Развод. 50 оттенков предательства

Я молчала, не понимая, что происходит.

— Что ты покупал в Летуаль на двадцать четыре тысячи?

Муж замер с вилкой в руках, не донеся ту до рта.

— Да это по работе.

— Что? С твоей зарплатной карты? По работе? В Летуаль?

— Да мне надо было купить на взятку бабе одной. Потом из кассы заберу. Че, ты там роешься не пойму? Все че-то ищешь, — муж раздраженно тыкал вилкой в тарелке.

— В смысле, роюсь? Мы, вообще-то, живем на эти деньги. Я сегодня в магазине на кассе стала расплачиваться, а денег нет.

— Ну так и не хер набирать было креветок с вином. Поумерь свои аппетиты.

Я обезумела.

— А что мы уже не можем себе позволить бутылку вина выпить? Я, вообще-то, ничего такого не покупала. Ты о чем вообще говоришь?

Муж окончательно разозлился, бросив вилку.

— Спасибо. Я сыт.

Он подошел к холодильнику, достал бутылку коньяка, взял стакан и ушел в зал. Включил там телевизор.

Я осталась сидеть на кухне, словно оплеванная. В красивом платье, с макияжем, свежая, гладкая, пахнущая духами... и никому не нужная.

К глазам подкатили слезы.

Посмотрела на остатки ужина. Моя порция почти не тронутая. Муж тоже вяло поковырял.

Не дала ему поесть. Швыркнула носом, помахала себе на лицо, чтобы успокоиться, и спросила:

— Влад, тебе еду в зал принести?

— Нет.

Черт. Что же делать со всем этим?

Встала, задула свечи.

Уже прошло минут пятнадцать. Может, он успокоился?

Так легко сдаваться я не планировала.

Глава 10

Я подошла ко входу в гостиную. Влад сидел на диване, по телевизору шли новости. Но смотрел их краем глаза, сам что-то набирал в телефоне и попивая коньяк из стакана.

— Вла-а-ад, — я протянула его имя, привлекая внимание.

Муж резко дернулся, выключил телефон и посмотрел на меня вопросительно.

Я зашла в комнату и приблизилась к мужу.

Он отодвинул телефон, перевернув его экранов вниз.

— Как тебе мое платье? — Я огладила себя по бокам и повертела задом. — Нравится? Поможешь снять? — я повернулась спиной и прогнулась, выпячивая призывно попу и чуть покачивая бедрами.

— Олесь. Ну я же сказал, не сегодня.

Я нахмурилась.

— Ну ладно. Не будем. Но могу же я просто порадовать своего мужа, сделать ему приятно, — я опустилась перед Владом на колени и провела ноготками по его бедрам.

Я его поглаживала, все глубже заводя руки под его шорты.

— Ну, сними? Я сделаю тебе приятное.

— Олесь… — муж смотрел как-то растерянно.

— Сними, — я стянула с него шорты. Трусов под ними не оказалось.

Член его был вялый. Зато лобок идеально выбрит. Когда это он успел?

Я начала его гладить и мять, хотя мне и само́й уже ничего не хотелось после такого...

Отклика не последовало и у Влада. Я привстала и поцеловала Влада в губы.

Он вырвался, вставая и натягивая шорты назад.

— Я же сказал, что устал.

Он метнулся из комнаты. А я так и осталась сидеть на коленях в своем красивом платье и в растрепанных чувствах.

Влад вернулся. Я подумала, что извиниться, но он лишь обошел меня, забрал телефон и снова вышел.

Я села на диван и тяжело вздохнула.

Я не понимала, что происходит в нашей жизни и в нашей семье. В голове нарастала тупая, ноющая боль.

Я тяжело поднялась с дивана. Захотелось снять с себя вдруг ставшее таким неудобным и давящим платье. Умыться и выпить что-нибудь от головы.

В коридоре я столкнулась с Владом. Он был одет в уличное.

— Ты куда? — я растерялась.

— Пройдусь.

— А-а-а… может, я с тобой?

— Я недолго, — он быстро обулся и загремел ключами, на автомате выключил свет и вышел.

Он ушел, а я осталась стоять одна в коридоре в темноте.

И так мне стало обидно и горько, что слезы сами потекли из глаз.

