Развод в 45. Я найду лучше

— Ула! Салют! — верещит внучка, вызывая у меня улыбку.

— Хорошо, но возвращайтесь. Я буду вас ждать.

— Обязательно, мам. Поля, пошли.

— А я-то чего? Там холодно так–то. Даня!

— Собирайся, я тебе сказал.

— Иду, — недовольно бурчит дочь. — Мамуль, оставьте и мне холодца, ладно?

— Как скажешь.

Дверь за детьми закрывается, и квартира погружается в гробовую тишину. Больше не раздается детский визг. Данил и Полина не спорят между собой. Становится до ужаса одиноко и пусто.

— Оксана, давай выкладывай, что там у тебя стряслось? Ты же вроде говорила, что с Альбертом будешь отмечать Новый год? — спрашивает подруга, и в ее голосе я замечаю иронию. Или мне кажется?

— И ты туда же! — хмыкаю, наливая в бокал мужа остатки шампанского из бутылки. Залпом выпиваю его содержимое. По венам растекается алкоголь, слегка затуманивая рассудок, а следом приходит волна расслабления.

— Ого, вот это я понимаю. Еще шампусика?

— Нет, спасибо. Больше не буду. Не хочу, чтобы внучка увидела меня в состоянии алкогольного опьянения. Что тебя сюда принесло? Я думала, что ты будешь отмечать праздник вместе с дочерью.

— Да, я так и хотела, а потом так вышло, что решила уехать. Не хотела мешать им.

— Им? — переспрашиваю я, пытаясь вспомнить, когда ее дочь успела обзавестись отношениями. Насколько мне известно, Света с ума сходила из-за того, что ее дочь постоянно одна.

— Ну да. Я тебе разве не говорила? У меня же Катюха в серьезных отношениях, — как-то странно подруга поглядывает в мою сторону. Словно что-то скрывает. Не договаривает.

Да, нет! Я слишком много думаю из-за случившегося. Светка не такая. Она всегда со мной делится своими переживаниями. Мы же с ней столько лет дружим. Она, по сути, единственная, кому я доверяю.

— Правда? Поздравляю. Очень за нее рада. Ты хоть успокоишься, а то так переживала, что она в девках ходит, — искренне радуюсь за подругу.

— Спасибо, но там все не так просто на самом деле.

— Да? А что такое? Ссорятся много?

— Да не в этом дело. Мужчина, которого она любит, вроде бы как в отношениях.

— О Божечки?! — прикрываю рот от удивления. — Это же как так ее угораздило? Она же совсем молодая у тебя. Сколько ей уже? Двадцать шесть?

— Двадцать семь недавно исполнилось.

— И как ее так угораздило? Свободных мужиков на свете что ли мало? — стараюсь подбодрить подругу. Все же ее дочь, частенько ко мне приходила. Я с ней в хороших отношениях.

— Так вышло. Сердцу же не прикажешь. Ты ведь сама понимаешь, что любовь такая штука. Никогда не знаешь, когда голову потеряешь.

— Верно сказано. По себе знаю, но в ее возрасте связываться с занятым мужчиной. Может еще одумается и нормального себе найдет?

—Оксанан, она любит его. Знаешь, сколько ночей она плакала, когда они только начали встречаться? Я же каждую ночь просыпалась от ее всхлипов. Материнское сердце так сильно за нее болело. Тебе ли не знать? У тебя же тоже дочь растет.

— Понимаю, Свет, но с такими отношениями далеко не уедешь. Может лучше прекратить, пока не поздно? Ты же ее мать. Объясни, что так не надо. Это закончится плохо.

— Не могу. Говорю же, что у них любовь.

— Невозможно любить сразу двоих. Ее мужчина либо ее не любит, либо свою девушку. В любом случае кому-то он врет.

— Все может быть, — уклончиво отвечает она.

— И как давно они вместе?

В груди появляется странное предчувствие. Сердце ускоряет свой ритм. Живот сводит в спазмах. Ладошки начинают обильно потеть.

— Чуть больше семи лет.

Глава 6

Оксана

Картинка складывается в одно целое. Поворачиваюсь на подругу. В глазах встают слезы.

Нет! Как такое возможно?! Она бы со мной так не поступила.

Катя. Семь лет. Мужчина занят.

Нет! Нет! Нет!

Невозможно.

