Добровольский Ill. Технический кандидат

Пролог почти на небесах

Самолет мягко коснулся колесами полосы, чуть подпрыгнул на ней и уже окончательно зацепился шасси за землю.

Я вытянул руки вверх и хорошенько потянул затекшие за время долгого полета мышцы.

Возвращаться было приятно, несмотря на то, что и отпуск прошел отлично. Я возвращался в Свято-Дмитров загорелый, с кучей новых впечатлений и полный боевого задора. Чтобы ни ждало меня в этом странном городе, я, кажется, к этому готов.

– Ну, слава богу, – проговорил сидевший на спинке переднего кресла и невидимый для остальных пассажиров Теофраст. – Если честно, я терпеть не могу летать. Летать – это для божественных вестников, а нам, грешным, лучше бы поближе к земле.

– Да чего тебе бояться-то? – спросил я. – Даже если самолет разобьется, с тобой ведь ничего не случится.

– Ну и что? – Теофраст наморщил муравьедий хобот. – Имею я право на то, чтобы у меня была иррациональная фобия? В конце концов, я и сам по своей природе иррациональное существо, тварь хаоса. Я не обязан никому давать отчетов.

Я в ответ только пожал плечами. Если честно, мой отпуск, и без того отличный, был бы совершенно идеален, если бы я мог провести его без этого бесплотного ворчуна.

Я достал из кармана телефон и включил его, а он точно только и дожидался этого момента, тут же разразился звонком.

– Здравствуй, Кирилл, – проговорил я в трубку. – Дай, угадаю: в компании опять случился какой-то кризис, который невозможно разрулить без меня?

– В принципе, почти так, – голос Кирилла звучал озадаченно. – Ну, то есть, кризиса пока никакого нет, но без тебя явно не обойдемся.

Это «пока» прозвучало не слишком обнадеживающе.

– Да что у вас там такое? Ты говори уже.

– Тебя тут искал один человек. Говорит, что звонил тебе пару раз за три часа и не смог дозвониться. Ну, я ему объяснил, что ты в самолете, и что как только будешь в Свято-Дмитрове, сразу с ним свяжешься. Наверное. Впрочем, это, конечно, дело твое. Не хочешь – не связывайся.

– Да что ж это за человек такой, что он меня потерял и найти не может?

– Это твой отец.

Глава первая. Блудный отец

– Ну, здравствуй, – проговорил Петр Добровольский. Он расселся в моем кабинете прямо в кресле за столом и курил сигару. На диване при этом примостился Сева, положивший ногу на ногу и даже не поздоровавшийся со мной. – Неплохой, кстати, кабинет. Тесновато только и довольно дешево.

– Стараюсь жить по средствам, – ответил я и уселся в кресло для гостей.

– Да ладно, хватит прибедняться, – ответил отец. – Я наслышан, что дела у тебя пошли в гору. Особенно эта история с Суровым… тут ты меня удивил!

– На этом деле я не заработал ни копейки, – ответил я скромно. – Только время потратил.

– Зато я на этом деле знаешь, сколько заработал?! – он рассмеялся раскатистым басом. – Медийная империя Сурова лежит в руинах! Куча наследников никак не могут поделить активы, менеджмент распустился, так как за ними никакого пригляда. Все тащат, как с пожара, редакционной политики нет. И все кругом меня поздравляют. Все уверены, что это я так ловко тебя туда засунул, что ты там все разрушил!

– А ты, конечно, не опровергаешь?

– Естественно. Пусть знают Добровольских! Впрочем, с девочкой ты этой перегнул, конечно. Можно было и не убивать. Я не чистоплюй какой-нибудь, но это уже… чересчур слегка.

– Технически я никого не убивал.

– Ну, ладно, ладно. Пусть уж будет, как есть, раз такое дело. В любом случае, спасибо тебе за такой подарок. Отлично поработал на благо рода Добровольских. От души!

– Откровенно говоря, благо рода Добровольских – это последнее, о чем я думал в этом деле.

Отец внимательно и неприязненно на меня посмотрел. Я заметил, как его кулаки сжались: благо рода, это не то, над чем можно было шутить в его присутствии. Впрочем, от нравоучения он удержался. Очевидно, ему что-то было от меня настолько нужно, что он даже решил проявить вежливость, насколько он вообще был на это способен.

