Ведьма для Чудовища. Часть-2

— Вы кого-то ищете? — спросил первым.

— Да, вас, — прямо ответила.

— Что ж, тогда прошу, — пригласил жестом пройти, хоть и не вовремя, Борданту придётся меня подождать. Держать в дверях айтари было невежественно с моей стороны, как и выпроводить.

Реднайра, нисколько не раздумывая, кивнула, и я широко распахнул дверь, пропуская девушку внутрь. Молодая госпожа глянула на свою провожатою, выражая во взгляде то, что могли понять только они. Но смысл мне уже стал понятен сразу — та осталась за дверью, а Реднайра прошла в мои покои. Смело. Признать, это качество никак не свойственно столько хрупкой и нежной особе. Как и безгласное доверие по отношению ко мне. Грез тоже была смелой, но, в отличие от Реднайры, не испугалась, когда увидела моё обезображенное лицо. Впрочем, ведьма не изнежена чутким родительским присмотром и, наверное, насмотрелась разного, пока жила в Торионе. Прошёл в середину комнаты и развернулся к айтари всем корпусом, конечно, не снимая маски. Реднайра скользила по мне взглядом, в котором читалось больше какой-то озадаченности и тяжести, нежели страха и опасения.

— Я пришла извиниться за вчерашнее, — заявила она.

Я вскинул бровь — такого не ожидал. Не Геовин ли послала свою дочь? Насколько я успел понять, она может брать в оборот любую ситуацию, и даже то, что молодая айтари сейчас передо мной.

— Вам не за что извиняться, напрасно считаете, что в чём-то виноваты, — поправил её тут же. — Скорее, я должен принести извинения за… испорченный вечер.

Реднайра несогласно мотнула головой, зажмуриваясь, волнуясь ещё больше.

— Нет, это всё я. Я всполошила всех и очень сожалею, что всё так вышло, — нахмурила брови.

Я смотрел на неё и думал: всё же доля храбрости в этой девушке явно присутствовала. И этим она подкупала. Если, конечно, храбрость не заходит за границы глупости. Ещё слишком мало я знал её светлость. Но узнавать, признаться, не хотелось, да и некогда было.

— И всё же забудьте, как недоразумение, всё осталось позади, и вспоминать о том незачем, — уверил. — Теперь вы… знаете обо всём. И больше искать отметины не придётся, — не сдержался от улыбки, которой молодая госпожа за тканью маски и не видела.

Кажется, мой ответ её расстроил, айтари опустила взгляд и поникла: тронешь — и осыплется, как отцветшие цветки с куста черемухи.

— Могу я вас… попросить? — вдруг проговорила она окрепшим голосом, посмотрев на меня прямо, без стеснения.

— Я слушаю.

Реднайра быстро облизала губы, явно что-то задумывая. Оглядывая повязку на моём лице.

— Позвольте… посмотреть на... вас…

Сощурился, вглядываясь в её лицо. Зачем? Или хочет вновь проверить свою выдержку?

— Не стоит, айтари. К тому же… — глянул на дверь, в которую тихонько вошёл Хавир — бедняга изгонялся за утро. — К тому же я тороплюсь, — кивнул Хавиру и вернул взгляд на Реднайру.

— Вы покидаете Обиртон? — искренне удивилась девушка.

— Покидаю. Есть срочные дела, которые нельзя откладывать.

Реднайра потускнела ещё больше. Расстроило такое известие? Или госпожа Геовин-лар-Бертлот будет недовольна дочерью?

— И надолго? Ох, простите, — зажмурилась, тряхнув головой, — я не должна, — она дёрнула подбородком и развернулась, чтобы уйти, но я успел поймать её за запястье, которое было слишком тонкое в моей ладони. Реднайра повернулась резко, обращая на меня взгляд. И только тут я уловил тонкий запах роз, исходивший от её волос.

— С моей стороны, — начал я немного тише, — конечно, нехорошо сразу покидать замок и гостей, но… — оглядел её миловидное лицо вблизи, бархатистую кожу щёк с бледными трогательными веснушками, — …мне действительно нужно отлучиться.

Реднайра смотрела распахнутыми глазами, дыша глубоко и неровно, потом перевела взгляд на мою руку. Кожа перчаток, которые я надел ранее, не позволяли чувствовать прохладу её кожи. Я выпустил девушку, осознавая, что держу её в крепкой хватке, и если бы кто-то зашёл, то подумал бы не самое хорошее. И всё же я испытывал какое-то неуместное неудобство. Но мне и в самом деле не хотелось быть паршивцем пред семьей Бертлот. Хоть соответствовать чьим-то ожиданиям мне никогда не было свойственно.

Реднайра, оправившись, осмысливала сказанное мной, её черты затвердели.

