Безмолвие Луны. Оборотни Шотландии

— То есть? — не понимаю Торена. Вокруг по-прежнему темно, но я вижу едва различимые проблески металла машин.

— Садись в мою машину, возвращайся обратно в Глазго и сделай вид, что пошутила, думала, что сможешь заинтересовать меня. Понравился я тебе.

— А ты? — мне вот абсолютно не нравится то, что предлагает Торен.

— А я сам разберусь. Сделаю вид, что меня похитили и я защищался. Внутренние разборки у нас, понятно?

Молчу. Не двигаюсь. Знаю, понимаю, да-да, очень хорошо, что Торен дело говорит и предлагает мне единственное верное решение, чтобы вернуть все, как было.

Но ведь это не поможет. За нами уже объявили охоту — а иначе что это сейчас было? Вопрос времени, когда за мной придут. И что-то мне подсказывает, что даже охрана моего отца меня не спасет.

— Про какой закон говорил Рори? — отметаю я в сторону слова Торена.

— О том, что люди — табу.

— Нельзя их жрать, да?

— А с виду такая милашка, Барб! Я похож на того, кто жрет людей?

— Я не Барби! — возмущаюсь.

— Трахаться с людьми нельзя, понимаешь? Детей там рожать, семью создавать. Кровь смешивать.

— Но мы же не…

— Поздно. Сказав своему папаше, что я тебя похитил, ты об этом заявила всему Глазго. Единственный вариант избежать любого последствия — вернуться в свой розовый замок, покормить своего пони и убедить папулю, что ты до сих пор девственница. Последнее не обязательно, но помимо проблем со своим кланом, я не хочу получить пулю в лоб от ирландцев. Ясно?

— Придурок! — вот не вижу его, но чувствую что он рядом. Пинаю его ботинком в ногу.

— Черт! За что? — хватает меня, я сопротивляюсь, пытаясь увернуться, но ведь он тяжелый, здоровый, ну и что я против него могу сделать, когда сердце бьется с бешеной скоростью, когда кровь горячая по венам разгоняется? Когда вот только он нужен и никто больше? И ерунда, что он упрямый придурок! Это преодолимое!

Он прижимает меня к машине, навалившись всем своим мощным телом.

— Я никуда не поеду без тебя, — обрубаю я все его доводы.

— Айлин…

— Не поеду, и все. Лучше убей меня сам. Я же понимаю, что при таком раскладе возле монстров жить мне осталось недолго.

— Ты не умрешь, Айлин, — зачем-то перечит мне Торен.

— Ага, — он правда думает, что я такая идиотка?

— Я не позволю, — от его тона у меня мурашки по коже.

— Я думала, ты первый в списке желающих меня прикончить, — горько усмехаюсь.

— Вот именно. И кроме меня никому не позволю это сделать, — по-черному шутит Торен. Или не шутит? — А если ты не будешь больше меня злить, похищать, травить, бить, обливать кипятком и упорно уничтожать мою машину, то вполне вероятно, что проживешь ты еще долго.

— Я уничтожаю? Кто газует по грязи? Тебя кто водить-то учил? В Шотландии живешь! — издеваюсь над ним. А ведь да, по пересеченной местности мой городской герой ездить-то и не умеет.

— Иди в машину, Барби или я тебе сейчас покажу, что такое газовать. И штанишки свои не забудь придержать. А то светишь своей задницей, что тебя за километр видно.

Не спорю с ним больше. И я бы с радостью села в машину, да только вот… не вижу я ничего. Торен от меня отходит, а я шарю по машине рукой в поисках ручки.

— Что ты делаешь?

— Пытаюсь открыть дверь, — хочется добавить что он так себе джентельмен, но ведь нес меня на руках через все болото.

— Ты ослепла? — беспокоится Торен. Правда же, да?

— Это нормально. Я в темноте никогда не вижу ничего. Только если есть хотя бы искусственное освещение.

— Давно?

— Всегда так было. Врачи говорят, что моя особенность.

— И тебе дали водительские права? — возмущается Торен.

— Я ж говорю — в городе вижу. А вот так — нет.

— Господи, за что мне это, — ворчит Торен. Слышу, как открывается дверь. Он подает мне руку, помогает сесть, оберегая голову ладонью, чтобы я не ударилась. — Я фары пока не включаю. Мало ли кто здесь еще есть. Нам нужно сваливать по-хорошему, но для начала закончу все. В баке есть бензин?