Разговор на несколько секунд прервался. Наконец, я спросил:

– Но ты ведь искал меня не для того, чтобы поблагодарить, верно?

– Разумеется.

– Тогда я внимательно слушаю.

– В общем, перейдем к сути вопроса, – Петр Добровольский загасил сигару в пепельнице. – У нас есть одно дело. Оно как раз по тебе. За счет этого ты можешь полноценно вернуться в семью.

– А разве я когда-то умолял о возвращении? Что-то я такого не припомню.

– Ладно, хватит этого, – отец поморщился и махнул рукой. – Один раз можешь не ломаться и послушать, что тебе хотят сказать?

– Да я весь – внимание.

– Ну, то-то. В общем, слушай: через несколько месяцев довыборы в Земский собор. Там как раз несколько мест освободилось. Кого-то посадили, кого-то убили, кто-то сам помер. Ну, понимаешь. Всякое бывает с депутатами.

– Желаю им всем больших успехов. А я-то тут причем?

– Да ты слушай! Помимо всего прочего недавно помер депутат Шмигунов, мой старый приятель. Перебрал на вечеринке, заказал сразу четырех девок, и четвертая была явно лишней. Если б трех, то, может быть, все бы и обошлось.

– Мои соболезнования, – я пожал плечами. – А с другой стороны, чего его жалеть? Он умер счастливым. Я бы, может, тоже так хотел.

– Ну, это все философия. Важно другое: на его место должен избраться новый депутат от восточно-свято-дмитровского избирательного округа. То есть, от того самого, где мы сейчас находимся. Смекаешь?

– Ты хочешь, чтобы я на это место избрался?

Отец замахал руками в ужасе, а Сева со своего дивана впервые подал голос – рассмеялся.

– Да господь с тобой! – выкрикнул отец. – Нахрена ты мне там сдался? Да и денег это будет стоить таких, что я никогда не потяну. И не разрешат мне. Подумают, что я слишком усиливаюсь В общем, нет, об этом даже думать нечего.

– Тогда я ничего не понимаю.

– Да все просто. На выборы сейчас идет сынок Шмигунова. Придурок, конечно, тот еще. Хуже тебя. Но его кандидатуру согласовали в Синклите. Так всем удобнее: у кого с его отцом какие-то договоренности, кто через него законопроекты продавливал, тем, конечно, всем выгодно, чтобы сынок на это место сел.

– Ну, хорошо, а я-то здесь причем?

– Да видишь ли, какое дело. У меня со Шмигуновым-старшим были кое-какие делишки. Там проверку организовать, здесь запрос депутатский отправить, тут поправочку к закону предложить. И вот недавно я разговаривал с этим его сынком, и… в общем, не понравилось мне, как он со мной говорил. Точно он какой-то фон-барон, а я пришел к нему чуть ли не милостыню просить. «Посмотрим»… «Я приложу все усилия»… «Напишите моему помощнику»… В общем, надо ему дать понять, что с Петром Добровольским так разговаривать нельзя, Петра Добровольского надо слушаться.

– То есть, прокатить его на выборах?

– Еще раз для самых умных, – вздохнул отец. – Прокатить его на выборах невозможно. Если чью-то кандидатуру одобрил Синклит, значит, этот человек и выиграет. Но я хочу, чтобы он почувствовал, что не все в этой жизни бывает просто так. Подергался. И вот тут на сцену выходишь ты.

– Я все еще не понял, в какой роли.

– Роль очень простая. Тебе даже и играть не придется. Ты выставишься на выборы, зарегистрироваться и пройти всякие формальности мы тебе поможем… в пределах разумного, конечно. А дальше ты сделаешь так, чтобы Шмигунову-младшему жизнь медом не казалась. Будешь делать все то, что ты любишь: устраивать шоу, скандалы, выводить всех на чистую воду, публиковать компромат, лезть на Изнанку… в общем, сделаешь всё для того, чтобы через пару недель Шмигунов сам прибежал ко мне и взмолился, чтобы я тебя остановил. И я тебя остановлю. Ты снимешься с выборов. Получишь от меня в подарок нормальный дом вместо этой халупы, отличное здание под офис твоей фирмы, ну и… еще там договоримся. А Шмигунов останется у меня в долгу и будет понимать, кто здесь батя.

