На тонком льду

Почему-то ведьма не сомневалась, в том, что он так и поступит, даже не подумает оставить украшение себе, чтобы продать где-нибудь по дороге. Отпускать амулет не хотелось. Как Веренир узнал, что камень ей подойдет? Да еще этот цвет: точь-в-точь оттенок ее глаз. Совпадение? Женщина тяжело вздохнула. Снова принять дар и еще больше увеличить долг перед магом, которого она перестала понимать и принимать. Или оставить подарок себе? Тогда она прямо сегодня разберется хоть с армией призраков.

Видя нерешительность хозяйки, гость протянул широкую ладонь, чтобы вернуть украшение, но Исха мимо воли отдернула руку с камнем. Кажется, решение было очевидным.

— Передай господину деснице, что вороны — стражи леса. Пусть оставит в живых хотя бы несколько.

Мужчина нахмурился.

— Прямо так и передать?

— Слово в слово, пожалуйста.

***

Проводив дружинника за забор, Исха в нерешительности застыла. Медальон все еще находился у нее в руке. Правильно ли она сделала, что приняла подарок? Их что-то связывало. Наверное, повлияло то, что именно свою жизненную силу Веренир вливал в нее, когда возвращал с того света. Связь, которую не могли разрушить время и расстояние. Женщина тряхнула головой, отгоняя прочь мысли о деснице. От них становится всегда только хуже. Когда-нибудь она все забудет. А пока нужно наконец разобраться с этим призраком. Он уже изрядно ее достал.

Исха надела цепочку на шею. По телу волной прокатилось тепло, как будто она сделала добрый глоток чего-то хмельного. Да, не мешало бы подкрепиться, она ведь не завтракала. Да что там, даже не успела спрятать остатки ужина, удирая от призрачного обитателя дома. Так и оставила на столе. Там осталась каша и хлеб. Ей хватит, а на обед приготовит что-то другое.

Ведьма отперла замок, вошла, скинула плащ и снова повесила его на крючок. Все это время она внимательно прислушивалась. Все тихо. Она побрела в сторону кухни, ступая мягко и бесшумно.

Никого. Видимо, дух решил отдохнуть. Что ж, тогда она может спокойно позавтракать. На кухне, против обыкновения, было холодно. Она же не успела вчера как следует растопить печь, вот все и остыло. Но ведь теперь у нее есть накопитель! Исха быстро подбросила в топку дров и, дотронувшись рукой до камня, пожелала огонь. Он пришел. Дерево вспыхнуло сразу со всех сторон. Так-то лучше.

Она присела за стол, открыла горшок с кашей и нахмурилась. Чугунок пуст. Еще вчера там оставалась по меньшей мере половина. Да и хлеб куда-то пропал. Ладно, хлеб могли стащить крысы или мыши, сама виновата, что не спрятала. Но не могли же они сожрать кашу, а потом обратно накрыть ее крышкой?!

Пришлось вновь заниматься готовкой. Потом настала очередь уборки очередной комнаты. Затем — кормления лошади. Пора бы придумать ей имя.

Вечер подкрался незаметно. Исха уже поужинала и все ждала, когда ее призрак начнет себя как-то проявлять, но все оставалось до безобразия тихо. Даже обидно. Она-то теперь во всеоружии! Чувствует, что лучше не высовываться! Женщина вздохнула и стала собирать со стола. Но что-то ее остановило. Исха снова оставила половину горшочка отварной перловки с молоком, которое днем ей принесли дети из деревни, и несколько кусков свежего хлеба. Только на этот раз предварительно заговорила его от мышей и крыс. Если это все же настолько наглые грызуны, они никак не смогут пробраться сквозь невидимую защиту. Дверь в ее комнату тоже была опять заговорена, но на этот раз Исха все сделала не спеша и даже немного почитала перед сном. С амулетом гораздо спокойнее. Он источал приятное тепло и ощущался как часть тела или, скорее, души.

***

Стояла самая темная ночь. Еще несколько лучин — и небо начнет сереть. Улицы имперской столицы были пусты. Это то самое время, когда даже самые заядлые пропойцы уже разошлись по домам, а ранние птахи еще мирно спали в своих кроватях. В совершенно темном переулке, не освещенном ни единым источником света, стояли двое мужчин. Один из них все время беспокойно оглядывался по сторонам.