— Оставался, — я же заправлялась перед тем как вот поехать в эту местность.

— Можешь объяснить, куда ты меня везла?

— В уединенный домик.

— Что?!

Жаль, что я не вижу его лица сейчас.

— Мне хотелось, чтобы мы узнали друг друга получше, — пытаюсь оправдаться.

— Узнали! — снова ругается Торен, захлопывая дверь так сильно, что я слегка глохну. Ну и кто из нас машину уничтожает?

Конечно, он наверняка помнит момент, когда я запустила бутылкой в его машину. Ну, а что мне оставалось делать?

После того, как он спас меня от нападения во время Ночи Гая Фокса, Торен отвез меня домой. И все было хорошо, пока он мне не нагрубил!

Каюсь, я расстроилась, что не понравилась ему, что не произвела на него должного впечатления, хотя он мне о-о-очень сильно запал в душу с первого взгляда. Но ведь и он не был мил и по-рыцарски вежлив!

Стоило ему узнать, что я — Айлин Грэм, дочь Алистера Грэма, так его отношение ко мне враз изменилось. Оттолкнул меня, хотя я прижималась головой к его сильному плечу.

— Дойдешь сама, или тебя нужно за ручку сопроводить и в лобик поцеловать? — издеваясь, поинтересовался он. Перегнулся через меня и открыл дверь с моей стороны, приглашая как можно скорее выйти из его машины.

— Не откажусь, Тори.

Мне показалось очень милым и нежным подобное обращение, но его это разозлило еще больше.

— Папочка тебя поцелует. Проваливай. И чтобы больше не шарилась ночью одна. Ясно?

И максимально грубо, со всей силы, вытолкнул меня из машины.

Пока он разворачивался, я выпрямилась, встав с вымощенной брусчаткой дороги. Отряхнула грязь с колен. Взяла недопитую бутылку с пивом, или с чем похуже — в тот момент я надеялась именно на последнее, и швырнула в машину Торена.

— Придурок! — прокричала я, пока он трусливо сваливал от меня.

Но я видела даже в темноте, что он улыбался. И нет, мне не показалось. Нарочно довел меня!

Глава 11. Айлин

— И как давно ты заправлялась? — зловеще тихо спрашивает меня Торен, когда заводит машину. Сейчас он мне не улыбался. Совсем.

— На выезде из города.

— Ясно, — он явно не в настроении и навязывать ему свое общение мне больше не хочется. — Ну, поздравляю. Поскольку нам нельзя стоять на месте, мы поедем. Но бензина хватит на полчаса, не больше.

— Может, лучше останемся, чтобы не замерзнуть ночью? — предлагаю я.

— Посмотрим, может через полчаса выедем куда. Нет, значит найдем другой способ согреться.

Вроде бы ничего такого не говорит, но ладони у меня потеют, я еле сдерживаю легкий вздох. Жаль я не вижу в темноте его лица.

Он трогает машину с места — видимо, грязь загустела от опустившегося на землю холода. У меня странное состояние. Словно запихнули в коробку и куда-то везут. Я вижу лишь полутени. Еще и глаза Торена. Значит, тогда, во время Ночи Гая Фокса, мне не показалось, что они мерцают. У него и в дневное время очень проникновенный взгляд, имеющий хищную природу. Особенно, когда смешивается с желанием. Я знаю, что Торен также сходит с ума, теряя контроль, рядом со мной. Но недостаточно. С одной стороны мне жаль, что у нас ничего не происходит, с другой — я в восторге от силы характера моего мужчины.

— У тебя глаза светятся, — решаю я ему сказать — вдруг он не знает?

— Не светятся. Это рефлекторное, — “объясняет” мне Торен.

— А? — не хочу, чтобы он продолжал обо мне думать, как о маленькой несмышленой кукле, но каждый раз подтверждаю его мнение о себе.

— Свет отражают, — отвечает почти без раздражения. Хороший знак.

— Значит, ты — волк? — терять уже нечего. Буду узнавать о нем все. Назад дороги нет.

— С чего такие выводы? — видимо, Торен решает идти до конца в своей “легенде”, оставляя меня в неведении.

— Тебя так твоя бывшая швабра называла при разговоре с подругой на приеме, — сразу “сдаю” соперницу.

— Что? Кто?

— Длинная такая. И плоская. Ты с ней на приеме под ручку ходил, — ворчу.

