Безмолвие Луны. Оборотни Шотландии

— Что ты несешь?! — меня клинит от ярости, смешивающейся с почти невыносимым желанием трахнуть эту девчонку. Прямо здесь и сейчас. Вижу ее румянец на щеках, грудь эту зовущую прикоснуться к себе… Улетаю… Не могу соображать.

Как и тогда, на приеме…

— Мне незачем. У меня своя женщина есть, — я демонстративно обвил рукой талию Фрейи и притянул волчицу к своему боку. — Просто думаю, насколько нужно быть отбитым отморозком, чтобы притащить сюда малолетку.

Ирландец открыл было рот, но ему на ухо что-то прошептала Айлин и потащила его подальше от нас. Как только Барби скрылась с моих глаз, дышать стало немного легче. Мысли очистились. Ее присутствие рядом как дурман действует на меня!

— Какой ты горячий, — восхищенно прошептала Фрейя на ухо. — Хочу тебя прямо сейчас.

Я в тот момент тоже хотел секса до одури. Но не с ней. Это меня сшибло напрочь. Я живо представлял себе, как краду Барби с этого дурацкого сборища и везу ее к себе домой. Меня одолевает нестерпимая жажда обладания ею.

Фрейя восприняла мой горящий взгляд за поощрение.

Я же едва волком не вою. Вот бы зубами вырвать из рук Алистера Эда Грэма его же дочь. Но я смог побороть себя. Ведь это привело бы к резне и убило бы моих сородичей. И МакАртур по головке не погладил бы, потому что Айлин — человек. А с людскими женщинами нам нельзя. Запрещено любое смешение крови, даже просто защищенный секс. Бывало, что оборотни не контролировали себя, проявляя свою сущность и пугая этим женщин. Это серьезно подрывало нашу конспирацию. Поэтому никаких людей в наших постелях.

Даже если очень хочется.

Даже если волк внутри требует — и это вообще для меня непонятно. Он давно спал, откормленный и сытый. Я ему запретил вылазить наружу и приказал сидеть тихо. Но в тот момент он еле держался, чтобы не сорваться с цепи.

Если я не смогу его контролировать, нужно готовить завещание и план побега из Глазго.

Меня либо убьют, либо навсегда изгонят из стаи. Из-за какой-то блондиночки.

Шикарной блондиночки.

— Я буду ждать тебя в галерее на втором этаже, — томно намекнула на секс Фрейя, оставив меня.

Я оборачиваюсь. Сделав вид, что смотрел на Фрейю, а на самом деле пялился на аппетитную попку Барби. Качнув головой, я заставил себя сделать глубокий вдох. Официант весьма кстати прошел мимо меня с подносом, полным бокалов шампанского. Взял два, чтобы оба выпить залпом по очереди, в надежде приглушить зов волка.

Нет. Ни хрена! Его протяжный вой по-прежнему рвал меня на куски.

— Я теперь буду охотнее приходить на такие мероприятия, если Айлин Грэм станет нашей постоянной звездой, — сообщил мне Уилл Монаган, начальник полиции Глазго. — И, кажется, готов простить Алистеру Грэму его грешки.

Уилл мой ровесник. Он хорошо выглядит и станет прекрасной парой для Айлин. Ирландцу точно выгоден такой союз — можно будет творить беспредел абсолютно безнаказанно.

Едва сдержался, чтобы его не покусать.

— Пойдем, Торен, — позвал он меня, кивая в сторону библиотеки.

Вспомнив, что в галерее меня ждала распаленная Фрейя, я невольно усмехаюсь. Представил ее злость, когда поймет, что в этот раз ей придется ублажать себя самой.

Мы битый час делили с представителями глав других кланов, кто сколько пожертвует денег на строительство новых школ и больниц. А потом еще и нытье лондонцев началось — детская преступность. Да, я тоже считал это проблемой. Но решить ее можно лишь только в том случае, если все взрослые дядьки тоже сложат оружие. Сошлись просто на том, что в школах будет дополнительная охрана от нас, в зависимости от района.

В целом, разговор обо всем и ни о чем одновременно. В присутствии англичан и представителей Короны все вели себя очень сдержанно и вежливо, даже ирландец.

Позже все разошлись, а я остался в библиотеке, боясь, что меня найдет Фрейя. Или что снова встречу Барби. Нужно ехать домой. Выспаться, как следует.