— Ты уверен, что за тобой не увязался хвост?

— Я знаю свое дело, господин Ророх.

— Тогда выезжай немедля. И запомни: ты можешь передать это лично только трем людям: князю, его деснице или шуйце. Больше никому.

Собеседник кивнул.

— Я не могу отправить тебя морем, прямо из Сохрида, Огер. Прости, но это слишком опасно.

— Я все понимаю, господин Ророх. Доеду верхом до Радаги, а оттуда сяду на ближайшую легкую ладью, которая поскорее доставит меня в княжество.

Мужчина согласно прикрыл веки.

— Поехали со мной, господин Ророх! Дальше тебе здесь оставаться опасно!

Его собеседник покачал головой.

— У меня еще незакончены дела. К тому же будет странно, если всеми уважаемый купец, получивший кучу заказов на свои ткани, вдруг пропадет. Как бы ни сложились обстоятельства, мне все еще дорого прикрытие. Слишком много зим я его строил, чтобы разрушить за одну ночь. Отправляйся один, а я приеду, как только закончу. Надеюсь, к тому моменту князь будет готов встретить врагов лицом к лицу.

***

Веренир вглядывался вдаль через распахнутое настежь окно. Ветер хлестал лицо колючими снежинками. Десница ощущал, как леденеют пальцы, но сейчас это даже приятно. Потоки свежего морозного воздуха остужали разгоряченную работой голову, успокаивая тупую боль. Он посмотрел на свое кольцо. Дружинник опаздывал. По подсчетам мага тот должен был вернуться уже несколько лучин назад. Он надеялся, что Исха не будет глупить.

Она сама приняла решение уехать отсюда. Покинуть замок, столицу, здешнюю суету, отстраниться от него. Иногда он задавался вопросом, что сделал не так? Почему она не осталась? Он старался не думать о ведьме, но в память врезалось выражение ее лица в последний момент перед убийством Йерская. Когда в тот злополучный день он проснулся и не обнаружил ее в своих покоях, то, помня прошлые ошибки, сразу же начал искать. Никто не знал, где Исха и Эйла. Веренир сразу предположил худшее. В тот момент он по-настоящему испугался, что больше никогда ее не увидит. Мысль о ее смерти вызывала неконтролируемую панику.

Но в кабинете лекаря он нашел лист с нужным обрядом, переписанным ее рукой, провел его. Он не был уверен, но чувствовал, что Исха нашла убийцу раньше него. В тот день он мчался ее спасать, но жестокая правда заключалась в том, что она не нуждалась в нем. Эта женщина сама могла за себя постоять. Огонь закалил ее. Истинно говорят: то, что не убивает нас, делает сильнее.

Резкий стук вырвал его из собственных мыслей. Веренир закрыл окно, повернулся к пришедшему и оторопел. На пороге стоял сам князь. Он никогда не приходил сюда, предпочитая вызывать десницу к себе, поэтому визит стал полнейшей неожиданностью.

— Ну что ты сделал такие глаза? Я прячусь.

— От кого, господарь?

— От всех. Устал я, а в этих покоях меня никто не будет искать, — Тройтан плюхнулся в одно из кресел у камина и поежился. — Почему так холодно?

— Я... хм... проветривал немного, — один взмах руки и огонь в камине разгорелся ярче. — Именно тебя, может, здесь искать и не будут, но, не обнаружив князя, как думаешь, к кому первому пойдут?

— А мы им просто не откроем. Веренир, пожалуйста, просто налей мне вина, голова раскалывается.

Маг хотел еще попенять князю за такое ребяческое поведение, но передумал. Ему в самом деле нелегко. Да и бывает ли просто человеку, несущему на плечах бремя всей страны? Тем более в такой непростой период. Он налил вино себе и князю и, подав тому кубок, устроился рядом, глядя в огонь. Они долго молчали.

— Тройтан, я понимаю, что ты устал, я тоже, но нужно серьезно поговорить.

Когда они оставались наедине, князь разрешал называть себя по имени.

— Что ж, давай поговорим, он посмотрел на советника исподлобья.

— От наших людей из Коревии не было вестей уже несколько лун. Да и Ророх уже должен вернуться из Империи. Не нравится мне это, ох как не нравится!

