Ведьма для Чудовища. Часть-2

Сквозь туман я смотрел на людей, что заполняли зал, слышал гудение множества голосов. Смех, грохот стульев, стук кружек, громкие возгласы, где-то у входа затевалась драка, но я был будто в гроте, отдельно ото всех, и в тоже время замечал и слышал всё, остро чувствовал невольное, будто случайное касание подавальщиц, а после и вовсе ласки и поглаживания. Горячие руки под одеждой дразнили, слух улавливал какие-то слова. Я не помнил, как оказался с одной из прислужниц в каком-то тёмном углу. Гибкое податливое тело, прижимающееся ко мне со всем пылом, разожгли и без того разгорячённую вином кровь, затуманивая голову. Подавальщица остановилась, увлекая меня за собой, повернувшись ко мне, обхватила шею тонкими руками, закинула ногу мне на бедро, призывно потёрлась о моё напряжённое тело своим податливым, соблазнительным. Сложно устоять, держать себя в руках после череды неудач. Хотелось с головой нырнуть в омут. В полумраке она не видела моего лица, а если бы увидела, в ужасе бежала бы прочь. Но вместо этого девка тёрлась о моё тело. Мысли остановили свой ход, только жар, рваное дыхание, срывающееся с губ тяжёлым выдохом, и острое долбящее в пах желание освободиться и сбросить всю усталость и напряжение. Рывком содрал с её груди ткань, которая тут же лопнула с треском, обхватил горячую плоть, с напором огладил и смял.

— Какой горячий, такой голодный, — шептала сладким голосом потаскуха, прижимаясь ко мне ещё теснее, — …нетерпеливый… господин, а-ах...

Резко развернул её к себе спиной, толкнул к стене так, что она на миг прильнула к ней грудью, чуть повернула голову, улыбнулась призывно и дурманно. Стянул с себя ткань маски, опустив руки на её бедра — и ненужно было говорить, как подавальщица, призывно прогнулась в пояснице, потёршись ягодицами о мой пах, поднимая во мне зверскую волну вожделения. Кровь толчками хлынула по телу вниз к бёдрам. Как бы хотел я видеть на месте этой шлюхи Грез, ласкать её губами, гладить кожу...

От одной мысли об этом голову туманом наполняло, судорогой невыносимой скользило по мышцам, заставляя рычать в нетерпении. Скомкав платье в кулаки, оголяя бёдра распутницы, склонился, давя её своим телом, втягивая в себя запах хмеля, исходивший от её волос. Совсем не то, что я хотел, дешевое быстрое удовольствие, но похоть бурлила в крови необратимо. Служанка продолжала вжиматься, тереться о стеснённую тканью штанов плоть. Она завела руку за свою спину: быстрые умелые пальцы ловко развязала шнуровку, и горячая ладонь коснулась твёрдости. Девушка хотела повернуться, но я не позволил, сжав её шею. И одного желал избавиться — от безумной агонии, выедающего меня изнутри.

Горячие, несдержанные поцелуи. Мимолётный взгляд, водопад волнистых волос, спадающих к пояснице. Смежил веки, выкидывая её из головы прочь, убивая на корню любые позывы, продолжая жёстко сжимать горло шлюхи одной рукой, свободной — истязать грудь, одновременно получая удовольствия от рваных движений сжатой женской руки. Настойчиво, как удары сердца, вторгалась другая. Ласки распутницы стали вдруг омерзительными, не могли заставить меня выкинуть из головы ни зелёные глаза, ни сочные жаркие губы. Только делали хуже. Распаляли вожделение, острую жажду оказаться в тесноте её тела — тела Грез.

Неужели не увижу её никогда?

Эта мысль — как удар под дых. Неужели в моём замке не будет пленительной, пусть и лживой горианки? Снова предстал образ Грез. Только на этот раз я видел вовсе не насмешку в её глазах, а испуг. Явственно ощутил, как она вжимается в моё тело и ищет опору. Желание защитить её, спрятать, не отдавать пронеслось ураганом в груди, сжимая горло так, что пропустил вдох. Служанка застонала, вторя своим движениям, причиняя короткими рывками руки едва ли не боль. Я с рычанием стиснул её запястье, вынуждая разжать пальцы, отводя руку, выпустил её и отступил на шаг. Меня штормило, как после лихорадки. Грохот крови в висках, болезненная дрожь разнеслась по телу волной. Только сейчас понял, где я и что намеревался сделать.

