Лишняя в его семье

— Отвернись! — требует серьезно. Из большущих глаз вот-вот польются слезы обиды, и я мысленно себе аплодирую. Плюс один в мою пользу.

— Еще чего. Что мне за это будет? — нахально интересуюсь. Ножки, к слову, ничего. Коротковаты только, а так вполне себе рельефные.

— Что хочешь! Отвернись же! — рявкает она злобно. Голос у нее еще детский, звонкий. Ее просто невозможно воспринимать серьезно. Так и тянет успокоить, как маленькую.

— Ловлю на слове, Лиса.

Послушно отворачиваюсь. Нина шуршит по полу, тихо “блинкает” и наконец затихает.

— Можно? — лениво интересуюсь, оборачиваясь. Она стоит при параде у двери и сжимает сумочку. — Ты куда собралась?

— От тебя подальше! — уже порывается покинуть мои аппартаменты, но я ее останавливаю:

— В доме нет больше свободных комнат.

Она замирает. Представляю, как у нее все вспыхивает внутри. Сжигает от неспособности как-то повлиять на ситуацию. Оборачивается, в темноте только глаза блестят.

— Ничего, на диване посплю. Он точно есть.

Гордая.

— Да ладно, оставайся здесь, кровать большая, — активно хлопаю по месту, где сидела она раньше, как будто собачку подзываю. Кстати, а это идея! Припомню ей завтра утром.

— Ненавижу, — цедит она и захлопывает дверь с той стороны.

Глава 5

Нина

Самосожаление придется отложить. У нас намечается война!

Проклиная Егора на чем стоит, спускаюсь вниз к широкому кожаному дивану. В гостиной прохладно, панорамные окна ничем не занавешены, и я чувствую себя на виду у всего мира. Чем тетя Лиза думала, поселяя меня в комнату этого чудовища?

Падаю на диван, который неприятно холодит кожу и поскрипывает в такт моим движением.

Козел! Урод! Придурок! Ненавижу!

От собственного бессилия завожусь еще сильнее. Может, уговорить тетю Лизу, чтобы я вернулась в родной город или хотя бы переехала жить в отель? Вот только увижу ее утром… Все скажу!

Близость с кухней будит меня, а потом на лицо прыгает здоровенная пушистая туша, пахнущая собакой. Я едва не затыхаюсь от обилия шерсти и поливаемой меня слюной.

С трудом отпихиваю собаку. Тяжелая! Сажусь на диване и перевожу взгляд в сторону дребезжащей кофемашины. Возле нее стоит Валерия и невозмутимо делает себе завтрак. Раздается хлопок: это она с силой закрывает дверцу холодильника. Выглядит девушка хорошо: длинные светлые волосы с розовыми концами убраны в высокий хвост, на ней отглаженная белая рубашка, такого же цвета миниюбка и плотные колготки. Пахнет яичницей.

— Доброе утро, — бормочу я и, осознав, что голос сел от ночи на холодном диване, откашливаюсь.

Валерия поднимает на меня глаза, в них нет удивление. Видимо, она меня заметила. Уж не специально ли она шумела?

За ее головой замечаю часы. Шесть тридцать утра.

— Ага, — отзывается она и отворачивается, переключая внимание на завтрак.

И все, больше никакой реакции. После трех часов сна анализ работает туго. Потираю глаза, чтобы взбодриться.

— Нина, милая, что ты здесь делаешь? — по лестнице быстро спускается тетя Лиза, как всегда красивая и одетая с иголочки: на ней костюм цвета бургунди и белая рубашка. Волосы убраны в небрежно-красивую кичку. Подтянутая, спортивная. Лиза, как и моя мама, не выглядят как женщины, перешагнувшие рубеж в сорок.

— Эм… — я развожу руками. Остыв, я думаю, что жаловаться в первый же день пребывания в новом доме некрасиво.

— Так Егор остался сегодня дома на ночь, я слышала, как он спорил с отцом под моей дверью, — говорит Лера равнодушно.

— Почему же ты не пошла в гостевую спальню? — озадаченно спрашивает меня тетя Лиза.

— А она есть?

В жизни бы не стала ночью шарахаться по дому в поисках свободной комнаты.

— Ох девочка! — тетя подходит ко мне, обнимает крепко. От нее пахнет моими любимыми духами от Шанель, нежным цветочным ароматом.

