Мой ребенок Тигра

– Теперь она будет еще дольше, – вздохнула Ольга, ощутив, как где-то в середине груди образовался вновь возникший ком подавленности.

Дениса после всего этого не хотелось называть ни мужем, ни супругом, ни как-то еще. Один день и он стал бесконечно далеким, чужим для Ольги человеком. Хотелось, чтобы он исчез из ее жизни навсегда.

– Не вешай нос, Ольга, – пахнущий табаком палец дотронулся до кончика ее носа и вздернул его наверх. – Подпишет твой муженек все бумажки, никуда не денется.

«Вот почему они все так относились ко мне! – подумала она, вспомни взгляды работников детского учреждения. – Смотрели и думали, что я взбалмошная!

– Как?.. Не надо! – проговорила она быстро. – Не рассказывайте!

Старинный друг ее семьи, сосед по даче Вишневецких и просто человек из ее детства утешал и обещал, а смотрел так как будто режет кого-то на куски.

– Во сколько ты собираешься за своим Макаром? – поинтересовался генерал уже на пороге собственного кабинета.

Ольга не ответила сразу, порывисто обняв этого человека.

– В одиннадцать, – проговорила она глухо, ощутив, как свет возвращается в ее жизнь и в скором времени в ней все будет хорошо. – Я буду там в одиннадцать.

– Вот и славно, а теперь иди. У меня еще встреча.

Багдасарова «отклеилась» от Ратникова, отряхнула китель от приставшей к нему реснички с тушью и повернулась, чтобы уйти, но натолкнулась взглядом на трех расположившихся в приемной мужчин. Все они были, как на подбор: крупные, статные и как будто бы вытесанные из камней. Был с ними и дядька «Черномор» – недавний знакомец с трассы.

– Спасибо, – проговорила Оля, не без труда оторвав взгляд от последнего. – Я позвоню!..

Она успела сделать шагов десять по направлению к лифтам, прежде чем на ее пути выросло препятствие – волосатое, вонючее, злое. За спиной было тихо и она не могла понять остались ли они одни или зрители ждут кульминации шоу.

– Вас все-таки поймали, – произнесла она, не сумев сдержать улыбки, – и как же это вам удается, выбраться из своего вольера?

Житель зоопарка на Баррикадной проигнорировал ее выпад, поглядев на нее с таким выражением лица… На нем застыла ненависть и гримаса брезгливости. Горы бы дрогнули, увидев такое, но Ольге было хорошо. Она уже спешила домой, была там и мысленно перебирала вещички Макара.

– Накосячила и побежала жаловаться своему?..

Она дала ему еще несколько секунд, чтобы тот мог подобрать нужное слово.

– Генералу.

Служба или дружба? Что именно не позволило ему назвать Виктора Степановича папиком? Это тоже останется для нее загадкой.

– Не надо завидовать, – посоветовала она, покосившись в сторону его приятелей, – работайте, служите на благо Отчизны и быть может вам тоже повезет.

Когда Ольга вышла из лифта и забрала свои документы она была все еще красной, ей было жарко, а еще она чувствовала себя невозможно счастливой.

_______

[1] Станиславский К.С – русский театральный режиссер. Автор знаменитой фразы: «не верю!»

читать "(Не) по любви" https://litnet.com/shrt/lqKn

Глава 7

Глава 7

Тигран

– Я отомстил за тебя, – проговорил он глухо, обратившись к темному камню с едва различимой фотографией женщины на нем. – Прости меня…

Хамиев сделала это, вернулся к пещерным традициям, высмеиваемых культурным обществом – он отомстил, избавил этот мир от мразей, что сотворили это с ним, с ней, его семьей. Их искаженные ужасом и криками лица еще стояли перед его глазами, наконец сумев перебить видения ночных кошмаров и просто прикрытых глаз – улыбающаяся и обещающая ему, что все будет хорошо Наташка и она же – холодная, неподвижная, изуродованная временем, грязной водой и природой на прозекторском столе.

«Она была беременна, твари! – вот что он кричал подонкам, не давая им выбраться наружу, стреляя по воде из «левого» ствола. – Беременна!»