Ну за что он так со мной? Какая же я дура. Наверняка у него кто-то есть. Неужели он пошел к ней? И меня он больше не хочет. Что же со всем этим делать?

Я некрасиво размазывала слезы вместе с косметикой и подвывала в голос. Я была одинока и потеряна. Душу пробирал жуткий холод. Хотелось выть от отчаяния, кричать и разбрасывать вещи.

Меня начало тихо потряхивать и знобить.

Я пошла в спальню, легла под одеяло, натянула его на себя с головой и так еще плакала какое-то время, пока не вырубилась.

Я проснулась оттого, что прогнулась кровать.

— Влад? — спросила я чуть хрипло со сна.

— А че ты не расправила ничего? — он включил светильник, — Встань. Давай постелим нормально.

Я встала и смотрела, как муж убирает покрывало, достает подушки. Я резко вылезла из тепла, и теперь меня знобило.

Поняла, что на мне все еще платье. Стала раздеваться. Расстегнула неудобную молнию и стянула одежду. Оставшись в белье и чулках.

Поймала на себе взгляд Влада. Несмело улыбнулась.

— Нравлюсь?

Он хмурился и продолжал стелить постель.

— Что, не нравлюсь? А кто тебе тогда нравится? Эта рыжая сука? — я сама не поняла, как у меня это вылетело.

Влад замер.

Бросил комком одеяло и резко подошел ко мне. На меня пахнула алкоголем. Да он хорошо так надрался!

— Чего ты добиваешься? Хочешь, чтобы я тебя трахнул? — Он толкнул меня в сторону кровати.

От неожиданности я споткнулась и чуть не упала.

Отступила от него. Он стал очень злым. Глаза его горели каким-то нездоровым гневом. Лицо покраснело, вены на шее вздулись.

— Че молчишь? — он прикрикнул, — Не ебал я тебя давно? Пиздочес замучил? Вставай, выебу. Может, мозг на место вернется. Перестанешь мой сношать!

От таких грубых слов я растерялась. Он никогда так грубо не разговаривал.

— Че встала? — он схватил меня за шею и грубо притянул к себе.

Его твердые губы жадно впились в мой рот. Он царапал мой подбородок отросшей за день щетиной, практически кусал губы, сильно сдавливая шею.

Я задыхалась, вяло вырывалась. Меня словно сковало страхом, и одолела жуткая слабость.

Он бросил меня на кровать.

Я начала отползать.

А он стоял и расстегивал джинсы.

— Куда собралась? А приятное любимому мужу сделать?

Смотрела на него с ужасом и не узнавала собственного мужа. Он был словно одержим.

Его глаза горели в свете ночника каким-то алчным, нездоровым блеском. Рот был приоткрыт и оскален в злой улыбке, он напоминал хищника перед броском.

— Влад, пожалуйста, не надо. Ты пьян, — я произнесла сквозь слезы.

— Как это не надо? Теперь я хочу. Ты снова недовольна? А когда ты вообще довольна бываешь, Олеся? Тебе не угодишь, — он наклонился, схватил меня за ногу и дернул на себя.

От неожиданности я взвизгнула и проехалась спиной по простыне. Ткань от резкого трения и скрученного белья обожгла спину.

Я застонала.

— А-а-а, все же нравится?

— Нет! Влад, не надо, — мне уже реально стало страшно.

Я еще пыталась вырваться. Но он стащил меня к краю кровати и навалился сверху. Он прижимал одной рукой мою голову к кровати, больно тянув за запутавшиеся волосы. Второй грубо сжимал кожу на ягодицах, шлепал и стягивал трусики.

Я уже плакала от страха и отчаяния.

Он резко развел мои ноги и удерживал.

— Че ты вырываешь? Ты же трахаться хотела? Лазила на коленях, унижалась. Унижения хотела? Нравятся такие игры?

— Нет, не надо, — я уже тихо плакала.

Он попытался пристроиться сзади, но у меня все было сухо, как в пустыне. А у него член был полувялый.

Он плюнул на руку и ввел в меня пальцы, смазывая.

Я вскрикнула от боли и сжалась еще сильнее.

— Прошу тебя прекрати-и-и.

