Больше, чем сделка

В кабинет возвращаюсь почти спокойной.

Много чести беситься зазря и тратить нервные клетки на недостойных этого мужчин. А вот уметь переключаться в условиях постоянной многозадачности – дело принципиально важное. Да что там… жизненно необходимое.

– Добрый день. Курьерская служба. Заказывали?

На пороге замирает молодой человек в серо-синей спецодежде.

Сверяюсь с часами. Вовремя.

Молодцы. Люблю пунктуальность.

– Верно, заказывала. Проходите, – добродушно кивнув, веду рукой, приглашая в кабинет.

Проходит, мельком осматривается. Основное внимание уделяет лично мне.

– Что и куда транспортируем? – широко улыбается, приподнимая бровь и уверенно пытаясь установить зрительный контакт. – Меня зовут Павел. Готов к любым пожеланиям.

Ух ты, шустрый какой.

Смотрю на курьера внимательнее.

Смазлив, высок, спортивен. Явно об этом знает и привычно пользуется.

Наверное, даже весьма удачно. Футболка, одетая под комбинезон, точно не с распродажи в молле.

Откуда знаю?

Пару месяцев назад покупала похожую братишке на юбилей. И ценник на ней был – по акции с четырьмя нулями.

Так что, либо передо мной таинственный миллионер, решивший от скуки развлечься подработкой в доставке, либо сладенький альфонс.

Во второе верится больше.

– Любых не будет, – отзеркаливаю оскал, не пытаясь прятать взгляд.

Чем быстрее сообразит, что перед ним стоит не трепетная лань, а вполне себе баба с мозгами, не текущая при виде играющего мускулами самца, тем лучше.

Понимаю, что произвожу обратное впечатление, но тут уж извините. Надо уметь оценивать не только общий фон: стройную фигуру, наличие верхних и нижних девяноста, тонкую талию, а в придачу к ним кукольное личико и природную хрупкость, но и характер.

Да-да, кто бы и что не говорил, умные люди его и в глазах видят.

Этот по ходу нет. Или зрение подводит.

– Жаль… я бы о-о-очень постарался вас порад…

– Кстати, а где Игнат? – обрубаю ненужный треп на корню. – Обычно он приезжает и лишнего не болтает.

Ух ты! Скулы напрягаются, улыбка тает.

Ну а как ты, сладкий, хотел? Не все падки на мощные бицепсы и лесть. Прокачанные мозги порой вставляют сильнее.

– В отгуле он сегодня… но я передам, что вы интересовались.

Ровные голос без урчащих согласных и растянутых гласных нравится мне намного больше.

– Передайте, Павел, – киваю благосклонно, а после указываю на подношение шейха. – Вот эту корзинку отвезёте в детский дом в Репино. Адрес сейчас напишу, телефон заведующей тоже, – тянусь к гаджету и скидываю смс. – Будете подъезжать, наберёте. Она встретит.

– Окей, всё сделаю.

– Оплату произведу по факту. Как обычно.

– Без проблем.

Молодой человек всё же оказывается сообразительным. Забирая заказ и прощаясь, мед из голоса окончательно убирает, оставляя исключительно деловой тон.

– Спасибо. Была рада знакомству, – провожая, улыбаюсь уже искренне.

Или это я так избавлению от ненужного подарка радуюсь?!

Впрочем, какая разница. Минус одна головная боль – уже хорошо.

Достав шоколадку, отправляю крупный кусочек в рот и готовлю папку с документами на утро. Не люблю собираться впопыхах. Это вызывает раздражение, которое зазря жрет энергию. А в суд я люблю приезжать спокойной и полностью расслабленной, зная, что все держу под контролем.

Следующим шагом переключаюсь на договор с Нестеровым.

Вношу в болванку нужные реквизиты, прописываю стандартный набор услуг, сроки, стоимость. Выделяю обсуждаемые пункты маркером. Перепроверяю и скидываю на проверку Сидорову.

Твою ж кочерыжку, как в школе домашку учителю.

Не хватало еще оценки за это получать.

Вот только я давно не в школе и даже универ закончила с красным дипломом. А к тридцатнику нацеливалась стать самостоятельной единицей в любимой сфере, а не болтаться, как говно в проруби, в вечных подмастерьях.