— Брось, в этом случае я предпочту отсутствие вестей плохим новостям. Значит, все идет хорошо.

Десница задумчиво покачал головой не соглашаясь.

— У меня сердце не на месте. Почему они молчат? Почему Ророх, если не вернулся сам, хотя бы не передал информацию через своих людей?

— Ты правда считаешь, что они могут не продлить мирный договор? — Тройтан поболтал в кубке остатки вина. — Мы ни словом, ни делом не нарушили условия. С чего королю отказывать нам в мире? Не собирается же он с нами воевать!

— Искренне надеюсь, что это так. Но лучше все взять в свои руки и позаботиться о договоре заранее. Отпусти меня в королевство с официальным визитом. Я представлю Галларду Анаэлю бумагу с твоей подписью. Ему останется только поставить свою.

Тройтан долго смотрел, как танцуют в камине язычки пламени.

— Добро. Поезжай. Главное, чтобы это снова не оказались происки императора. Как же он меня достал, сученыш! От горшка два вершка, а строит из себя важную шишку, тьфу!

Веренир снова несогласно покачал головой.

— Смею напомнить, господарь, что Аррек — полноправный император страны, в три раза превышающую нашу по размеру.

Правитель раздосадовано махнул рукой.

— Раддиан — да! Тот — настоящий император, которого я уважал и с которым готов был считаться, а его сынок умом не вышел. Поверь, я знаю, о чем говорю. Зато гонору ему не занимать, — князь поднялся и принялся расхаживать по комнате.

— Все равно на его стороне многотысячная армия.

— Да знаю я, знаю! Просто бесит, сил нет! Ладно, собирайся и отправляйся в Коревию. Только пошли королю вперед себя официальное извещение о том, что едешь. Будем действовать по всем правилам. А я пойду к дочке, вот знал же, что и ты о делах заговоришь! Ох, Ясногорящий, спасибо, что малышка пока еще не умеет разговаривать. Только улыбается мне да мяучит, как котенок, — лицо князя стало мечтательным. — Все, меня сегодня больше ни для кого нет!

***

Ророх уже спал, когда слуга, один-единственный, который оставался на ночь, настойчиво постучал в дверь спальни. Чуткий сон, выработавшийся за годы опасной службы, не подвел и в этот раз. Он проснулся с первым ударом. Где бы он ни спал, дверь и ставни были заперты в любую погоду.

— Что случилось? — мужчина скинул с себя остатки сна, как только поднялся с кровати.

— Господин Лиогерд, внизу вас дожидается графиня Ноольская. Она не сказала, по какому вопросу, но дело срочное, раз она прибыла в такой час!

Он знал, что слуга не будет распускать язык, слишком тщательно он подбирал тех, кто обслуживал его. И все же неприятное волнение заворочалось где-то между животом и грудью. Быстро одевшись, он сбежал по лестнице вниз.

Графиня ходила по большому залу, где он обычно принимал гостей. Слуга зажег для нее несколько светильников. Даже в их неярком свете хозяин дома заметил, как его гостья бледна. Он подскочил к ней, взял обе руки в свои и заглянул в глаза.

— Что случилось, Брен?

— Тебе нужно уезжать. Сейчас же. Не жди до утра, собирай самое необходимое и уезжай.

— Ты можешь рассказать?

Он все еще сжимал ее тонкие холодные запястья.

— Вечером к мужу приходил человек. Я не знаю его, но сердце сразу забило тревогу. Я не смогла услышать, о чем они говорили, но он не пожелал мне доброй ночи. Такого не случалось ни разу за всю нашу совместную жизнь, — графиня дрожала всем телом. Не в силах терпеть это, мужчина крепко обнял ее, продолжая внимательно слушать. Она зашептала ему в самое ухо. — Я дождалась, пока он уснет, зашла к нему в спальню, легла рядом и стала ждать…

На этом моменте она всхлипнула, уткнувшись носом ему в плечо. Чтобы успокоиться, графиня делала глубокие вдохи. Ее теплое дыхание щекотало кожу. Даже теперь, в самый неподходящий для этого момент, он ощутил, как тело наполняется желанием обладать этой хрупкой женщиной. Он уже знал, что она скажет. Знал, потому что был готов к такому. Не хотел до этого довести, но самое главное он уже сделал — отослал человека к князю. Если Ясногорящий позволит, через несколько седмиц княжество будет готово к любому развитию событий. Он чуть отстранился от гостьи, двумя пальцами приподнял ее подбородок и впился в губы. Он не был нежен, не медлил. Она яростно отвечала на поцелуй: губами, языком, зубами. Только когда он почувствовал металлический привкус во рту, с трудом оторвался.