Он попытался еще, но, видимо, моя разгорающаяся истерика окончательно погасила его желание.

Он чертыхнулся, бросил меня, встал и пошел на выход, тихо ругаясь.

Меня накрывала истерика, я сжалась и подвывала. Слезы отчаяния и унижения текли по моим щекам.

В дверях он развернулся.

— Ты сама виновата. Спровоцировала меня! То ты хочешь, и вырядилась для этого. То не хочешь. Сама уже определись!

Он ушел, а я осталась в кровати со своими горькими мыслями и думами.

На прикроватной тумбочке засветился его телефон.

На заблокированном экране телефона светилось сообщение:

«от Волковой М.В.

Скучаю, сладенький (сердце)»

Я замерла с телефоном в руках, внутри мое сердце разбилось вдребезги.

Видимо, муж тоже это почувствовал, он вернулся как ни в чем не бывало в комнату. Увидел меня со своим телефоном и замер.

Я смотрела на него, не отводя глаз.

Он подошел и протянул руку:

— Телефон отдай.

— Кто такая Волкова?

Глава 11

Грудь жгло огнём, словно внутри вспыхнул пожар, не оставивший ни единого уголка для спасения. Сердце давило тяжеловесной плитой боли и разочарования, а в глазах всё плыло, как будто реальность вокруг теряла свои привычные очертания.

Это всё правда! Чёртова, жестокая правда! То, что я увидела, оказалось не иллюзией, а реальностью, обрушившейся на меня тяжёлым ударом.

Он изменяет мне! Мой Влад, человек, которому я верила больше всего на свете, оказался предателем. Я бы шагнула в пропасть, доверяя, что он меня поймает, не раздумывая! Боже! Да кому мне еще было доверять в этой жизни, как не собственному мужу... За что же он так со мной?

Моя душа рвалась на части.

Из моих ослабевших рук выхватили телефон.

— Какого хера ты мой телефон вообще трогаешь? — грубый голос мужа угрожающе ревел.

Этот звук вернул меня в реальность слишком резко. Я вздрогнула, как от удара, и пыталась разобрать слова.

— Что это? — мои губы едва двигались, голос был тихим и трескучим, как шелест сухих листьев. Я не узнавала себя.

— Какая тебе разница? Не твоё это дело, — его глаза метали гневные молнии, он метался взад и вперёд по комнате, словно раненый зверь, заключенный в клетку своей собственной лжи. — Я в собственном доме уже не могу расслабиться. Вечно ты лезешь поперек, куда тебя не просят!

— За что ты так со мной? — прошептала я, действительно испытывая физическую боль в груди. Душа рвалась на части. Голова кружилась, едва позволяя сосредоточиться, и я никак не могла сделать глубокий вдох, воздуха мне стало резко не хватать в этой комнате, пропитанной горечью и обманом.

— За что? Ты ещё спрашиваешь? — он смотрел на меня, взгляд его был острым и жестоким. — Да ты только и делаешь, что меня гнобишь! Всё тебе не эдак, всё тебе не так! Только и слышу "купи" да "мусор захвати"! А я мужик, мне нужно, чтобы на меня с обожанием смотрели, понимаешь? Да с кем я говорю? Нихера ты не понимаешь. Ходишь в растянутой футболке и вечно от тебя едой воняет. А мужик он глазами любит. Он должен хотеть свою женщину. Как тебя хотеть?

Я сидела на краю кровати в дорогом белье и чулках, с безупречно уложенными волосами и макияжем, скрывающим следы внутренней бури. Действительно. Как меня можно хотеть? Казалось, что всё стало фарсом. Многолетняя ложь, которая когда-то носила название нашего брака.

— А её ты, значит, хочешь? — мой голос дрожал, но я продолжала, не в силах остановиться. — Она же вся силиконовая…

Мне хотелось просто понять: почему...

— Что ты понимаешь? — его голос был полон презрения. — Она меня ценит и боготворит. Я для неё царь и бог.

— Уходи.

— Чё ты там шепчешь? — он остановился, повернувшись ко мне, лицо его исказилось от гнева.

— Уходи. Видеть тебя больше не могу.