— Почему вы меня сразу туда не поселили? — спрашиваю, стараясь не злиться. — Или почему туда не пошел Егор?

— Дело в том, что гостевая спальня находится вон там, — тетя указывает на дверь слева от кухни. — Мы утром обычно шумные, поэтому можем разбудить того, кто там спит. Егор съехал еще летом, его комната на втором этаже, и я не думала, что какое-то время, если ты там поживешь, станет проблемой.

— А я говорила, — вставляет Лера.

— Странно проектировать гостевую спальню рядом с самыми шумными комнатами, — произношу я. — Тот, кто проектировал этот дом, странный.

Лера сильно напряглась, даже перестала огурцы резать.

— Ну, этим странным человеком была моя мама, — холодно цедит она, глядя на меня с презрением.

Тетя только губы поджимает. С учетом того, что она модный фотограф, очевидно, что Лера мамой ее не называет. Хотя Лиза появилась в ее жизни с пяти лет.

— Извини, — произношу я, чувствуя неловкость.

— Ничего, вечером помогу тебе переехать, — пытается разрядить обстановку тетя.

Лера тем временем кладет со сковородки всю яичницу и с чашкой кофе идет за стол. Завтрак она приготовила только для себя.

— Теть Лиз, мы можем поговорить? — прошу я.

Женщина смотрит на часы.

— Это не может подождать до вечера? Мы должны выехать через пять минут, а я еще не глотнула кофе. Лер, ты не сделала мне?

Лиза оглядывается на кофемашину, но там ничего нет. На лице женщины недовольство мелькает лишь на секунд, и она бодрым прыгучим шагом направляется сама к агрегату.

— Будешь кофе? Можешь поговорить, пока оно делается, — извиняющимся тоном говорит тетя. — Извини, никак иначе не успеваю. Сегодня у нас важная фотосессия.

Я выгибаю бровь.

— У Леры будет фотосессия для бренда молодежной одежды, — поясняет Лиза. — Увы, иной возможности, кроме как на выходных, не было. Так что ты хотела?

— Может, я вернусь домой? — пытаюсь перекричать шум кофемашины, а это значит, что меня услышит и Лера. Почему-то совсем не хочется, чтобы она меня слышала.

— Почему? — тетя искренне удивляется. — Да и это исключено. Я давным-давно, еще в день твоего крещения, обещала Паше и Кристине, что позабочусь о тебе, если с ними что-то случится. Мы даже официальную бумагу составили тогда. Тем более отпускать тебя на поезде домой, еще и зимой! Нет, извини.

Лиза быстро выпивает чашечку маленького эспрессо, морщится, хлопает меня по плечу.

— Но…

— Обсудим вечером. Лера, идем, мы уже так опаздываем! — тетя кладет чашку в раковину и бодрым шагом идет к входной двери. Лера, дожевав, тоже бросается следом за ней, подхватив сумочку со стула. Такую же белую с логотипом знаменитого элитного бренда.

И что мне теперь делать? Злость на Егора только усилилась. Сам-то он не пожелал спать в неудобной комнате, чтобы не разбудили его царское величие. Но мне мог бы сказать, я бы не спала на диване.

Ух! Как теперь дожить до вечера?

Глава 6

Мистер Кошмар обнаруживается не где-нибудь, а рядом со мной, на кровати в гостевой спальне, куда я перебралась сразу же после ухода тети Лизы и уснула.

Вот я открываю глаза, и тут он! Распластался, заняв почти все место, и что-то листает в модном мобиле-лопате, тихо посмеиваясь. Волосы модной прически растрепаны, и это выглядит мило, по-домашнему. Белая футболка и серые спортивки только добавляют уюта. Я бы, может, и оценила бы, но не в собственной постели!

— Что ты тут делаешь?! — восклицаю и резво откатываюсь на самый край кровати. Хочу быть от него как можно дальше!

— Доброе утро, сестренка, — радостно сообщают мне, скалясь фирменной улыбкой из рекламы стоматологии.

— У тебя зубы свои или импланты? — задумчиво произношу, специально разглядывая зубы Егора. Он нахмурился лишь на секунду, спрятав оскал.

— В смысле?

— С твоей привычкой нежданно заявляться в чужие кровати, их так и тянет пересчитать, да не досчитаться.