Шум из зала приглушал тяжёлый занавес, что закрывал нас от посторонних глаз.

— Что-то не так, господин? — неровным голосом, приходя в себя от моего натиска, взволновалась подавальщица, поправляя сбившееся платье, пряча грудь. Сцепив зубы, я одёрнул одежду и отступил, откидывая рывком занавес. — Господин! — позвала девка, но не посмела идти за мной.

Я вылетел к лестнице, но вниз не стал спускаться. Проще прыгнуть с обрыва в пропасть, лишь бы избавиться от мути, что душила меня. Лучше быть одному... Тряхнул головой. Кажется, с крепким мне нужно завязывать, только ещё хуже делалось. Поймал себя на том, что едва ли не срываясь на бег, ступал быстрым широким шагом прочь ото всех. Остановился резко. А следом опустил голову и засмеялся, вздрагивая плечами, сначала себе под нос, а потом во всё горло безудержно захохотал. Я точно рехнулся, позволив этой проклятой торговке управлять собой. Смех резко оборвался, и на его место хлынул не знающий краёв гнев. Сжал кулаки до хруста. Кажется, там, внизу, затевалась драка — единственный способ выбить из себя всю дурь.

— Ваше высочество! — запоздало ударил по слуху знакомый мужской голос откуда-то со стороны, я обернулся, прищуриваясь на свет ламп, вылавливая в полутьме широкоплечую фигуру, облачённую в плащ.

Бордант? Вернулся? Это был и в самом деле он, всполошённый и неизменно хмурый.

— Докладывай, — велел тут же, напрягаясь и трезвея разом.

— Мы нашли её след.

Глава 5

Этой ночью под открытым небом было холодно спать, хоть я и завела повозку за каменный отлог. Но купленные в селении, которое мы вчера проезжали, одеяла спасли. Мы с Марсу спала прямо в повозке, которую я приобрела в том же селении, и сразу двинулась дальше. Оставаться там было неразумно: во-первых, по словам вещуньи, меня преследовал Мортон Амгерр, а во-вторых, слишком много подозрений я вызвала у жителей предгорий. Откуда у одинокой молодой девушки столько монет? За мной вполне могли пойти и ограбить, поэтому я не стала задерживаться и быстро покинула селение, съезжая с дороги, затерявшись на одном из множеств других путей.

Зябко поёжившись, оглядев погружённый в туман скальный отвес и прозрачное чистое небо, сбрызнутое ещё слабыми рассветными лучами, глянула на спящего брата, вспоминая ту ночь, когда мы бежали из трактира и попали под сильный ливень, который пришлось переждать в скальной расщелине, которую я чудом заметила. Потом долго шли пешком, едва ли не целый день, прежде чем набрести на жилища и купить лошадь с повозкой. Марсу терпел и не просил есть. Конечно, был расстроен тем, что нам пришлось оторваться от королевского отряда.

Поправив одеяла, укутывая брата теплее, я поднялась с постели, выстеленной из свежего сена, взяла всё необходимое, чтобы разжечь костёр и приготовить что-нибудь на завтрак. Лошадь, которую я привязала у старой сосны, завидев меня, начала рыть копытом землю, выпрашивая зерна. Насыпав ей немного лакомства, быстро собрала ветки, разожгла костерок и отправилась за водой, что журчала неподалёку от нашей стоянки. Набрав из мощно бьющего ключа, подняла голову. Отсюда было видно верхушку горного хребта, облитую тёплым солнечным светом. По спине мурашки пробежали — что ждёт нас впереди, одним Светлым известно.

Вернулась к костру, поставила котелок, и пока вода не забурлила, нарезала и засыпала сушёных грибов, добавив и крупы. Вкусный маслянисто-пряный запах заструился по воздуху. И пока готовилась снедь, я думала о том, что прежде чем углубиться в горы, нужно будет ещё запастись припасами, ведь кто знает, на сколько переход затянется, и встретятся ли мне ещё селения. По словам той женщина, что продала мне тёплые вещи, селений здесь раскинуто множество. Люди вдали от моря живут вольно и тихо, укореняясь на земле, они добры и приветливы. Даже скользнула мысль остаться здесь, так легко тут дышалось, так хорошо. Но только это опасно. Я ещё недостаточно далеко ушла, чтобы быть в безопасности.

«Да, Грез, суждено тебе уйти далеко от дома, от родной деревеньки». Но ничего, я справлюсь, бывало и хуже. Главное, что Марсу теперь рядом со мной.