— Тогда... не смею задерживать, — робко и растерянно произнесла. — Извините ещё раз. Доброй дороги, — присев, выпрямилась и направилась к двери слишком рьяно.

Хавир дал ей дорогу, отойдя чуть от порога, у которого ждал моих дальнейших распоряжений. Я усмехнулся. Надо же, а у молодой айтари есть стержень. Если бы не науськивания матери, которая затмевает дочь своей живостью и напористостью, она была бы настоящей жемчужиной.

Поправив перчатки, обвёл взглядом покои, в которых перед выходом успел прибраться, хоть на то есть прислуга, но мне не доставляло большого труда сделать это самому. Жизнь в затворничестве научила меня обходиться без лишней помощи не только в этом.

Махнув Хавиру идти следом, покинули комнату. У лестницы уже никого не оказалось, отправив мальчишку вниз, я свободно прошёл в кабинет отца, дав веление служанке позвать его величество.

Ожидание длилось недолго, отец вышел сам, но вид его оставался неважный и болезненный. Потускневший взгляд, челюсти сжаты, на лбу хмурая складка. Разговор начинался, как и всегда, с одного — предостережений и тревоги. Отец настаивал, чтобы я взял с собой ещё его воинов. Но я не собирался целым войском идти через всю Антхалию, привлекая к себе тем самым внимание. Наш разговор неожиданно перебила Лиоцин, вошедшая в комнату. Конечно, она не могла пропустить ничего. Вальтор хмуро глянул на неё, когда она прошла внутрь.

— Я всю ночь думал, сын и решил… — обратился вдруг ко мне отец после того, как я поприветствовал мачеху. Мои плечи заметно напряглись, ожидая чего-то нехорошего. Лиоцин тоже насторожилась, с порога вникая в слова мужа. Вальтор твёрдо на меня глянул. — Рисальд отправится с тобой на поиски источника.

— Что?! — возмутилась громко Лиоцин. Бросила на меня ледяной взгляд, взъерошившись. — Хочу напомнить, дорогой, — обратилась к мужу с пламенеющим взглядом, — что проклятие было наложено на род Амгерров задолго до того, как я стала твоей женой, — сказала и тут же скосила на меня взгляд, уколов им.

Я втянул в себя воздух, чувствуя, как сгущаются тучи. Сейчас я был явно лишним в их разговоре, но уйти без позволения не мог.

— И почему ты не задумывалась о том прежде… чем стать моей женой? Кажется, для тебя это не было тайной, Лиоцин? К тому же ничего опасного в том нет, это не война, где смерть ни у кого не спрашивает разрешения, забирая жизни.

Ноздри Лиоцин яростно вздрогнули, она сжала губы в жёсткую линию и следом выпалила:

— Ну нет, Вальтор, я против, — голос её всё же дрогнул.

— Не смей! — рявкнул король, стукнув ладонью по столу, что тот задребезжал. Вальтор пригвоздил гневным взглядом вздрогнувшую жену. — Не смей встревать, когда я решил! Моё решение справедливое и не подвергается обсуждению! — отрезал сталью король, смерив тяжёлым взором Лиоцин. — Рисальд поедет с Мортоном. Ему пора взрослеть и учиться брать ответственность за свои поступки и жизнь. К тому же сущая несправедливость возлагать на плечи Мортона всю тяжесть нашего бремени, пусть он и старше. В то время когда Рисальд будет пить вино и гулять! — жилы на шее отца вздулись, а взгляд потемнел до неузнаваемости, брови сурово свелись на переносице. — В конце концов, это касается и его тоже. Как бы он ни отгораживался, делая вид, что проклятия нет.

Королева от произнесённых слов побелела. Один-единственный сын подвергается испытаниям, которые могли привести неизвестно к чему. Да и, видно, она уже всё продумала. Пока я буду носиться по всем землям материка в поисках источника, Рисальд благополучно женится на Реднайре, укрепив своё положение, к тому времени, возможно, мне что-то и удастся отыскать, а там и снять проклятие, в то время как положение младшего брата утвердится, и он снимет самые сладкие сливки первым. Лиоцин не удивила, предсказуемо было от неё это ожидать. Слишком предсказуемо, чтобы злиться.

Лиоцин, ослеплённая смятением, поджав губы, сверлила Вальтора взглядом, в котором бушевало, верно, всё Флеанское море. Она выпрямилась и, гордо расправив плечи, благородно промолчала, проглатывая свой яд назад в себя, и было видно, как тяжело досталось ей это молчание.

— Нам лучше отправиться поодиночке, — сказал я, понимая, что отца не переубедить. — Это даже будет на руку всем, так мы можем охватить гораздо больше и поберечь время.