Прикусываю губу и стараюсь продышаться. Злость на шефа всё-таки ищет выход.

Максимка здорово мне подгадил в душу.

Можно было бы, конечно, обвинить в неприятностях шейха… но что-то подсказывает, мелочная натура начальника все равно нашла бы повод если не заработать на мне, так и не дать взлететь выше.

Ладно… хорошо смеется тот, кто смеется последним.

Почту заканчиваю разбирать в начале девятого вечера. На этот момент во мне плещется еще две чашки кофе, которыми запила пирожок с картошкой, а еще усталость от монотонной работы. Но, главное, я со всем справилась и домой еду с чувством хорошо выполненной работы.

А все оставшееся до сна время трачу на разбор и просмотр снимков с Егором Савранским в главной роли.

Даже не ленюсь прогнать некоторые из них, особо подозрительные, через сервисы в интернете, проверяя на подлинность. И скоро читаю заключение, которое гласит: «Вероятно фото было модифицировано».

Простота разоблачения не заставляет улыбаться. Напрягает лишь сильнее. А интуиция уже благим матом вопит о подставе.

Доверяя ей, уж слишком гладко все раскрывается, не придумываю ничего лучше, как набрать номер, последовательность цифр которого знаю наизусть.

Серёжка, троюродный любимый братик, снимает трубку после второго гудка, бросаясь с места в карьер:

– Привет, систер. Как дела?

Гляжу на часы, которые показывают начало первого ночи, и решаю не растягивать с танцами вокруг да около.

– Привет, Ёнь, хреново.

– Поясни.

Жгу…

– «Жопа» растет как на дрожжах.

– Ну да, лучше б грудь! – хмыкает он в ответ глубокомысленно.

– Вот дурак! – не сдерживаю смешка.

Обожаю его юмор, но только...

– Я про работу.

– А-а-а… – тянет наигранно скучающе и резкий переход в серьезность. – Помощь нужна?

Моя ж ты золотая рыбка!

– Верно.

– Понял. Завтра можем пересечься, я без разъездов. Найдешь «окошко»?

Ради такого?

– Обязательно. После суда заскочу. Норм?

– Для тебя всегда норм, мелкая!

Я уже говорила, что обожаю его? Да?

Нестрашно. Значит повторюсь – он лучший брат на свете! Без преувеличений.

– Ириш, там Маруся тебе «привет» передает и «спокойной ночи».

Фыркаю.

Куда уж откровенней намекать?

– Да-да, Ёнь, не задерживаю! Ей передай всё то же самое и по тому же месту. А вам обоим от меня обнимашки!

От умиления плющит.

– Давай, мелкая. Не грусти и отсыпайся. Посадим мы твою «жопу» на диету.

Спать ложусь с улыбкой на губах.

Интересно, сколько людей в этом городе, не считая родных, знают замначальника уголовного розыска с подобной стороны?

Глава 4

ИРИНА

Дело рассматривается в Гатчинском городском суде, поэтому утром в офисе появляюсь чисто номинально. Заскакиваю на пару минут, чтобы забрать папку с документами и прихватить у секретаря письма, которые попутно нужно передать по месту.

С Сидоровыми не пересекаюсь. Оба, как и я, сегодня в разъездах. Что к лучшему.

Дорога в сторону области разгружена и занимает немногим больше часа. Так что к десяти я уже паркуюсь у знакомого здания. Окончательно проснувшаяся, несмотря на короткий сон, и взбодрившаяся двойным эспрессо, купленным по дороге.

Заседание проходит достаточно гладко, что удивляет, я ожидала более страстных прений. Но и не радоваться факту не могу. Особенно тому, что по времени все складывается просто идеально.

Когда выхожу из суда, меня догоняет адвокат второй стороны.

Темников, вроде? Не помню точно его фамилии, вижу всего второй раз в жизни.

С тяжелым вздохом прячу только вынутый из сумки телефон обратно, потому что мужчина привлекает к себе внимание.

– Ирина… простите, не запомнил отчество.

– Николаевна. Но можно просто по имени, – вкладываю ладонь в протянутую мне для приветствия руку и слегка недоумеваю, когда возвращать её не торопятся.