Обернулась, и моих губ тронула улыбка. Марсу слез с повозки и шёл к костру, потирая кулачками глаза.

— Выспался? — протянула руку, ободряюще огладила его плечо.

Мальчик кивнул. Мы сели на подстилку завтракать в окутывающей нас со всех сторон глуши. Это не в шумном с непроходимыми улицами Торионе и даже не в замке Урелтон, хоть тот тоже у Светлого за пазухой. И всё равно как бы спокойно ни было, я всё же опасалась. Мало ли какие дикие звери могут на нас набрести или, того хуже, бродяги. Для них я очень лёгкая пожива.

Позавтракав, я всё собрала, помыла посуду, разбила догоревший костёр, впрягла лошадь — уж этому я научена с детства, у нас была лошадь, на ней мы отправлялись с отцом на мельницы, а потом её, конечно, пришлось продать…

Взгромоздившись на повозку, тронула кобылку, выводя её из нашего временного укрытия, погнала по почти заросшей травой дороге.

За пол дня, что мы пробыли в пути, нам никто не встретился, казалось, эти места были совершенно дикими и безлюдными. За очередным перекатом холма, что становились всё круче и выше, высились горы. Огромные лесистые и неимоверно высокие. Марсу с воодушевлением смотрел на сизые выси, всё время что-то спрашивал, я отвечала, правда, многого и сама не знала. За болтовнёй не заметила, как дорога стала ухабистой, пока повозку не начало потряхивать. Скоро на лошади сложно станет передвигаться, если не найти проторенного пути. Проехала ещё немного, и впереди блеснула средь перекатов взгорий узкая, с тропу, река, вдоль которой показались и крыши каменных домиков, а судя по дымящимся трубам — жилые. Недалеко на склоне паслись овцы. Пастух сидел у костра в тени раскидистого клёна. Подумав немного, направила лошадь к нему. Следовало сначала всё разузнать, а уж потом ехать к реке. Лохматый серый пёс, почуяв чужаков, залаял уже издали, вынуждая пастуха всполошиться. Им оказался мальчишка не старше Хавира. Он, завидев нас, вышел. На солнце вспыхнули рыже кудри костром, парень прищурился, всматриваясь в чужаков, а когда понял, что опасности нет, двинулся нам навстречу, прогоняя взволнованного пса прочь.

Марсу пересел вперёд, я натянула поводья, останавливая лошадь. Рыжий мальчишка оглядывал нас с невозмутимым спокойствием, будто для жителей этого селения не было в диковину увидеть чужаков.

— Добрый день, — поприветствовала парня, — что это за деревня, можешь сказать?

— Ортонд, — ответил мальчик, с интересом посмотрев на Марсу, а тот в свою очередь внимательно изучал местного паренька.

— А есть кто старшие в деревне, с кем не можно поговорить? Я приехала... — запнулась, едва не выдав, откуда я, — …издалека, мне нужно на время жильё.

— Глава ушёл в горы ещё два дня назад, у него там дела. Дома матушка, но она тоже сейчас занята.

Я даже плечи опустила от досады, понимая только одно — разговаривать не с кем.

— И что же мне делать? С кем я могу договориться? Мы очень устали, и нам нужен хороший отдых.

— Со мной, — сказал так невозмутимо и обыденно пастух, что я не могла не улыбнуться серьёзности этого мальчика. — Я младший глава. Меня зовут Агис Бирторн.

Вот как?! Мы переглянулись с Марсу. Значит, этот парень за старшего? Впрочем, неудивительно, жизнь на земле, когда целое хозяйство на плечах, вынуждает взрослеть быстрее. И тому примером я сама.

— Какое сильное имя — Агис Бирторн. Тогда можешь мне помочь, а я в долгу не останусь.

Мальчик гордо и важно, выставив грудь, глянул на лежащих в траве овец, поднёс руку к губам и свиснут так громко, что я вздрогнула от неожиданности, а Марсу весело заулыбался — его явно это позабавило. Из травы под клёном поднялся ещё кто-то, и, оказалась, это девочка, такая же рыжеволосая, как и пастушонок.

— Это моя сестра, — пояснил парень и махнул малютке, ровеснице Марсу.

Та только сонно зевнула, хмурясь на то, что её отдых побеспокоили. Агис Бирторн деловито прошёл к повозке. Я быстро подвинулась, а парень ловко поднялся в телегу, по-хозяйски плюхнулся рядом. Мы с Марсу обменялись улыбками, ничуть не против такого отзывчивого провожатого.