Лиоцин едко сощурила глаза, сверкнув свинцом. Я всегда был для неё чужим, а теперь едва ли не враг.

— Поговорим об этом после, когда ты вернёшься, Мортон. Надеюсь, ты отлучишься ненадолго, — чуть смягчившись, произнёс Вальтор, устало потерев пальцами лоб, видимо, его самочувствие ухудшилось.

Я кивнул и поднялся, понимая, что мне всё же пора идти, да и поспешил, чтобы не вызывать своим присутствием раздражение. Поклонившись отцу и мачехе, которая только одарила меня стылым взглядом, удалился.

Спустился вниз, воспользовался чёрным ходом, вышел во внутренний двор под рассветное холодное небо, вдыхая до звона чистый воздух, омытый дождём. В холодной тени, что падала от замка на двор, уже ждал отряд из семи воинов, приготовившись к отъезду. Отдав распоряжение Борданту, какой дорогой двинемся в путь, накинув на плечи плащ, поднялся в седло, взявшись за поводья. Метнул взгляд на серые верхушки башен замка, освещённые яркими лучами солнца, где расположились гости из Софрании и, Реднайра, которая так и осталась для меня непонятной, как древнее письмена варлогов, тайной и тем привлекательной. Но не настолько, как зеленоглазая ведьма, запретная и непостижимая. По телу прошлось пламя, мышцы затвердели, едва представил горианку, явственно ощущая вкус её губ и гладкость кожи под ладонями. Сжав зубы, тронул пятками бока вороного, направляя его к раскрывающимся воротам. Уже через мгновение, Обиртон остался за спиной, а взору открылся чистый, как глаза девственницы, горизонт. Как глаза Грез...

Глава 4

И снова она в мыслях. Сцепил зубы, выкидывая её из головы, пока стук в груди не стал ровнее. Сосредоточился на дороге, подгоняя скакуна. Если на пути не встанут какие-либо преграды, не хлынет дождь, то к предгорью доберёмся на второй день пути. А там и перехвачу Грорса, которому я доверил проводить ведьму. Дорогой я думал о решении отца и о том не совсем тёплом разговоре, случившимся между Вальтором и мачехой. Не хочу, чтобы Лиоцин злилась, отец слаб, в отместку она может напакостить. Предчувствие в том укрепилось глубоко, особенно после того, как королева слишком открыто пыталась преподнести Рисальда.

Мой отряд не останавливался лишний раз, только в крайней необходимости: напоить лошадей и справить нужду, вновь поднимались в сёдла и неслись по дороге, которая пролегала то через небольшие селения, то через пашни, погружаясь в густые леса, и снова оказывались на просторе, уходящем в залитый солнечным светом горизонт. Ночевать пришлось в одном из дворов Верхота — маленького городка, что стоял на берегу реки Остердайи. Она брала свой исток от гор Самратов. И уже там удалось разузнать, что недавно проходили королевские воины, сопровождающие карету. Только они не стали останавливаться в городе и проехали мимо. От таких известий кровь закипела в жилах. Желание заполучить Грез жгло нетерпением, хлестало плетью. Едва не поднял из-за столов своих воинов, что уже примостились на отдых. Но после тяжёлой дороги перевести дух необходимо было и мне.

Но едва только забрезжил рассвет, тронулись в путь. До предгорья добрались уже к полудню, устремляясь по гористой дороге, что пролегала через лес. И едва мы выехали из него, как впереди показались всадники.

Бордант, ехавший рядом со мной, обернулся, давая знак воинам быть наготове.

— Послать вперёд воинов? — спросил у меня.

Щурясь на солнце, вгляделся во всадников, и уже скоро стало понятно, кто двигался нам навстречу. Сердце ткнулось в рёбра сухой болью.

— Не нужно, — ответил мрачно.

Встретившись с отрядом, Грорс приблизился, и по его хмурому виду я понял, что дела скверные.

— Горианка сбежала, — сказал он.

Я стиснул поводья в кулаках, вглядываясь в чащу, будто мог там увидеть Грез. Мне следовало ожидать, что она уйдёт раньше от моих людей и пойдёт своим ходом. Только ещё больше укрепила во мне гнев.

— Где это произошло?

— Нас застал ливень, и мы остановились на постоялом дворе «Свирепый бык». Она отправилась на отдых, а утром оказалось, что в доме её нет. Я прочесал всю округу, задерживаясь на целый день. Думал поймать её след, но ничего. Никто не видел девушку с ребёнком.

Он и не найдёт, если та пустила свои чары спутать следы. Мысль о том, что я больше не увижу Грез, вспороло грудную клетку. Поморщился, сжимая в кулаках поводья. Найду. Где бы ни пряталась.

— Проклятье, — выругался, вновь посмотрев на дорогу, вернул взгляд на воинов. — Встаём на привал. Нужно кое-что обсудить.