– А если я не снимусь с выборов?

Петр Добровольский пристально на меня посмотрел.

– Ты. Снимешься. С выборов, – проговорил он с расстановкой. – В противном случае ты их все равно проиграешь, но Шмигунов не только не проникнется ко мне уважением, но еще и увидит, что я не контролирую даже собственного сына. Нахрена мне это надо?

– Резонный вопрос, – я пожал плечами. – Просто я не играю в игры, где я заведомо проиграю. Так неинтересно. Да и для репутации моей выйдет не очень хорошо. Как так: пошел на выборы и снялся?

– Нда… – Петр Добровольский закурил новую сигару. – Чего-то такого я от тебя и ждал…

– А если ты этого ждал, так отчего бы не обратиться к кому-то посговорчивее? Вон, Сева прекрасно подошел бы на эту роль. И уж конечно, снялся бы по первому твоему слову.

Старший брат взглянул на меня так, словно хотел прожечь взглядом дыру, а отец махнул рукой.

– Я же говорил, – сказал он, поморщившись. – Тут нужно шоу устроит. Бдыщ-бдыщ, фейерверки, прожектора! А еще нужно выводить людей из себя и действовать на нервы. Это именно то, что ты отлично умеешь. Это задание не для менеджера, а для шута горохового, поэтому я и поручаю его тебе, а не ему.

– Спасибо за такую лестную оценку моих способностей, – ответил я, встал и поклонился в пояс. – Но раз уж это шоу, то шоу должно идти до конца. Так ты напугаешь господина Шмигунова еще сильнее. А снимусь я только в самом конце, если увижу, что победить у меня нет никакой возможности.

– Ты обещаешь? – спросил отец, взглянув на меня внимательно. – Если увидишь, что шансов ноль, то снимешься?

– Честное слово.

– Ну, ладно, – ответил он. – Тогда я спокоен. Шансов у тебя не будет никаких.

По его лицу было видно, что он не очень-то спокоен, но, кажется, разговор завершился лучше, чем он ожидал.

– Тогда мне сейчас нужно обкашлять пару вопросиков, – сказал он, поднимаясь из моего кресла. – Как минимум, надо решить, от какой партии мы будем тебя двигать. Это ж еще нужно будет постараться, чтобы кто-то из них согласился. Все-таки, у тебя теперь репутация…

– Я думаю, что мы обойдемся без партий, – сказал я.

– В смысле? – переспросил отец. – Не говори глупостей. С партией попасть в список гораздо проще. У меня есть там кое-какие знакомые. Им все равно, кого ставить на непроходной участок, так что тебя мы впихнем.

– Ну, это ж придется в партию вступать, – сказал я. – А вдруг у меня с ней идеологические разногласия?

Отец посмотрел на меня так, словно не мог понять, шучу я или нет.

– Какие еще разногласия? Можно подумать, у кого-то из них есть идеология. Или у нас с тобой она есть. Партии нужны не для того, чтобы идеологию отстаивать, а для того, чтобы помогать нужным людям попасть в Земский Собор. Тоже еще выдумал – идеологию какую-то.

– Ну, все-таки, – ответил я. – Есть же там… программы у них какие-то.

– Да ты почитай эти их программы! Известно, что они там пишут! «Мы за все хорошее и против всего плохого»!

Надо сказать, батюшка мой был совершенно прав. Про идеологию я заговорил больше ради шутки. На самом-то деле, прожив в этом мире больше года, я неплохо представлял здешнюю партийную систему.

Партий в Российской империи было немало.

Во-первых, была главная партия под названием ПНД – Партия Народного Духа. Ее активным членом, кстати, был покойный Суров, хоть в парламенте он и не заседал.

Как и он, депутаты от ПНД обычно толкали речи на тему того, что духовность кругом падает, молодежь совсем оскотинилась, слушает какую-то бесовскую музыку, играет в жестокие видеоигры и вообще того и гляди начнет ходить на четырех ногах. А самое ужасное: один секс у них на уме!

Речи эти находили хороший отклик среди избирателей, особенно тех из них, кто любит сидеть на лавочке возле подъезда. А это был основной электорат, потому что на выборы по большей части он и ходил.