Он не помнил их криков. Шум сточных вод и разыгравшаяся в пригороде гроза съели их боль, страх и мольбы о помощи. Влиятельные, властные, неуязвимые в своих дорогущих костюмах, тачках, домах и квартирах были тем еще дном, а не людьми раз пошли на такое – отдали приказ избавиться от беззащитной женщины. Тигран опустился до их уровня и не жалел ни о чем.

– Прости, что работу я любил больше, чем тебя, – проговорил он глухо, повторяя ее слова и сжимая гранит плиты со всей силы, на которую был способен. – Я виноват и это последнее, что я могу сделать для нас с тобой.

Звонок и ярко осветившийся экран лежащего рядом, прямо на земле смартфона заставили вздрогнуть и вспомнить о том, что еще предстоит сделать.

– Ты где?

– На кладбище, – Тигран поднялся, поцеловал пальцы, дотронулся ими до памятника и побрел прочь, – потом к вам и пойдем сдаваться.

Ребята из его группы ждали Хамиева. Они должны были сдать его, а не кто-нибудь другой. Так было правильно.

– Скоро увидимся.

Он не помнил, как долго бродил по ухоженным дорожкам, среди вековых тополей и кованных оград, как покинул мир мертвых, как сел в машину и какой путь выбрал. Тигран просто вел джип, не замечая огней так полюбившегося города, думал о том, что совершил и злился на преследующее его чувство неудовлетворенности. Он как будто бы упустил что-то, забыл о ком-то, не сделал самого важного…

– Б****!

Его отшвырнуло назад. Он успел увидеть яркую трассу, смазанные огни Москвы и кружащуюся по дороге легковушку с бросающимся в глаза символом «AydI», а потом его прижало к спинке выстрелившей подушкой безопасности.

– Б****! Б****! Б****!

Хамиеву только не хватало угробить кого-то нормального, не имеющего отношения к творящемуся де**** в его жизни!

– Останавливайся! Останавливайся! – шептал он, заклиная, отшвыривая в стороны разорванную ткань. – Остановись же ты!

Так и произошло. Машинка премиум-класса наконец остановилась, ни разу не встав на крышу, оказавшись в сизом дыму перегревшихся покрышек.

– Ты что творишь, дура?

Осознание, что это он виноват во всем случившемся прошло ровно в тот момент, когда он увидел ее. Сидящая со стороны водителя блондинка вцепилась в руль усеянными колечками пальцами, часто и глубоко дышала, но не переставала улыбаться при этом. Зрачки ее были расширившимися, а взгляд хоть и потерянным, но ни разу не отражающим то, что свершилось в данную минуту.

– Тачку насосала, права купила, а мозги включить забыла? Или нечего включать?!

Он тряс ее, орал и оскорблял, но не получил и половины от той реакции, которая должна была последовать от нее, как от любого другого нормального человека. Она должна была забиться в истерике, оправдываться или на худой конец просто возмутиться его словам, а она была спокойна – смотрела на него своими глазищами, распахивая их и хлопая веерами невероятно длинных ресниц.

– Тебе просто повезло, что на дороге не было никого!

Блондинка пыталась что-то сказать ему, вновь улыбалась и даже смеялась, а там и вовсе сбежала, помигав ему габаритными огнями на прощание.

– Запиши номер, – произнес он, поднеся трубку к уху. – Ольга ноль шесть ноль один Николай Алексей.

Реакция Хамиева была незамедлительной. Он позвонил знакомому из ДПС вовсе не из-за того, что переживал за тачку. Не хватало только, чтобы эта курица натворила дел – сломала шею себе (и, честно говоря, х*** бы с ним, поделом!) или сбила кого-то, чья жизнь стоит побольше, чем его самого.

– Будь готовым к тому, что девочка под дурью и из тех, кто родился с золотой ложкой в руке.

Хамиев покивал на прозвучавшие слова благодарности, но на фразу, что ему будут должны за оказанную помощь, ответил резко.

– Ничего!

Несмотря на случившееся, сделанное и сказанное, ситуация все не выходила у него из головы, вытеснив все прошлые мысли и оставив после себя уже знакомое чувство недосказанности. Не пропало оно, когда он рассказал обо всем двум самым близким соратникам. Те выслушали, покивали, но не поддержали. Было как-то не до того. Всех угнетало предстоящее.

