь швырнуть его. Крылатый монстр замер на мгновение, его темные, бездонные глаза, казалось, заглядывали ей прямо в душу. Она почувствовала ледяной укол страха.

И в этот момент пространство будто пошатнулось.

Тень у ног крылатого существа вдруг ожила, взметнулась вверх, как черное пламя, и обернулась вокруг его шеи, как удавка. Существо вскрикнуло – резкий, нечеловеческий звук, полный боли и ярости. Оно забилось, пытаясь сорвать теневые оковы, его крылья бешено забили по воздуху, поднимая облако пыли.

Из тени за спиной Агаты, буквально из ниоткуда, шагнул Лександр Блекторн. Его плащ развевался, хотя ветра не было. В одной руке он сжимал короткий стилет с рунами – тот самый, что рыхлил могильную землю. Руны на нем пылали холодным синим огнем. Лицо Лекса было сосредоточенным, а глаза – двумя угольками во мраке.

— Нехорошо, — произнес он ледяным, бархатным тоном, обращаясь к крылатому существу, — нападать на даму. Особенно когда она просит. Еще и вежливо. А это большая редкость, скажу я вам…

Существо в капюшоне метнулось к дыре в корпусе. А тень в последний момент вырвала из его когтистых лап кристалл. Но не удержала. Кристалл упал на пол с глухим стуком, его свет погас. Крылатый монстр, извиваясь в теневых оковах, издал еще один пронзительный вопль и... Начал таять. Его тело потеряло четкость, превращаясь в клубящийся черный дым. Тень сжалась, и дым, будто втянутый в воронку, исчез вместе с ней в полу. Осталась лишь вонь гнили да облако пыли.

А еще тишина. Тяжелая и звенящая.

Агата опустила руку с шаром. Сердце все еще колотилось где-то в горле. Она посмотрела на Лекса, который уже спрятал стилет и подбирал с пола мертвый кристалл.

— Своевременный вход, Буквоед, — выдохнула она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Режиссура – выше всяких похвал. Особенно эффект с появлением. У вас в Призрачном Управлении всех так допрашивают?

Лекс повертел кристалл в пальцах. Он был темным, безжизненным.

— Тень была не для допроса, госпожа Вересковская. Она была для ликвидации угрозы. Но тот кто нам был нужен…— он посмотрел в сторону, куда сбежал человек в плаще, — …увы, ускользнул.

— Но вы знали! — Агата подошла ближе, ее глаза сверкали. — Вы знали, что я пойду в доки! Вы подстроили это? Оставили записку, ушли… чтобы я побежала сюда, как мышка на сыр?

Лекс встретил ее взгляд. В его темных глазах не было ни капли раскаяния, только холодная расчетливость.

— Я знал, что вы не сможете усидеть на месте после разговора с гарпией и Китти. Вы слишком… целеустремлены и суете нос в чужие дела. А мне был нужен кто-то, кто спровоцирует их. И я знал, что буду рядом. Вы были в безопасности. Цель достигнута. Мы нашли то, что искал Лориэн. Или часть этого. — Он поднял кристалл. — И мы узнали, что за этим артефактом охотится не просто убийца, а… культист Теней. Или их слуга. Крылатые твари – их излюбленные гончие.

Агата сжала кулаки. Ее использовали. Чисто, эффективно. И спасли. Чисто, эффективно. Цинизм Лекса был почти восхитителен.

— Культист Теней? — она фыркнула. — Они то в этой истории каким боком? Чего хотят?

— Они хотят власти, госпожа Вересковская, — ответил Лекс, пряча кристалл в складки плаща. Его голос стал жестким. — И этот кристалл… он пахнет древней магией. И смертью. Лориэн нашел нечто очень опасное. И поплатился за это. Теперь очередь за нами понять, что это. И кому оно так нужно. Прежде чем тень на крыле гарпии накроет весь Дарквуд.

Мужчина осмотрелся.

— А теперь, — повернулся он к Агате, — предлагаю покинуть это очаровательное место. Нам нужно обсудить наше дальнейшее напарничество. Учитывая, что вас уже видели культисты, а я – ваш единственный шанс не закончить в яме, как Лориэн. Без стихов, но с таким же безымянным холмиком. Как думаете, меня еще ждет завтрак в “Розовых грезах”?

Агата посмотрела на ржавые развалины, на место, где исчезло крылатое чудище, потом на невозмутимое лицо Лекса.

— Напарники? — Она горько усмехнулась. — Ладно, Буквоед. Надеюсь, у Короны и Короля хватит денег, чтобы оплатить мои услуги. Но учтите: следующий раз, когда вы решите использовать меня как подсадную утку, я потребую процент с добычи. И отдельную комнату в борделе. Тоже хочу тайное логово. Без запаха лаванды. И с видом на кладбище. Для вдохновения.

Она развернулась и пошла прочь от "Старого Кита", чувствуя на спине тяжелый взгляд лорда-дознавателя и холодок кристалла, который мог стоить жизни поэту и свободы гарпии. Игра только начиналась, и ставки стали смертельно высокими.

***

Воздух в "Розовых Грёзах" после доков казался даже приятным. Агата молча ковыряла вилкой подозрительно резиновый омлет, бросая на Лекса острые взгляды. Он же, невозмутимо попивая кофе гнома-рудокопа (который, казалось, не производил на него никакого эффекта), разглядывал тусклый кристалл, лежащий между ними на скатерти в розовых сердечках.

— Ну что, лорд- буквоед, будете продолжать делать загадочное лицо, или наконец расскажете, что это за камушек, из-за которого мёртвых поэтов в ямы сбрасывают?

Лекс вздохнул, отодвинул тарелку и взял кристалл в руку.

— Это фрагмент «Сердца Мглы». Артефакта, который пять веков назад разбили на части и спрятали, чтобы никто не смог открыть Врата Теней. — произнес Лекс тихо, чтобы не слышали даже стены.

Агата приподняла бровь.

— Врата Теней? Это что-то вроде двери в подвал, где живёт особенно злобный призрак?

Голос Лекса стал холодным.

— Это портал в измерение, где нет ни света, ни времени, только вечный голод. И если его открыть, Дарквуд станет первым блюдом в меню.

Агата прищурилась. В голове мелькали обрывки баек, которые пьяные матросы трепали в портовых кабаках.

— Значит, наш поэтический гений, — голос её капал ядом, — нашел блестяшку, обрадовался как гоблин на золотой жиле, а потом осознал, что это не ключ к сундуку с золотом, а скорее… билет в один конец? В мир иной, с тенями вместо проводников?