— Поворачивай во-о-он туда, — указал Агис, и я, конечно, последовала его указанию, полагаясь целиком на младшего главу селения.

— А старший точно не будет против?

Бирторн нахмурился — мои сомнения явно его обидели.

— На грабителей вы не похожи, — рассудил он по-своему, явно разбираясь в пришлых. — Нам туда.

Я понукала лошадь, направляя туда, куда указывал сын старосты. И уже вскоре мы оказались у неглубокого, по щиколотку, ручья, на берегу которого возвышалась старая деревянная и порядком прогнившая мельница. Видимо, когда-то кормила всех, но вода ушла. Над ней на вершине холма такой же небольшой высокий домик, стены которого облеплял дикий виноград. Сама мельница была в стороне от жилых домов. Но это даже и на руку — никто не будет беспокоить попусту. Тем более тут я останусь ненадолго: только немного отдохнём, запасёмся необходимым, узнаем дорогу и дальше в путь. А может — вдохнула волнительно — и останемся здесь, кто знает. От отряда я оторвалась, вряд ли теперь меня станут искать в таком захолустье.

Внутри дом оказался вполне жилой и даже уютный, хоть комната одна, не считая чулана и небольшой узкой лестницы, ведущей на чердак. Но наверху тоже оказалась летняя комнатка с настоящей кроватью, на ней могут вполне уместиться двое, а мы с Марсу так точно! Всю эту скромную обстановку скрашивал большой камин. Из мебели добротное широкое кресло возле очага, рядом стол и стулья, у боковой стены — комод. И невозможно было не влюбиться в это место. Заглянула в окошко и застыла в восторге: отсюда видно всю деревню как на ладони, и людей, что хлопотами во дворах. Распахнула створки, звуки со стороны селения полились внутрь потоком: лаянье псов, крики петухов и блеянье коз. Напомнили мне жизнь в Шадоре. Мою когда-то спокойную жизнь. Марсу отправился сразу наверх, притих.

Агис понял, что я остаюсь, отступил к двери, собираясь уходить, я полезла в свою сумку.

— Плату потом, как только старший вернётся, или передайте матушке моей Дорин Бирторн. Но теперь только завтра.

— Хорошо, — убрала сумку. — Спасибо.

Агис смущённо пожал плечами и не стал больше задерживаться, выскочил в двери.

И как только она затворилась, я обернулась, оглядывая деревянный потолок, слыша возню наверху. Я не стала тревожить Марсу, видимо, что-то нашёл для себя интересное, пусть играет, сколько хочет, да и дел у меня ещё много. Распрячь лошадь, напоить и привязать щипать молодую травку, перенести вещи и, конечно, приготовить поесть на вечер. Потому, скинув плащ и подсучив рукава своего старенького платья, я принялась за дело.

К вечеру, едва я успела собрать дров, как набежали тучи, полил дождь.

— Вовремя же мы нашли кров, — сказала уплетающему за обе щёки кашу Марсу.

Положив полотенце на стол, села напротив брата, пододвинула свою чашку к себе. И не верила своему счастью, что всё снова, как и прежде. Мы вдвоём. Вздохнула, но тут же тень налегла сетью, тяжестью заворочалась в груди, едва вспомнила об Амгерре. Может, бродяжка что-то напутала? И наследник Антхалии наслаждается сейчас властью в полной мере? Зачем ему меня преследовать?

— А мы больше никогда не вернёмся в замок? — вдруг спросил Марсу, будто мысли мои прочёл.

Я выпрямилась, перестав пережёвывать пищу.

— Нет, Марсу, туда мы не вернёмся, — ответила немного строго.

Марсу сразу сник.

— И даже через столько? — он показал свободной рукой четыре пальца, подогнув большой, я хотела бы улыбнуться, но не смогла, слишком ещё остры и свежи были воспоминания дней в Урелтоне. А вот Марсу, кажется, скучал.

— Даже через столько, — выдохнула. — Но когда ты подрастёшь и станешь сильным, ты можешь сам принять решение вернуться в Торион…

Марсу подумал немного, смешно сжимая губки, поднимая взгляд к потолку и тут же качнул головой:

— Я не брошу тебя.

Я всё же улыбнулась, но внутри хотелось плакать непонятно отчего, даже веки защипало. Быть может, от такой заботы такого маленького человечка.

— Кушай, милый, и набирайся сил, чтобы ты вырос храбрым и тебя все боялись.

— Как господина Амгерра? — прищурился хитро он.

Я так и опешила.