Действительно, с этой лавочки было видно, что депутаты от ПНД во всем правы. Молодежь – распустилась. Кругом разврат. Демонам поклоняются чуть ли не в открытую, и того и глядя разрешат колдовство! Правильно говорят!

О том, чем именно занимались депутаты от ПНД за закрытыми дверями со своими помощницами (а то и с помощниками, в зависимости от степени духовности), а также о том, что абсолютно все они сами являются хозяевами демонов, избиратели их не то чтобы не знали… но скорее предпочитали не задумываться.

Основным ее соперником за сердца и думы граждан считалась ЗППП – Земская Партия Права и Порядка. Эти больше акцентировали внимание избирателей на том, что кругом ворье, коррупция и демонопоклонничество. Даже в высших эшелонах власти.

При этом удивительным образом они никогда не называли никого конкретного. Кто живет не по средствам? Кто берет взятки? Неясно.

Их спикеры всегда ограничивались туманными намеками, подмигиванием, делали таинственное выражение лица. «Вы же понимаете, что все они там…» Избиратель слушал, кивал, цокал языком.

Ну, правду же говорит высокопоставленный оратор? Все они там погрязли… О том, что сам оратор погряз в том же самом, говорить было, опять же, не принято.

Была еще ПТСР – Партия технократии и справедливого развития – больше делала упор на то, что нужно развивать новые технологии. Она позиционировала себя, как партия молодежи, и поэтому плелась обычно в хвосте рейтингов. Молодежь в империи на выборы не ходила. В том числе, и потому, что ПТСР состояла из таких же жуликоватых старперов, как и остальные партии, и симпатий к себе не возбуждала.

Было и еще несколько партий: ПДД, ОПЛЯ, ОПРСТ, ГКЧП. Все они также чем-то, вроде бы, отличались друг от друга, но все эти отличия были чисто косметическими, и даже не очень бросались в глаза. При случае адепт ПТСР запросто мог поругать поганую молодежь, а депутат от ПНД – порассуждать о социальной справедливости.

Места в парламенте между ними распределялись обычно в рамках сложной системы договоренностей между партиями, Синклитом и императорской семьей. Мнение избирателей всех их при этом интересовало примерно в той же степени, в какой директора мясокомбината интересует мнение свиней о компетентности начальника забойного цеха.

Некоторым личностям удавалось пролезть в Земский собор и в обход всей этой камарильи – за большие деньги или подключив своих демонов. Таких называли самовыдвиженцами.

Одним словом, отец предлагал мне связать судьбу с кем-то из этих прекрасных людей.

– Ладно, – сказал я. – Вы там узнайте сперва, захочет ли кто-нибудь из них видеть меня в своих рядах. А то, может быть, я уже до такой степени испортил свою репутацию, что меня и не возьмут никуда.

Отец взглянул на меня недоверчиво, но затем кивнул.

– Ладно, это мы еще с тобой обсудим. А ты пока начинай думать, как будешь кампанию вести. Хоть ты и технический кандидат, но крутиться все равно придется. Не думай, что просто на стульчике посидишь, и за это я тебя обратно приму.

– Слава богу, у меня есть почти готовая команда, – ответил я.

Отец в ответ на это заявление поморщился.

– Команда твоя… все эти простолюдины с дипломами… Я бы сказал, что она никуда не годится, если бы мы затевали что-то серьезное. К примеру, если бы реально захотели пропихнуть тебя в Земский Собор. Но поскольку это все дуракаваляние… пусть будут. Только держи их в узде, не позволяй очень зарываться. Ты – Добровольский. Они должны понимать, кто они такие по сравнению с тобой.

– Спасибо за совет, – ответил я. – Впрочем, у меня свои методы, как внушить подчиненным уважение.

– Это какие же?

– Нужно сделать так, чтобы им было за что тебя уважать. Только и всего. Чтобы они видели, что не могут делать таких крутых вещей, как ты, а раз так, то ты главный по праву. Имеешь право отдавать приказы.

– Ну, это все философия, – отец махнул рукой. – Но главное ты помни – я на тебя рассчитываю. Не вздумай еще раз выкинуть что-то такое, что меня разочарует. Уж на этот раз задача – проще некуда. Особенно для человека, который выиграл шоу Сурова. Кстати, ты уж скажи, что там в комнате-то на самом деле было?