Я слышу, как он кашляет. Смех пытается подавить. Но ведь как еще эту дылду назвать?

— Ладно, про швабру понял — это ваше женское. Но почему бывшая?

— А что, ты собираешься к ней вернуться? — злюсь я. Сейчас лицо ему исцарапаю за такое.

— Послушай, Бар…

— Айлин!! — кричу на него, оглушив сама себя.

— Я попробую выпутать нас обоих из того дерьма, что ты заварила…

— Ага. До того, как бензин закончится, или после? И еще, Швабра в курсе, что ты со мной любишь по углам зажиматься?

— Ее зовут Фрейя… — пытается вклиниться в мою истерику Торен.

— Очень рада за нее. Но ты к ней не вернешься, — выношу вердикт.

— Вот как? Почему же это?

— Потому что мы теперь вместе, Торен. У меня замок на джинсах порван, если что!

— Но она — волчица, а ты — человек. С ней не нарушаю закон, а с тобой против себя своих же настроил.

— Поверить не могу, что мы серьезно говорим о каких-то зверях и людях! — возмущаюсь. — То есть ты не будешь переживать, если я переключу внимание на другого мужика?

— Да я даже благословлю вас! — поспешно радуется Торен.

Больно ли мне от его слов?

Ужасно.

Но я знаю, что он мне врет. И надо обязательно это проверить.

— Все равно она — швабра! — оставляю последнее слово за собой.

Торен только качает головой.

Кстати, не в такие уж дебри я нас загнала. С болота мы выбираемся достаточно быстро — навигатор заработал и радостно сообщил, что заправка через два километра.

Торен включает фары и я начинаю немного ориентироваться в пространстве, но хорошо вижу только дорогу. Хотя бы избавляюсь от ощущения кромешной темноты.

— Ты еще совсем маленькая, Айлин, — вдруг разрывает возникшее молчание Торен. Мои брови приподнимаются от удивления. Я смотрю на этого невозможно красивого мужчину и внутри все взрывается, словно подожженный динамит, до этого хранившийся спокойно годами.

Его светлые янтарные глаза сводят меня с ума. Я и раньше в них заглядывала и пропадала, но сейчас, когда их “свечение” чуть поугасло, мне открывается многое другое. Он не прячет эмоции за надменностью и сарказмом, которые спускал на меня с лихвой во время прошлых наших встреч. Теперь он настоящий. То сжимает, то разжимает руль. Нервно хрустит костяшками пальцев свободной руки. Меня всегда выворачивает от этого звука, но с Тореном все совсем иначе.

Правильной формы губы плотно сжаты — как будто он сам не хочет продолжать этот ужасный разговор.

Он — волк.

У меня куча вопросов в голове. Он правда может в волка обращаться? Полностью? А теряет ли он свое “я”? Превращается ментально в зверя или в шкуре волка по-прежнему Торен? И какого цвета та самая шкура?

— Это большая ошибка. Все это — большая ошибка, — бормочет он скорее себе, чем мне.

— Но это уже случилось, — пытаюсь его образумить.

— Нет. Ничего, по сути, не случилось. Сейчас заправимся и вернемся в Глазго, — обескураживает меня Торен. — Попрошу твоего отца получше присматривать за тобой.

— Я не вернусь в Глазго, — вроде бы уже говорили об этом, зачем снова?

— Тебе двадцать два года. Мне — тридцать четыре. И помимо возраста, у нас полно других препятствий для того, чтобы быть вместе, — продолжает рассуждать Торен.

Я улыбаюсь украдкой. В его мыслях мы уже вместе, просто он ищет возможности не навлечь на себя неприятности из-за связи со мной. Но ведь уже поздно и он не хочет себе в этом признаться. Значит, нужно ему помочь.

— Ты уже знаешь, что я боюсь темноты. Наверное, если бы я ориентировалась в ней, если бы была мне подвластна, страха бы не было. А чего боишься ты, Торен МакФэлан? — решаюсь задать вопрос, но почти не надеюсь на то, что он скажет правду. Опять отшутится. Скажет глупость либо про внешность, либо про возраст.

Он поворачивается ко мне. Смотрит пронзительно. И его глаза… они снова вспыхивают. Нет, это не мерцание, и не “рефлекторное”.

— Я боюсь, что однажды полностью подчинюсь своему зверю.

— Почему? — у меня перехватывает дыхание от его сурового и пронзительного взгляда. Я не ожидала, что он ответит честно без какой-либо защитной реакции. И что значит “подчинюсь”? В нем живут две сущности? Как это происходит вообще?