На мгновение в комнате повисла тишина, прежде чем он снова разразился:
— Чё? Ты? Меня? Да на коленях приползёшь. Ты пустое место. Ничего не можешь. Сдохла бы давно без меня. Да всё, что у тебя есть, это я заработал.

— Уходи, Влад. Все кончено.

Он выругался, развернулся и, яростно хлопнув входной дверью, вышел. Звук ударил в стены, заполнив комнату гулкой тишиной.

Я сидела на краю кровати, слез не было.

Как же мужики умеют всё вывернуть так, чтобы их правда казалась единственной. А кто же ему детей рожал? Кто их растил, кормил и воспитывал? Кто был рядом, когда ему было плохо?

Кто кормил и обсуживал его царька столько лет? Владик, родной, вот тебе мяско лучшие кусочки, мне не хватило, но ничего, ты кушай. Владик, все твои рубашки отстирала, отгладила. Владик, ты поспи подольше, отдохни, с сама к детям ночью встану, хоть падаю без сил…

Сама… я всегда ставила его интересы выше своих.

И как же часто я оставалась без сна, заботясь о том, чтобы ему было комфортно.

Чего я добивалась? Чтобы ценил? Видимо, что-то я делала не так.

В груди снова сдавило, словно кто-то перетянул её железным обручем, и дышать стало ещё сложнее. Я попыталась растереть грудь, надеясь, что это облегчит боль, но пульсирующее чувство тяжести лишь усиливалось. "Может воды попить", — подумала я, пытаясь собрать последние силы, чтобы встать.

Когда я поднялась, мир вокруг меня резко закружился, и я едва успела поймать край кровати, прежде чем рухнуть обратно. "Боже, да мне действительно очень плохо!" — с этими мыслями в голове, воцарилась паника. Я была одна в доме, и ужас накатывал волнами. А если я умру сейчас, а дети останутся с этим человеком, которому они даром не нужны?

Мне стало настолько страшно, что я покрылась испариной. Нужно вызвать скорую! Где же этот проклятый телефон, когда он так нужен? Может быть, он в сумке? Я вспомнила, что она осталась в прихожей...

Расстояние до прихожей вдруг показалось бесконечным, словно в плохом фантастическом фильме. Пространство натянулось, как резина, каждое движение превратилось в испытание.

"Мамочки... неужели моя жизнь закончится так глупо и бестолково?"

Как же будут мои маленькие девочки? Ведь, как выяснилось, папаше даром не нужны ни дети, ни семья, ни забота, ни любовь.

Только любование и восхваление его самого.

Как же так все изменилось? Когда? Почему я не замечала? Что произошло?

Я медленно брела по коридору, держась за стену и сипела как загнанная лошадь. В груди жгло огнем и я не могла вздохнуть.

Я любила его как часть себя, он был моей вселенной, стержнем, вокруг которого вращалась вся моя жизнь. А сейчас я почувствовала, как земля выскользнула из-под ног, и было мучительно трудно сдерживать слёзы и отчаяние.

А сейчас мне хотелось лечь и умереть. И только мои маленькие малышки стояли перед глазами и звали меня своими тонкими голосами: « Мама… Мамочка… не умирай».

По моему лицу катились слезы. Вот и глюки пошли… Ну точно пришел мой конец…

Наконец, я добралась до прихожей и дернула за ручку сумки, та перевернулась, и все содержимое высыпалось на пол.

— Черт… ну как всегда…

Я из последних сил дотянулась и схватила телефон. Как там набирать? 112?

Я тыкала в кнопки, перед глазами мутилось.

Экран мигал, но я никак не могла справиться с нужной комбинацией цифр.

В груди в очередной раз сдавило, и я засипела, сама испугавшись собственного сипа.

Мамочки… за что мне все это…

Соседи! Они мне помогут!

Я толкнула незакрытую мужем дверь, и меня обдало прохладой из подъезда.

Господи! Да я же голая… Дернула с вешалки первое, что попалось, это был длинный плащ, и босиком, по стеночке вышла в подъезд, силы меня покидали. На площадке у нас было четыре квартиры. С соседями я почти не общалась, только здоровалась.

Я начала звонить и слабо шлепать ладонью то в одну, потом вторую, третью дверь.

Силы утекали из меня, словно из решета.

