Полная версия
Мороз-княже. Подаренная князю холода
Глава 4
Удивительно, но я по-прежнему ощущала себя живой, настоящей, а не той, кем, как самой мне казалось, я была в этом странном нескончаемом сне. Интересно, долго он ещё собирался длиться? И почему я не просыпалась, хотя ведь и понимала, что сплю? Когда-то давно я увлекалась чтением книг по нетрадиционной медицине, из которых знала, что есть определённые препараты, способные вызвать такое состояние у человека. Но я не помню, чтобы принимала хоть что-то накануне. Да и вообще я была здоровой и редко болела, не говоря уже о том, что у моей «дражайшей» семейки обычно денег не хватало даже на аспирин.
Значит, дело было не в этом. Но тут назревал другой вопрос: тогда в чём?
Так, размышляя, я медленно, но верно продолжала идти к селению, что увидела ещё издалека. Отчего-то дорога казалась мне знакомой, словно я ходила по ней не единожды, да и название деревни, к которой я приближалась, было намертво прописано в моей голове – «Людовка», в этом я даже не сомневалась. Как и в том, куда мне следовало идти.
Но откуда, скажите мне, всё это взялось в моей голове? Ведь я была обычной городской жительницей, и настоящую деревню видела лишь на картинках. Может, в фильме каком углядела? Но я не могла вспомнить, когда в последний раз ходила в кино. А старенький ноутбук давно перекочевал к моей подруге, опять же, из-за проблем с родителями, то есть их тягой к лёгким деньгам.
Значит, скорее всего, это разбушевалась моя фантазия – и здесь было чем гордиться. Наверное…
Когда я подошла к краю деревни, люди, завидев меня, настороженно замирали и по их встревоженным лицам я поняла, что они видеть меня вовсе не рады. Я знала их всех – и сухонького старичка с охапкой хвороста, по имени Буеслав; и хромую вдову Душану, что тянула за собой двоих ребятишек, таких же сухопарых, как и она сама. И всех прочих, что смотрели на меня сейчас со страхом и укором.
Ещё меня насторожил тот факт, что никто из них со мной не поздоровался, не поприветствовал, хотя я знала, что здесь это было в порядке вещей. Но да ладно. Пребывая в шоке от происходящего, я и сама вела себя не лучше, никому из них не произнеся ни слова, чтобы пожелать здравия.
Лицо сводило от холода – мороз, наверное, перевалил уже за тридцать градусов, но я видела знакомый дом, и калитку, и покрытую сеном крышу, из трубы которой тянулся строго в небо густой белый дым.
Дом, милый дом…
Когда я поняла это, то шаг усилился сам собой. Мне хотелось поскорее добраться до тёплого крова, но, когда до заветной двери оставалось всего ничего, она неожиданно отворилась, едва не задев меня. И на пороге показалась уже не молодая, но всё ещё крепкая женщина с длинными тёмными косами, что преградила мне путь, не позволяя войти в дом.
- Что ты наделала?! – сходу набросилась она на меня, а я, не понимая, что происходит, отпрянула назад, уставившись на неё совершенно непонимающим взором.
- Что случилось, матушка?.. – произнесла я робко, явно не своим голосом – мой был явно пониже, а этот журчал лесным ручейком, да ещё с таким древнерусским акцентом, словно меня озвучивал сейчас кто-то из моих предков.
- Как что?! Сама-то не понимаешь, дурёха?! – глаза «матушки» вспыхнули недобрым огнём, а рука взметнулась вверх, словно она готова была отвесить мне оплеуху.
Я не понимала. Ничего, кроме того, что эту женщину звали Люта, и матерью она мне не была. Мачехой, если говорить точнее. Женой моего отца, но… Стоп! Какого ещё отца? Мой отец давно погиб, попав под колёса автобуса. А это…
Женщина не успела завершить своё грязное дело. Дверь распахнулась вновь, и, оттесняя её, к порогу вышел он – батюшка Казимир, которого я, как оказалась, любила всем сердцем.
- Дочка! – бросился он ко мне, потеснив жену. В одном этом слове слышалось столько любви и искренней заботы, что у меня слёзы брызнули из глаз непроизвольно, и я разрыдалась в его крепких объятиях. – Жива! Я знал! Я верил!
Он чуть ли не силком затащил меня в дом под недовольный взгляд своей жены, что всё так же непримиримо сверкала чёрными глазищами.