– Андрей. Очень приятно.

– Взаимно, – отвечаю и, наконец, высвобождаю конечность.

– Как вам наш город? Нравится Гатчина?

Э-э-э… осматриваюсь.

– Сложно ответить. Учитывая, что здесь я бываю исключительно по работе и основное внимание уделяю дороге и пробкам.

Он наигранно смеется, не скрывая оценивающий взгляд, которым пробегается по моей фигуре. После чего возвращает внимание к лицу, глазам, и медленно облизывает нижнюю губу.

Ну, началось.

– А давайте я вам экскурсию проведу? Я отлично знаю город. Наш Дворцовый парк – настоящая жемчужина Ленобласти. А еще есть прекрасный ресторан. Вам понравится.

– Спасибо, Андрей, но не выйдет. У меня через час с небольшим назначена встреча в Питере, – стужу энтузиазм на корню. Сдвигаю манжет блузы и смотрю на наручные часы, – времени впритык, а опаздывать не хорошо. Сами понимаете.

– А если отменить? – темная бровь взлетает вверх, улыбка становится шире.

– Не могу, к сожалению.

Вообще-то «к счастью», но вслух я этого не произношу.

– Важная, да?

– Безумно.

– М-м-мм, понимаю. Очень жаль.

Киваю, только чтоб отстал.

– Я пойду, – прощаюсь первой.

Мысленно уже сажусь в машину.

– Подождите, Ирина, – перехватывает меня за руку. Ну что опять? – Вот, возьмите визитку. И в следующий приезд мы обязательно должны встретиться.

Он подмигивает и протягивает мне темно-синий прямоугольник. Из вежливости даю свою карточку. Андрей поглаживает ее пальцем, изучая надпись. Склоняет голову набок, снова смотрит в глаза.

– Ирин, может, полчаса у вас всё-таки есть? Выпьем по чашечке кофе, пообщаемся не о работе?

Хм, сразу к отдыху перейдем?

– Спасибо. Но я действительно спешу.

– М-м-мм, очень обидно, – тянет.

Ненавижу пустые разговоры, особенно в которых не заинтересована. Даже если мужчина симпатичен.

Но когда навязчив… бр-р-р…

– Да. Простите, Андрей, мне пора.

– До следующей встречи, – бросает он в спину.

Даже не обернувшись, небрежно машу рукой, и иду к парковке. Мысли уже полностью переключены на брата. Уверена, достопримечательности Гатчины и Темников это переживут.

Забравшись в машину, нажимаю на «старт», и пока двигатель прогревается, достаю телефон. Только бы Сережка не прислал сообщение, что занят.

«Привет, мелкая. Всё в силе. Жду»

Читаю смс и довольно улыбаюсь.

Хоть в чем-то всё идет по плану.

Спустя час сорок Платонов встречает меня собственной персоной. Стоит на крыльце, курит и с кем-то попутно перетирает. Заметив меня, сразу выбрасывает сигарету в урну и, пожав коллеге руку, прощается.

– За мной. Пропуск тебе уже выписал, – командует, чмокнув в щеку. Приобнимает за талию и заводит в здание.

В кабинете просит секретаря подать нам кофе и заказать два комплексных обеда.

– Серёж… неудобно.

– Неудобно будет, когда тебя штормовым ветром в залив снесет. А ты плавать не умеешь, – заявляет в своей привычно-деспотичной манере. – Совсем отощала. Кожа да кости остались.

Улыбаюсь.

Мой большой старший братец ворчит, но совсем не страшно… для меня. Знаю, что заботится. Просто иначе не умеет.

– Ну не скажи. Грудь и задница у меня в наличии.

– Ага, особенно последнее, – не лезет за словом в карман.

Махнув рукой в сторону зоны отдыха вокруг небольшого столика, куда нам приносят поднос с напитками, предлагает располагаться. Дожидается, когда останемся вдвоем, и больше не медлит:

– Давай, мелкая, рассказывай про свою «жопу». Я весь внимание.

Вместо слов, достаю конверт и выкладываю перед братом. У меня нет сомнений, делиться ли с ним информацией или нет. Естественно, делиться.