Я держалась на одной злости и мысли о детях.

Но и это перестало помогать. Я вцепилась в перила и начала оседать.

Краем сознания я услышала, как чья-то дверь открылась. Мужской голос, неразборчивый бас.

Чьи-то сильные руки меня подхватили, и свет погас.

Глава 12

Меня трясло и сдавливало. Я не могла ничего понять. Что происходит.

Всё вокруг плыло в каком-то неясном мареве; мир словно стал сказочнее, но и пугающе неузнаваемым.

Кто-то прижимал меня к себе и куда-то быстро нес.

Голова была пустая и ватная, сил не было, я балансировала грани: вновь и вновь стремясь провалиться в невесомое забытье.

"Нужно быть сильной, нужно… сказать что-то…", — слова мелькали в сознании, голова никак не могла их удержать. Яркая вспышка света вдруг разанула сознание, почти физически причиняя боль; в нос ударил резкий запах хлорки, от которого желудок скрутило, и меня замутило.

Слышался чеканящий шаг и приближающийся гул голосов.

— Что произошло? — женский голос.

— Девушка потеряла сознание, — откликнулся низкий, глубокий бас. Казалось, он принадлежал мужчине гигантских размеров, каждой клеткой источающего уверенность. Похоже мужчины, который, оказывается, держал меня на руках!

"Кто это?" — в эту самую секунду единственная ясная мысль вынырнула из черноты водоворота сомнений. Я пыталась открыть глаза, посмотреть на него, узнать черты лица, но тщетно.

В душе боролись страх и любопытство.

— Вы ей кем приходитесь?

— Никем. Сосед, наверное.

— Травмы, видимые повреждения?

От вопроса внутри всё вздрогнуло, но мужчина, казалось, был сделан из стали:

— Не знаю, я не рассматривал.

— Где вы ее нашли? — женщина продолжала свой допрос с особым пристрастием.

Мужчина напрягся и подобрался.

— Может вы ей поможете сперва, пока она не умерла у меня на руках, а потом будете вопросы задавать? — его голос был зол и непробиваем.

От его слов женский голос стал нарастать в своём раздражении:

— Сперва нужно анкету заполнить.

И хотя силы покидали меня, я в одно мгновение почувствовала, как разозлился мой спаситель, и его руки, сжимающие меня, стали почти ощутимо вибрировать.

— Вы издеваетесь? Ей плохо. Она сознание без конца теряет и хрипит.

— Не положено.

— Я вас всех здесь к чертям собачьим засужу за превышение должностных, нарушение врачебной этики и попустительство. Быстро врача позвала, — от грозного рыка мужчины, казалось, задрожали стены.

Меня снова куда-то несли, люди вокруг что-то обсуждали. Сознание то меркло, то вновь возвращалось…

— Да шлюха какая-то. Ни документов, ничего. Вон голая вся. Белье одно под плащем. Развратница. На шее синяки. Может, изнасиловали?

— Чертова хрень, ну почему в нашу смену? А у этого ты документы записала? Может, это маньяк и есть?

— Я его боюсь он такой здоровый. Борода клочками. Глаза, кровью налитые, орет. Иди сама к нему! Я здесь подежурю.

— А что сразу я…

В следующий раз я открыла глаза, уже лежа в постели, которая явно была не моей. Некоторое время я просто вслушивалась в окружающие звуки, пытаясь понять и вспомнить где я вообще и как здесь оказалась.

Пищал какой-то прибор, звучание которого успокаивающе отмеряло жизнь. К руке вела капельница.

Из окна свет луны рисовал темные силуэты больничной палаты. Тусклый свет едва очерчивал силуэт двери в комнате.

Не то чтобы я чувствовала себя идеально, хотя жжение в груди улеглось, но осталась какая-то гнетущая тяжесть, дыхание все еще сбоило. В теле была слабость.

Я пыталась вспомнить, как здесь оказалась.

Где-то в закутках воспоминаний стояла фигура мужчины. Кто он такой? Сосед, вроде бы. Тот, что напротив? Но ведь в той квартире никто не жил; да и мужика я наверняка запомнила бы, если в нашем подъезде появился кто-то новенькое. В других квартирах у нас жили в основном бабушки, с которыми я не больно-то и общалась.