– Тигран, – Комолов взял его за плечо, сжал и дернул на себя, что есть силы. – Может подождем?

– Не понял.

Хватка старлея была медвежьей, рука тяжелой, а голос, как у всякого, кто служил на передовой, не просиживая зад в окружении бумаг.

– Дождемся, когда найдут?

– Найдут, расследуют, быть может спишут на бандитские разборки, – поддержал Ухов, плюхнувшись в мягкое кресло. – Только мы трое знаем, что эти уроды были завязаны на тебе, а так…

Ухов по прозвищу «Старый» поджал губы и повел головой в сторону.

– Если бы их убрали по одиночке – я бы согласился с тобой, – сказал Тигран, не хотя, оглядываясь в поисках вечно недовольной секретарши Ратникова, – но утонули они все вместе, словно котята в мешке.

Хамиев откинулся на спинку кресла, успокоенный тем, что не придется выслушать замечания девицы. Каждый раз он чувствует себя здесь так как будто находится не в приемной у генерала, а в публичной библиотеке – не шумите, не кричите, не топайте, выключите звук.

– Да кто об этом узнает?

Комолов кашлянул, а потом наклонился к нему, отодвинув в сторону вазу с искусственными цветами.

– Они же не в мешке! Река вынесет трупы в разных местах и то не сразу, а какие-то не всплывут никогда.

– А родственники? Они тоже ничего не заметят?

Тигран прикрыл глаза, помассировав загудевшую переносицу. Близкие и родные были слабым местом его мести. Хамиев думал о том, на что обрекает этих людей, а потом начинал злиться. Все они знали на что идут, выбирая жизнь рядом с такими людьми, как он, Комолов или те гады.

– Пусть ищут!

Парни ни в какую не желали соглашаться с ним в его стремлении сдаться властям, что до Тиграна, то он просто не хотел такой жизни – сидеть словно на пороховой бочке и ждать, когда она рванет, забрызгав всех своим содержимым. Никто не отмоется. Чем больше времени пройдет, тем сложнее будет сделать это. Хамиев знал это.

– Я уже все решил, – проговорил он устало. – Мне не по нутру ожидание и та мысль, что я подставлю человека под чьим командованием служу.

Он прошелся взглядом по лицам друзей.

– Если что-то не нравится, то у вас еще есть время уйти!

– Завали, Хамиев, завали! – не без напряжения в голосе посоветовал ему Комолов, откинувшись на спинку кресла, и тут же заозирался по сторонам. – Где же эта?..

– Соскучился по оголодавшим девицам?

Парни, как это бывало обычно после напряженного дня, принялись глумиться в этот раз друг над другом. Почему в этот раз? Потому что других «жертв» в этот час не наблюдалось.

– Если бы она была просто мартовской кошкой, то почему бы и нет? Но ей ведь нужно замуж.

– А ты стар для этого?

– Я не уверен, что смогу обречь ее на это.

Комолов, растопырив пальцы, приставил ладони к голове.

– Она будет бодаться.

Усталость Тиграна и мрачные думы о прошлом и будущем растворились в настоящем стоило бросить взгляд в сторону обитой кожей двери. Он ждал, когда из-за нее выйдет вечно кокетничающая с мужиками секретарша, а вышла девчонка с дороги и заняла собой внимание всех. Продолжающая веселиться девица выскользнула из кабинета Ратникова, демонстративно повисела у того на шее и отправилась прочь.

– Вас все-таки поймали, – произнесла она, не сумев сдержать улыбки, – и как же это вам удается выбраться из своего вольера?

Тигран удивил себя (и, наверняка, всех остальных), когда оказался рядом с ней в какие-то считанные мгновения, совершенно не помня того, как сорвался с места и преодолел расстояние между ними.

– Накосячила и побежала жаловаться своему?..

Он чертыхнулся про себя только тогда, когда договорил фразу. Какое ему дело до того, с кем именно спит его руководство? Никакого. Даже, если девчонка годится Ратникову в дочери.

– Генералу, – закончил он не без труда, проглотив слово «хахаль».