Но моим мечтам не суждено было исполниться. В библиотеку осторожно зашла Айлин, поглядывая за дверь. Быстро закрыла ее и провернула замок до щелчка.

Она не увидела меня? Пыталась скрыться от кого-то?

— К тебе кто-то пристает? — сходу спросил ее я. Потому что если так — кожу или шкуру спущу. Неважно!

Барби невольно вздрогнула от моего голоса и обернулась ко мне. Мягко улыбнулась и похлопала ресницами, чтоб ее!

Смотрел на нее, сдерживая желание вилять хвостом в волчьем обороте.

— Торен? Ты один? — удивилась она, бегло осматривая библиотеку.

— Да.

— А как же твоя спутница?

— Почему это должно тебя беспокоить? — недовольно проворчал я, наблюдая, как плывет ко мне это сокровище, покачивая бедрами. Твою ж мать. Остановись, Айлин…

— Да нет, не должно. Я красивее. У нее нет шансов, — самоуверенно заявила Барби, откидывая волосы назад.

Какая забавная.

Торен! НЕТ! Подумай о том, что сделает с тобой ирландец!

— Шансов на что?

— На совместное будущее, — она подошла слишком близко. Ее запах въелся в меня. Волк снова взвыл, царапая когтями клетку. Да ну… нет… Ну, нет же!

— Что ты там себе навоображала? — разозлился я. Вот же… глупая!

— Я поняла, что люблю тебя, Торен МакФэлан. И хочу быть с тобой.

И наивная.

Наверное, у меня челюсть отвисла до пола.

— Это игра такая? У тебя микрофон в трусах? Что потом сделает со мной твой папаша? — прорычал я, надвигаясь на нее. Она пятилась, пока не прижалась спиной к стене, а я не приник к ней всем телом, нависая.

Я горел. Все мои чувства обнажились. Моя голова медленно отключалась. Я из последних сил держался. Надо было отлипнуть от нее. Да. Но ее признание… это заглушило меня. Утопило в каком-то небывалом сладком ощущении. Это же полнейшая глупость. Девчонка увидела меня один раз и влюбилась в своего спасителя.

— Торен, поцелуй меня, — попросила Барби. Она обвила мою шею руками, еще теснее прижимаясь ко мне. Вытянула губы, прикрыв глаза. Сладкие. Я почувствОвал запах ванили и розы — наверное, такой запах у ее помады. Я неистово захотел ее попробовать.

Нельзя, Торен! Нельзя!

Всего разочек.

Глава 5. Торен

— Я позвонила отцу и сказала, что меня похитил ты и везешь в неизвестном направлении.

— Повтори? — от такой новости тут же прихожу в себя, очнувшись от грез и воспоминаний. Ну, как. Представляю, как, ух, сейчас ее нагну и от души отшлепаю. — Ты охренела?

Делаю выпад к ней, чтобы совершить задуманное наказание, но она успевает ускользнуть от меня. Хватает короткую дубленку из приемной и бежит, но врезается в меня — я резвее.

— А, ну, говори! Ты же понимаешь, что твой папаша сейчас сюда приедет, и я ему расскажу про дочь, решившую продать мне свою девственность. Или, может, он тебя и прислал? Как удобно, да? — схватив ладонью ее шею, еле сдерживаюсь, чтобы не сдавить пальцами посильнее и не придушить к чертям!

— Отпусти! — пищит она, а я ее приближаю к себе и дурею от нее. Шелк волос касается моих рук. Вдыхаю ее запах. Сжимаю челюсти от напряжения, которое создается между нами. Дерьмо. Просто дерьмо и все тут. Не могу выпутаться из дурмана.

— Ты же не хотела уходить, — шепчу ей в полураскрывшийся рот.

— А теперь хочу, — дергается она. Я убираю руку от ее шеи, спускаюсь ниже к узкой талии, к этой интригующей меня полоске теплой кожи. Касаюсь ее. Какая же бархатистая. Теплая. Манящая.

— Твой отец не сможет доказать, что я похитил тебя, — вдруг улыбаюсь я, замечая волнение в ее больших пронзительных фиалковых глазах. Как тогда, на приеме…

Я обманывал себя, что если разочек поцелую, или просто коснусь ее пухлых губок, то смогу оторваться и забыть Барби.

