После развода. Времени вопреки

В зале воцаряется гробовая тишина, которую режет лишь чей-то нервный смешок. Оля замирает на месте, ее пальцы судорожно сжимают букет. Она белеет, как ее фата, и на секунду мне кажется, что она просто призрак, мираж.

— Причина, — продолжаю я, медленно обводя взглядом зал, — до смешного банальна. У моего мужа есть другая. И самое забавное... она сегодня здесь, в этом зале.

— Алиса, что ты несешь? Успокойся! — Лена появляется рядом, как ангел-хранитель на разрушенной свадьбе. Ее пальцы впиваются мне в локоть, пытаясь стащить с возвышения. — Спускайся. Ты же видишь, что Оле не по себе.

Я вижу, как к сцене пробивается Марк. Его лицо словно маска холодной ярости. На его правом виске пульсирует жилка. Знакомая жилка. Она всегда пульсирует, когда он сдерживается, чтобы не накричать на меня.

— Алиса, немедленно прекрати! — его голос громоподобен, но для меня он теперь просто звук. — Мы же договорились решить все цивилизованно!

— Я передумала, — парирую я, и адреналин бьет в голову, как шампанское. — Цивилизованно, милый — это когда сообщают о разводе лично, а не по смс. Правда, Оля? Ты же знаешь об этом.

Оля заставляет себя сделать шаг вперед. Ее улыбка сейчас, лишь жалкая попытка сохранить лицо.

— Алиса, дорогая, давай спустимся и поговорим как взрослые люди. Не превращай этот день в спектакль, — блеет она.

— В спектакль? — я фыркаю. — А что это было все последние годы, как не спектакль? С той лишь разницей, что я не знала, что играю в нем полную дуру, — я наклоняюсь к ней, отодвигаю микрофон. Мой шепот острый, как лезвие бритвы. — Удобно, да? Спать с моим мужем, пока я тебе завариваю успокоительный чай и выслушиваю твою боль о том, что тебе не везет в любви?

Она отскакивает, будто ее ударило током. Ее глаза превращаются в два испуганных пятна.

— Лис, хватит! Ты переходишь все границы! — Марк хватает меня за руку так, что наутро останутся синяки. — Я с ней не спал! Никогда!

— О, конечно! — мой смех режет слух. — У вас же возвышенная, платоническая связь! Вы просто... грели друг другу сердца на расстоянии. Как романтично.

— Мы правда... мы не спали, — голос Оли дрожит, в нем слышны слезы. Она обращается не ко мне, а к Артему. — Лис, умоляю, одумайся...

— Но это не мешает вам любить друг друга все эти годы, верно? — возвращаю я микрофон к губам, наслаждаясь ее паникой. — Не мешает шептаться в углу на моей же годовщине? Не мешает ему ревновать к твоему замужеству? Думаешь, я не знаю, что причина, по которой он сегодня сообщил мне о разводе — ты?

— Это неправда! Все не так! — ее крик чистый, неподдельный ужас.

— Марк? Что происходит? Объясни мне, — голос Артема срывается. Он ничего не понимает, ровным счетом так же, как и я несколькими минутами ранее.

Марк, не отпуская мою руку, делает шаг к нему, принимая деловой вид.

— Ничего страшного, Артем. Прости за эту похабную сцену. Алиса... она выпила лишнего. У нее непереносимость, она не контролирует себя, когда пьет.

— Я выпила два бокала шампанского, если это так важно, — спокойно говорю я, замечая как лицо Артема каменеет. — Артем, может, это ты не хочешь видеть то, что происходит у тебя за спиной, как и я? — вставляю я, глядя прямо на Артема. — Может, тебе стоит спросить у своей жены, почему мой муж только что вернулся в зал в ее компании?

Я вижу как его взгляд меняется. Как в его глазах, еще недавно сияющих от счастья, проскальзывает смятение и шок. И мне становится его жаль, но он должен узнать правду.

Глава 5.1

Алиса

Оля издает странный звук, будто ее душат. Артем застывает. Его взгляд медленно переходит с моего искаженного лица на бледное, как смерть, лицо своей новобрачной.

— Оля? — в его голосе впервые появляется что-то, кроме растерянности. Холод. — Что она имеет в виду? Что значат ее слова? Это правда? Ты и… ее муж…

— Она лжет! — Оля хватает его за рукав, ее пальцы судорожно цепляются за ткань. — Артем, родной, я же люблю тебя! Разве я вышла бы за тебя, если бы... Я даже почти не общаюсь с Марком! Алиса просто злится, что он сказал ей о разводе сегодня и пытается разрушить наше счастье!