- И чему тут радоваться?! – завелась вновь та, сложив руки на груди. – Мороз-княже не принял нашу жертву! А значит…
Отец не слушал её, обнимая меня так крепко, как только мог. Я же, напротив, напряглась, пока ещё не совсем понимая, из-за чего так злится эта стерва. Но то, что Люта была стервой, даже и понимать было не надо!
- Остынь, жена, - легонько, почти ласково осадил её Казимир. – Дарья жива, а это самое главное! Чего тут печалиться?!
- А то, - и не думая слушать своего мужа, продолжила злиться Люта. – Что ждать теперь беды похлеще, чем смерть твоей дочери!
Отец не ответил, тряхнув головой, словно сбросив её злые слова со своих волос. Я не вмешивалась в их спор, пытаясь вспомнить, что же случилось накануне – почему я оказалась в лесу, одна, да ещё вдобавок должна была умереть?! Что за странный ритуал они надо мной проводили?
- Ты не переживай, дочка! – Казимир, словно только что опомнившись, принялся снимать с меня верхнюю одежду, словно я была маленькой девочкой. Но пальцы мои настолько замёрзли, что не слушались меня толком, и его забота была как нельзя кстати. – Сейчас мы тебя накормим, напоим, да всё пойдёт своим чередом…
- Беда, беда, беда, - словно сорока принялась повторять мачеха, теперь даже не поворачивая голову в мою сторону. – Ты погубила всех нас, а значит…
Но в тот миг дверь с грохотом распахнулась, и на пороге я увидела его – огромного, широкоплечего, с ярко-синими, сверкающими сумасшедшим блеском глазами молодого мужчину. И невольно попятилась назад…
Глава 5
- Жива! – рявкнул он, подлетая ко мне, как совсем пару минут назад Казимир, и сграбастал в свои могучие объятия так крепко, что едва дух из меня не выдавил. – Жива! Значит, наврал мне кузнец Никитка! Ух, я с него, подлеца, шкуру спущу! Проучу мерзавца!
Вид этого парня, настоящего русского богатыря, был настолько грозен что впору было пугаться. Но я отчего-то не боялась его, вспомнив, что были мы близки… в душевном плане. И звали этого синеглазого громилу Ратимир. Любовь у нас была как в сказке. Мы даже с ним жениться, кажется, собирались…
Ой…
Растрёпанные тёмные кудри, пышущие жаром, словно у загнанного коня, ноздри… Понятно, почему Люта сразу же свой рот закрыла. Такой мизинцем нечаянно ударит – голову проломит. А уж ежели специально…
Но где-то в глубине души знала я, что на женщину, пусть и такую дурную, как моя мачеха, Ратимир никогда руку не поднимет. Слишком уж честным он был, благородным. И оттого на сердце тепло сделалось, хорошо.
- Не обманул тебя Никитка, - с горечью в голосе произнёс Казимир. – Отлучился ты, Ратимир, так невовремя! Обряд священный пропустил. А на нём нашу девочку…
Пожилой мужчина не смог удержать слёз, а только что пришедший добрый молодец продолжал гневаться – того и гляди пар из ушей повалит!
- Да как они посмели, зная, что помолвлены мы?! – взревел он пуще прежнего. – Какое право имели Дарью да на тот обряд вести?!
- Дык, - принялся оправдываться Казимир, - помолвлены – не женаты, сам знаешь. А закон для всех один. Хочешь не хочешь, а идти надо!
- Знаю! – дрожа от злости, скрипя зубами, согласился Ратимир. – Но если бы я здесь был… Но… Как же ты смогла, Дарьюшка? Как выжила?!
Это был не дежурный вопрос. Парень явно переживал да так, что и сам едва слёзы на глазах сдерживал, боясь показать слабость. В этот миг все взгляды повернулись ко мне, ибо все ждали ответа на вполне логический, по их мнению, вопрос, но… Но я просто не знала, что обычно отвечают во сне на такие вопросы.