Он единственный, кому я доверяю в этой жизни, как самой себе. А может даже, чуть больше. Заслуженно.

– Мля, Ира. Уверена, что хочешь лезть в это дело?

То, что Платонов моментально узнает Савранского, не удивляет. Ему по должности положено. Поражает другое. Он с «мелкой» переходит на «Ира» – а это уже показатель недовольства. Плюс матерится при мне. И самое фантастичное, его фраза:

– Это фотомонтаж.

Приоткрываю рот, как в детстве.

– Сережа, но как? Ты уверен?

Вообще-то я вчера больше двух часов до этого доходила. А он лишь раз взглянул.

– На девяносто девять процентов, – звучит бескомпромиссное.

– Почему не сто?

– Сто в наше время тебе никто не даст. Рисково.

Фыркаю.

А брат уже поясняет:

– Во-первых, у меня глаз наметан. Тут работа фуфловая. Во-вторых, Егор Савранский без ума от своей супруги.

– Откуда знаешь?

– Общие знакомые птички на хвосте принесли, – хмыкает загадочно, давая понять, что большего не скажет.

– А в-третьих тоже есть?

– А как же! Это Эльза Гольдман, – щелкает пальцем по лицу жгучей брюнетки на снимке, – жена Альберта Гольдмана, фактического конкурента Савранского. Что в финансовом плане, что в размерах власти. И поверь, со своим мужем дамочка тоже живет очень неплохо. Совсем недавно ребенка родили.

– Ничего себе.

Свожу брови вместе, прикидывая размеры назревающего Армагеддона, и откидываюсь на спинку кресла. Но, поймав недовольный взгляд брата, указывающий на нетронутую чашку, беру ту в руки и делаю несколько глотков за раз.

– Печенье тоже ешь, – ворчит Платонов, не спуская с меня глаз.

Дожидается, пока закончу, и только после этого продолжает:

– Учитывая все выше озвученное, я еще раз тебя спрашиваю, Ириша. Ты уверена, что хочешь сюда, – стучит по стопке фотографий, – лезть?

Тяжело вздыхаю.

Киваю.

– Ёнь, Ульяна – моя подруга.

Пару секунд, растягивающихся в бесконечность, сверлим друг друга взглядами. Сергей сдается первым. Закатывает глаза, стонет в голос и качает головой.

– Ясно. Не отступишь.

– Ну, прости, – дергаю плечом.

Впрочем, стыда, что сама лезу к дьяволу в пасть и попутно втягиваю его, почти не испытываю.

Ну не могу я поступить иначе. Совесть сожрет.

А Сережка… Сережка по-любому за меня впишется, даже если буду настаивать так не делать. Да что там? Особенно, если буду настаивать.

Проходили, знаем.

Поэтому и не таюсь, вываливаю на Платонова всё, что успела узнать и обдумать. Попутно жалуюсь на липучку-шейха, чем напрягаю брата даже сильнее, чем дружбой с Улей.

Про начальство молчу.

Моему суровому защитнику хватит ума закрыть контору Сидоровых на следующий же день после моего увольнения, и причину он точно найдет. Очень уж не любит, когда его семью обижают.

А если учесть, что из семьи есть только я и тётя Женя, его мама, то… думаю, многое объяснять не стоит.

И так понятно.

Из здания угро выкатываюсь колобком, пыхтя, как ёжик.

Умеет братишка накормить так, что дышать нечем. Хорошо, что брюки надела на резинке, а не на молнии с кнопкой. Последняя бы точно отлетела.

Глава 5

ИРИНА

В офис вхожу, практически не глядя под ноги.

– Привет еще раз, – здороваюсь с Олей, такой же, как и я, помощницей, приставленной к Антону, и направляюсь к ее столу. – Держи, вот документы, которые ты просила забрать в суде. Письма, как обещала, скинула. Кстати, Титов на больничном, кажется ковид, так что твое заседание перенесли.

– Фух, замечательно, – выдыхает она, заставляя меня оторвать взгляд от бумаг и взглянуть на нее внимательней.

Приподнимаю бровь, жаждая подробностей.