Она лебезит, жмется к нему, и в ее глазах та самая паника, что была у меня, когда я читала его смс. Но Артем не отталкивает ее. Он просто смотрит. Молча. И в его молчании приговор.

— Все, я не позволю тебе и дальше унижать себя, — рычит Марк мне в ухо и с силой тащит меня со сцены.

Мы пробиваемся сквозь толпу. Десятки глаз провожают нас. Одни с осуждением, другие с жалостью, третьи с нескрываемым любопытством. Я не сопротивляюсь. Я уже сделала то, зачем вышла на эту сцену. Я открыла всем правду, а дальше пусть они сами разбираются, как с ней поступить.

Марк вытаскивает меня на улицу и ночной воздух тут же бьет в лицо, как ушат ледяной воды. Мы немного отходим от ресторана. Останавливаемся. Я все еще дышу рвано от пережитых эмоций. Сердце колотится где-то в горле. Он отпускает мою руку и отступает на шаг. Его грудь вздымается. Глаза блестят яростью.

— Что, черт возьми, с тобой стряслось? — его голос хриплый, я слышу в нем не только злость, но и страх. — Ты сошла с ума? Ты только что чуть не уничтожила не только нашу репутацию, но и Артема с Ольгой!

— Разве я соврала? — выдыхаю я. Каждое слово дается с усилием. — Хоть в чем-то одном?

— Она твоя подруга! — это уже не крик, а что-то вроде стенания. — Как ты могла? Зачем?

— А ты? Как ты мог годами смотреть мне в глаза? Как ты мог обнимать меня после того, как тайком переписывался с ней? — голос срывается, и я ненавижу себя за эту слабость. — Теперь я знаю, почему ты не хотел ехать сюда. Не из-за шума. Не из-за раздражающего тебя “горько”. А потому что не мог вынести вида Оли в белом платье рядом с другим. Потому что это им кричали бы “горько”. Признайся!

Он замирает. Не спрашивает откуда я знаю. Не отрицает. Он просто молчит. И в этой паузе мое подтверждение.

— Это бред твоего больного воображения, Лис, — бросает он через несколько секунд гнетущей тишины, но уже без прежней уверенности. — Я... Я вызвал тебе такси. Поезжай домой. Сейчас же.

— Зачем? Боишься, что я вернусь и закончу начатое? Доложу Артему все детали вашей “платонической” любви?

— Нет! — он вдруг кричит, и в его глазах вспыхивает отчаяние. — Я боюсь, что ты больше никогда не сможешь отмыться от этого! Что ты навсегда останешься в их глазах истеричкой, а не жертвой!

Этот внезапный порыв застает меня врасплох. Но это уже не важно.

— А я и не собираюсь быть жертвой, Марк. Пусть я лучше буду истеричкой в твоих глазах, чем полной дурой. Потому что ты сам сделал меня такой. Ты сам превратил нашу любовь в грязный спектакль.

— Алиса, прекрати! — он проводит рукой по лицу. — Езжай домой. Успокойся. Я... я разберусь с этим бардаком и приеду домой. Мы все обсудим. Трезво. Спокойно.

Я смотрю на него, на этого красивого, но уже чужого мужчину, с которым я делила свою жизнь. И вижу только пустоту.

— У тебя больше нет дома, Марк.

Такси подъезжает. Я открываю дверь, сажусь на холодное сиденье. Захлопываю дверь. Через стекло вижу, как он стоит в тени уличного фонаря. Его фигура кажется такой одинокой и жалкой.

Машина трогается. Его отражение в зеркале становится меньше, пока не растворяется в ночи. А я даже не плачу. Я просто смотрю в темноту за окном и понимаю, что он только что разрушил все, что мы строили эти семь лет.

Глава 6

Алиса

Такси. Дом. Лифт. Все как в тумане. Никаких эмоций. Только странная, оглушающая пустота.

Я где-то читала, что так организм защищается. Когда боль превышает все лимиты, он просто отключает рубильник.

Дверь квартиры закрывается с тихим щелчком. Я стою в прихожей и смотрю на наши с ним тапочки. Рядом. Как и должно быть. Как было. До сегодняшнего дня.