- Сама не знаю, - пожала плечами, стаскивая с них тяжёлую добротную шубу, в которой мне уже становилось жарковато. Голос мой был непривычен даже мне. К тому же, я, кажется, простыла – так и хотелось покашлять, но я держалась из последних сил. – Всё происходило будто во сне…
И ведь не соврала даже, ведь сон мой продолжал мне сниться, а уж каким было его содержание, говорить вовсе было не обязательно. Однако что-то мелькнуло во взглядах смотрящих на меня людей такое, выражавшее недоверие, но вслух ни отец, ни Ратимир ничего на этот счёт не сказали. Лишь Люта скривилась пуще прежнего, словно клопа только что раскусила. Но промолчала, скосив взгляд на моего, кхм, жениха. Видно, боялась она его за огромный рост да широкие плечи. А, может, и иная причина имелась.
- Ты, дочка, давай, отдохни, - вновь засуетился отец, спохватившись. – Поешь, полежи, выспись…
- Да я как бы уже вдоволь выспалась… - неосторожно заметила я, намекая, в что ночь, проведённую в лесу, я только и делала, что спала. – Вот поесть было бы не плохо…
Казимир тут же засуетился, подавая на стол вчерашний хлеб да холодное молоко из сеней, рыбную похлёбку, жареную картошку и даже солёные грибочки в масле. От вида такой простой деревенской пищи у меня чуть слюна не потекла, и я держалась из последних сил, чтобы не наброситься на предложенное «отцом» угощение словно дикий зверь. Ещё надо было заметить, что Люта и пальцем не пошевелила, чтобы ему помочь. Но тому, видать, было не привыкать.
- Ратимир, и ты садись за стол, чего стоишь… - по-простому пригласил Казимир моего будущего мужа к столу. – Да сказывай, чего у тебя нового произошло, куда на этот раз пропадал…
Тот сел, громко пододвинув дубовый стул, и я заметила, как он стушевался, взглянув на моего отца, словно стыдясь чего-то или желая скрыть.
- Да я по делам уходил, в город на ярмарку лисьи шкуры возил, да вот немного припозднился. Прости меня, Дарьюшка, что не уберёг! Будь я тут рядом, ничего бы с тобой не случилось…
Ну вот, опять началось. Мне показалось, что отец этот разговор затеял лишь для того, чтобы подальше от «неудобной» темы уйти, а Ратимир опять к ней же и вернулся.
- Полно себя корить, - бодро ответил ему отец, хотя глаза его оставались пустыми да настороженными. – Благо, обошлось всё. Да, Дарьюшка?
Он подмигнул мне, ласково улыбнувшись, но я нутром чуяла: не обошлось. Но промолчала, вымученно улыбнувшись в ответ и налегла на картошечку с молоком. Как бы то ни было, есть я хотела так, будто не во сне сейчас была, а наяву неделю ничего не ела. Нужно было воспользоваться ситуацией и просыпаться. Этот сон, конечно, был весьма забавным, да и отца в моей реальной жизни давно не было, а уж чтобы найти такого жениха в моём родном городе, и речи не шло. Нынче парни обмельчали, как телом, так и душой. Одни узкие джинсы да серьги в ушах чего только стоили, а тут… На Ратимира даже просто смотреть было приятно, достойный представитель всего мужского рода, если можно было так выразиться. Чувствовалась в нём и физическая сила, и характер, и воля, и то, что называлось силой духа. Настоящий русский богатырь!
И всё же нужно было возвращаться в свою суровую действительность, пока я к хорошему ещё не так сильно успела привыкнуть.
Но тут Люта, всё это время стоявшая у окна и в него смотревшая, ухватилась за передник и, повернувшись к нам, нервно произнесла:
- Идут!
- Кто идёт?! – опешила я, напугавшись.
- Люди идут! – с нажимом произнесла она. – Говорила же, беду ты на нас накличешь! Вот и дождались…
Глава 6
Я заметалась взглядом по комнате. Куда спрятаться-то?! Или куда бежать?!
Точно… Нужно было просто проснуться, оставить сон и переместиться туда, где всё намного проще. Или сложнее, это с какой точки зрения посмотреть. Но сколько бы я не щипала себя, не царапала гудевшую от мороза кожу, но просыпаться не получалось. И меня одолел животный страх – а ну как опять меня в сани посадят, да на мороз в лес свезут?! С этих станется…
Но тут из-за стола поднялись отец и Ратимир.
- Ты, Дарьюшка, в избе посиди, носа пока на улицу не кажи. Мы тут сами потолкуем, - с ледяным спокойствием в голосе произнёс мой «жених».
И я послушно опустилась на лавку, сложив руки на груди. Есть уже расхотелось, страх перед неизвестностью отбивал аппетит не хуже, чем таблетки для похудания, на которых всё время сидела моя подруга.