— По той же причине, что и ты боишься темноты. Если волк окажется сильнее меня, я не смогу его контролировать. Не смогу отвечать за себя и свои поступки. Но потом, когда придет отрезвление, я буду бесконечно об этом жалеть.

Я потрясена до глубины души.

Пугают ли меня его слова? До безумия. Мой любимый человек только что признался мне, что в нем сидит нечто ему неподвластное. Но я откуда-то знаю, что даже будучи зверем, Торен ни за что не обидит меня. Физически. А может, его зверь относится ко мне лучше, чем он сам? Отсюда в нем такие противоречия?

Надо достучаться до самого Волка, значит?

— С тобой это уже происходило, верно? — догадываюсь я.

Торен мне не отвечает. Сводит челюсти с силой. Так, что ходят желваки по лицу. Отворачивается и снова смотрит на дорогу, продолжая хрустеть пальцами.

У каждого из нас свои страхи…

Глава 12. Торен

Я останавливаюсь за несколько сотен метров до заправки на обочине. Хорошо, что дорога безлюдная и освещается лишь светом фар.

Айлин что-то спрашивает, но я не слушаю и выхожу. Непроизвольно хлопаю дверью, испачкав руки.

Кажется, при мойке машины, грязь будет вместе с покрытием отваливаться. Ну, Айлин! Зараза!

Все, что происходит со мной — немыслимо и нелепо. Это… это… я даже дать объяснение не могу. Я еле держусь. И то, наверное, потому что “Рори” задел мой бок когтями, разорвав рубашку и кожу. Кровь запекается быстро, но при малейшем движении, рана вскрывается и кровь снова бежит. У меня в багажнике точно есть перевязочный материал и запасная рубашка. Всегда беру с собой, на случай каких-нибудь разборок и ситуаций.

Срываю с себя рубашку. Пуговицы отлетают — я бы ее выкинул прямо на дороге, но не хочу оставлять следы. Но все равно от рубашки нужно избавиться, сжечь ее — на ней следы когтей и крови. Не моей крови.

Не слышу, скорее чувствую, как Айлин идет ко мне. Ее запах сводит меня с ума.

Когда она заявила, что может быть с другим мужчиной — я чуть не придушил ее. Это все доходит до абсурда. Я пытаюсь сопротивляться, вернуть все в нормальное русло. Но хожу по тонкой грани. Слишком тонкой.

— Что ты делаешь, Торен? — задние фары красным светом достаточно освещают, чтобы Барби могла видеть. Ее “особенность” меня вырубила. Я испугался, что с Айлин может что-то случиться. Переживаю за нее, за каждый ее шаг, чтобы она была в безопасности.

— Иди в машину, — грубо приказываю ей.

Она подходит очень близко ко мне, игнорируя мои требования.

— Ты ранен… — не спрашивает, видит.

И это охренеть как странно.

Я стою перед ней без рубашки, с обнаженным торсом. Приближающаяся зима напоминает о себе тонкими иглами холода, вонзающимися в меня. Но внутри меня горит пожар. Я как раскаленный вулкан. Еще одно землетрясение, и взорвусь, превращая в лаву все на своем пути.

— Заживет, — бурчу под нос. Пока что это “заживет” приносит сплошные неудобства. Достаю небольшой кейс со всем необходимым — бывало я парней латал сразу после стычек, чтобы до больницы довезти. Но такого давно не случалось, конечно.

Барби выхватывает из моих рук все и пододвигает на свою сторону. Мне лишь остается удивляться, как она ловко обращается с обеззараживателем, распрыскивая его по поверхности раны.

— Каким зверем он был? — интересуется она, складывая бинт в несколько слоев, чтобы приложить его к бороздам от когтей на случай очередного кровотечения.

— Лис, — коротко отвечаю, потому что дыхание сводит. Она слишком близко, касается меня, согревает своим теплом и светом. И…

Я хочу ее до скрежета в зубах. Сам себя пытаюсь отвлечь.

— Ты умеешь оказывать первую помощь. Опыт был? — хмыкаю. Вот сам себе противен от того, что постоянно издеваюсь над ней, переворачивая все хорошее. И проявляю себя так, будто я полный придурок.

— Мой отец не всегда был тем, кто он есть сейчас. Когда я была маленькая, он часто приходил домой с ножевыми ранениями. Лет в восемь я уже научилась его зашивать. В пятнадцать вытащила пулю, — спокойно рассказывает о себе Барби.