Я иду в спальню, достаю из-под кровати его спортивную сумку, ту самую, с которой он ездит в командировки. Расстегиваю молнию. Резкий звук режет тишину.

Я открываю шкаф. Его половина. Аккуратные рубашки, свитера, джинсы. Я начинаю снимать их с вешалок и складывать. Медленно, методично. Не думаю ни о чем. Просто действую. У них любовь? Отлично. У меня сейчас тоже любовь… к себе в первую очередь. К той мне, кто не будет терпеть ложь.

В сумке вибрирует телефон. Оля. Я скидываю вызов. Ей еще хватает совести звонить мне после того, что я услышала из ее уст.

“Алиса сильная. Она справится”.

Справлюсь. Она права. Так справлюсь, что они еще об этом пожалеют, а вот что будет с их “любовью” это мы еще посмотрим.

Через минуту звонит Лена. Ей я отвечаю.

— Алис, что за представление ты устроила? Знаешь, не хочу тебя осуждать, но это было не смешно. Ты внесла такую смуту, что Оля с Артемом чуть не переругались в день собственной свадьбы, — слышен ее пьяный, веселый голос и гул голосов на фоне. — Еще твой развод. Ты о чем вообще?

— Ни о чем, Лен. Уже не о чем. Просто пока вы веселились, кое-кто умер, и я решила всем об этом рассказать.

— Умер? — в ее голосе мгновенная трезвость и шок. — Кто?

— Мой брак. Он умер от недостатка правды, — отправлю еще одну его кофту в сумку.

— Чего? Ты там реально перепила, что ли? — слышно, как она кричит кому-то в сторону. — Девчонки, я же говорила, что она много выпила!

— Дай мне трубку. Я с ней поговорю, — это уже Оля, но я не готова ее слушать. Не хочу еще раз окунуться в эту грязь.

Я сбрасываю вызов. Вещи собраны наполовину. Во рту сушняк. Действительно, не стоило пить шампанское. Иду на кухню, наливаю стакан воды. Пью большими глотками, глядя в черное окно. Свое отражение в нем кажется призрачным.

Возвращаюсь в спальню. И слышу, как в замке поворачивается ключ.

Дверь открывается. На пороге появляется Марк. На его лице застывает какая-то улыбка, наверное, эхо разговора с НЕЙ, но, увидев меня и открытую сумку на кровати, он мгновенно хмурится. Класс. Не думала, что мой вид вызывает у него такие чувства.

— Алис, ты серьезно? — он указывает подбородком на сумку. — Собираешь мои вещи после того, как сама устроила спектакль?

— А чему ты удивляешься? Я вроде ясно выразилась о своих намерениях. Только не в тихушку и по смс, а во всеуслышание. Да, и на что ты еще рассчитывал, после того как заявил о разводе? Думал, я буду хлопотать на кухне и готовить тебе супчик от похмелья?

— Лис, а нормальной быть нельзя? — он снимает пиджак, бросает его на стул. — Просто достойно принять правду. Без всех этих выкрутасов.

— Правду? — я делаю шаг к нему. — Какую? Что наша жизнь стала скучной? Что мы разведемся? Ах, ты об этой правде. А я-то уж подумала, что ты назрел рассказать мне о том, как вы с Олей дурили меня все это время.

Он закатывает глаза с таким раздражением, словно я говорю о погоде.

— Между нами ничего не было, Алиса, хватит уже! Что за навязчивая идея у всех женщин? Если что-то идет не так, значит, сразу есть другая! Нашла в Оле крайнюю и счастливая, крутишь в голове эту мысль.

Я смотрю на него, и пустота внутри начинает заполняться ледяным спокойствием. Он правда не понимает или профессионально делает вид?

— Даже не знаю, Марк. С чего я взяла, что твое решение о разводе связано с моей лучшей подругой? Может, потому что я все слышала?

Он замирает, но не от удивления, а от какой-то усталости.

— Что ты слышала? — тянет он, отводя взгляд, но я не отвечаю.

Просто смотрю на него. Секунда. Другая. И я вижу, как сквозь алкогольную дымку в его мозгу пробивается здравый смысл. Он медленно поднимает на меня взгляд, его лицо постепенно меняется. Настороженность сменяется пониманием, а потом шоком.

— Дошло, как я посмотрю? Я слышала ваш разговор за рестораном, — говорю я тихо. — Теперь понимаешь, почему я это сделала? Второй день ты не в себе, потому что она вышла замуж. Ты ревнуешь ее. Наш развод. Все это из-за нее. Потому что твои влажные мечты о том, что вы будете с ней вместе, внезапно разрушились.