— Оксана, — Света касается моей трясущейся руки. — Оксана, послушай меня.

— Света, не говори что…, — голос срывается.

Слова застревают в пересохшем горле. Я не могу не то чтобы спросить, я боюсь даже думать, что оказалась права.

— Оксана, прости, что не сказала тебе раньше.

Сверлю взглядом “подругу”. Как у меня вообще язык поворачивался так ее называть столько лет?

А я еще дура, позволяла оставаться ее дочери у нас в квартире. Уходила на работу со спокойным сердцем. Думала, что все в порядке. Альберт взрослый мужчина, а Катюша. Она ж ему в дочери годится. У меня и мысли не возникло, что все может обернуться вот так.

— Прости? Света, ты в своем уме? Как ты могла? — спрашиваю осипшим голосом. Руки немеют.

Данил? Он сказал, что видел их в торговом центре. Он не мог не узнать Катю. Он стушевался, когда рассказывал об этом, но смолчал. Побоялся сделать мне еще больнее?

— Оксана, но она так сильно любит Альберта.

— Любит?! — выкрикиваю, поднимаясь на ноги. — Как она может его любить?! Ему пятьдесят, а ей двадцать семь! У них дочь растет, ты в курсе?! — кричу, расхаживая из стороны в сторону.

— Знаю! Они любят ее. А из-за тебя Альберт не может заниматься ее воспитанием должным образом!

Вот так наглость! Из-за меня?

— Она родила в двадцать лет от моего мужа, — останавливаюсь посередине комнаты. Смотрю на Свету. Как такое могло случиться со мной?

— Это не важно! Ты меня слышишь вообще? Оксана, очнись! Я говорю, что пришла сюда не ради Нового года. Я хотела с тобой поговорить. Ты должна дать Альберту развод, чтобы они с Катюшей поженились. Она страдает. Ты тоже мать и должна меня понять. Я желаю своей дочери счастья, а ты встала у них на пути! — кричит Света, выйдя из-за стола и уперев руки в бока.

— И ты решила сказать мне об этом в Новый год? Хороша подруга. И не смеши меня. Желаешь дочери счастья? Да, такого и врагу не пожелаешь, — мой голос надламывается.

— Да. Я хочу, чтобы она перестала плакать.

— Ты позволила своей дочери связаться с женатым мужчиной. С женатым, Света! А сейчас говоришь о каком-то счастье? Чем ты вообще думала? Ты разве не знаешь, что на чужом несчастье счастья не построишь? Мы подруги. Были ими. По-крайней мере, я так считала. А он мой муж, — в голове никак не укладывается, что Катя — озорная девчонка, и мой муж вместе. У них ребенок. Это не какая-то интрижка. У них семья.

— Так бывает, Оксана. Он тебя не любит. Посмотри на себя. Ты же за собой не следишь. У тебя кожа висит на животе. Растяжки по всему телу. Под глазами морщины и синяки. А Катюша? Она молода и свежа. Ее тело идеальное, несмотря на прошлую беременность. Он ее любит. Она для него как глоток свежего воздуха в затхлом городишке. Ты задавила Альберта своими нотациями, а у них любовь!

— Света, ты такая идиотка! Ты так рьяно борешься за счастье своей дочери, но ты спросила об этом Альберта? Поговорила с ним, прежде чем вломиться в мою квартиру и испортить мне праздник?

Боже! Смотрю на свою подругу и мне становится ее так жаль. Всех их жаль. И Катю, и ее маленькую дочь. Альберт обдурил всех. В том числе и меня.

— Мое материнское сердце болит, Оксана! Отпусти Альберта! — чуть ли не молит меня Света.

Качаю головой, глядя на подругу. Как же она ошибается.

— Света, не хочу тебя расстраивать еще больше, но когда ты позволила своей дочери спать с женатым мужчиной, то уже тогда обрекла ее на страдания.

— Это не так. Ты! Ты виновата в том, что моя дочь не знает нормального семейного счастья. Альберт любит их дочь. Он любит Катюшу. Они счастливы. Я видела, как они светятся, когда вместе, — кричит Света со слезами на глазах. — Дай Альберту развод! Позволь ему жить полноценной жизнью.

— Ты скрывала от меня это семь лет. Почему сейчас? — тихо спрашиваю я, глядя на растерянную подругу.

— Потому что их дочери идти в школу в этом году. Я не хочу, чтобы одноклассники ее травили из-за того, что у нее нет нормального отца.

