Больше, чем сделка

Спешу отмахнуться, но эта дурында лезет в телефон и сует мне под нос статью.

– Смотри, какие китайцы молодцы, – прыскает она, когда я дочитываю выделенный ею абзац, – не поленились взять в руки линейки и не только их, и всё померить. А то миф, миф! Хренушки!

Расстаемся в начале первого ночи довольные друг другом и прекрасно проведенным вечером. На волне куража Сорокина берет с меня обещание выбраться в клуб уже предстоящим вечером.

– Будем увольнение отмечать? – улыбаюсь, не желая искать причину для отказа.

– Да хоть бы и его, – подмигивает Олька. – Это Сидоровым надо плакать, что такого профи просрали. А мы действительно будем отдыхать.

Глава 9

МИХАИЛ

В кармане звонит телефон. Вернув опустевший бокал на столик, откидываюсь на спинку чертовски удобного дивана и снимаю трубку.

– Привет, рыжая, – приветствую собеседницу, наблюдая за друзьями, доставшими гаджеты и хвастающими друг перед другом не белоснежными яхтами или новыми самолетами, как раньше, а детьми.

Эх, подкаблучники!

И ведь нисколько не завидую… ага, почти!

Каждый из них за последние годы успел не только счастливо жениться, но и родить ребенка. Желанного.

Правда, у Руса это уже третий, если брать всех его детей в расчет, и первый, подаренный Ариной. А у Берта первенец во всех отношениях первый.

– Прилетел? – спрашивает Света официально, возвращая мое внимание себе.

– Да. Еще вчера.

Щелкаю пальцами и показываю официанту, чтобы обновил напиток.

– Я сегодня вечером свободна… – сообщает она с таким важным видом, будто в субботу к ночи все еще сидит в офисе и проверяет записи в бумажном ежедневнике.

– М-мм, отлично. Можем встретиться часика через два-три.

– А пораньше никак нельзя?

Черт! Реально что ли в расписание пытается меня всунуть?

– Нет, солнце, никак. Занят пока… с друзьями, – уточняю, прекрасно понимая, что собеседница не может не слышать клубную долбежку.

– Ну… как знаешь… – отзывается она ровно. Без капли претензии. – Набери, как освободишься. Пересечемся, если я тоже не буду занята.

Усмехаюсь.

Света в своём репертуаре свободолюбивой кошки?

Ну-ну.

– Окей, договорились, – хмыкаю и кладу трубку.

Мы с ней уже три месяца (или больше?) занимаемся свободным сексом.

Закрутилось, можно сказать, всё случайно. Я не настаивал. Просто как-то довёз её до дома с одной тусовки, а она предложила подняться на кофе и… секс.

Ага, так и сказала. Прямым текстом.

А я взял и не отказался. Тем более, она мне понравилась.

Света – потрясающая женщина.

Шикарная.

Пусть и со своими тараканами. Она всегда держит дистанцию, всегда строит из себя независимость, никогда не остаётся на ночь и требует скрывать наши НЕотношения.

Ну, раз хочет… я не возражаю. Мне пофиг.

К другому и сам не стремлюсь…

Или стремлюсь?

Да нет, точно нет. Света слишком демонстративно выступает против любого сближения, чтобы я парился о глобальном. Да и нет между нами того огня, как между Русом и Аринкой или Бертом и Эльзой, чтобы горевать и настаивать на большем.

Секс вкусный, тут не спорю... но на этом всё. Эмоционально – холодно. Да и я – уже слишком взрослый мальчик, чтобы верить, будто на голой физиологии можно далеко уехать.

– Спорим, он никогда не найдет себе нормальную женщину со своей отмороженной? — краем уха слышу разговор моих друзей.

– Спорим, кто-то сейчас будет послан? – отзываюсь я, забирая со стола обновленный напиток и пригубляя.

– О, оказывается, он нас даже слушает, – поддакивает Берт Русу.

– Не слушает, но слышит, – отвечаю я, обращая внимание в сторону бара, где расположилась компания девушек.

Слишком активная и до оскомины веселая.

Они одеты для съема и непрестанно рыскают взглядами по залу в поисках того, кто их угостит. Чтобы позже, по накатанному сценарию, отправиться туда, где их будут пользовать с известной целью.