Глава 7

Алиса

Он смотрит на меня, не моргая. Я попала в самую цель.

— Лис…, — Марк стоит на пороге нашей спальни. На его лице читается вина и растерянность. — Мы должны поговорить. Все не так однозначно, как может показаться, — его голос звучит хрипло.

Я не отвечаю. Поднимаю с пола пару носков, которые выпали, и запихиваю их в боковой карман сумки. Действую методично, как робот.

— Решение о разводе... я принял его давно. Месяц назад. Может, два. Просто не знал, как тебе сказать. Это оказалось слишком сложно, потому что я до сих пор не могу однозначно сказать, что между нами больше нет любви.

— Как интересно, — говорю я, не глядя на него. — А с Олей крутить шашни, выходит, было проще? С моей лучшей подругой? Знаешь, Марк, мне вот интересно, а вы с ней обсуждали, как ты сообщишь мне про развод? Она подала тебе идею отправить мне СМС?

— Нет. Она не знала об этом. Просто... Меня все немного утомило, Лис. Эти отношения. Эта рутина. Ты постоянно на работе, я на работе. Мы видимся вечером, уставшие, и нам даже поговорить не о чем, понимаешь? О чем мы в последний раз говорили, кроме счетов и ремонта? А когда мы с ней случайно встретились без тебя, то я будто свежего воздуха глотнул.

Я скидываю в сумку его дорогой свитер, тот самый, который я выбирала ему в прошлом году. Он такой мягкий... и такой чужой.

— И чтобы развеять скуку, ты решил переспать с моей лучшей подругой? Гениально. Нашли общую тему, как тебя бесят наши с тобой будни?

— Все не так, Лис! — он проводит рукой по волосам, и в его глазах мелькает настоящее отчаяние. — Просто... Я не могу это объяснить.

— А ты попробуй. Когда у вас это началось? Сколько времени я хожу в дураках?

— Не так давно! Правда. Я никогда не смотрел на нее как на женщину, пока…, — он замолкает, подбирая слова.

— Пока что, Марк? Пока не заговорили о ее свадьбе?

Он молча кивает, глядя в пол.

— И тогда ты как с ума сошел, да? Потерял голову. Не мог думать ни о чем другом. Ни есть, ни спать. Все стало как в тумане.

Он снова кивает, и в этом молчаливом признании вся глубина его предательства. Как же банально и предсказуемо!

Я мысленно прокручиваю время назад. Первые упоминания о свадьбе Оли... Примерно два месяца назад. Да. Именно тогда она почти перестала бывать у нас, полностью поглощенная свадебными хлопотами. А я ей помогала. Готовилась вместе с ней. Готовилась, пока мой муж не мог думать ни о ком другом, кроме как о моей подруге.

— Мы с тобой в браке семь лет, Марк.

— Знаю. И я понимаю, как это сейчас все выглядит.

— Тогда почему? — мой голос срывается, предательски выдавая боль, которую я так старательно прятала.

— Когда-то давно, еще до тебя, у нас с Олей были отношения, — признается он, повергая меня в шок. — Мы тебе не говорили, чтобы в будущем не было подозрений. Непродолжительные. Потом мы расстались, и я думал, что это точка. Позже я встретил тебя. Думал, что в тебе я нашел свою стабильность, покой, уверенность в завтрашнем дне. Думал, закрыл этот гештальт. А потом узнал о ее свадьбе, и все... понеслось. Всколыхнулось.

— И ты решил, что со мной, со своей женой, можно порвать по смс.

— Я просто не знал, как сказать это, глядя тебе в глаза! — взрывается он.

— Поэтому ты решил написать об этом на ее свадьбе. Очень умно. Поступок, заслуживающий премии.

— Лис, пойми, с тобой у нас... нет больше того огня. А при встречах с ней... я зажигаюсь. Между нами искрит. И если ты думаешь, что мы стали любовниками... то нет. Мы не спали. Ни разу. Я лишь несколько раз подвозил ее, когда этого не мог сделать Артем. Несколько раз ходил с ней по поводу оформления свадьбы… Она сама мне позвонила. Это была ее просьба. Я не мог отказать, зная, что вы подруги. Между нами ничего не было такого, за что ты можешь меня ненавидеть.

— Ты мог позвонить мне и сказать, чтобы я ей помогла.