— А в садике тебя это не смущало? У тебя вообще совесть есть? Ты постоянно приходила в мой дом. Я делилась с тобой секретами, а ты все это время молчала о связи своей дочери с моим мужем.

— Прекрати читать мне нотации! Если бы Альберт не захотел, то он бы не ушел из семьи. Не стал бы спать с Катюшей. Их дочь — это плод их любви.

— Света, убирайся из моего дома, — решительно произношу я.

Я больше не хочу это слышать. Не хочу копаться в грязном белье ее дочери и выяснять, как так вышло, что она позволила дочери связаться с моим мужем. Я больше ничего не хочу.

— Я уйду, когда ты согласишься на развод. Отвали уже от Альберта! Дай ему спокойно жить с моей дочерью.

— Убирайся!

— Нет. Я никуда не уйду.

Тяжело вздыхаю. Мне становится дурно. Сердце не справляется с обрушившейся на него нагрузкой. Перед глазами возникают черные мушки. Ноги слабеют. Облокачиваюсь о стену.

— Альберт не хочет развода.

Мой голос звучит тихо. С надломом, но этого хватает, чтобы Света услышала.

— Что ты несешь?! — вспыхивает она. — Он сам сказал мне, что это ты не даешь ему развода!

— Он тебе соврал.

— Это неправда!

Она хватает со стола холодец, который сама и притащила. Замахивается. Перед глазами мелькает чья-то фигура. Зажмуриваюсь.

— Ты! Ты! Неудивительно, что Альберт предпочел спать с моей дочерью, а не с тобой!

Открываю глаза. Света, пылая гневом, стоит у стола. По ее лицу расползаются остатки холодца. Инга зажимает Дарье уши руками и с трудом сдерживает смех. Данил стоит рядом с ними. Полина возле Светы и что-то говорит. Разобрать довольно сложно, прислушиваюсь, но все как в тумане.

— Мама! — крик Полины, и все погружается в темноту.

Мои дорогие! По вашим комментариям я вижу, что история вам нравится. Большое вам спасибо, что не остаетесь равнодушными к судьбе героев. Мне безумно приятно!

Глава 7

Оксана

Открываю глаза. Оглядываюсь по сторонам. Я в своей комнате. На кровати. Голова немного побаливает. В горле немного першит.

Первая мысль, что мне все приснилось. Показалось. Глупые сны, но никак не правда жизни, но…

— И что будем делать? — отдаленно доносится до меня голос Полины.

— Не знаю. Я беспокоюсь за маму, — это уже Данил. Больше я не слышу никаких голосов. Значит, все же не приснилось.

— Инга с моей пельмешкой добрались до дома?

— Да. Она написала. Блин, Поля, завязывай ее пельмешкой называть. Ощущение, что ты сожрать ее хочешь. У Дарьи имя есть.

— Не бузи. Давай лучше думать, как с мамой быть. Может все-таки скорую ей вызвать?

— Это обморок. Скорее всего, ее нервная система не справилась с нагрузкой. Не думал я, что эта крыса все вывалит маме в Новый год. Думал, что у нее хоть чутка совести есть.

— На то она и крыса. Даня, слушай, а почему ты так невзлюбил тетю Свету? Ты знал о связи ее дочери и отца?

— Недавно узнал. Хотел рассказать маме все после праздника, но, как видишь. А что до их семейства, то они все там кукушкой поехавшие. Ее дочь - нереальная идиотка. Такая же, как и ее мать. Не знаю, чего они так прицепились к нашей семье, но мне стоило догадаться, что все может закончиться именно так.

— О чем ты?

Напрягаюсь. Что хочет сказать Данил? Света и раньше была как-то связана с нашей семьей?

Опускаю ноги на пол, занимая сидячее положение. Ногами ощущаю, как по полу тянет легкий сквозняк. По всей видимости, дети где-то приоткрыли окно, чтобы в квартире стало посвежее.

Судя по звукам, они сидят на кухне.

— О Кате. У меня есть причина ненавидеть тетю Свету. При всем моем уважении, она та ещё змеюка.

— Хочешь сказать…

Оставляю свою комнату позади. Шаркая ногами, иду на кухню. Все немного плывет, но мне на порядок лучше.

— Мама! — выкрикивает Полина, вскакивая со своего места. Подхватывает меня под руку.