— Нет, я не то хотела сказать, — тут же поправила его, качнув головой, — чтобы ты сам мог постоять за себя.

Марсу кивнул, соглашаясь, и поднёс ложку к ротику. Больше не задавал вопросов. А моё сердце почему-то налилось тяжестью, и стало тугим дыхание.

Поужинав и вымыв посуду, я искупала Марсу и повела его спать. Дождь к этому времени стих, но всё равно наверху был слышен шелест. Правда, для Марсу это не помеха — малыш быстро уснул: эти дни для нас были слишком тяжелыми. Оставив всё же гореть лампу, не стала закрывать и дверь на случай, если всё же Марсу проснётся и напугается, когда обнаружит, что меня нет рядом. Спустилась вниз.

За целый день никто не пришёл полюбопытствовать, кто прибыл в Ортонд. Затворившись на засов, скинула платье, которое ещё нужно было выстирать, налила из чугуна горячей воды в лохань, разбавив холодной, смыла с тела дорожную пыль и усталость. Освежившись, постирала вещи, и уже вскоре потянуло в сон.

Я отправилась спать. Камин нагрел комнату и наверху так, что даже пришлось приоткрыть окошко, впуская дождевую прохладу. Расчесав подсохшие волосы и надев сорочку, скользнула под одеяло, крепко обняла брата, поцеловав в тёплый висок. Опрокинулась на спину и прикрыла веки. Не заметила, как провалилась в сон, окутанная спокойствием и ночной тишиной.

И где-то из глубины я слышала чей-то смех, но очень вскоре поняла, что это был смех мужчины, смех Амгерра. Глубокий, заразительный. Удивление, охватившее меня, быстро улетучилось, когда Мортон вдруг вышел из тени зелёного дерева, подступил ко мне и сковал в объятия, так просто и беззаботно, будто делал это не раз, что я задохнулась от того, сколько мощи в его теле, его руках. Мимолётная улыбка коснулась его губ, лицо в тени от падающих на скулу волос делали густо-серые с серебристыми крапинами, почти искрящимися. И в то же время взгляд под разлётом бровей был серьёзный, как и всегда, чуть строгим, с отпечатком какой-то терпкой горечи, известной только его сердцу. Неудержимо захотелось узнать, что же скрывается за ней, какие мысли, желания, слова, будто застывшие на его красивых губах. Но Амгерр молчал, продолжая изучать меня, обжигая ненастным, полным какой-то грусти и ожидания взглядом, от которого жгло кожу и металось дыхание в груди. Его лицо было чисто от проклятия, и губы такие манящие. "Это ведь сон", — колыхнулось на краю сознания понимание. Ничего ведь не будет, если я… если…

— Поцелуй меня, Грез, — протянул он грудным бархатистым голосом, произнося моё имя так ласково, что по телу пробежались мурашки.

Как же давно я не слышала его голоса… Не выдержав, потянулась всем естеством, но в следующий миг откуда-то со стороны хлынул ледяной ветер. Небо померкло, зашелестели зловеще кроны, нас начала поглощать тьма. Я вернула взгляд на Мортона. На неизменно строгом лице Амгерра потянулись следы проклятия, полностью захватывая одну сторону лица, взгляд мужчины стал твёрдым и холодным, как лёд. Пальцы, которые ещё миг назад так нежно сжимали меня, стали жёстче. Я дёрнулась, чтобы вырваться, но Мортон не позволил. Поднявшийся ураган хлестнул потоком по щеке, разметав мои волосы, облепляя паутиной лицо, и сквозь них я видела, как проклятие пошло на лоб и скулы мужчины, корка проступала на шею, оплетая уродливыми наростами всё больше грудь. Амгерр изменился до неузнаваемости, теперь на меня смотрели жуткие, налитые тьмой глаза. Нет, это был уже не он! Не Мортон. Тьма поглотила, забрала его себе.

От этой мысли боль потери ударила кинжалом прямо в сердце. Я закричала, только не слышала собственного голоса — крик застрял где-то в горле. Чудовище склонилось ближе.

Я резко вскинулась в постели, мгновенно пробуждаясь.

Дыша часто и тяжело, глотая лихорадочно воздух, ощущала, как по телу растекалась болезненная дрожь, сводя мышцы. Что это? Смяла в пальцах одеяло, злясь, что Амгерр снова явился во сне. Коснулась груди, будто и в самом деле меня могло ранить неизвестно что. Нельзя допускать его к себе. Нельзя!