— Беги, любимый, они за тобой следили. Уходи прямо сейчас.

— Знают или подозревают? — он все еще тяжело дышал, глядя в ее испуганные глаза.

— Подозревают. Но это все равно не спасет тебя от следствия, я знаю, что они делают с заключенными. Пожалуйста, уезжай!

— Поедем со мной! — он вытирал ее слезы, непрерывным потоком катящиеся по щекам.

— Не могу… Я… Лиогерд, мой муж — хороший человек, правда. Я никогда не любила его, но за все эти тридцать зим, что мы вместе, он ни разу не сделал мне ничего плохо. Всегда был честен со мной. И… и ты — моя первая слабость за все эти долгие зимы, проведенные на чужбине. Но я не могу просто сбежать, понимаешь? Не могу подвергнуть графа такому позору!

Он понимал. Все видел в ее взгляде.

— Ророх.

— Что?

— Помнишь, ты хотела знать, как меня зовут? Мое имя — Ророх.

Она приложила пальцы к его губам.

— Тш-ш-ш, больше ничего мне не говори, теперь, когда мы оба под подозрением, я не хочу знать о тебе ничего такого, что могу выдать под пытками.

— Брен…

— Пожалуйста, уезжай!

— Я никуда не поеду.

— Почему?

— Ты говоришь, они лишь подозревают. Исчезнуть сейчас — значит подтвердить подозрения. Если ты не едешь, я тоже остаюсь.

Она бессильно ударила кулаками в его грудь.

— Глупый мальчишка! Ты подвергаешь опасности не только себя, но и свое государство! — она говорила все это шепотом, постоянно оглядываясь на дверь.

— Для княжества я сделал все, что мог, поверь.

— Лиогерд, Ророх, как бы тебя ни звали, уезжай, заклинаю!

Он крепко сжал ее и отпустил так резко, что женщина пошатнулась.

— Я остаюсь, а тебе пора. К рассвету ты должна быть в поместье, чтобы не вызвать еще больших подозрений.

Ее брови сошлись на переносице, она умоляюще на него смотрела и качала головой.

— Брен, иди! — он собрал всю волю, чтобы указать ей на дверь. — Ты теряешь драгоценное время!

Она кинулась ему на грудь, всей силой вжалась губами в его, запустила руки в волосы. Ророх ощутил, как она вырывает несколько, неистово сжимая пальцы, но только теснее прижал ее к себе. Всего на миг. А потом отстранился. На этот раз она не стала спорить. А быстрым шагом пересекла комнату, лишь у самой двери оглянувшись.

— Прощай, любимый.

Он смотрел, как она покидает дом, и не понимал, как мог допустить ту бурю, которая бушевала внутри.

***

Ведьма улыбалась. В горшочке снова не осталось каши, а на столе — хлеба. Или это не в меру прожорливый призрак, или что более вероятно, под одной крышей с ней живет кто-то из плоти и крови.

— Где же ты прячешься? — тихо спросила Исха, но ответа, конечно же, не получила.

Пора идти на разведку. Проблема в том, что это не просто дом, а огромное поместье. Если кто-то задумал играть с ней в прятки, можно искать таинственного жильца много дней или даже лун. Но попробовать стоит. Почему он не хочет ей показываться? Боится, что придется покинуть это место? Что если это беглый преступник, скрывающийся от закона?

Исха набрала в легкие больше воздуха и закричала, чтобы ее услышали даже в самом дальнем уголке чердака.

— Я знаю, что ты здесь! Выходи! Кем бы ты ни был, обещаю, что не причиню вреда!

Ожидаемо в ответ она услышала тишину. Ни шорохом, ни скрипом «призрак» не выдал себя.

— Ладно, — проворчала Исха. — Все равно ведь тебя найду.

Если бы она точно знала, кого ищет, на помощь пришла бы магия. Но она не могла представить даже мужчина это или женщина, не говоря уже о других подробностях. Может быть, их вообще несколько?