Тем не менее он продолжал высматривать в ее облике все и как будто бы обнюхивать ее. Шутка про зверя совершенно не задела его, потому что Хамиев всегда знал кто он и не стеснялся своей сущности. Нельзя быть лучшим в его деле, выслеживать и охотиться на самых хитрых и изворотливых хищников – людей, не полагаясь при этом на первобытные инстинкты.

– Не надо завидовать, – посоветовала девчонка, стрельнув глазами в сторону парней, – работайте, служите на благо Отчизны и быть может вам тоже повезет.

– Именно так я и делал, – проговорил он, когда дверки лифта закрылись, отрезав ее от него. – Стерва.

Тигран еще смотрел ей в след, выхватывая и анализируя все, что увидел и почувствовал. В этой женщине было что-то не правильное, заставляющее присматриваться, делать неверные выводы и даже злиться на нее и себя.

Глава 8

Глава 8

– Вы поймите меня правильно, Ольга, – Анна Владимировна прохаживалась вместе с ней по коридору, то и дело заходя вперед и заглядывая Багдасаровой в глаза. – Ваш муж был очень убедителен.

– Я понимаю.

Это было правдой, сказанной вот уже в который раз за последние полтора часа. Ольга не сомкнула глаз, готовя квартиру к приезду сына, всю ночь вскакивая с кровати и проверяя холодильник, будильник, смартфон, документы.

– Вы не представляете, что он говорил о вас все это время.

О, нет! Ольга была в курсе, но теперь это не имело значения.

– Это было не легкое время для нас двоих, – проговорила она медленно, подыскивая лучший ответ в данной ситуации. – Мы поговорили с ним об этом

Анна Владимировна сомневалась в ее словах. Наверняка, она уже пожалела обо всем, что сделала (или не сделала) какими бы ни были ее истинные мотивы.

– У мальчика был лучший уход все это время.

Багдасарову затошнило от такой бессовестной лжи.

– Поэтому его положили в самый дальний угол спальни?

Уход и место, где лежал малыш на первый взгляд не были связаны никак, но Ольга то знала кому достается самое большое количество внимания – тем, кто у окна, входа, кто может видеть людей, слышать голоса и читать их улыбки. Все это важно – потому что за этим стоит здоровье и правильное развитие, если вообще можно говорить об этом в месте, где в основном к этому относятся больше, как к работе нежели как к призванию.

– Волнуюсь, что-то Денис задерживается, – произнесла Ольга, не дожидаясь ответа не нашедшейся на это тетки.

Оля решила сгладить свой резкий ответ – им с Макаром осталось совсем немного и правда совсем не стоила того.

– Хочу видеть Макара дома, – она улыбнулась, представив ребенка на руках, – и чем скорее, тем лучше.

Ольга посмотрела на часы, потом вышла на улицу, дошла до калитки и уже побрела в сторону распахнутых настежь ворот. Зелень лета скрыла всю уродливость фасада и убогость обстановки, но Оля совсем не видами любовалась, а высматривала Дениса.

«Уж полдень близится, а Германа все нет![1]» – пронеслись в голове чуть переиначенные слова классика.

Зачем ее спросили о времени, если это не имело значения?

– Прости, милая, – ее внезапно чмокнули в щечку, обдав ароматами чем-то напомнивших Оле студенческую общагу. – Пробки!

Багдасарова хотела было возразить и сказать ему, чтобы он оставил все это, но потом увидела Анну Владимировну ради которой игрался это спектакль и глаза мужа…

Было что-то в его взгляде.

Ольга не стала присматриваться. Ей не нужны были кошмары, чувство вины или философствования перед сном: что нужно быть лучше своих врагов.

– Заплатил залог?

– Да, – проговорил Денис быстро, шаря взглядом за спиной Ольги. – Нам нужно будет поговорить обо всем.

Теперь он хотел разговоров. Всего одна ночь в СИЗО или в камере предварительного заключения сделали из него не то, чтобы совсем другого человека, но как будто бы вернули ему прежний вид и напомнили каким он был в начале их знакомства.

– Хорошо.

Пересилив себя, Ольга все же взяла его за руку.

– Мы все еще семья, Оль, – напомнил тот ей, не желая поддаваться на ее усилия. – Плохие времена бывают в каждой семье.