— Спасибо.

— Мам, садись.

Полина помогает мне сесть на ее место. Данил с сочувствием смотрит на меня. Его глаза бегают из стороны в сторону. Его мучает чувство вины?

— Мам, прости, что не сказал о том, что я видел Катьку. Я хотел рассказать тебе, немного позже. После праздника и после разговора с отцом. Хотел, чтобы все иначе было, чтобы он нормально свалил. Без этой грязи. Я и подумать не мог, что он поступит так по…козлячьи, — губы сына вытягиваются в тонкую линию.

— Все в порядке, Даня. Что ты хотел сказать Полине? Какие у тебя причины ненавидеть Свету?

Я действительно хочу узнать. Понять, что же все это время творилось в нашем доме. Я так много работала, стараясь обеспечить свою семью, что, кажется, многое упустила.

— Мам, может, не стоит? Ты выглядишь бледной. Давай отложим наш разговор.

— Вы хладнокровно размазали поднос холодца по физиономии Светки. Давайте выкладывайте, что у вас за неприязнь.

— Я вообще ничего не знаю, мамуль. Честное слово. Мы вернулись, а эта стерва орет на тебя, как психбольная. Я увидела, что она схватила холодец и немного опередила ее мысли. Все же возраст у нее не тот. Реакция совсем не к черту. В отличие от меня, — непринужденно пожимая плечами, говорит Полина.

— Мам, согласись. Твоя дочь…, — взгляд Дани на сестру. Полина гордо задирает голову вверх. — Ладно. Полина крайне находчивая. Так и надо этой мымре. В следующий раз будет знать, на кого замахивается.

— Вы нечто, — покачиваю головой. — Не скажу, что так поступать правильно, но спасибо. Спишем это на то, что вы меня защищали. А теперь о птичках. Даня. Выкладывай все, что у тебя зарыто в шкафу. Что Света еще натворила?

— Мам, может все-таки…

— Даня, — предостерегаю его. Сын быстро сдается. Поджимает губы. Смотрит на Полину, дожидаясь ее согласия, и начинает.

— Дочь этой…, — сдерживается он, крепко сжимая кулаки. — Катька, в общем, немного старше меня, как ты знаешь. Когда мне перевалило за восемнадцать, тетя Света буквально начала меня преследовать. Она постоянно расхваливала свою дочь. Говорила, какая она у нее умница, красавица и все такое. Она постоянно приходила к нам в гости одно время. Помнишь?

— Помню. Я думала, что вы с Полиной с ней сдружились.

— Типа того, но не совсем так. Она сама навязывалась к нам по большей части. А вы вроде как подруги с этой… Не хотели казаться мудилами и старались наладить нормальное общение.

— Так и есть. Катька постоянно приходила ко мне под разными предлогами, — оживает Полина. — Я думала, что у них с братом шуры-муры, и хихикала над ними, — взгляд Полина сникает.

— По началу за этим действительно было смешно наблюдать, — продолжает Даня после тяжелого вздоха. — Позже мне стало не до смеха. Тетя Света начала активно навязывать мне свою дочь при любом удобном случае. В магазине. При моих друзьях. Да даже по дороге на мусорку было пару раз.

Прикрываю глаза. Какой же гадюкой на самом деле оказалась моя подруга! Руки так и чешутся рвануть к ней и выдрать все лохмы. Как она вообще посмела трогать моих детей?!

Хотя…

Получается, что она готова была под любого подложить свою дочь? Не то чтобы я сомневалась в привлекательности и адекватности своего сына, но… Здесь, что-то есть и я в этом уверена.

Мои прекрасные читатели! Мы с вами не собрали нужное количество звездочек, но я все равно вам очень благодарна. Вы огромные молодцы! Поэтому листаем дальше. Еще одна прода с нетерпением вас ждет 🤗😉

Глава 8

Оксана

Задумываюсь, отключаясь напрочь от реальности. Для чего быть столь навязчивой? Почему именно моя семья? Сын, муж? Будь у меня еще кто-то, она бы и их достала?

— Мамуль, ты меня слушаешь?

Касание моей руки. Вздрагиваю. Данил с прищуром смотрит на меня.

— Да, слушаю. Прости. Немного задумалась. Продолжай.

— У тебя точно все в порядке? Может лучше в больницу? Пусть проверят твое состояние.