– Угостишь? – томно шепчет одна из вереницы, зазывно облизывая губы.

Глупышка, наивно полагая, что смогла зацепить не только мой взгляд… но и мой интерес, еще сильнее сводит лопатки вместе, выпячивая искусственную грудь, и выгибается, принимая максимально провокационную позу, после которой я просто обязан отбросить любые сомнения прочь.

– Не интересует, – отвечаю ровно, не меняя выражения скуки на лице.

И ведь не специально кривлюсь. Реально не цепляет.

Никто…

– Мих, без обид, но ты со своей прибабахнутой подругой скоро сам окончательно отмороженным станешь, – садится на любимого конька Рус.

– Света не прибабахнутая, а независимая, – поправляю его скорее по привычке, чем горя желанием отстаивать откормленных тараканов в голове Тарасовой.

– А есть разница? – подключается Берт. – По чесноку.

– Да хрен знает, – пожимаю плечом.

Юлить с друзьями – не вижу смысла.

Бестолковый напряг.

– Почему бы просто не признать, что тебе в общем и целом на нее пох? – упорно продолжает давить Арбатов. – Скинь балласт и двигайся уже дальше!

Вот же клещ.

– Я двигаюсь.

Мужики переглядываются. Я жду.

– Да хер там! Ты решил тормознуть и довольствоваться тем, что подвернулось под руку. Эта Света просто удобная… для тебя, как разношенные тапки… – заводится друган. – Она не напрягает. Не выносит мозг. Не скидывает тебя в эмоции. Подстраивается и прогибается змейкой, пусть и вполне неплохо разыгрывает, – Рус делает в воздухе кавычки, – независимость.

– Точняк, – поддакивает Берт, щелкая пальцами. – Мих, ну, реально, сам прикинь… Болото же. Ты вязнешь и вязнешь в непонятных отношениях. Ну а дальше что? Две кошки на двоих, скандинавская ходьба по вечерам и… всё? Ноль общих интересов. Скука смертная! В чем кайф?

– Да ну вас. Не настолько всё печально. Развели, тоже мне, сопли.

Отмахиваюсь, переключая внимание на танцпол, но особо ничего на нем не различая.

– А давай иначе, – не отцепляется Гольдман. – Ответь. Не нам даже. А сам себе. Много ли раз за день ты про нее вспомнишь, если она сама тебе больше ни разу не позвонит?

Молчу.

Думаю.

Реально думаю.

И понимаю, что… не знаю ответа.

Может, разок и вспомню… если особо важных дел не будет. Или в очередную командировку не сорвусь… Или Рус в гости к крестнице не позовет… Или еще что-то архиважное на голову не свалится, как, например, хрень с фотографиями у Берта. Да мало ли…

– И что ж я, по-вашему, должен делать? – ухмыляюсь, глядя на друзей по очереди.

Добились всё-таки внимания заразы.

– Ничего особенного, Мих. Просто начни смотреть по сторонам. А вдруг твоя «головная боль» совсем рядом бродит, – выдает с умным видом Арбатов, – а ты своё время на «тапки» тратишь.

– Зашибись, – фыркаю, – то есть «головная боль» круче «тапок»?

От сравнений хочется заржать в голос. Весело и непринужденно. Впервые за несколько месяцев.

А я ведь реально пропустил момент, когда стал настолько безразличным… ко многому.

– Поверь, братишка, когда найдешь свою «головную боль»… поймешь и оценишь прелесть иметь ее рядом, да и просто иметь, и полный зашквар, когда она где-то далеко.

Отмахиваюсь. Допиваю махом всё, что остается в бокале, и поднимаюсь.

– Только не говори, что все наши старания прошли мимо, и ты возвращаешься в болото? – показательно-картинно стонет Берт. – Я что, зря вечер с семьей пропустил, только бы тебе мозги промыть?

– Я, кстати, тоже, – поддакивает Рус. – Арина мне этого не простит.

Складываю руки на груди и, прищурившись, буравлю мужиков внимательным взглядом.

– Не понял?! Это чё за два семейных подряда тут скооперировались? Арбатовы-VS-Гольдман спасают Самкова? И вообще, напоминаю, собирались мы по делу. Важному! Потому что у тебя, – тыкаю в Альберта пальцем, – очередной геморрой от недоброжелателей вылез. А разгребать буду я.