– Этот ответчик – конченный мерзавец, – морщится, поясняя, и, наклонившись вперед, чтоб никто не услышал, добавляет. – Я б его сама слила, а не вытаскивала.

– Вообще-то он – наш клиент, – мой голос звучит ровно, как подобает, но улыбку на губах уже тяну.

Олька, она и в Африке Олька. Палец в рот не клади.

– Я помню, что клиент. И всё же, Ир, он та-а-акой придурок. Просто жесть.

Хмыкаю.

– Надеюсь, наши шефы не в курсе твоего авторитетного мнения? Сидоровы любят всех облизывать.

Есть за ними такой грешок.

– О, еще как любят, тоже заметила. Но ты не переживай, дорогая. При них я белая и пушистая, – улыбается, подмигивая.

Киваю. Неплохая тактика. Заметив выходящего из кабинета Антона, перехожу на более сухой тон:

– Оль, еще помощница Ивановского спрашивала про документы. Говорила, что ты ей обещала завезти.

– Да, спасибо, Ирин, – подстраивается Сорокина. – Завтра сделаю, как раз буду у них после обеда.

Подмигиваю ей, коротко приветствую Сидорова и, помахивая папкой, отправляюсь к себе в кабинет. У меня есть целых двадцать минут перед встречей с первыми клиентами.

Вторая половина дня пролетает, как один миг. Успеваю провести пару консультаций, уточить у вернувшегося в контору Максима судьбу договора с Нестеровым, разобрать письма… и вот уже Савранская на пороге.

– Привет, можно? – интересуется она, негромко постучав и просунув голову внутрь.

Смешная, не могу. И это жена миллиардера?! Скромная, воспитанная, прелесть. Не то что некоторые распальцованные звезды с коронами на голове, выбившиеся в жены из вчерашних любовниц бизнесменов средней руки.

– Привет, Уль, проходи, конечно, – тепло улыбаюсь и киваю в сторону кресла. – Я тебя ждала.

– Спасибо.

– Кофе хочешь? – поднимаюсь на ноги и достаю из шкафа две чашки. – Не отказывайся, мне реально нужно подзаправиться, а одной будет неудобно.

Вполне удобно, но Ульяне, судя по слегка трясущимся ладошкам, точно не помешает отвлечься.

– Угу, спасибо, Ириш. Или тут, – осматривается и понижает голос, – тебя надо только по имени-отчеству называть?

Смеюсь.

– Вот еще. Не придумывай.

На изучение брачного договора, который Савранская приносит с собой, уходит почти час. На то, чтобы рассказать ей узнанное мной ранее, еще минут двадцать.

За это время начальник навещает мою скромную обитель дважды. И если первый раз вполне оправдан, приносит договора, которые нужно немного доработать и расширить, так как клиенты попросили допуслуги, то второй…

– Вы что-то хотели, Максим Павлович? – уточняю, наблюдая, как он мнется на пороге.

– М-м-мм, нет… хотя да… у тебя снова телефон выключен?

Ага, есть такое дело.

– Он на беззвучном.

– Но…

– Не хочу, чтобы отвлекали, – складываю руки в замок и в упор смотрю на руководство. – У нас слишком важная встреча.

Прокашливается.

– Понимаю, Ирин, но… там до тебя дозвониться не могут…

Да вы что? Ух, печалька!

А шеф у нас нынче, значит, на побегушках. Ну, мило, чего уж?!

– Клиенты? – приподнимаю бровь.

Жгите, господин начальник. Или реально меня за дуру считаете?

– Почти.

– Почти-клиентов не бывает, а потенциальные подождут, – припечатываю и указываю глазами в сторону Ульяны, – Максим Павлович, у госпожи Савранской слишком мало свободного времени. Сами понимаете, загруженность таких людей не знает границ.

– Конечно, – скрипит зубами, но уходит.

Бедненький, ну прям, как та самая обезьяна из анекдота, не знающая к кому примкнуть: не то к умным, не то к красивым. Хоть разорвись.

Там шейх, тут жена миллиардера. Дилемма, чё?!

– У тебя проблемы? – подбирается Ульяна, едва за Сидоровым захлопывается дверь. – Помощь нужна?

Улыбаюсь. Теплый летний денек становится еще теплее и светлее.