Знал же, что это лютейший обман.

И все равно коснулся, вдыхая ее вкусный запах. Вначале провел губами по ее губам. Ее помада размазалась, впитываясь в мою кожу. Если бы нас застукали, то убили бы без разбирательств. Меня — точно! Облизнулся. Нет, помада клубничная. Скорее всего ванилькой и цветочками источала аромат сама Айлин. Шикарная.

— Торен, — выдохнула она мое имя мне в рот. Я звериным чутьем распознал ее желание. Ее запах усиливался. Ах, вот оно что. Волк уловил ее секрет. И ему до жути нравилось. Заскулил от счастья, что Барби попалась мне в лапы.

— М? — не знал, о чем именно переспросил. Немного поразглядывал ее горящее от нахлынувших чувств лицо. Близко опаляя дыханием. Не выдержал. Это выше моей силы воли. Я настойчиво раскрыл ее губы своими и проник языком в ее влажный упоительный рот.

У меня зазвенело в ушах от ее вкуса. Возбуждение достигло своего предела. Я вжался ей в живот, жаждая большего. Задрал ее платье, подхватив под ягодицы, и приподнял так, чтобы мы соприкасались даже через мои брюки и наше белье.

— Ох, — простонала малышка, от моего легкого трения. Я снова накрыл ее губы, задохнувшись сам, и не позволив дышать ей. Она рвала пальцами мои волосы на затылке. И не будь я в пиджаке, Айлин исполосовала бы своими острыми коготками мне спину.

— Хочу тебя, Барби, — признался я ей в перерыве между тем, как наши языки снова и снова ласали друг друга.

— Возьми меня. Только ты у меня первый, — согласилась она сразу же. У меня закипела кровь, но человеческий Торен внезапно пришел в себя.

Что блядь?

Я оторвался от нее и посмотрел ей в глаза. Расширившиеся зрачки от желания. Губы припухли от моих поцелуев и бороды. И да, помадаа размазана слегка. Блесточки от нее везде — на подбородке и щеках. Думаю, у меня аналогично. Зашибись!

Я опустил ее на пол, расправляя платье.

И сделал шаг назад.

Нестерпимо болело в паху.

Но что я натворил? Человек. Дочь моего врага. Девственница. Просто охренительное комбо, чтоб тебя!

— Что-то не так? — забеспокоилась она. В глазах застыли слезы. Супер! Сейчас хныкать начнет, потому что навоображала себе какую-то любовь. А я ее просто возжелал ее трахнуть!

— Да все не так! — выругался на нее. — Это в первый и последний раз, Барби! Держись от меня подальше. И я тоже буду!

— Тори, ты когда злишься, у тебя венка на лбу набухает, — неожиданно захихикала она, нокаутировав меня окончательно. — Тебя моя девственность напрягает?

— Ты меня напрягаешь! Ты! — совсем неадекватная, что ли? — Решила поиграть во взрослые игры? Куколки больше не интересны?

— Зачем ты так? — пробормотала, обиженно. Она хорошо держалась, чтобы не разреветься.

— Затем, что найди себе другую зверушку для игрушек. Я тебе не по зубам, Айлин Грэм.

— Ты обязательно будешь моим, Торен МакФэлан. Я тебе обещаю. Потому что я люблю тебя. А любят, обычно, не за что-то, а вопреки! Так что тебе придется смириться со своей участью!

Она в слезах повернулась ко мне спиной. Медленно дошла до двери, открыла замок и вышла из библиотеки — вот такая вся, слегка помятая и горящая.

А я остался с размазанной помадой на губах и гордостью в штанах.

И кто ж знал, что угроза Барби будет больше, чем реальной?

— Мой телефон у тебя в машине. Люди моего отца отследят меня, — заявляет Барби.

— Ты… ты… пойдем на парковку! — вот ведь идиотка! Нас обоих накажут за это! И мне потом будет очень тяжело отмыться. А она… Она разве способна думать?

Глава 6. Торен

Настойчивый внутренний голос требует, чтобы я открыл глаза. А я в какой-то непонятной для меня неге. Плыву размеренно в неизвестном направлении. И мне хорошо.

Что-то как-будто подбрасывает меня и тихая заводь резко рассеивается. Распахиваю глаза, но с трудом понимаю, что происходит. Точнее, не понимаю вообще. Ощущение, будто меня просто выкинуло из одного сна в другой. Не сон.