– Суров там был, – ответил я.

– Шутишь?

– Неа. Предлагал жениться на его дочке, вступить в его род и проучить тебя хорошенько. Но я отказался. Я слишком люблю богом данную семью.

– Все у тебя шуточки дурацкие! – отец усмехнулся и покачал головой. – Ладно, мы поехали. У нас еще куча дел на сегодня. Смотри – я на тебя рассчитываю.

Он вышел из офиса и следом за ним, словно тень, поплелся Сева.

– А ты, я смотрю, загорел, – проговорил Сева, уже в дверях. Это было первое, что он сказал за все время, что провел в моем офисе. – На вольных хлебах у тебя все неплохо, видимо.

– А ты тоже попробуй, – посоветовал я. – Расстрой отца чем-нибудь, поживи на сто рублей в месяц и отстрой бизнес с нуля. Будет, по крайней мере, весело.

Он смерил меня презрительным взглядом и вышел на улицу.

– Ну, и что ты думаешь? – спросил я Теофраста, который наблюдал за этим разговором, почесывая хобот и время от времени корча рожи. Сева занял его любимый диван.

– Я думаю, что это шанс, – проговорил Теофраст потирая руки. – Когда-то давно, в совсем другом мире я участвовал в выборах. Не сам, естественно, а помогал одному олуху, вот вроде тебя. Для демона раздора это просто пиршество! Комплексный обед с первым, вторым, десертом и компотом! Все друг с другом спорят до хрипоты, орут, разрывают союзы, грозятся убить, иной раз и убивают! А ты только смотришь на все это, а потом повязываешь салфеточку и садишься за стол. Кушать подано!

– Боюсь, здешние выборы тебя разочаруют, – ответил я. – Когда результат известен заранее, то всего этого нет. Никаких скандалов: все чинно, благородно и скучно.

– Но это когда тебя нет! – возразил бес. – Я же знаю: если ты в деле, то сразу начинается такое веселье!..

– Это да, – ответил я, достав из кармана ручку и улыбнувшись. – Тут ты совершенно прав.

Глава вторая. Пойди туда - не знаю, куда

– А я, все-таки, за то, чтобы ты пошел от какой-нибудь партии, – проговорил Кирилл, поправив галстук. С недавних пор он занимал должность начальника моего избирательного штаба. Собственно, занимал он ее примерно полчаса.

– Так всем проще будет, – прибавил Кирилл.

– Прости, я насчет избирательного законодательства не силен, – ответил я. – А какие минусы, если я буду самовыдвиженцем?

– Придется выполнять квест, – ответил он.

– Квест?

– Ну, да. Это на сленге так называют. Официально в законе это называется «Выполнение мероприятий, направленных на то, чтобы подтвердить серьезность намерений кандидата и его способность эффективно представлять избирателей».

– Они действительно на этот направлены?

– Разумеется, нет. На самом деле они направлены на то, чтобы послать тебя нахрен и никуда не допустить. Раньше ведь как было? Существовал сбор подписей. Если кандидат чем-то не угодил, то ему эти подписи не засчитывали. Просто объявляли, что все подписи фальшивые, и никаких возражений не принимали. Иди, дорогой кандидат, лесом. Если хочешь – оспаривай в суде. Если суд тебе отказал – приходи на прямую апелляцию. Ну, ты понял.

– Я понял, – ответил я. – Слава богу, мне не впервой. Меня прямой апелляцией не испугаешь.

– Не тебя одного, на самом деле, – Кирилл вздохнул. – Бывали и еще уникумы. Кроме того, в последние годы стало популярно собирать подписи, подтвержденные магически. Да, дорого. Но зато – стопроцентная гарантия. Никто не сможет сказать, что такие подписи недействительны.

– И тогда эту лавочку прикрыли?

– Именно. По новому закону просто собрать подписи теперь недостаточно. Нужно подтвердить серьезность намерений. Ну, что ты действительно серьезный человек, готов заботиться о нуждах избирателей, а не просто хрен с горы.

– И как же именно нужно подтвердить?

Кирилл в ответ пожал плечами.