– Одно другому не мешает, – красиво съезжает старый и надежный друг, а второй не менее дорогой и ценный поддакивает.

– Мих, без «бэ», девочки за тебя тоже переживают.

– Тогда скажите своим девочкам, что цели вы достигли, – отмахиваюсь и разворачиваюсь, чтобы уйти.

– Точно? – летит дружное в спину.

Ого, как оказывается друзья-то переживали.

– Точно-точно. Вот, видите, уже пошел… «головную боль» искать.

С тем и ухожу в сторону танцпола…

Не то чтобы прям сразу искать приключения, не… Так, развеяться, подумать, поглядеть…

Глава 10

МИХАИЛ

Тормознув у бара, прошу подать воды без газа со льдом. Через минуту забираю высокий стакан, отпиваю и кивком благодарю. Развернувшись к танцполу, осматриваюсь.

– Привет, – слышу мурлыканье слева.

Опершись локтем на стойку, оборачиваюсь. Ловлю устремленный на меня взгляд блондинки с кукольным личиком.

Сидит лапушка на соседнем стуле, улыбается, ресничками хлопает. Палочкой в бокале с мартини жамкает. Невидимые пузырьки гоняет.

– Привет, – отвечаю.

И отворачиваюсь. Делаю глоток холодной воды и пытаюсь понять, что за непонятный микс звучит. А главное, как быстро от подобной долбежки разболится голова.

М-да, сорок лет – это уже не тридцать. И даже не тридцать пять. Некоторые вещи перестают втыкать. Совершенно.

Больше радует не посещение клуба, пусть и сопряженное с деловой встречей, а посиделки в компании проверенных друзей на даче загородом под шашлычок. Да даже дома круче. Завалившись на диван… хотя бы изредка.

– Меня Луи-иза зову-ут.

Не сдается куколка, растягивая гласные.

– Я рад.

Киваю, бродя взглядом по залу и понимая, что ничего-то вокруг не цепляет. Ни вспышки софитов, ни туц-туц-туц басов, прошивающие насквозь и отдающиеся в печенках, ни безвкусно подёргивающиеся в пароксизме тела.

– А тебя-я?

У-у-ууу…

Это не головная боль. Это рыбка-прилипала. Голодная.

– Михаил.

Заставляю себя не быть полным кретином. Все же оборачиваюсь к блондинке повторно и растягиваю губы в улыбке. Не оскале.

– О-очень прия-атно.

Всего парой слов меня облизывают с головы до ног.

Ух!

Девочка не мелочится. Заходит с козырей.

Поощрительно приподнимаю бровь, решая дать ей еще один шанс произвести на меня первое впечатление. А ну как она и есть моя «головная боль»?! Просто я не заметил.

И она старается.

Призывно улыбается. Вытаскивает из бокала шпажку и, нарисовав губами идеальную «О», засовывает ее в рот по самое о-го-го. Всасывает оливки так, что пухлые щечки втягиваются. Играет бровями, мол, я еще и круче могу! И принимается медленно палочку доставать.

– М-м-м... – смакует, вытягивая.

Выкидывает сыгравший свою роль атрибут и, усмехнувшись, не размыкая губ, сглатывает… всё… что во рту было… не жуя.

Еще и облизывается.

Твою мать! Кашалот!

От таких выкрутасов не то что член оживает. Хрен там. Яйца поджимаются.

– Круто, – одариваю комплиментом, стараясь не бледнеть.

Пи..дец, как воображение разгуливается.

– Ми-и-ша, может, угостишь даму за знакомство? – подмигивает.

Поднимает бокал и, пока я один-единственный раз моргаю, опустошает его. Под ноль.

Хренакс и всё!

Был фужер целый, а стал пустой… и теперь медленно и неотвратимо скользит по барной стойке в мою сторону.

Усмехаюсь.

Умница, хваткая. Далеко пойдет.

– Девушке повторите, – кидаю просьбу бармену, щелкнув пальцами, и поднимаюсь на ноги.

Нахрен! Пора валить домой. Спать.

Обойдусь без головной боли.