Да, определенно, быть нам с ней подругами.

Заверяю девушку, что пока справляюсь сама, и возвращаюсь к теме нашей встречи:

– Уль, брачный договор не кабальный, а очень лояльный в обе стороны. Он составлен таким образом, что в случае доказанной измены пострадавшая сторона будет в гигантском выигрыше. Понимаешь, о чем я?

– Да. Егор бы не подставился так глупо. Да еще с этой Эльзой.

– Согласна. Кстати, он звонит? Как себя ведет?

Савранская отводит глаза, вертит почти пустую чашку то по часовой стрелке, то обратно, отвечает:

– Звонит, Ир. Но ведет себя как-то странно.

– Поясни.

– Спрашивал вчера: знакома ли я с Альбертом Гольдманом?

Переглядываемся.

Я приподнимаю бровь. Уля разводит руками:

– Веришь, сама ничего не понимаю.

Как не прискорбно, верю. И тоже мало что понимаю.

– А давай-ка, Улечка, мы с тобой твоего мужа из поездки дождемся, – решаю придержать коней. – Уверена, вам будет что обсудить.

– А ты?

– И я с вами.

Телефон включаю лишь в начале десятого, уже находясь дома.

Смски, оповещающие, что мне дважды звонили с двух неизвестных номеров и оставили голосовые, которые можно послушать, стираю, не читая. А сами номера смахиваю в черный список.

Идите, господин шейх, мимо. Нам с вами точно не по пути.

Жаль, что мои пожелания остаются неуслышанными…

Глава 6

ИРИНА

Остаток недели проносится кувырком.

Из-за летнего периода отпусков у судей заседаний почти нет, но это совершено не влияет на сумасшедший темп работы. Я мотаюсь по городу, развожу документы, встречаюсь с клиентами и привычно пытаюсь разобрать гору писем, актов, постановлений, предписаний и прочей бумажной макулатуры, которой завалена по уши.

Одним словом, не скучаю.

Попутно пытаюсь выловить крохи информации по семейству Гольдманов, чтобы иметь лучшее о них представление. Но сделать это оказывается архисложно.

В нынешний век практически безграничных информационных возможностей уметь настолько тщательно держать личную жизнь в тайне… надо уметь.

От души восхищаюсь профессионализмом работающих на Альберта Яновича людей. Честное слово.

– Знаешь, я все чаще задумываюсь над мыслью, чтобы посоветовать нашим шефам нанять помощников для их помощников. Я запарилась разгребать все это в одну калитку, – привычно ворча, Олька вваливается в мой кабинет с очередной кипой документов. – Держи, дорогая, твоя половина.

– Спасибо, ты очень щедрая, – сдув челку со лба, указываю подбородком на единственный незанятый край стола. – Положи там.

– Да без проблем, – Сорокина сгружает ношу, но уходить не спешит. Приваливается бедром к секретеру и, скрестив руки на груди, выдает. – Ирусь, как на счет немного расслабиться и тряхнуть стариной сегодня вечером?

Прыскаю.

– Сказала старушка, которой, дай бог памяти, пару месяцев назад всего двадцать семь стукнуло.

– Не всего, а целых двадцать семь. Це-лых! – помахивает она указательным пальчиком. – Не поверишь, но мне бабуля уже плешь проела по этому поводу. У нее паника, представляешь? Как же так, у всех соседок по подъезду внучки идеальные, сразу после школы, в восемнадцать, семьи создают и детей рожают, а у нее коза бракованная. Сначала училась как не в себе. Теперь так же очумело работает.

Смеемся.

Куда катится этот мир?! Учиться и работать – меньший подвиг, чем рожать.

Печально, но всё так и есть.

– И что предлагаешь?

– Забуриться в клуб. Пропустить по паре бокальчиков полусухого и устроить грязные танцы. Чтоб всю скопленную за неделю дурь выплеснуть. Можем попутно перемыть кости Сидоровым.

– Хм, даже не знаю, Оль. Полусухое мне, конечно, нравится, – подмигиваю, – косточки размять – тоже не против, а на счет остального… давай оставим братцев-шефов в покое, и так их слишком много в последнее время. Достали, во!

Провожу ребром ладони по горлу.