– Все зависит от Минюста. Подашь заявку – узнаешь, чего именно они от тебя потребуют. Бывают довольно щадящие задания. Например, от одного кандидата недавно потребовали продемонстрировать, сколько денег он тратит на благотворительность. Он продемонстрировал, что нихрена не тратит.

– И что?

– Его зарегистрировали, – Кирилл развел руками. – А что? В задании же не было сказано, что он должен непременно что-то давать.

– Но что-то мне подсказывает, что в нашем случае так просто не будет, – ответил я.

– Боюсь, что да, – Кирилл кивнул. – Некоторым квесты дают совсем невыполнимые. Например, зачистить некропространство какое-нибудь. Или что-то оттуда достать. Обычно после такого кандидаты сами снимаются, и вопрос на этом исчерпан.

– Ну, это нам тоже не привыкать, – вставил Клебанов. – Видали мы это ваше некропространство, и вещь оттуда такую доставали…

– Но только с помощью Юли… – осторожно прибавил Кирилл.

Все присутствующие смущенно переглянулись.

Действительно, Юля выполнила свою угрозу, из компании уволилась, и я с ней с тех пор не общался, что сделало мой отдых в Тямпе несколько грустным.

Я понимал, что с этим нужно что-то делать, хотя не был уверен, что прямо сейчас это возможно.

– А партийным кандидатам, конечно же, никаких квестов проходить не надо, они попадают в список автоматически? – спросил я, чтобы несколько разрядить обстановку.

– Не всегда, – ответил Кирилл. – Иногда и им Минюст что-нибудь подкидывает, особенно когда идет кто-то нежелательный. Но обычно обходятся без этого. Считается, что в зарегистрированных партиях состоят только достойные люди. Какого-нибудь сомнительного экстремиста туда просто не возьмут.

– Такого, как я?

Кирилл развел руками.

– И все же, я предлагаю попробовать податься от партии, – прибавил он. – Это будет примерно в пятьсот раз проще.

– Партии – дело такое, – ответил я. – Могут не принять, сам же говоришь. Кому мы нужны, такие красивые?

Кирилл покачал головой.

– Ладно, – сказал я. – Предлагаю решать проблемы по мере их поступления. Кирилл, пусть твои ребята подготовят заявку на участие. Чтобы там все было в полном соответствии с законом, комар чтоб носа не подточил.

– Сделаем, – Кирилл кивнул. – Уже послезавтра сможем отнести в Минюст.

– А меня назначишь помощником депутата, если выберут? – спросил Клебанов. – Я давно мечтал. Такая корочка. Все девки будут мои.

– Есть некоторые сомнения в том, что меня выберут, – ответил я. – Но если да, то обещаю, ты – первый в очереди. Тем более, что безопасник мне явно понадобится. Я наслышан о том, как происходит политическая борьба в Земском Соборе.

– Не боись! – ответил Клебанов. – Я пока отзову пару своих ребят из отпусков на случай, если в самом деле тебя по-серьезному охранять придется сейчас.

– Прямо сейчас – не придется, – ответил я. – Лучше пусть твои ребята займутся тем, что соберут информацию по моим соперникам. Кто там вообще выдвигается?

– Ну, кто там выдвигается? Шмигунов от ПНД, а от остальных партий – какие-нибудь непроходные. Но я тебя услышал. Займемся ими, и завтра же я тебе представлю досье на каждого.

– Что ж, – тогда за работу, – сказал я, поднимаясь из-за стола. – Времени на подачу у нас мало, но все для того, чтоб успеть, у нас есть.

***

В отделении Минюста, отвечающем за прием документов от кандидатов, было на удивление пустынно. На дворе был почти последний день, когда, казалось бы, самое время было кандидатам было доносить стопки документов, суетиться, бегать из кабинета в кабинет, орать, просить, давать взятки.

Ничего этого, однако, не было. Коридор отделения был пуст и тих, как бывает в тех учреждениях, где работники даже не изображают бурную деятельность за полной ненадобностью, а просто мучительно ждут обеда.

Скучающий охранник на входе отправил на в один кабинет. Там конечно же, оказалось, что нам нужно в третий, а в третьем выяснилось, что раз мы самовыдвиженцы, то нам – в четвертый.