Отдышавшись, убрала с лица волосы, перекинув их на плечо, и застыла. Постель рядом со мной оказалась пуста. Сердце пропустило удар, я схватила край одеяла, сдёрнула его. Марсу! Вскочила вихрем, заглядывая в окно. У самого горизонта едва показался край восходящего ослепительного солнца. Оторвавшись от окна, бросилась из комнаты, вылетела на лестницу.

— Марсу! — позвала брата.

Светлая Мать, куда он делся?! Сбежала с порога, пронеслась к двери и едва не споткнулась, когда дверь вдруг отворилась, и на порог вошёл… мужчина! Я так и вросла в пол, не зная, что и делать. Он широко распахнул створку, и внутрь вбежал Марсу. Я заморгала часто, не понимая, что происходит, и кто этот незнакомец.

— Грез, Грез, а я пас овец с Агис, как настоящий пастух.

Что? Мои глаза округлились.

— Почему ты ушёл молча? — строго спросила, сердясь, хмуря брови.

— Я не хотел тебя будить, — сразу поник брат.

Я закусила губу, укоряя себя за то, что напала сразу. С Марсу я, конечно, ещё разберусь, а вот… Я спохватилась, поздно понимая, что стою перед незнакомцем в одной сорочке. Обхватила себя руками, прикрывая грудь под тонкой тканью. Но мужчина нисколько не пошевелился, с любопытством наблюдая за нами. За окном вдруг залаял пёс, и Марсу бросился к двери, вновь скрылся за ней, я и слово не успела сказать. Захлопнула рот.

— Какой хороший у вас брат, — сказал незнакомец, возвращая взгляд, который не слишком скрыто скользнул по мне.

Я сжала губы плотнее, сама же виновата — выскочила, в чём была. А этот гость даже не соизволил постучать, вошёл, как к себе домой. Мои щёки тут же вспыхнули — а может, это и ест его дом? А я тут расхозяйничалась.

— Простите, мне нужно одеться, — пролепетала, засуетившись.

— Не утруждайтесь, уже ни к чему, — улыбнулся как-то странно, а я готова была сквозь землю провалиться, — я уже скоро ухожу. Просто хотел посмотреть, кого мой братец приютил на сей раз.

Братец? А этот незнакомец тогда кто? Неужели тот самый старший Глава? Я оглядела гостя ещё раз более пристально. Такие же рыжеватые, но коротко стриженые волосы, чуть грубоватое лицо с карими, широко посаженными глазами, его черты смягчали тёмные крапины веснушек на загорелом носу и скулах. Молодой человек явно пребывал на солнце днями, только кожу почти не брал загар, оставляя лишь неровную красноту. Я всё же схватила платок, что висел на спинке кресла, и быстро накинула его на плечи, закутываясь. Только он не грел — прохлада утра студила босые ноги.

— Но вижу, что всё в порядке, — приподнял бровь мужчина, продолжив, — а то, знаете, много людей разных проезжают мимо нашего селения. — Что это за люди, я не стала уточнять, да и не до того было — слишком неуютно чувствовала себя под вниманием незнакомого мне человека. Мужчины. И поскорей бы он ушёл. — Что ж, мне пора, — сказал после некоторого молчания. — Если что нужно — обращайтесь, двор наш найдёте сразу, он почти у самой дороги на въезде в селение, да и домов не так много, любой подскажет, — проговорил мужчина, удаляясь, — ах да, я совсем забыл представиться. Моё имя Гебвис Бирторн.

— А моё…

— Грез, — улыбнулся шире, явно довольствуясь моим замешательством, — я услышал от вашего брата. — Прикусила губу, укоряя себя за оплошность. Нужно было заранее поговорить с Марсу о том, чтобы не выдавать себя. Но теперь уж поздно. — Всего доброго, — попрощался он, — располагайтесь настолько, насколько пожелаете, этот дом в вашем распоряжении.

— Спасибо, — ответила я, поведя плечом.

Мужчина развернулся и покинул дом. А я, наконец, выдохнула. Залаял громко пёс снаружи, видимо, радуясь вернувшемуся хозяину, и когда лай удалился, я выглянула в окошко. Марсу, что стоял у покосившего плетня, провожал взглядом удаляющуюся повозку. Он развернулся и направился в дом. Наказав ему, чтобы больше не покидал стены без моего ведома, мы позавтракали, а после я принялась за сборы. Нужно было покормить лошадь и перетряхнуть вещи, которые попали под вчерашний вечерний дождь.