Надо будет не забыть поблагодарить...

Я приподняла голову, от одной руки шла капельница, от другой тонометр, подключенный к стационарному аппарату. Голова казалось налита свинцом. Слабость в теле была какая-то неимоверная.

Похоже, я в реанимации. Ничего себе. Неужели все так плохо?

Я пошарила рукой по постели, нащупала кнопку и вжала.

Долгих несколько минут ничего не происходило. Наверняка спят все. Ночь кромешная.

Но мне до жути хотелось в туалет и терпеть сил не было.

Медсестра пришла минут через пять. Низкая, полноватая женщина с недовольным лицом.

— Очнулась? Что хотела?

— Мне нужно в туалет, — прокаркала я, горло пересохло и першило, — и пить.

— То пить, то ссать, — она бубнила себе под нос, выискивая судно под кроватью, — Жопу приподними свою, как я тебе…?

Она грубо сунула под меня ледяное металлическое судно. Правда, непередаваемые ощущения стерли все смущение, и я быстро сделала свое дело.

Медсестра, все также не заморачиваясь, сунула использованное судно под кровать.

Я неверяще уставилась на нее.

— Вонять же будет.

— А ты что, принцесса? Свое не пахнет. Утром уберут. Еще я ночью не шарахалась с этим корытом.

— Воды…

— Чтобы потом опять захотела? Один глоток, — она поднесла к моим губам стакан и живительной влагой, но тут же убрала.

— Мне плохо, дай воды, — я начала уже злиться.

Она громко и недовольно тцыкнула, но все же меня нормально напоила.

Эта баталия отобрала остатки моих сил.

В следующий раз из сна меня выдернуло резким зажегшимся светом.

Я щурила слезящиеся глаза, стараясь рассмотреть вошедшую в палату делегацию.

— Доброе утро, милочка. Я ваш лечащий врач. Седых Петр Васильевич. У нас с вами неоднозначная ситуация. Вас привезли без документов, и человек, который это сделал, также пожелал остаться инкогнито. А по закону Российской Федерации бесплатно мы можем лечить только граждан. Вы таковой являетесь?

— Да, конечно, — я растерянно начала приподниматься.

— Лежите, вам нельзя двигаться. Нужно, чтобы кто-то привез ваши документы, без них дальнейший осмотр невозможен, а ситуация у вас серьезная.

Он подошел к аппарату слева, и, нажав несколько кнопок, выпустил из него ЭКГ ленту.

— Что со мной?

— Острая сердечная недостаточность. Аритмия. Вероятно, необходима срочная операция. Острые переживания, стрессы, были?

Я кивнула.

— Да. Всю неделю и… вчера.

— Что ж вы себя так не бережете? Сердечко-то у вас совсем слабое. Так и инфаркт схлопотать недолго.

Я ничего не понимала.

— Как такое возможно? Я на сердце никогда не жаловалась. Откуда такие осложнения?

— Ох, милочка, нет здоровых людей, есть недообследованные. Вы когда последний раз проходили медкомиссию?

Я поджала губы.

— Двенадцать лет назад. Но я же молодая. Откуда инфаркт?

— Пф.. чего же вы хотели? Это массовое заблуждение, что инфакты и инсульты — возрастная болезнь. В современных реалиях все давно поменялось. Так, вам нужно больше отдыхать. Но Состояние ваше стабилизировалось, переводим вас в палату.

— У вас есть близкие люди, которые вам помогут?

Я уже хотела сказать: «Конечно, мой муж», но осеклась.

— Мама.

— Вот и хорошо. Звоните маме, пусть привозит документы, дальше будем решать проблемы по мере поступления.

— А где мой телефон?

Врач посмотрел на медсестру.

— Да ее вообще голую привезли. Ничего при ней не было.

Я вспыхнула свекольным румянцем. Картины прошлого вечера ярко проявились в моем сознании. Стыдно-то как… боже мой!

— Ну, решите уж вопрос со звонком. Не мне же этим заниматься!

Медсестра поджала губы, и процессия вышла из палаты.

Глава 13

— Ну мне вас зачем обманывать? Дайте сотовый свой, я позвоню, все сообщу, а вам баланс пополнят.