Мужчины же уверенной походкой отправились встречать «гостей», Люта пристроилась к ним, но держалась сзади, явно опасаясь своих же односельчан.
Когда мужчины приоткрыли дверь, чтобы выйти на крыльцо, я увидела, что людей и впрямь собралось немалое количество, и, должно быть, прибудет ещё больше. Мне сделалось страшно от одного осознания этого – я помнила и обряд, на котором старейшина выбрал меня жертвой, которую должны были принести Морозу-княже. И то, как рыдал отец. И ночную дорогу в лес, по которой он меня сам же и отвозил. До чего чудный сон, странный! Отчего же у меня было такое ощущение, словно и не сплю я? А всё это происходит на самом деле.
Взглянув на свои руки, которые моими и не были, я пошевелила пальцами, почувствовав подушечками шершавую кожу ладоней. Руки эти были привычны к физической работе, хоть и оставались нежны да белы. А коса… На зависть всем были сейчас мои волосы! Такие густые и длинные, светлые, словно выбеленные! Но ведь натуральные, сразу чувствовалось.
Тогда я коснулась лица своего, ощущая непривычный овал его, высокие скулы, чуть заострённый подбородок. Нет, здесь явно что-то было не так. Неправильный это был сон какой-то!
Подойдя к окну, я осторожно заглянула в него, отведя занавеску в сторону. Толпа, стоявшая перед домом, явно была недовольна. Люди что-то кричали, требовали, и я опять поёжилась, где-то в глубине души зная, что это я их разочаровала. Тем, что выжила в тёмном и холодном лесу, не став настоящим жертвоприношением. Что за дикость царила в этой деревне? Чего на самом деле добивались эти люди? Неужели их суеверный страх был настолько сильным, что они готовы были пойти на преступление ради того, чтобы успокоить свои нервы?
Верилось с трудом, но и наблюдая за всем происходящим своими глазами, не поверить было просто невозможно.
Чтобы хоть как-то успокоиться, я прошла вглубь дома, не зная, чем ещё могу сейчас заняться. В одной их комнат я увидела лежащую на постели девушку, почти девочку. Она то ли спала, то ли просто дремала на кровати, но даже сквозь толстое одеяло, которым она была укрыта, я заметила её странную худобу, выпирающие кости, что явно указывали на какую-то хворь, которая приключилась с ней. Ведь с ней явно что-то приключилось.
- Желана… - позвала я, сама себе удивившись – и откуда только это имя в памяти взялось?
Она отреагировала не сразу. Зашевелилась, словно сонный котёнок, а уж потом приоткрыла глаза.
- Дарья? – даже она удивилась, взглянув на меня так, словно призрак увидела. – Но ты же…
- Жива я, жива, - заверила я её, наблюдая её нездоровую бледность. – Только не спрашивай, как. А с тобой что произошло?
Девушка закачала головой.
- Приболела, - тихим голоском отозвалась она.
И я вспомнила, что болела она довольно-таки часто.
Вспомнила…
Да что же это за сон-то такой? Целая жизнь с лихо закрученным сюжетом! Как такое может вообще присниться?
А ещё я поняла, что с этой девушкой мы были не особо близки и поговорить нам было особо не о чем. Но сердце сжималось при одном взгляде на неё, болезную, и мне захотелось хоть как-то её поддержать.
- Простудилась, наверное? – спросила я, хотя никаких признаков простуды у Желаны даже не наблюдалось.
- Не знаю, - тихим голосом ответила она. – Мамка сказала, что как только тебя Мороз-княже в качестве дара примет, так у меня сразу всё и наладится…
Она не осуждала меня, как Люта, за то, что не принял Мороз их жертву, не обвиняла. Просто констатировала факт. А у меня мурашки побежали по коже. Неужто Люта родной дочери такое про меня сказать могла, всем сердцем на то надеясь? Всё же мы, как-никак, но сёстры были, пусть и сводные. Но видать черна была душа моей мачехи, а оттого позволяла она себе высказывать такие вещи.
- Получается, я теперь совсем не поправлюсь? – спросила Желана совсем уж тихим голосом.