— Я не хотел тебя тревожить.

Я закатываю глаза от его глупых оправданий. Это так смешно, что на меня накатывает волна усталости.

— Ты сказал, что любишь ее, — напоминаю я ему, и слова повисают в воздухе холодными лезвиями.

Он замирает. Эмоции на его лице сменяются одна за другой. Замешательство, страх, растерянная надежда.

— Я... не уверен, что это та самая любовь, что была в юности, — наконец выдыхает он. — Просто... мне, чтобы это понять, нужно время. Нужна свобода. И я не хочу предавать тебя, таскаясь по углам. Поэтому я и сказал тебе про развод. Я, кажется, остыл к тебе, Лис. Возможно, временно, но… это можно проверить лишь одним способом…

— Разводом, — договариваю я за него, и в груди что-то окончательно отмирает, освобождая место ледяному спокойствию.

— Да, — тихо соглашается он.

Я делаю глубокий вдох. Поднимаю с пола его тяжелую, набитую вещами сумку.

— Знаешь, Марк, — говорю я, и мой голос звучит на удивление ровно и твердо, хотя внутри все кричит от боли. — А я тоже остыла к тебе. Уже давно. До градусов так минус ста.

Я вижу, как он вздрагивает. Вижу, как мое вранье, сказанное лишь для защиты, ранит его. И мне это... безразлично.

— Поэтому я согласна на развод. Хоть завтра. Готовь документы. Я все подпишу.

Я, не глядя, вталкиваю сумку ему в руки. Он машинально хватает ее, его пальцы сжимаются на ручках.

— А теперь уходи. Ты прав. Нам нужно время. И я даю тебе его. В полной мере.

Он стоит еще секунду, словно ожидая, что я сорвусь, заплачу, попрошу остаться. Но я просто отступаю назад, освобождая ему путь к двери.

— Лис…, — снова бормочет он.

— Счастливого пути, Марк.

Он медленно поворачивается. Открывает дверь. Переступает порог. И вот он уже на той стороне, а я без каких-либо эмоций закрываю за ним дверь с тихим щелчком.

Прислоняюсь лбом к прохладной деревянной поверхности. За моей спиной квартира, наполненная призраками наших семи лет. Впереди тишина. Пугающая, оглушительная тишина. И в этой тишине я впервые за долгое время слышу только себя.

Глава 8

Алиса

Утро понедельника наступает с той же неумолимостью, что и всегда.

Я встаю. В квартире ровно та же тишина, что и вчера, позавчера и все последние несколько лет по будням. Я уже к этому привыкла. Постоянная разница в рабочих графиках дает о себе знать, но сегодня все иначе. Сегодня эта тишина другого качества. Громкая. Окончательная.

Ночью я не рыдала в подушку. Не проронила ни слезинки. Я просто лежала и смотрела в потолок, чувствуя, как внутри меня медленно, словно в замедленной съемке, оседает боль.

Брак по своей сути это бизнес-проект. Шок, боль, все это появляется, когда партнер, с которым вы долго сотрудничали, внезапно объявляет о банкротстве, сливает активы и сбегает к конкуренту. Нет, не к конкуренту. К саботажнику, засланному в твой же штаб. В бизнесе нет места истерикам. Есть место только анализу ошибок и новому плану развития.

И я бы хотела, чувствовать сейчас именно это, а не то, как мое сердце разрывает на части.

Вместо своего законного выходного, который я запланировала еще в день, когда узнала о свадьбе Оли, я надеваю свой лучший костюм и еду в офис. Мой офис. Моё детище.

Дверь открывается с привычным щелчком.

— Доброе утро, девочк...

Я не успеваю договорить. Мои девочки: Катя, Света и Юля сидят за мониторами с таким видом, словно их застают за просмотром чего-то запрещенного на рабочем месте. Они вздрагивают и смотрят на меня, как на призрака.

Наступает тягостная пауза.

— Что? — спрашиваю я, снимая пальто. — У меня на лице остатки свадебного торта? Или вы просто впервые видите меня в семь утра в понедельник?

Катя, самая юная и эмоциональная, первая не выдерживает.

— Алиса... мы... мы все видели. Божечки, я даже представить себе не могла, что…

Я вешаю пальто на вешалку, стараясь, чтобы руки не дрожали, а на лице не показались мои настоящие эмоции.

— Видели что? Мою блистательную речь о вреде разводов для экономики? Я, кстати, считаю, что это могло бы неплохо так завируситься, — отшучиваюсь я.