У меня шок. Я даже пошевелиться не могу, пока она обклеивает меня лейкопластырем.

— Ты же пошутила? — уточняю. Потому что даже мое детство не допускало подобного.

— Разве похоже, что я шучу, Торен МакФэлан? Или я должна в обморок падать от вида крови?

В ее словах и взгляде нет горечи или сожаления. Она просто рассказывает историю и думает… что это нормально, черт побери!

Закончив с моей раной, она оглядывает мой торс. Облизывает губы. Я не шевелюсь. Потому что если пошевелюсь, она окажется в багажнике. Вместе со мной.

Айлин очень осторожно касается моей обнаженной груди. Вначале кончиками пальцев, но почти сразу опускает на меня ладонь. Моя кожа горит от соприкосновения с ней. Я приказываю себе не двигаться с места. Жду и терплю столько, сколько смогу. Она же скользит вверх к шее. Я жмурюсь от удовольствия, тяжело дыша и вдыхая ее неповторимый запах. Когда ее пальцы пробегаются по моей щеке, слегка зарываясь острыми ноготками в короткой бороде, я притягиваю ее, обхватив тонкую талию своими грубыми на ее фоне руками.

— Чувствуешь, как нас тянет друг к другу? Очень жаль, что мне придется искать другого мужика, — издевается — я знаю, — надо мной Барби.

Мне сносит крышу. Злюсь до одурения. Гнев застилает глаза. Волк угрожающе рычит в моей голове.

— Согласен. Но думаю, что тот другой будет в восторге от тебя, Барби, — вопреки себе, вопреки своему зверю продолжаю гнуть свою линию. Не позволю волку захватить мой разум. Не позволю…

Но какого дьявола я творю? Это все ради сопротивления?

Вижу слезы в глазах Айлин. Она отходит от меня, резко пятясь назад, будто ее кипятком ошпарили.

Внутри себя зову ее. Вой и скулеж раздирают меня на куски. Я бы протянул к ней руки, но… Мне нужно держаться от нее подальше. Если хочу, чтобы девочка осталась жива, я оставлю ее. Так безопасней. Слышишь, волк? Это все ради нее. Потому что если с ней что-нибудь случится, я вообще не смогу дальше жить…

Нам нужно возвращаться в Глазго. И там наша жизнь вернется в прежнее русло и я буду оберегать свою Барби. Теперь точно свою.

— Я подожду тебя в машине, — охрипшим голосом говорит Айлин, скрываясь от меня.

Я злюсь на себя, идиота, и надеваю новую рубашку и поверх нее старую потертую кожаную куртку, свою любимую, всю в порезах и в следах от когтей. В ней я прошел огонь и воду. Думал выкинуть, но вот, пригодилась. Холодно все-таки.

Еще несколько минут не решаюсь вернуться в машину. Ведь я не знаю, что сказать Барби, как ее успокоить.

Но… разве можно? Мне нужно принять четкое решение — отношения с Барб или собственная жизнь. Спокойная жизнь.

Но для начала нужно заехать на заправку.

Глава 13. Айлин

Меня душат слезы. Но я тщательно держу их в себе. Не показываю их Торену. Во мне смешиваются боль и обида. А еще… непонимание! Я видела, чувствовала, как реагировал на меня Торен, когда я касалась его. У меня до сих пор пальцы горят! Я плохо различала детали в темноте, но задние фары освещали красным светом моего волка. И когда я ласкала его сильную грудь, поднимаясь выше к мощной шее и удивительно красивому лицу, его глаза вспыхнули ярко-ярко золотым, нет, янтарным огнем! И это потрясающе! Но это ж надо все наши чувства, сумасшедшую тягу, очень естественную и, в то же время, неправильную уничтожить тупой репликой! Да, начала я, говоря о других мужчинах, но мной двигало желание вызвать в нем легкую ревность и показать, что мы созданы друг для друга. А на деле…

И теперь я жалею, что сама не волчица. Вот бы покусать Торена, чтобы больше никогда не говорил про Швабру и других мужиков для меня!

Но я придумала кое-что получше.

Торен останавливает машину на заправке — нам, к счастью, все же хватило бензина доехать.

— Сиди в машине. Я быстро заправлюсь и дальше поедем, — командует он, даже не глядя на меня. Да пошел он к черту!