— Не стоит. Тем более Новый год на дворе. Кому я там нужна? Я в порядке, — если мое состояние вообще можно назвать хоть на каплю близким к нормальному.

Сердце бьется в агонии. Я каждой клеточкой ощущаю, как крупица за крупицей в нем тлеет то, что я считала любовью. Исчезает, превращаясь в пепел. Холодный и ненужный.

— Хорошо. Как пожелаешь, — поглаживая мою руку, он продолжает. — Вскоре я уехал в общагу при универе и думал, что на этом она остановится, но нет. Практически так и произошло. Тетя Света отвалила от меня, но мне начали прилетать сообщения от самой Кати. Она по несколько раз в день отправляла мне свои фотки в нижнем белье. Я игнорировал. Потом пошли фотки топлесс. Чуя, к чему ведет весь этот пиз… дурдом. Я ее заблокировал. Думал, ну все, отделался. Не найдет меня больше. Но хрен там. Тогда она каким-то образом вышла на моих друзей и начала доставать и их. Просила связаться со мной. Передать трубку. Дать прочитать сообщение. Я не выдержал. Попросил их заблокировать ее. Это сработало. Она пропала. Я обрадовался и напрочь забыл об этом до тех пор, пока не увидел их вместе с отцом и с мелкой. А когда вернулся домой и узнал, что их дочери шесть, все встало на свои места. Оказывается, она не от меня отстала. Она переключилась на него.

Данил замолкает. Смотрит прямо перед собой. Нервно водит пальцами по моей руке, то и дело нежно сжимая ее.

— Мам, если бы я не отталкивал ее так сильно, то у вас с отцом бы так не случилось. У них бы ничего не произошло. Они бы не заделали мелкую. Все вообще было бы иначе, — виновато тянет он. — Она бы не переключилась на него в конце концов.

— Даня, посмотри на меня, — перехватываю его руку. Он поднимает голову, встречаясь со мной взглядом. — Ты не можешь быть в этом виноват. То, что ты ее оттолкнул, это полностью твое право. Ты не обязан был ей отвечать, если не хотел. Что же до твоего отца, — говорить становится намного труднее. Горло сжимает тугим обручем. — Твой отец имеет свою голову на плечах. Его никто не заставлял с ней спать. И если он так поступил, то это было только его решение. Ты же смог от нее отделаться?

— Смог, — с сожалением говорит он.

— А почему ты смог?

— Потому что…

— Потому что ты этого не хотел. А если он этого не сделал, то значит не хотел. Повелся как козел на капусту и все тут. Это могла быть не Катя, а кто-то другой. Если человек такой, то его ничего не исправит.

— Мамуль, ты же уйдешь от него? Не позволишь ему вытирать об тебя ноги? — тянет Полина, приобнимая меня за плечи. — Он не заслужил такую, как ты. Пусть он живет с этой дурой-Катькой. А ты найдешь себе нормального мужчину. В котором ты будешь уверена. Который будет тебя поддерживать и любить по-настоящему. Он не будет смотреть на других, потому что ты станешь центром его вселенной. Я верю, что так бывает. Правда, верю. Ты у нас такая классная, что иначе и быть не может. А… Альберт — настоящий идиот, что так поступил. Предлагаю ему как-нибудь напакостить. Картошку затолкаем ему в…

— Полина! Он твой отец.

— Я хотела сказать в выхлопную трубу машины, — смеется она. — А вообще, такой, как он, не может быть мне отцом. Я не прощу ему то, что он сделал. У меня нет отца. Никогда не было. И ты это знаешь.

— ТИ кто же я тогда, по-твоему? — пылая злостью, в дверях появляется муж.

Да, что за проходной двор-то сегодня такой? Надеюсь это последняя нечисть, которую сюда принесло на сегодня.

Глава 9

Оксана

— Зачем ты вернулся? — встаю прямо перед мужем, закрывая собой Полину.

Не позволю ему навредить моим детям. Он никогда не поднимал на нас руку, но все бывает в первый раз, как показала практика.

— А что? Я не могу вернуться домой? — скалится он.

— Не можешь, Альберт. Это больше не твой дом. Иди туда, где тебе рады.

Данил поднимается со своего места. Встает между нами.

— Даня, не надо, — останавливаю сына, касаясь его плеча.

Его спина напряжена. Я чувствую, насколько он зол.