— Алис, ты разве не в курсе? В интернете…, — шепчет Света. — Фотографии. Видео... Ты и... Оля. Твоя подруга. Точнее… бывшая подруга, как я понимаю.

Юля молча разворачивает ноутбук. На экране паблик какой-то светской хроники с кричащим заголовком:

“Драма на свадьбе Артема Вербицкого”.

Внизу мое фото с микрофоном, лицо искажено холодной яростью, и кадр, где Оля, бледная, как ее платье, прячется за Артемом.

Я усмехаюсь. Звук выходит сухим и колючим.

— Ого, быстро работают. Считайте бесплатная пиар-кампания. Надо будет отправить им счет за рекламу.

— Алис…, — Катя смотрит на меня с таким сочувствием, что мне хочется закричать, заплакать, вылить на них всю ту боль, что я пережила на свадьбе Оли, но если я скажу хоть слово о том, что я чувствую на самом деле, то я сломаюсь. Не смогу снова надеть эту маску безразличия. — Мы в шоке. Мы не знали, что у тебя... такие проблемы.

— Проблемы уже решены, — отрезаю я, подходя к кофемашине. — Убыточный актив закрыт. Сотрудничество с ненадежным партнером прекращено. Компания продолжает работу в штатном режиме.

Я нажимаю кнопку. Машина шипит, заполняя тяжелым ароматом кофе еще одну порцию тишины.

— Но... как ты? — не унимается Света. — Это же ужас! Предательство... с Олей! Она же так часто приходила к нам. Мы вместе болтали. Да, если бы мы знали, мы бы ее и на порог не пустили.

Я беру свой капучино, оборачиваюсь к ним и вижу три пары глаз, полных жалости и любопытства.

— Знаете, что я чувствую? — говорю я ровным, деловым тоном.

— Жалость, что теперь ее свадьба еще долго будет у всех на слуху?

— Ни за что. Она хотела славы и получила ее. Я чувствую легкое удовлетворение.

— Правильно! — выкрикивает Катя. — Так ей и надо, этой карманной Джульетте. Пусть знает, что чужие мужья — это не игрушки, а мины замедленного действия.

— Точно! — воинственно выпрямившись и расправив плечи, поддерживает Света. — Ей, считай, сделали прививку от тупости. Единственное, кого искренне жаль, так это ее Артема. Кажется, он нормальный мужик, а вместе с ней попал под раздачу.

— Наверное, вы правы. Судя по его лицу в день их свадьбы, он правда ее любит, и я пока не представляю, как он будет справляться с этим.

— Нет, это, конечно, хорошо, что все тут такие стойкие, но Алиса. Ты же не собираешься сегодня работать? Ты же наверно просто пришла к нам, чтобы поболтать? — удивляется Юля. — Может, тебе домой? Отдохнуть? Выпить валерьянки, а то и чего покрепче?

Я делаю глоток горького кофе. Он обжигает горло, и это кстати. Оно помогает держать себя в тонусе и не впадать в отчаяние.

— Нет, дорогие мои. Я не собираюсь раскисать. Траур объявляют по мертвым. А мой муж и “дорогая” подруга все еще живы.

Я улыбаюсь им самой искренней своей улыбкой. Улыбкой, за которой можно спрятать все что угодно.

— Все, заканчиваем обсуждать мою личную жизнь и за работу. У нас к десяти утра должен быть готов макет для “Весны”.

Девочки суетятся, поворачиваются к мониторам. Я прохожу в свой кабинет, закрываю дверь, прислоняюсь к ней спиной и закрываю глаза.

— Где закончилось одно, там начнется другое, — повторяю я шепотом, стараясь поверить собственным словам, но в полной тишине, сквозь бетонную толщу внутри, я чувствую тупой, ноющий звук. Тихий, настойчивый, как сигнал будильника в соседней комнате.

Мое предательское сердце все еще ноет. Ему больно, и оно не может выкинуть Марка из своей жизни с легкостью, о которой я всем говорю.

Глава 9

Алиса

Пока я работаю, в моей жизни все хорошо. Мир сужается до размеров экрана, до строк в договоре, до пикселей в макете. Здесь нет места эмоциям. Здесь есть контроль. Абсолютный. Я могу просчитать каждый шаг, предугадать каждую правку, управлять каждой мелочью. В отличие от моей собственной жизни, где все пошло наперекосяк.