До Егора доходит быстро. Его глаза гневно блестят, зато губы снова растекаются в сладкой улыбке.

— А ты смешно шутишь.

— А я не шучу, — фыркаю я и слезаю с кровати, только чтоб быть от него подальше. Благо что на мне все та же вчерашняя одежда, позировать перед ним голышом я больше не намерена!

— Послушай, мы не с того начали.

— Зато уже закончили. Как только тетя Лиза вернется, я поговорю с ней, куплю билеты и мигом уеду из этого дома! — в сердцах восклицаю. Мне нужно время, чтобы пережить собственное горе.

— То родителей навещать ты не собираешься?

Вопрос Егора западает прямо в сердце. Хочется прострелить парня взглядом, стереть это утро как ластиком. Егор все знает и так гнусно себя ведет?

— Вдруг им что-то понадобится? — продолжает добивать он. Слезы жгут глаза. Понадобится? Они в коме! От черствости этого человека хочется выть, но я не доставлю ему подобное удовольствие.

Хотя, может быть, он наоборот надеется, что они вот-вот поправятся?

Эта мысль остужает. Я сжимаю кулаки. Это помогает собраться в кучку из бесполезной лужицы девочки-истерички. Может, Егор и не такой гад.

— Что ты предлагаешь? — сцепив зубы, интересуюсь, стоя у кровати.

— Ты можешь переехать в мою спальню, — щедро предлагает Егор. Неужели он только на одну ночь здесь останавливался? Очень на это надеюсь!

Встает, быстро пересекает расстояние между нами и встает рядом, взирая на меня свысока. В его черных глазах сложно что-то прочитать, они пугают меня и завораживают одновременно. Егор широкоплечий и закрывает весь обзор комнаты. Сейчас он пахнет мятой, океаном и чем-то еще, что не могу уловить.

— А ты? — почему-то сипло произношу я пересохшими губами и облизываю их. Все мысли вылетели из головы, словно перепуганные птицы.

— И я там останусь. Будем делить одну постель на двоих, — томно шепчет Егор, наклоняясь низко и проводя шершавыми пальцами по моей щеке.

Видимо, он забыл, что мне знакомы навыки самообороны, да и я о них забыла от возмущения. Вместо этого я чисто по-женски замахнулась, чтобы залепить ему пощечину.

Егор удивляет меня своей реакцией, успев перехватить руку в последний момент.

— Ай-яй-яй, — цокает он языком и очень пристально смотрит мне в глаза, точно змей-искуситель. Более того, он медленно проводит большим пальцем по внутренней стороне предплечья, чем окончательно выбивает меня из колеи. Внутри разбегаются тысячи мурашек, словно его прикосновение мне приятно.

— Ты последний человек, чью постель я буду греть! — возмущаюсь открывшемуся факту, нежели его словам, и вырываю руку. Егор не держит, только ухмыляется, что злит меня еще больше. А вот в глазах его уже нет веселья. Там спряталось что-то темное.

— Девочка-припевочка, — передразнивает он. Я вспыхиваю и спешно покидаю комнату, не оглядываясь.

На кухне за барной стойкой сидит дядя Кирилл и что-то читает в телефоне. В его ногах дремлет большой белый пес. Поскольку в этом доме для меня нет места, а злость деть куда-то надо, я быстро предлагаю:

— Вы завтракали? Я могу что-нибудь приготовить.

Мужчина удивленно вскидывает брови.

— Нет, а ты умеешь?

Такое ощущение, что ему впервые в жизни предложили еду приготовить.

— Конечно, — пожимаю плечами и отворачиваюсь к холодильнику. Нам нужно блюдо, где очень тщательно нужно что-то месить или отбивать! Желательно об лицо Егора, чтобы стереть это напыщенное выражение с его лица.

В итоге быстренько соображаю нам с дядей на двоих сырники. Уже садясь за стол, вспоминаю, что сумка с инсулином осталась в комнате, откуда так и не вышел Егор. Заходить к нему нет никакого желания, но здоровье важнее.

И, о чудо, он выходит сам!

Я выскальзываю из-за стойки, стараясь не зацепиться с ним ни взглядом, ни словом. Но Егор видит другое.

— Завтрак! — радостно восклицает он и ускоряется.

— Это мое! — рявкаю я ему в спину.