Кошмар.

У меня во рту какой-то кусок тряпки. Руки связаны за спиной и ноги… ноги тоже! Вот же глупость какая. Меня трясет и подбрасывает, потому что я болтаюсь на заднем сиденье своей же машины. А с управлением весело и задорно справляется Барби, чтоб ее! Сплошная напасть с ней! Проклятье!

Пытаюсь что-то сказать, но мычу.

— Не переживай, любимый. Я еду точно по карте, которую мне дали. Мы обязательно скоро доберемся.

Куда?! КУДААА меня везет эта психопатка?

Вязать узлы, кстати, она совершенно не умеет. Я довольно быстро распутываю руки, вытаскиваю кляп изо рта и грозно требую:

— Останови машину, дура безмозглая!

Мой крик имеет совершенно противоположный эффект. Айлин вместо того, чтобы затормозить, дает по газам. И едем мы, судя по встряске, по какому-то бездорожью. Машина раскачивается, подбрасывая нас. Мне хочется зажмуриться, как в детстве — если ты не видишь, значит это с тобой не происходит.

Но я же взрослый мужчина. Какого хрена, а? Сейчас это блондинистое недоразумение угробит нас обоих.

Я, на всякий случай, пристегиваюсь и держусь за поручень в потолке. Меня так укачает! А еще прямо сейчас я понял, что вообще не хочу умирать. Я еще молод и в полном расцвете сил!

Но кто ж знал, что это не хрупкая беззащитная девушка, нуждающаяся в помощи, а настоящий Троянский конь с ресницами!

Я совершенно не ожидал подвоха в своем же собственном офисе!

И вот надо же было мне быть таким идиотом? Как я на такое повелся? И почему последнее, что я помню — как открываю машину с кнопки брелка?

Нет, вот в чем проблема. Эта блондинистая девчонка думать умеет, значит,, действует стратегически выверено, и обладает великолепным актерским мастерством. А я, придурок полнейший, каждый раз оказываюсь из-за нее в каком-нибудь дерьме!

— Что было в кофе? — спрашиваю я, держась за ручку. Потому что эта сумасшедшая и не думала останавливаться. Смотрю в окно — ну, здрасьте, едем по болотам. Надеюсь, она понимает как отличать пригодную для езды поверхность на пересеченной местности?. А то вот не хватает машину еще утопить!

— Если бы я знала! — смеется Барби. Ее смех не предвещает мне ничего хорошего.

Меня укачивает и штормит, в глазах замутнено все. За окном сгущаются сумерки.

— Сколько мы едем? Сколько я вот так провалялся? — продолжаю спрашивать, пытаясь складно соображать.

— Пару часов. Не переживай. Я думала тебя на сутки вырубит, но ты быстро пришел в себя, — она выруливает вправо и машина опасно кренится. Но, к счастью, мы выравниваемся.

— Хватит, Айлин. Остановись. Игры кончились, — требую я.

— Нет. Мы еще не приехали, — она разворачивает бумажную карту на руле и смотрит в нее. Серьезно, этим барахлом еще пользуются? В моей машине есть современный навигатор, с загруженной картой всей Шотландии. А она, карту смотрит?

— Только не говори, что заблудилась. Ночью хочешь по болотам ездить? — из этого дерьма надо как-то выпутываться. Вначале нужно выжить, конечно. Если находясь с этой женщиной рядом такое возможно.

— Нет-нет…

Неуверенно говорит.

— Дай карту! — мой голос не терпит возражений и она сдается, протягивая мне карту назад. Вижу красный крестик где-то северо-западнее того места, где мы катаемся сейчас. Километров на двести. — Мы заблудились, — выношу я вердикт.

— Ты просто не веришь ни в меня, ни в нашу любовь, — обиженно хныкает Барби. Да. Женские слезы это именно то, что нам обоим сейчас поможет.

— Айлин! Ты больная! Просто конченая! Остановись, а то я за себя не отвечаю! — уже перехожу на грубость и крик.

— Тебе нельзя после наркоты за руль, — сильно качает головой Барби.

— Что? Это была наркота?! — ну все, ей конец. Просто блять сам сейчас ей ресницы поотрываю.