- Что за глупости?! Конечно, поправишься! – обнадёжила я её. – Вот пройдёт зима, там легче станет…
Та кивнула, со всем согласная, всему покорная. И опять тут же задремала. Я больше не стала её беспокоить, понимая, как тяжело, должно быть, сестрице сейчас приходилось. И вновь оправилась к окошку.
Но лучше бы я этого не делала. Градус, кажется, только нарастал, и мне стало боязно за своего отца и … возлюбленного. Оба этих определения до сих пор не укладывались в моей голове, потому как ни того, ни другого у меня на самом деле не было. Кажется, без моего непосредственного участия всё равно было не обойтись. И я, вновь облачившись в шубу и тёплый платок, подалась на улицу, где сейчас происходило основное действо.
Но едва стоило мне преступить порог дома, как толпа смолка и все уставились на меня…
Глава 7
Выйти-то, я вышла. Но как увидела всех этих людей воочию, так, кажется, все слова разом и растеряла. Лица односельчан были напуганы, а у кого-то даже злы. В целом от них так и веяло недоверием и страхом, но пока это была лишь толпа, без оружия в виде вил да лопат, ведь, насколько подсказывала мне моя память из этого сна, подобные сборища недовольных именно тем и заканчивались.
Я открыла было рот, но язык меня не слушался. А они, все эти люди, всё-таки ждали, что я им скажу.
- Ты почто из дома вышла?! – грозно буркнул на меня Ратимир, и я отчётливо ощутила его страх, но не за себя, а за меня, горемычную. – Я что сказал? Сами разберёмся…
- Дочка, ты это, иди за дверь, - мягко поддержал его отец. – Мы сейчас поговорим с людьми добрыми, да за тобой следом…
И лишь Люта стояла молча да так на меня смотрела, будто хотела, чтобы я от одного её взгляда разом вспыхнула и сгорела.
- Нет уж, раз здесь она, вот пусть сама и расскажет нам, отчего не пришлось по вкусу наше подношение Морозу-княже?! – выкрикнул кто-то из толпы, стоящей передо мной.
- А можа сбежала?! – подхватил эти слова чей-то старушечий голос. – Да отсиделась где ночью? А утром пришла, как ни в чём не бывало…
- Да что ты, Параскева, болтаешь! – возразил кто-то этой старухе. – Где в такую стужу отсидеться-то в лесу?! Нет, не в этом дело, а в чём-то другом!
- Или не девица она вовсе… Вона как Ратимир её защищает! – ляпнул кто-то ещё, отчего мои щёки вспыхнули алым, хоть и ложью то было. Но тут уже и сам Ратимир не выдержал.
- А ну, пасть прикрой, Избава, а то я, несмотря на твой почтенный возраст при всём честном народе так тебя вожжой выпорю, чтобы ты на девку напраслину не наводила да поганым своим языком не порочила её честь!
Старуха, произнёсшая это, охнула и поспешила затеряться в толпе, испугавшись слов богатыря. У меня немного отлегло от души, но народ расходиться не желал, требуя разъяснений. И тогда я решилась.
- Люди добрые! – обратилась я к ним, поклонившись. И как только поняла, что именно с этого надо начать. – Все вы видели вчера, как отец да старейшина наш, дед Никодим, отвезли меня вчера в лес. А там оставили под ёлкой вместе с подарками для того, кто испокон веков за дар сей оберегал нас и нашу деревню! И сидела я тихохонько, с места не сдвинувшись! Но не пришёл Мороз-княже, даже на глаза мне не показался! И в живых посему оставил. Да только в чём моя вина? Может, не по нраву ему пришлась. А, может, решил, что хватит девиц невинных губить да грех на душу такой брать?! Не дано мне знать того. Да, я жива осталась. Но ведь может этого и желал наш покровитель? С меня-то спрос какой?
Люди, внимательно меня выслушав, зашептались, заспорили между собой. Толковать, впрочем, не о чём было – насколько я помнила, такой случай впервые произошёл на моей памяти. Было интересно другое – откуда эта память у меня взялась.
Я опять стала мёрзнуть, стоя на крыльце на морозе, а сон всё не заканчивался и не заканчивался. Конечно, мне хотелось узнать, к чему это всё в результате приведёт, но как-то уж подозрительно долго длилось это действо. Нереально долго… К тому же, я отчётливо понимала, что это всего лишь сон. Но проснуться по-прежнему не могла, и это наводило меня на грустные мысли.