Дядя Кирилл удивленно смотрит то на меня, то на сына. Егор примирительно поднимает руки, дарит мне воздушный поцелуй и, присвистывая, убегает наверх. Как же я его уже ненавижу!

Глава 7

Сижу в гостиной и читаю для вида, исподтишка наблюдая, как медленно пустеет дом. Сперва его покинул Егор, пообещав неизвестно кому, ведь в гостиной осталась только я, вернуться глубоко за полночь. По мне, чем дольше его не будет дома, тем лучше. Потом уехал и дядя Кирилл, сообщив то же. Или он вообще не приедет на ночь? Я пропустила, все же увлекшись сюжетом “Госпожи Бовари”. Главное, что никого не будет целый день, ведь мне нужно время на перезагрузку.

В итоге мы остаемся с псом одни и несколько минут наслаждаемся благодатной тишиной. Мозг просто взрывается от такого шума. В нашей квартире всегда тихо: папа пропадает в зале, мама на съемках.

Решаю наконец залезть в телефон, где свалились в кучу сообщения от девочек из танцевальной группы о произошедшем, звонки с неизвестных номеров и спам. Отвечать хоть кому-то нет желания. Знаю, что девочки волнуются, они читали новости. Возможно, история пронеслась бы мимо них, если бы мой отец не был бы знаменитым боксером Павлом Лисовским, двукратным чемпионом мира, недавно закончившим карьеру. Несмотря на последний факт, некоторые журналисты все еще умудряются следить за нами.

Звоню в больницу, чтобы узнать о состоянии родителей. Меня лихо посылают куда подальше, благо что дали номер телефона отделения реанимации и сказали звонить туда строго с часу дня до двух, лучше по будням. Никакие попытки добиться информации о них самих не помогают. На том конце просто вешают трубку, не дослушав.

На часах нынче только одиннадцать. Четвертое января. Никогда еще новый год не начинался для меня так ужасно. Желание повесить руки, сдаться кажется таким сладким, заманчивым…

Папа учил другому. Мой тренер по танцам учил другому. Я должна собраться.

Уже четыре дня, как я не тренировалась, что непростительно с моими амбициями.

Лучше всего эмоции помогает скинуть танец. В движении рождается истина. Только где? Мне нужно зеркало и, желательно, колонка, хотя динамик телефона тоже подойдет на крайний случай. Едва ли есть подходящая одежда для танца…

Идея!

Я быстро поднимаюсь на второй этаж, со второго раза нахожу свое первое место ночевки. Своей одежды у меня нет: сумка с минимальным набором осталась в искореженной машине. Ее облик предстает перед глазами, я снова ощущаю запах бензина и жженой резины. Пробирает до мурашек, до спазма в груди. Дышать больно, как будто я все еще там, все еще вижу эту картину, слышу мамин крик.

Воспоминания вмиг заглатывают меня в свой ненасытный океан боли. Опираюсь на стену, пытаюсь совладать с дыханием. Не получается.

Но тут в мою руку тычется холодный нос, и я вырываюсь на поверхность реальной жизни. Керли смотрит на меня умоляющим взглядом и поскуливает. Не знаю, о чем он меня просит, поэтому бреду дальше и с меньшим энтузиазмом открываю дверь в знакомую комнату. Ничего не изменилось, только расстеленная кровать свидетельствует о том, что здесь кто-то был.

В шкафу нахожу то, что мне нужно: яркая красная футболка, убранная в отдельный чехол, со всякими логотипами и спортивные штаны с тремя полосками. Стоит надеть вещи Егора, как меня окутывает его запах вперемешку с кондиционером. Пусть это будет моя маленькая месть покуситься на то, что ему дорого. Не в вещах Лизы мне копаться же.

Подвязываю футболку с помощью резинок, найденный на кухне, чтобы получился модный топ, то же проделываю со штанами, чтобы шаровары стали мне по росту. Нахожу свое отражение в зеркале: получилось стилево, теперь можно потренироваться в хип-хопе. Если займусь сейчас любимым контемпорари, просто расплачусь. А вот агрессивные андеграунд поможет выплеснуть энергию.

Тренировка увлекает меня. Мой зал — их гостиная. Бодрый рэп гремит с телефона, я едва не пропускаю момент, чтобы позвонить в реанимацию. Впрочем, там без изменений: они в коме, состояние крайне тяжелое, прогнозы делать пока рано.