Она сварила суп и, поев, снова оставила в горшке на столе половину.

Теперь появился повод наконец исследовать чердак. Возможно, жилец прячется именно на нем.

Там было еще больше пыли, чем во всем остальном доме. Внизу-то Исха уже с большего убрала. Похоже, наверху даже не стоит начинать. Пыль и паутина — еще полбеды. Сюда снесли поломанную мебель и вот-вот готовые развалиться сундуки. Здесь валялись коробки и ящики — в общем, все, что жалко выкинуть.

Ведьма ради интереса заглянула в несколько коробов и нашла содержимое одного из них весьма полезным. Там лежало несколько отрезов ткани разных размеров и цветов. Очень кстати, потому что не мешало сшить себе парочку платьев на смену тех, что она забрала из Вольмиры.

В чердачном полумраке она краем глаза уловила движение.

— Попался! — схватив в одну руку амулет, другую вытянула, готовая в любой миг обездвижить противника.

Противник тихо мяукнул. Исха почувствовала себя невероятно глупо. Всего лишь кошка в кучке старого тряпья. Серая или коричневая — в этом свете и не разберешь.

— Кис-кис-кис, — позвала она. Кошка снова мяукнула, но не двинулась с места. Она что-то от нее закрывала. — Кто там у тебя, котята? Не бойся меня.

Кошка хоть и довольно настороженно, но дала себя погладить.

— Ну вот, молодец. Покажи, кого ты прячешь?

В самом деле — котенок, но только один. Крохотный слепой комочек жался к маминой шерстке, чтобы согреться. На чердаке было еще холоднее, чем в остальном доме. Сюда не доставало печное тепло. Видимо, другие малыши не выжили. Исха нашла небольшой деревянный ящик, застелила его тряпками и аккуратно переложила туда находку. Кошка мяучила, но агрессии не проявляла.

— Не бойся, милая, просто мы идем вниз. Будете жить со мной в тепле.

Она будто поняла смысл слов и, успокоившись, принялась тщательно вылизывать своего малыша. Ведунья улыбнулась. Невелик довесок к лошадке-то. Уж кошку с котенком она прокормит. Вокруг нее само по себе начинает обзаводиться хозяйство. Неужели она все-таки обрела настоящий дом?

***

Сохрид был богат на питейные заведения. Ни в Вольмире, ни в другом городе княжества нельзя найти столько разнообразных мест, чтобы выпить, закусить, а то и снять на ночь комнату с приятной компанией.

Два последних пункта сегодня Ророха не интересовали. Он пришел в корчму в попытках заглушить мысли, которые роились в голове уже несколько дней и все никак не могли успокоиться. Он не имел обычая выпивать вне дома. Напитки, которые мог себе позволить мужчина, в разы превосходили по вкусу любой из тех, что подавали в общественных местах. И все же сейчас ему нужен был шум. Он наблюдал за тем, как девицы, работающие здесь, ловко разносили заказы по столам, отстраненно слушал гул голосов посетителей. И продолжал думать. Сколько еще потребуется сегодня выпить, чтобы заглушить это проклятое ощущение внутри? Он сам не понимал, что происходит. Но знал одно: сбеги он той ночью, они пришли бы за графиней как за последней ниточкой, связывающей с ним. Может, стоило быть напористей? Прояви он немного настойчивости, возможно, она поддалась бы и уехала с ним?

Он с силой опустил кружку с крепким пивом на стол. Часть жидкости расплескалась. На него обернулся какой-то мужик, сидящий за соседним столом. Ророх выдавил из себя ухмылку — на большее он в этот момент был не способен — и кивнул, мол, все в порядке. После какой-то по счету кружки, не мог вспомнить — какой, он почувствовал, что, если сделает еще глоток, его вывернет. Купец оставил на столе несколько монет и, пошатываясь, встал. Стянул с крючка на стене плащ и резко открыл дверь, впуская в помещение ледяной порыв ветра. Он остановился на крыльце, привыкая к холоду, быстро трезвея. Хмель никогда не действовал на него долго.

— Господин Лиогерд из Торни? — раздался негромкий голос сбоку от него.

Ророх повернулся и утвердительно кивнул трем незнакомцам в черных плащах, которые вышли из крытой повозки, стоявшей все это время рядом с корчмой.