Отстегиваюсь. Адреналин и ярость придают мне сил и равновесия, как ни странно. Не без труда — потому что едва девчонку эту не раздавил своим телом, — перелезаю на переднее пассажирское сиденье. В брюках и пиджаке так вообще очень удобно акробатикой заниматься.

— Хватит! Игры кончились, Айлин! Останови машину!

Она тормозит так резко, что я едва не бьюсь лбом о стекло, но успеваю среагировать и сгруппироваться.

Я включаю навигатор, чтобы посмотреть, где конкретно мы находимся. Жду, когда система загрузится и поглядываю на девчонку.

— Тебе к психиатру надо. Лечиться, — ставлю я ей свой диагноз.

— Да неужели? — она хитро прищуривается. — То есть только меня кроет и ломает при твоем появлении. Тебе все равно да? И вот эти взгляды и поцелуй…

— Да, — отрезаю я.

— И ты не хочешь дать нам шанс узнать друг друга лучше? — не верит мне Барби. Да, врать я не мастак. Но узнавать ее точно не хочу. Узнал достаточно. Качаю головой. В ответ она снимает с себя дубленку, а затем и топ, оставшись в одном бюстгальтере.

— Что ты такое делаешь? — я в ужасе, в панике. И зверь внутри меня облизывается на такую сладость. Ее грудь, потрясающая красивая, правильной формы грудь, манила к себе, звала прикоснуться к ней в ласке.

— Даю нам обоим шанс на счастье! — и, зараза, снимает с себя белье, бросив им в меня.

Я кручу в руках черное кружево и ничего не понимаю. Опять. Но вот сам же наклоняюсь и хватаю торчащий возбужденный сосок на ее груди зубами. Мягко прикусываю, а затем пробую языком.

— Торен! — восклицает моя Барби, впиваясь пальцами в волосы у меня на затылке. И прижимает мою голову к своей груди сильнее.

Все! Нахрен пусть все идет в задницу!

Отрываюсь от сладкой вершинки груди, и перетаскиваю ее к себе на колени.

Мы где-то на болотах. В моей машине. За нами наверняка погоня. А я впиваюсь в ее губы, ладонями ласкаю и сжимаю, словно проверяя на упругость, ее нежную грудь. Нежную, да. Девичью! Ощущал я, что не было у нее мужчины никогда прежде. Запах иной. Крышесносный.

Она раскрывает губы, и я врываюсь в ее влажный рот языком, очень живо представляя, что хочу также войти в нее. Отрываюсь от ее груди и расстегиваю ширинку ее кожаных брюк. Вернее, пытаюсь, на застёжка отлетает. Молния трещит. Мне неудобно. Я ненадолго прекращаю целовать Айлин, чтобы отодвинуть и откинуть кресло.

В голове вспыхивают сигнальные огни, что нельзя так, что нужно остановиться, что девочке будет больно, что проблем потом не оберешься, но куда там! Роняю Айлин на себя и снова целую. На этот раз нежнее, мягче, осторожнее. Вжимаюсь бедрами в ее пах. Просунув руки под брюки, держу ее за роскошную попку. Мягкую, округлую, как нужно. Она вообще вся такая… как нужно… шикарная.

Моя сладкая Барби. Сводит меня с ума с самого своего появления. Сама просится мне в руки. Сама хочет меня. Но неопытность чувствуется. Едва касается меня, не стремится залезть под ширинку. Осторожничает, но остановиться не может. Как и я. Ее вкус, ее непередаваемый запах сшибают остатки моего разума. Мы оба стонем от невероятных ощущений.

— Торен, — шепчет она, когда я отрываюсь от ее губ, чтобы перевести дыхание. — Там кто-то едет.

Я вижу в боковом зеркале блики фар.

Это может быть, кто угодно.

Плохо будет в любом случае. Свой это или чужой.

Мы в жопе мира — иначе не назовешь это место, куда моя Барби привезла нас. В моей машине сидит Айлин Грэм, по пояс обнаженная с зовущей к продолжению ласк грудью. Брюки приспущены, ширинка разорвана. А мой стояк отзывается во мне болью, потому что я не насладился своей девочкой.

Мне конец — застукает нас ее отец, или же мои сородичи из клана.

Но стоп. С каких это пор Барби стала моей?

Глава 7. Торен

После секундного замешательства, я хватаю дубленку с водительского сиденья и швыряю ее в Айлин.