Поэтому с еще большим рвением отдаюсь музыке. Сердце перегоняет бит, тело выделывает сложные элементы, ловит такт. Я растворяюсь в танце. Только он один дает мне свободу. Только он — направление моей жизни. Я во что бы то ни стало поступлю в МГИК, а потом уеду за границу повышать мастерство и стану крутым хореографом.

Не замечаю, как за окном вечереет. Не замечаю, как Керли побежал кого-то встречать у дверей.

Меня прерывает лишь скупой хлопок ладоней.

— Браво!

Сердце утомленно стучит, пот струится по лицу. Последние аккорды затихают, и только после этого я оборачиваюсь, чтобы встретиться с черными глазами Егора. И троих его дружков, бандой стоящих по кругу от дивана.

Глава 8

Их взгляды жадно изучают мое тело, я это чувствую. Никогда мужчины не смотрели на меня, как удавы на кролика. Черноволосый Денис, который уже был здесь, с холодными серо-голубыми глазами и бледной кожей. Парень с каштановыми волосами и мечтательным выражением на утонченном лице. Рядом с ним среднего роста коренастый качок с бритым черепом и татушками на шее в виде цепи.

И Егор, от яростного жаркого взгляда которого вздрогнула бы бездна.

— Нина-а-а, — предостерегающе протягивает он.

— Что? — невинно хлопаю глазами я.

Вместо ответа Егор перепрыгивает через диван и мигом прикрывает меня своей длинной толстовской, отчего меня окутывает запах мяты и океана.

— Ты как выглядишь, Лиса? — глухо рычит он мне в ухо, закрывает от парней широкой спиной.

— А что такого? — демонстративно округляю глаза и осматриваю себя с разных сторон. — Так, одела первые попавшиеся тряпки.

— Черт-черт, это же футболка, на которой лично расписался Месси! — хихикает один из дружков Егора. Лидер шайки зло на него зыркает, и я мельком вижу, как улыбаются все трое.

Ой!

Бравада меня несколько покидает, и чтобы это скрыть, я добавляю, мило улыбаясь:

— Как переоденусь, так сразу постираю, что ли.

Не скажу, что я люблю пристальное внимание к своей персоне, в танцах все же оно необходимо, однако не поддеть Егора просто не могу. Демонстративно скидываю теплую черную толстовку и расправляю футболку, “прикрывая срам” и пряча плоский живот.

— Ну вот! — разочарованно тянет качок.

— Ну зачем, Егор?! — встревает милаш.

И только Денис оставляет все без комментариев.

— Кто ты такая, красава? — интересуется качок в манере восточных зазывал.

— Никто! — отрезает Егор. Стоит возле меня точно скала, никуда отходить не собирается.

Что же, зато я не столб и способна уйти, проигнорировав вопросы. Дружки Егора кажутся мне такими же, как он сам — избалованными мажорами без манер и элементарного воспитания. Адекватные люди как-нибудь известили бы о своем приходе, а не тупо глазели на человека.

На душе каплю легче. Да, вот так, шаг за шагом, я буду вычерпывать океан боли, поселившейся внутри, и ждать, что среди толстый смог пробьются лучи надежды.

Парни внизу устраивают настоящий балаган. Они громко включают рок-музыку, так что стены дома сотрясаются. Я сперва пыталась читать книжку в телефоне, но потом забросила. Обрушилась бы крыша на их бестолковые головы!

Сама носа больше решила не показывать, вдруг парни напились и позволят себе лишнего? Егорушка, хоть и кажется милым, но глаза-то не обманешь. Он мысленно меня убивает всеми возможными способами при каждой встрече.

Шум смолкает резко, что кажется, будто судьба надо мной смилостивилась, и я оглохла. А через минуту дверь в комнату распахивается, являя мне разъяренную тетю.

— Милая, ты как? — пытается говорить она ласково хриплым от злости голосом.

— Все нормально, — я поднимаю два пальца вверх и искусственно улыбаюсь. Лиза нервно приглаживает выбившиеся из пучка волосы в попытке успокоится. Она выглядит так, словно подбирает слова и хочет сообщить самую ужасную новость на свете.

— Мы привезли твой чемодан с вещами, еще кое-что я купила в магазине, потому что… — она поджимает губы. — Я не уверена, что что-то из твоих вещей пригодно для носки. Можешь перебрать их, если хочешь… Чемодан в машине. Если тебе тяжело, я пойму.