– Эй, подожди! А, может, к тебе, – блонди цепляет меня за рукав, невинно хлопая ресницами.

Перехватываю ее мимолетный взгляд, прыгающий с моей обуви на часы и запонки, усмехаюсь и качаю головой.

– Не выйдет, детка, – даже не стараюсь напрягаться, чтобы вспомнить зубодробильное имя, – у меня там ремонт.

– А мы можем…

– Мимо, – подмигиваю.

Оставляю свою недопитую воду на стойке и устремляюсь в сторону… танцпола.

Шатеночка…

Женская фигурка слету цепляет взгляд и за секунду меняет мои планы уходить.

Она двигается нереально круто. Даже я, с полным отсутствием чувства ритма, слуха и тяги к прекрасному, понимаю, что девушка удивительно пластична.

Притом, что вся остальная масса подрыгунчиков так и остается безликими и бесполыми существами. Но не ОНА. В ней присутствует что-то притягательное. Что-то, что приковывает взгляд, не отпускает и тянет с первой секунды.

Магнит, блин!

Подчиняясь инстинктам, медленно сокращаю между нами расстояние. Очень медленно. Одновременно преследуя сразу несколько целей.

Отслеживаю, чтобы никакой левый попрыгун не навострил лыжи в ее сторону, раз. И наслаждаюсь отточенностью движений, два.

Мне хочется на нее смотреть. И я смотрю. Остальное – неважно!

Пространство перестает душить. Желание мчаться домой пропадает окончательно.

Девушка двигается… и от моего взгляда не ускользает ни одно ее движение. Каждый взмах женской руки грациозен, расслаблен, резок, стремителен. Девушка то на мгновение замирает, то двигается молниеносно, высвобождая колоссальную энергетику.

Охуенно! А ведь я не верю во всю эту хрень! Я, как адвокат, верю в магию связей и бабла. Вот они могут свернуть горы.

Кажется, что ее танец дикий и хаотичный, а в следующее мгновение – уже томный и тягучий.

Скрестив руки на груди, расставляю ноги шире и чуть отклоняю корпус назад. Лениво прикрываю глаза, но не свожу взгляда с танцовщицы. Отрешаюсь от всего и вижу лишь изящное, гибкое тело. Жадно слежу за каждым жестом.

Хрупкая фигурка прогибается, откидывая голову назад, позволяя длинным вьющимся волосам взметнуться в сторону и, вернувшись, коснуться тонкой талии… чуть-чуть не доставая до изящных бедер. Бедра… м-ммм… они, изгибаясь, непрестанно рисуют восьмерки, крадут мое внимание только себе… точеные плечи двигаются плавно и завораживающе…

Красавица излучает дикий, откровенный секс. Словно отдается страсти. Словно своим танцем признается в чувствах, бушующих в ее душе…

Музыка резко меняется.

Девушка на секунду застывает, пытаясь поймать новый ритм. Вскидывает вверх руку, собирая волосы в небрежный пучок, подходит к подруге, чтобы что-то сказать… и в этот момент мне удается рассмотреть ее лицо.

Раскосые глаза прикрыты веками. Пухлые губы чуть распахнуты. Щеки алеют румянцем. Рваное, жадное дыхание выбивается толчками… и колышет красивую грудь с торчащими под тонкой струящейся тканью платья сосками…

П..здец, она горячая!

Возбуждение простреливает в бедра. Член дергается в жадном порыве обладания.

Девушка, не открывая глаз, меняет положение. Вновь поворачивается спиной, изгибаясь как самая сексуальная змея на свете…

Я срываюсь.

Двигаюсь к ней.

Не слыша ничего, думаю лишь о том, как стяну с ее изящного тела облегающее серебристое платье, сорву тончайшее кружево трусов... лифчика-то на ней точно нет, а потом разложу красавицу на столе и…

Страсть рвется и звенит в воздухе. Требует выхода. И я с трудом контролирую свои движения… в отличие от разгулявшейся фантазии.

Ее глаза прикрыты. Губы что-то беззвучно шепчут. Она находится во власти танца и музыки. А я нахожусь в ее власти…

Какая, к черту, головная боль?!

Она – ведьма.