Пока я размышляла о странностях, происходящих со мной, споры в толпе разгорались всё с новой слой. Кто-то требовал вновь отправить меня в лес, так сказать, провести попытку номер два. Кто-то, напротив, призывал не гневить богов, раз уж в первый раз отказался Мороз-княже от такого «подношения». Мы же с теми, кто стоял со мной на крыльце, просто наблюдали за этим балаганом, хотя я нутром чувствовала напряжённость и отца, и Ратимира, и даже Люты, но, должно быть, переживала она совсем по другому поводу. Безучастных, в общем, не было, но тут старик - дед Никодим, ударив своей палкой оземь, призвал всех к тишине.
- Слушайте меня! – гаркнул он по-стариковски звонко, хотя и грозен был его вид, и люди его откровенно побаивались. – Раз Мороз-княже не принял наш дар, то мы должны преподнести ему другой!
Эти слова вызвали в толпе очередной всплеск негодования и поровну одобрения – те, кто дочерей своих хотел уберечь, были, конечно, против. Ну а кому терять было некого, только рады были новой жеребьёвке, ибо за свои жизни опасались они больше, чем за чужие. И тут я поняла, насколько мелочными были все эти люди без исключения, трусливыми и недостойными. Всё равно им было, кого на «жертвенный камень» принести, лишь бы свою шкуру уберечь на подольше.
Но сколько бы кто не спорил, слово старейшины всё же было законом. На том и порешили – быть ещё одной жеребьёвке. Как услышала это Люта, так в дом бросилась, дверью хлопнув. Ну что же, её тоже можно было понять – только вчера все матери дочерей были уверены в том, что ещё хотя бы на год продлили жизни своим любимым чадам. А тут такая оказия…
- Расходитесь! – громогласно прикрикнул на односельчан Ратимир. – Скоро боги решат, кто достоин спасти нашу деревню от их гнева. А сейчас не мешайте добрым людям отдыхать да трудится, идите по домам!
С этими словами он, подхватив меня под руку, буквально силой завёл в дом. А следом зашёл Казимир. И на сердце моём слегка полегчало.
Глава 8
Сон не кончался, хотя я была уверена, что на этом всё. Мне, конечно, было интересно узнать, что будет потом и чем всё это закончится, но пора было и честь знать. В гостях, как говорится, хорошо, а дома…
От этой мысли кривая усмешка появилась на моём лице сама собой. Слово «лучше» не подходило к моему дому от слова совсем. И хоть здесь, как я успела понять, жизнь была не сахар, но всё же у Дарьи, роль которой я сейчас «играла», хотя бы имелись любящие её люди – отец и Ратимир. У меня же даже котёнка не было, а родной матери я была не нужна. И всё же само понятие «дом» грело душу и радовало сердце. К тому же там всё было привычно, и я знала, чего и от кого мне ждать. А здесь я могла только догадываться и подстраиваться под ту или иную ситуацию.
Ратимир распрощался со мной и остальными, сославшись на дела. Я, с одной стороны, была рада этому, с другой же немного опечалилась, потому как чувствовала себя рядом с ним в безопасности. Даже родной отец не мог дать мне этого, потому как едва мой «жених» откланялся, то в мою сторону сразу же начались нападки со стороны Люты.
- Совести у тебя нет! – зашипела она, точно змея, злобно сверкая глазами. – Не пряталась бы от судьбы своей, не опозорила бы дом наш и людей невинных не подставила бы!
- Это чем Дарья наш дом опозорила? – нахмурился Казимир.
- А тем, что неизвестно, где она ночь пропадала! Никак в объятиях жарких самого Ратимира!
- Рот свой поганый закрой, женщина! – вскипел отец, побагровев от ярости. – Уж как бы ты мою дочь не похабила, а бесчестной у тебя нет права её называть!
Люта и впрямь смолка, вытаращив на него свои тёмные, словно ночь, глаза. Видать не часто батюшка позволял себе такое в её отношении, вот и взбеленилась… ведьма!
Осознание того, что это может быть правдой, зашевелилось где-то глубоко у меня в душе, но я тут же постаралась отогнать эту мысль прочь. Глупости! Я родилась и выросла в двадцать первом веке, даже если и оказалась сейчас в каком-то кошмарном сне, из которого всё никак не могла выбраться. Но в ведьм, как и во всё остальное сверхъестественное, я никогда не верила. Хотя, наверное, уже пора было сомневаться.