Карпов вел себя ну точно также как Анна Владимировна – он не верил ей. Хотя, Ольга вдруг поняла в чем возможная причина их изменений – они вдруг осознали с каким человеком связались и теперь всеми силами старались убедить в том, что они исправились или на самом деле всегда были хорошими.

– Я вроде сказала: «хорошо», – откликнулась она, улыбнувшись мужу и сжав его пальцы. – Не иначе.

Скандалить не хотелось из-за нежелания спугнуть показавшееся на пороге счастье, говорить про развод тоже – не хватало только, чтобы Карпов стал шантажировать ее перед кабинетом директрисы или итого хуже сбежал, чтобы придумать что похуже.

– Может походим к психологу? – неожиданно предложил муж, продолжая переводить взгляд с одной части ее лица на другую. – Последние полтора года были не простыми не только для семьи, но и для каждого из нас.

Они не зря прожили так долго вместе – оба умели подмечать фальшь в друг друге.

– Через день, Денис, через день! – проговорила она не без злости и даже дернула его на себя. – Мы будем ходить к нему через день!

– А что не каждый?

– Понадобится и каждый день!

Денис поймет все, когда попытается вернуться в дом, получит бумаги о разводе прямиком в офис и, возможно даже обрадуется, когда получит свою половину от причитающегося совместно нажитого имущества.

– Хорошо!

– Я не хочу быть матерью-одиночкой, ты понял меня? Я никогда не хотела ею быть! Ты понял меня?..

Муж целовал ее, прижимая к себе. Ольга отвечала на прикосновения мужа, а сама думала о том, что теперь уже готова на все ради этого ребенка – если понадобится даже торгануть душой. Она уже делала это!

– Может быть отдадите Макара супругу? – спросила Анна Владимировна через какое-то время со слышимой в голосе улыбкой. – Он ведь тяжелый.

Ольга качала головой, держа в руках увесистый, но все-таки не такой уж и тяжелый сверток, глядя в смуглое и такое серьезное лицо малыша. У него были карие, почти черные глаза точь-в-точь такие как у нее самой, крошечный нос и яркая, вздернутая верхняя губка.

– Привет, родной, – прошептала она, не вняв совету тетки. – Какой же ты у меня красивый!

Сына уже хотелось прижать к своей груди, почувствовать его запах, тепло и самое главное, чтобы и он ощутил все это, понял, что наконец все неприятности позади.

– Прости меня за то, что я так долго! – прошептала она, наклонившись к его лицу, чтобы ее мог слышать только он и никто другой. – Осталось совсем чуть-чуть!

Она бы, наверное, заплакала не то чувства облегчения, не то от вины, не то от счастья, но вместо этого Ольга коснулась пуговки-носа губами, вдохнула сладкий запах ребенка и, покрепче сжав свою драгоценную ношу, направилась прочь.

– Оль, давай я тебе помогу? – принялся суетиться рядом почти что бывший муж. – Оля, ты ведь на каблуках!

– Я на них с четырнадцати лет и даже бегаю!

Документы все же выпали, но не рассыпались, как это бывает в романтических фильмах, просто упали зеленым уголком на острый краешек туфель.

– Ты на машине?

Ольга кивнула, бросив «да» куда-то назад, а сама улыбнулась малышу в новеньких пеленках. Одежду и все нужные вещи она привезла с собой, но даже сейчас была уверена в том, что выбросит их с какой бы любовью не выбирала до этого. Ей не хотелось, чтобы что-то напоминало об этом дне сколько бы облегчения и счастья он не вызывал в данную секунду.

– Мы уже вышли, – шептала она притихшему ребенку, – и скоро окажемся дома.

Она не стала прощаться с людьми, заботившимися о Макаре все это время. Ольга вынесла заранее приготовленные пакеты, но не стала толкать речи и придумывать что-то. Подарки разберут без лжи и фальшивых улыбок.

– Кресло?

– Почти, – откликнулась Ольга, укладывая Макара в люльку.

Денис толкался позади, нырнув в карман ее пальто в попытке найти ключи от немного помятой тачки.

– Садись назад, а я сяду за руль!