Самая настоящая ведьма, не иначе. Ведь мое тело, налитое кровью, твердит, что я свихнусь на этой танцовщице, если немедленно ее не отымею.

Пребывая в странном состоянии транса, четко понимаю лишь одно… мне по хер, что она решительно не в моем вкусе. Рост слишком маленький и задница тощая. По хер, что она совсем не блондинка с голубыми глазами, каких я предпочитаю. Главное, что фигура девчонки меня полностью устраивает. А упругая округлая грудь заводит до предела. Не говоря уже о том, что член реагирует именно на нее, отодвигая все остальное в пекло.

Сглатываю пересохшим горлом.

Я ее трахну.

Это даже не обсуждается.

Представляя, какой горячей и страстной она будет в моей постели, сокращаю расстояние до шага. Нависаю, даю почувствовать свое присутствие в ее зоне комфорта.

Наблюдаю, как она разворачивается, но не двигаюсь. Смотрю с высоты своего роста, отмечая лихорадочно бьющуюся жилку на шее, изящный изгиб плеча, хрупкие запястья и тонкие, длинные пальцы, капельки пота, поблескивающие на висках и рваное дыхание.

– Сколько? – произношу, когда она задирает голову.

Лапочка хмурится.

Стягивает бровки к переносице. Щурит глазки.

– Чего «сколько»?

Не двигаюсь с места. Не позволяю ей отступить. Поднимаю руку и касаюсь прилипшей к щеке длинной пряди, выбившейся из общей массы роскошных волос.

Шелковая полоска обвивает палец, а мне вдруг хочется большего…

Хочется намотать всю каштановую гриву на кулак и потянуть. Хочется заставить девчонку выгибаться и смотреть мне в лицо. В идеале – стонать в голос, когда я буду брать ее вновь и вновь из любой позиции, какую захочу.

– Сколько ты хочешь за секс? – повторяю вопрос.

Глава 11

ИРИНА

– Коз-з-зел!!!!!! Ну каков мерзавец, а?!

– Тише, Ириш, не буянь! Не пугай водилу, он и так уже косо на нас поглядывает.

– С чего бы вдруг? – зыркаю вперед.

Действительно, бледненький сидит. В руль вцепился. Одним глазом дорогу отслеживает, вторым в зеркало заднего вида постоянно пялится.

– Проблемы, любезный? – уточняю, перехватывая его взгляд.

Прищуриваюсь и вскидываю подбородок.

– Нет. Нет, никаких, – отнекивается моментально.

Еще и руками дергает, будто вверх их поднять хочет. За рулем-то… на приличной скорости…

О боже, еще один идиот на мою голову.

Откуда они только берутся в таком количестве? Китайцы штампуют что ли?!

– Отлично, – поджимаю губы. – Тогда не отвлекаю. И перед поворотом советую сильно не разгоняться.

– С-спасибо. Конечно, я уже торможу.

Машина реально замедляется.

– Ирусь, ша, хватит мужика тиранить. Психанет еще да высадит. Придется нам пешком идти или новое такси вызывать, – шикает Олька, дергая меня за рукав пиджака, и тут же смеется, прикрывая второй ладонью рот. – Нет, но вообще ты – красотка! Высший пилотаж, конечно!

– Брось, – отмахиваюсь. – Обычная я.

– Да не скажи. Мой вечер, однозначно, сделала! Никогда не видела, чтобы брутальный мужик подвисал. Стоял и, как тупая блондинка, непонимающе хлопал ресницами.

Вытягиваю губы трубочкой и медленно киваю. Хук слева вышел эффектным.

Весьма.

Это вам не пощечина, которую от меня, с виду тощей и безобидной малявки, все ожидают. Это полноценный, хорошо поставленный удар в челюсть.

– Пусть радуется, что на ногах стоять остался, а не завалился на пол, переживая за целостность своих фаберже, – цежу сквозь зубы.

У-у-ууу, какая же я злая!

Кто бы только знал.

Уже минут десять в машине едем, а всё никак не отпускает…

– Сколько ты хочешь за секс? – кривлю губы, вспоминая самодовольное лицо недоумка со взглядом кобеля, успевшего меня раздеть и поиметь… пару раз.

У-у-у, высокомерный паразит!

И как только совести хватило подойти с таким вопросом? И к кому?