— Я справлюсь, — отвечаю, сглатывая ком в горле, — и отдам все, что вы потратили. У меня есть деньги.

— Нет, Нина, что ты! Это наш с Киром подарок. Ты можешь рассчитывать на нашу безвозмездную помощь!

— Тогда отпустите меня домой, а? — прошу с надеждой. Меня тяготит этот город, давит, я вообще не люблю мегаполисы. Даже жизнь за городом не спрячет меня от забитых бетонных коробок.

— Не могу, малышка, не могу могу. Я давным-давно пообещала твоим родителям, — тетя Лиза подходит ко мне, словно хочет обнять. Но ее слова меня разочаровывают, и я холодно выпрямляюсь в кресле, демонстративно отклоняясь назад. — Я понимаю твою злость. Что же. Ты можешь обижаться, сколько хочешь, но все решено. Через полчаса, — она быстро смотрит на массивные золотые часы на тонком бледном запястье, — приедет ужин из нашего любимого ресторана. Я бы хотела, чтобы ты спустилась вниз и мы вместе поели. Всей семьей. Ты для меня родной человек, Нина.

Я сухо киваю. Лиза уходит, тихо прикрыв за собой дверь.

Удивляюсь, как люди легко могут раскидываться словом “семья”. Ведь это не просто группка человечков, ютящихся под одной крышей. Нет, это что-то другое. Более важное. И близкое.

Тем не менее правила хорошего тона мама посадила давно и глубоко, поэтому, услышав звонок в дверь, я с тяжелым вздохом спускаюсь вниз.

Все сидят за столом. Дядя Кирилл что-то печатает в ноутбуке, Лиза суетится в дверях, Лера с привычным сучьим выражением на лице смотрит в экран телефона, Егор же просто пялится в стол, скрестив руки на груди. И только пес, лежащий возле дивана, реагирует на мое присутствие и бежит ко мне.

— Теть, давай помогу тебе, — предлагаю дрогнувшим голосом. Очень мне не хочется это делать, особенно когда взгляды брата и сестры летят в мою сторону, как заправленные ядом стрелы.

Всем спасибо за лайки и комментарии :) Мне очень приятно :) Этого жуть как не хватает на старте, отзыва и понимания, что пишешь не зря, что история касается сердечек)))

Глава 9

Егор

Мы собрались здесь из-за нее, отвлекаемся от своих дел, а она мило и неторопливо предлагает помочь накрыть на стол. Все в той же моей уникальной красной футболке и серых штанах, которые едва держатся на тощей заднице. План поесть и разбежаться с каждой секундой промедления этой цыпочки трещит по швам. Даже промелькнула шальная мысль самому все разложить, лишь побыстрее закончить с этим цирком.

Ненавижу чувствовать себя пойманным в клетку!

Хотя какого черта я приперся домой, зная, что отец и Лиза устроят что-то подобное в честь нового члена семьи? Они любят все демонстративно правильное, чтобы завидовали все соседи и друзья. Только нам с Леркой это не нужно. Отпустите с миром, разойдемся по-хорошему на все четыре стороны.

Теперь, проклиная и себя за слабость и неясное желание увидеть Лису, сижу на мягком дизайнерском стуле, буду есть суши и терпеть папин злобный взгляд. Лиза тоже на меня поглядывает украдкой, она терпеть не может, когда на момент ее прихода дома есть пацаны. Потому что мы не умеем быть тихими, а зная, что наверху исходится ненавистью Нина, я хотел себя же переплюнуть. В итоге злобная мачеха сообщила, что ей уже позвонили соседи. А там вроде прокурорский сынок живет или кто-то вроде него. Нас разогнали, как малолеток. С учетом того, что с Лизой был отец, сценка получилась как в боевике.

Хорошо еще, никто не заметил, что Татьяна и Марго кусты поломали, когда сбегали вчера, поджав трусливые упругие попки.

Нина ловко ставит тарелку перед отцом, тот благодарит с милой улыбкой. Затем на пустые места для себя и Лизы. А к нам идет в последний момент. Побаивается?

Девушка ставит тарелку сперва возле Леры, та отмахивается от нее как от надоедливого официанта. Максимум пафоса в ее жесте и минимум уважения. Даже взгляд не подняла. Так унижать умеет только сеструха.