Измена в 40. Простить и (не)отпустить

Хотелось забиться в самый дальний угол, исчезнуть, раствориться в воздухе. Но ноги словно приросли к земле.

«Нет», —твердо сказала я себе. — «Бегать больше не буду. Хватит!». Я должна посмотреть ему в глаза. Должна, наконец, услышать все из его уст и поставить точку в этой изматывающей истории.

— Ох, батюшки, — запричитала бабушка за моей спиной. — Ну, началось… Сейчас опять разборки будут. Господи, когда ж это кончится…

Из машины вышел Володя. И… достал огромный букет алых роз. Такого роскошного, почти неприлично огромного букета он мне не дарил никогда!

«Действительно…», — мелькнула язвительная мысль. — «Чтобы получить от него такие цветы, мне нужно было всего лишь уйти из дома и устроить истерику? Чтобы он понял, что я не пустое место и мне не наплевать?»

— Цветочки-то какие! — продолжала причитать бабушка, подходя ближе. — Видать, серьезно провинился твой Володя.

— Ага, серьезно, — пробормотала я себе под нос, сжимая кулаки. Внутри все клокотало от обиды и жгучей, разъедающей злости.

Захотелось вырвать у него этот букет, швырнуть ему в лицо и… и отхлестать им же по наглой физиономии!

Но эта вспышка ярости странным образом придала мне сил. Я расправила плечи, вздернула подбородок. Вместо запуганной и несчастной женушки, которой я себя чувствовала последние дни, вдруг появилась холодная, насупленная фурия.

«Спасибо за букет, дорогой», — подумала я, встречая злым взглядом приближающегося мужа. — «Я оценила твое подношение по достоинству».

Глава 13

Володя, как всегда, выглядел с иголочки.

Даже сейчас, после нервного потрясения, он умудрялся производить впечатление человека, только что сошедшего с обложки глянцевого журнала.

Волосы аккуратно уложены – наверняка, пользовался своим новым гелем для укладки с эффектом мокрых волос. Легкая, только на первый взгляд небрежная, щетина, которую он на самом деле ровняет и подбривает по полчаса, вооруженный триммером.

Отглаженная темно-синяя футболка выгодно обтягивала мышцы груди и рук, визуально делая его еще шире в плечах. От него исходил привычный аромат дорогого парфюма – свежий, с древесными нотками.

Мой муж всегда внимательно следил за собой и того же требовал от других.

Красиво выглядеть и вкусно пахнуть – это было для него своего рода культом. Раньше я считала это своей гордостью, своим личным достижением. Мол, смотрите, какой у меня муж – загляденье!

Я и сама никогда не была забитой, замученной, неухоженной клушей, старалась поддерживать себя в форме, следила за модой.

Но на фоне Володи, признаться честно, иногда чувствовала себя… как бы это сказать… недостаточно яркой, что ли. Тенью своего мужчины.

И все же раньше у меня и в мыслях не возникало, что мой безупречный муж может нравиться кому-то еще, кроме меня!

Теперь же я словно прозрела. Шоры упали с глаз!

«А ведь правда», — с едкой горечью подумала я, с головы до ног разглядывая его, как экспонат в музее. — «Для кого он так выряжается каждый божий день? Уж явно не для меня! Не для жены, которая видела его и с помятым лицом, и с нелепым вихром на голове после сна, и больного…».

Внутри все сжималось от обиды и жгучей, разъедающей ревности.

— Алена, это тебе, — произнес он, немного лениво и устало протягивая мне огромный букет. — Давай уже, кончай дурить. Не было ничего и быть не могло. Света ошиблась, я с ней поговорил, подобного больше не повторится.

Внутри меня словно что-то взорвалось.

— Что ты себе позволяешь?! — зашипела я, чувствуя, как к горлу подкатывает волна ярости. — "Ошиблась"! "Поговорил"! Да ты хоть понимаешь, что… что… — слова застряли в горле от переполнявших меня эмоций.

Он тут же подобрался и посмурнел.

— Алена, — он почти прорычал, — Что ты меня позоришь? Собирайся, поехали домой.

— Это я тебя позорю? Да ты совсем охренел? Катись отсюда со своим букетом! Мне дарил ты мне никогда таких охапок, вот и дари кому привык!

— Алена, ты чего? — в голосе Володи послышалось раздражение. — Я же все объяснил! Что ты еще хочешь?

— Объяснил?! — я расхохоталась, — Да ты хоть сам-то себя слышишь? «Света ошиблась»! Она к тебе липла, как муха на… А ты даже не отстранился! И ты мне говоришь, что ничего не было?!

— Да что ты, черт возьми, так реагируешь?! — Володя повысил голос. Он явно не ожидал такой бурной реакции. — Я же сказал, что с ней поговорил! Больше этого не повторится!

— Засунь себе свои цветы… — процедила я сквозь зубы, — …в одно место! Мне они без надобности! И разговоры твои тоже! Я… я… — слезы ярости наконец прорвались, — я не могу больше!

— Дались тебе эти сраные цветы! — его лицо покраснело, ноздри раздувались.

Он небрежно, одним движением, отбросил букет на лавку.

Я даже вздрогнула – такой шикарный, безумно дорогой букет, а ему это безразлично!

Букет шлепнулся на деревянные доски, ломая головки крупных цветов. Как будто не живые цветы, чтобы радовать глаз, а бесчувственный реквизит, ненужная декорация. Чисто для галочки, для отмазки, чтобы замять скандал.

Он не вложил в него ни крохи души, ни капли тепла. И теперь и сожалеть ему было не о чем.

Я горько усмехнулась.

«Вот и я для него такая же – аксессуар для статуса, галочка в списке «жена, дом, семья», — с острой, щемящей горечью подумала я, глядя на разбросанные по лавке розы. — «Пока безупречно выполняю свою функцию жены – все хорошо, все довольны. А как только перестану соответствовать его идеалу, перестану быть удобной – выкинет, как ненужную вещь, и не посмотрит, сломалась я там, разбилась, или нет».