Ко мне! Той, кому сначала снес зеркало на машине, а потом еще и в меркантильности обвинил…

Он совсем псих?

Думал, я его не узнаю?

Реально тупой или на голову отмороженный по самые гланды?

Да, там по ходу комбо! Два в одном, как пить дать!

Эх, мало я ему врезала… надо было и справа поддать. Или все же по яйцам…

– Чё? Реально так и спросил? – выдергивает из кровожадных мыслей Олька.

– Реально. Причем, дважды. Прикинь! Этот раздутый от важности пингвин решил, что я с первого раза тугодумка.

Прыскает.

– И-ди-от.

– Не то слово. Ольк, а ведь я, как хорошая девочка, давала ему шанс отступить, когда переспрашивала…

– Но он не понял…

Соображает она в отличие от некоторых долговязых моментально.

Киваю.

– Не-а.

– Значит, сам дурак.

– Однозначно.

И пусть этому пижону икается. Хорошенечко! А если завтра еще и фингал вылезет – значит, есть на свете справедливость.

– Кстати, Ириш, а кто тебя так круто драться научил? Я бы тоже не прочь походить к такому спецу.

– Брати-ишка… – мысли о Сергуне, как по волшебству, делают меня добрее.

Платонов может собой гордиться. Не зря столько натаскивал в самообороне, когда я только в Питер переехала. Как чувствовал, что пригодится навык.

Братишечка мой любимый, обязательно надо будет ему спасибо сказать.

– Ого, крутой мужик, наверное?

– Не то слово.

– А он индивидуально не занимается?

– Не, Ольчик, там уровень… – вспоминаю, как Платонов подчиненных и в хвост, и в гриву дрючит, и морщусь, двумя пальцами себе по плечу хлопая, – высокий там уровень… очень.

– Я-асно. А братик свободный?

Ух, кого-то прям зацепило. Основательно.

– Уже почти нет. Через две недели помолвка.

Сорокина куксится, будто лимон надкусила.

– Боже, неужели этой бредятиной еще кто-то увлекается? Помолвки, банкеты, речи, преклоненные колени?

– Ну, порой, положение обязывает, – хмыкаю, и сама же спохватываюсь. – Черт! Подарок! Совсем из головы вылетело. Нужно же будет что-то на помолвку дарить. О-о-о…

Откидываюсь на подголовник, прикрываю глаза и потираю переносицу. Ненавижу ходить по магазинам и выискивать то, сама не знаю, что.

– Никаких вариантов нет? – Олька словно мысли читает.

– Ноль целых, ноль десятых.

– Хм, слушай, а они как у тебя вообще, адекватные?

Толкает меня локтем. Слава богу, легонько. А то они у нее острые. Продырявит, блин, как нечего делать.

– Серёга-то с Маруськой? – уточняю, подняв голову, и ловлю согласный кивок. – Да, вполне.

– Тогда у мня есть идея, – Олька щелкает пальцами, – едем за подарком.

– В два часа ночи? – смотрю на нее подозрительно.

Вроде всего по паре бокалов в баре пропустили. Не должно было сильно развезти.

– Брось, Митина, у меня гениальная идея созрела. Поверь, твой родственничек, – коллега с ухмылкой стучит пальцами по плечу, как я еще совсем недавно, – точно оценит. Его невеста, если не ку-ку, тоже.

– М-да?

– Конечно. И потом… в одиночку ты вряд ли в такое место сунешься. А подарок нужен. И не банальный. К тому же надо восстанавливать подпорченный вечер. А где мы еще так оторвемся, как не там?

Играет бровями.

Ох, чую, очередную подставу, но… расслабиться и забыть про недоразумение, испортившее мне вечер?

Потираю кулак, костяшки которого немного покраснели, и уверенно киваю.

– Ну, поехали.

– МолодцА! – подмигивает Сорокина и хлопает водилу по плечу, – Эй, милейший, мы хотим поменять адрес.

– А может не на…

– Доплатим.

– Конечно, – соглашается тот с обреченным вздохом и вновь почему-то странно поглядывает на меня через зеркало заднего вида.

Да, блин, не такая уж я и страшная.

Вопросительно приподнимаю бровь.

Спорить будет?