— Значит, больше ты не рада меня видеть? Не ты ли скулила от счастья, что я согласился встретить Новый год в стенах дома? — говорит муж, выглядывая из-за сына.

— Мама, позволь я сам с ним поговорю, — цедит Даня, не сводя взгляда с отца.

— Это наши проблемы. Тебе не стоит вмешиваться, — еще одна попытка достучаться до сына, но и она остается безуспешной. Он слишком зол на отца.

— Они перестали быть вашими после того, как мы обо всем узнали. Альберт, тебе стоит уйти, — цедит сын, закрывая нас с Полиной собой.

— Альберт, — усмехается муж. — Я твой отец, гаденыш! Обращайся ко мне как положено. Отец!

— Полина права. Такой гнилой человек, как ты, не может быть нашим отцом. Да и был ли когда-то?

Голос сына наполнен вызовом.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Мне двадцать пять. У меня семья. Любимая жена и прекрасная дочь. Я отец, а вот ты нет. Знаешь, в чем разница?

— И в чем же? — нездорово хрипит муж.

— В том, что я присутствую в жизни своей семьи. Провожу время с дочерью. Вожу ее в садик. Разговариваю с ней. Знаю, когда и что у нее болит. А ты? Вспомни хоть один день из нашего с Полиной детства? — Данил выдерживает паузу. Дает Альберту время. Ждет. — Не помнишь? Надо же. И как думаешь, почему?

— Я работал!

— Ты жил в свое удовольствие. Ты ни разу не привез нормальных денег с рейса. Единственная, кто пахал всю свою жизнь, это мама. Она тянула все на себе, пока ты прохлаждался. Ты все спускал на себя, и тебе было плевать на нас. Те копейки, что ты кидал нам с барского плеча, ничуть не помогали нам.

— Не смей так со мной разговаривать, недоносок!

Альберт замахивается на сына. Отталкиваю его в сторону и встаю перед мужем, хватая его за руку.

— Не смей поднимать руку на моих детей, — проговариваю с расстановкой.

С силой сжимаю его руку. Дури ему, конечно, не занимать. Если бы он приложил все свои силы, то я бы ни за что не смогла с ним тягаться. Спасибо, что Альберту хватает ума не вступать со мной в схватку.

— Они и мои дети тоже. Это все твое воспитание! Из-за тебя они совершенно не соблюдают субординацию.

— Тебе стоило раньше заниматься их воспитанием, а не пропадать не пойми где, пока я сидела с ними дома и хваталась за любую возможность заработать. Не нравится воспитание? Исчезни и не возвращайся. Меня полностью устраивает, кем они выросли. Я ими горжусь, ясно тебе?

— Гордишься, значит? — самодовольно цедит он. — А знаешь, почему я трахал Катьку?

Он намеренно делает мне больно. У него нет больше аргументов, и он решил перейти в нападение. Я его знаю. Столько лет брака позволили мне выучить его наизусть.

— Данил, Полина, оставьте нас наедине, — говорю, глядя в глаза мужу. Им ни к чему эти грязные подробности.

— Мам! — одновременно говорят они.

— Все в порядке. Подождите в комнате. Вы и так сделали для меня многое.

— Мам, — Данил не торопится уходить.

— Не надо, сын. Мы поговорим с твоим отцом наедине. Нам нужно расставить все по местам.

— Уверена?

— Да. Спасибо за заботу.

Данил делает так, как я ему сказала, но прежде, чем уйти окончательно, оглядывается в дверях кухни. Напрягается. Дергает головой, борясь с собой, но все же оставляет нас с Альбертом наедине.

— Зачем ты вернулся? — безразлично опускаюсь обратно на стул.

— Я бы не вернулся, если бы ты не влезла не в свое дело! — орет он.

— Я? Ты уверен в этом? Не помню, чтобы беспокоила вашу семейную идиллию.

Больше чем уверена, что со стороны я выгляжу уверенной в себе стервой, но на самом деле в груди все пылает от обиды.

— На какой хер ты сказала Свете, что я против развода?!

— Разве это не так? — поднимаю голову вверх. Альберт вне себя от злости. Его ноздри раздуваются в разные стороны. Лицо покраснело. Он дышит часто и рвано.

— Так, — сдается он. — Тебе не обязательно было это говорить ей. Она устроила настоящую истерику. Катька в итоге закрылась в нашей комнате и отказывается со мной разговаривать.