Соблазн поступить так как предлагал Денис, а то есть расположиться с Макаром сзади, а его пустить на место водителя был очень велик, но Ольга улыбнулась ребенку, шепнула ему: «почти дома!» и, чмокнув его в щечку, выбралась из салона, забрав папку с документами у Дениса из рук.

– Во что ты упорствуешь?

Ольга пожала плечами, не став задерживаться у расслабившегося мужа, прошла к двери водителя и разблокировала двери.

– Оля!

Багдасарова проявила чудеса скорости и ловкости – села в авто и тут же заблокировала замки, не дав Денису возможности проскользнуть внутрь салона. Не взглянув на застучавшего по стеклу мужа, она провернула ключи в замке зажигания и, поблагодарив Бога за то, что впереди не оказалось никого, вырулила на дорогу.

– Мы едем домой, милый! Домой!

Ей было бы проще с мужем. Он мог бы упростить ей жизнь, позволив заниматься одним только ребенком, помогал бы с коляской, поездками к врачу и во многих других вещах, но она, вняв совету-изречению арабского философа[2], решила, что лучше быть одной, чем жить с кем попало, привязываться, искать ложные причины почему стоит быть вместе и оттого быть несчастной. Что еще хуже – делать несчастной маленького человека, который только-только пришел в эту жизнь.

_____

[1] Слова из оперы «Пиковая дама» П.И Чайковского

[2] Омар Хаям – «Чтоб мудро жизнь прожить, знать надобно не мало, два важных правила запомни для начала: ты лучше голодай, чем что попало есть, и лучше будь один, чем вместе с кем попало».

Глава 9

ЧЕРНОВИК

Глава 9

– Кажется, оторвались! – проговорила Ольга, взглянув на стоящую позади люльку.

Макар не спал, молча разглядывая обстановку вокруг. Ольге даже пришлось притормозить, выйти из машины и совсем чуть-чуть распеленать ребенка, чтобы ему не было душно (ведь в машине было тепло) и он мог видеть еще что-то кроме краев спеленавшего его одеяла.

– Ты такой славный, – проговорила Багдасарова, погладив гладкую щечку, – и очень серьезный мальчик.

Оля поняла, что захвачена ощущением материнства. Если раньше оно просто ныло в ней, как будто бы весенний цветок, тянущийся к солнцу, но еще слишком слабый для того, чтобы пробиться из-под земли, то теперь оно набирало обороты, подобно ему же, цветку, выпрямляясь и раскрывая даже самые крохотные свои лепестки.

– Приедем домой, посмотрим свою новую комнату, покушаем, искупаемся и уснем самым вкусным сном, – говорила она, заполняя нехитрым разговором относительную тишину салона авто, – но перед этим я познакомлю тебя с твоим новым другом.

У них было много дел. Ольга волновалась, переживая за то, что может забыть что-то. У нее не было ни мамы, ни бабушки, ни сестры, никого кто мог бы показать ей, как делать что-то. Но в ней были знания из книг, курсов для молодых мам и созерцательный (небольшой, но все же) опыт наблюдения за подружкой Светкой, во дворе которой она нашла свое счастье.

– Сергей Михайлович, вы не забыли, о чем я просила вас? – проговорила она, оказавшись у окошка охраны.

Ранним утром Ольга снесла вещи Дениса на пропускной пункт, перед этим дозвонившись управляющему жилого комплекса и объяснив всю свою непростую ситуацию.

– Конечно, Ольга Николаевна, – седой, как лунь старик вперился в нее внимательным взглядом почти что прозрачных глаз, – Карим Мадинович уже связался и объяснил нам все.

Сказать что ее утро было насыщенным значит не сказать ничего – наспех съеденный завтрак, заказ продуктов на дом, звонок адвокату, поездка на работу, написание заявления на отпуск, временное делегирование полномочий разбуженной ни свет ни заря Ксюхе, краткое (но показавшееся вечностью) стояние в пробке, а потом круг вокруг казённого учреждения. Пешком. В накинутом наспех тоненьком кардигане. Ольга чувствовала себя взбудораженной и такое ощущение, что всемогущей. Она била рекорды производительности за весьма короткий промежуток времени.