— Так, — кивнул мужчина, сердце ускорило ритм.

— Именем его Императорского Величества пройдемте с нами.

***

Новый день разбудил Исху громким стуком в дверь. На улице было еще темно. Ну кого там демон принес? Она допоздна читала под мерное урчание кошки и теперь не желала просто так сдаваться и покидать кровать. Но стук не прекращался. Надев башмаки и плащ прямо на нижнее платье, ведьма пошла открывать. На пороге стояла женщина в толстом тулупе, кажется, Исха уже видела ее в деревне, но точно сказать сложно: голову она замотала в цветастый платок так, что видны только глаза. Немудрено. Горло перехватило от одного вдоха морозного уличного воздуха.

— Госпожа Исха, тебе письмо из столицы пришло.

— Спасибо... эм... — она замялась, не зная, как обратиться к пришедшей.

— Кулиной, госпожа, меня звать.

Исха взяла скрученный трубочкой и запечатанный воском лист дорогой бумаги, белой почти как снег. Она узнала оттиск с родовым гербом Медики. Приятельницы условились иногда писать друг другу.

— Благодарю тебя, Кулина. Зайдешь в дом немного обогреться с дороги?

Женщина явно не ожидала такого приглашения и даже отпрянула на несколько шагов, замахав руками.

— Да что ты, что ты, госпожа! Не так уж тут и холодно. Да и домой надо, скотину кормить.

Исха ухмыльнулась. Скотину кормить, как же. Наверняка уже покормила. Не любили крестьяне это место. Можно ли их винить, если она сама, поддавшись общей панике, несколько дней думала, что рядом с ней ходит неупокоенная душа?

Кстати, что там с ней? Нужно посмотреть, исчезла ли еда за ночь. Вот уже около седмицы они играли: Исха готовила на двоих и оставляла на ночь, а утром находила посуду пустой. Ведунья больше не пыталась найти загадочного жильца: рано или поздно сам даст о себе знать. Было даже интересно, как долго он продержится? Она умела ждать.

Но, вопреки обыкновению, оставленная на ночь похлебка с двумя ломтями хлеба так и осталась нетронутой. Это не понравилось ведьме. Куда запропастился ее жилец?

Все еще хмурясь, Исха подбросила в печь дров и поставила воду, чтобы заварить травы и сушеные ягоды. Она надломила печать и развернула письмо.

«Здравствуй, дорогая Исха! Как ты поживаешь? Как устроилась на новом месте? Я надеюсь, все в порядке.

Княжна прошла обряд наречения. Назвали нашу красавицу Златославой. Хочу, чтобы это имя принесло ей удачу!

Когда станет теплее, весной, обязательно приедем тебя навестить, так что готовь нам комнату.

Я много думаю о тебе. Исха. Теперь, когда у тебя есть поместье и земля, ты можешь подобрать себе мужа по нраву. Приглядись к соседям-шляхтичам. Я навела справки. Говорят, Сымон из Рудников молод и очень хорош собой. Рудники, судя по карте, совсем недалеко от тебя.

Представляю, что ты сейчас смеешься надо мной, мол, сама замуж не выхожу, а тебя сватаю. Но ты не смотри на меня, пожалуйста. В конце концов необязательно связывать себя узами брака, но хотя бы познакомься с ним. Устрой небольшой прием в честь новоселья, пригласи соседей. А вдруг кто-то понравится? Я с удовольствием пришлю тебе парочку служанок, чтобы они все подготовили. Ну, как тебе идея? Я же видела, как ты смотрела на маленькую княжну. Впору и о своих малышах подумать.

Обнимаю тебя, Медика».

Исха действительно улыбалась. Ну, Медика, ну, придумала! Приемы, знакомства... Нет уж. И дело даже не в недавней потере Грига. И не в том, что она не могла мысленно отпустить Веренира. Просто любые отношения с людьми грозили усложнением жизни. Человек входит в твою жизнь и обязательно приносит в нее проблемы. А у нее и своих хватало. А малыши... О детях она никогда всерьез не задумывалась. Может быть, когда-нибудь. Да, ей уже минуло двадцать шесть зим, но ведь у нее в запасе больше времени, чем у других женщин. Пока об этом думать бесполезно. Все равно рядом нет мужчины. И вот мысль делает полный оборот и снова приходит к своему началу.