— Прикройся, — командую и, оставив ее на пассажирском сиденье, переползаю за руль. Очень вовремя, потому что машина уже поравнялась с нами справа. Внедорожник, по типу “Чероки”. — Быстрее!

Айлин растеряна и взволнована. Кое-как дрожащими руками застегивает молнию. Слышу стук в окно.

Ситуация патовая. Открывать незнакомцу вечером на болотах? А вдруг у него оружие? Вдруг сейчас прикончит меня, и Барби заберет? Вдруг ей зло причинит?

Дышу. Медленно дышу, потому что слышу, что по-настоящему рычать начинаю. Ничего. Машина заведена. Дам по газам. Я и не в таких передрягах бывал.

Опускаю стекло перед мужиком в охотничьей шапке из овчины и кожи.

— Вечерочка! Меня Рори зовут, я местный фермер. Не пугайтесь. Смотрю, вы стоите. Застряли или заблудились, может?

Фермер? На болоте? А чего руки вверх тянет?

И одежда у него слишком чистая. “Чероки” не убитый в хлам, а новенький, блестящий.

— Заблудились, — отвечаю я, продолжая оценивать ситуацию.

“Рори” пытается заглянуть в салон и таращится на Барби. Я загораживаю ее собой, полностью разворачиваясь к нему.

— Но навигатор работает, спасибо.

— Здесь навигация не работает. Это же болота. Я вывезу вас.

— Да мы справимся.

— Я все же настаиваю.

— Да, брось, Рори. Тебя жена ждут и дети, наверное, — наш диалог максимально нелепен, но он направлен на терпение и вежливость. Два шотландских барана как-то встретились…

— Я же говорю, мне не сложно.

Ага, и один баран убирает куда-то руку и скалится… твою мать!

Вдавливаю педаль газа в пол — и вот я идиот, зарываюсь.

Ничего не остается — резко открываю дверь, ломая нос “Рори”. Я вот даже не сомневаюсь, что его по-другому зовут.

— Сука!

Вот сукой меня еще никто не называл.

Выскакиваю из машины и кричу Айлин:

— За руль! Живо!

Пока наш фермер вправляет свой нос подхожу к нему.

— Что тебе нужно? — надвигаюсь на него, чуя лисий запах.. Рори вытаскивает нож. — Ну, серьезно? Я ж тебе сейчас руки переломаю. Вместе с пальцами. А если не хочешь, чтобы нож засунул куда-нибудь в тебя, говори, зачем искал нас.

— Ирландец свою дочь потерял. Рвет и мечет. Все в Глазго говорят, что ты ее похитил.

— Прям уж так и все? — сомневаюсь, конечно. — И ты видишь, что я ее не держу.

— Зато Дункану МакАртуру будет интересно, как его любимчик нарушает закон, за соблюдение которого он сам столько раз выступал, да, МакФэлан? — Рори тянет ко мне охотничий нож, вытирая окровавленный нос.

— Перед Дунканом я сам отвечу, — огрызаюсь я. — Проваливай.

Дункан МакАртур, глава клана МакАртуров, был одним из основоположников Закона о Сокрытии. Он вырастил меня, по сути, помог добиться главного кресла в Совете Одаренных и даже назначил генеральным директором его судоходной компании и верфи в Глазго. Однако и я много времени пахал, чтобы всего этого добиться. Просто потому, что я на хорошем счету, мне эти места никто не дал. Если нужно было убить, я убивал. Свое защищал до крови. Но и на принципах жестких стоял.

То, что я с Барби, человеческой девчонкой, в компрментирующей ситуации, не делает мне чести. Одна и МакАртур ничего не будет стоить в моих глазах, если сразу объявит мою вину. И дело не в праве на ошибку а в том, что я поступаю всегда, как считаю нужным, но не делаю ничего, чтобы опорочить имя МакАртур.

Однако Рори, напротив, меня не слушаетя. Он делает выпад, пытаясь ранить меня ножом. Я перехватываю его руку и с легкостью выбиваю нож из его руки и роняю прямо в грязь. Сдавливаю пальцы на его шее, надеясь, его слегка отключить без драки.

— Ради человеческой девчонки брата придушишь? — руки Рори слегка трансформируются — звериные острые когти отрастают вместо ногтей. Еле замечаю и успеваю увернуться.