Я должен её найти. Без неё в замок не вернусь. Бордант кивнул, давая знак собраться всем.

Встав на небольшой привал, в первую очередь распределил воинов: часть направится в стороны от дороги. Возможно, Грез, чтобы запутать след, не пойдёт прямиком в горы. Другая часть вернётся в Верхот стеречь путь.

Взяв с собой Грорса и Тавира, отправились вперёд к предгорному тракту "Свирепый бык". Бордант возглавлял остальных.

***

Постоялый двор в середине дня пустовал, только сидели за столами несколько мужчин, уставившись на вошедших мутными взглядами, притихли. Управляющий Орух Варт услужливо, понимая, кто перед ним, показал комнату, где ночевала недавняя гостья. Грорс заверил, что комнату оставили нетронутой. И в самом деле была заперта на ключ. Служанка отворила замок, и я вошёл внутрь, оглядывая лохань с водой, что стояла наполненной, неприбранную постель, разбросанные вещи. Всё говорило о том, что Грез очень торопилась, взяв самое необходимое в дорогу. Обойдя помещение, я остановился посередине комнаты. Злость поднималась из нутра магмой, дыхание участилось.

— Быстро же ты добрался, — раздался за спиной скрипучий голос. Повернулся на звук. За порогом стояла ветхая старуха в лохмотьях, сильно опираясь на толстую палку руками, смотрела на меня пристально. И откуда только взялась? — За Грез явился? — издевательски спросила.

При упоминании имени ведьмы я приблизился. Лицо старухи скрывала накинутая на голову тряпка, она закрывала глаза, открывая только дряблые губы и покрытый редкими волосами подбородок.

— Ты знаешь, где она? — спросил, смотря на неё свысока с долей брезгливости.

Старуха пошамкала беззубым ртом, повернула голову, будто учуяла что-то, а следом протянула руку с тощими крючковатыми пальцами.

— Заплатишь, скажу.

За спину старухи тенью прошёл Грорс, я взглядом остановил его. Мне нужна хоть какая-то зацепка. Откуда эта старуха знает имя ведьмы и в какую сторону та направилась? Быть может, она разговаривала с горианкой? Но стала бы Грез рассказывать, куда отправилась? А может, нищенка слышала её разговор с ребёнком? Размыслив, я вытащил из поясной сумки монеты, высыпал в раскрытую, изрезанную глубокими линиями сухую ладонь женщины. Глаза даже в тени жадно сверкнули, она быстро сжала плату в кулак и воровато спрятала руку в складках мешковины.

— Говори, что знаешь, — потребовал я.

— Горианка твоя в дороге. Путь её лежит через Лобранское ущелье, что пролегает к самому побережью Фарханского моря. В одном из обозов сейчас едет та, по которой тело и сердце твои сохнут, — сказала и засмеялась противно.

Я сжал зубы, вскипая злостью. С чего она решила это? Грез мне нужна только для одного — избавиться от проклятия. Но спорить с полоумной — только время терять.

— Если солгала, вернусь и убью, — пообещал я.

Бродяжка перестала сипеть смехом.

— Правильно, что бежит от тебя, — вздёрнула острый, как вороний клюв, нос, — чёрствый ты, как гранит, так и остынешь один, — и снова противно засмеялась.

— А ты что тут делаешь, ворона старая?! — голос управляющего заставил старуху замолчать и сжать рот. — Простите, господин, она сейчас уйдёт, — вбежал по лестнице запыхавшийся Орух Варт, схватил старуху за плечо, да та проворно вырвалась и замахнулась палкой на солидно сложенного управляющего, не побоялась.

— Кши от меня, сама уйду, а то нашлю на тебя порчу, ни один человек порог этого дома не переступит, — забубнила старуха и поспешила к лестнице, и кормчий пустился следом за ней, что-то бормоча и ругаясь.

Грорс хмыкнул, качнув головой.

— Весело у них тут.

— Иди, проверь, куда пойдёт, — велел ему.

Тот кивнул и направился вниз вслед за Орухом. Постояв немного, раздумывая, я позвал одну из служанок, чтобы сложила все вещи и заперла комнату. Всё же сюда мне ещё предстояло вернуться.

Спустился вниз, найдя Грорса и Тавира, покинул двор, направляясь к Лобранской лощине. По словам бродяжки, если та, конечно, не солгала, Грез должна ехать по торговому пути.

Жар толкался в груди от предчувствия. Всю дорогу внутри что-то необратимо тянуло назад, приходилось бросать силы на то, чтобы заглушить все чувства. Не оставалось сомнений, что горианка все-таки наложила какой-то морок.

Лобранская лощина встретила каменными отлогом, между которым тянулась пыльная широкая дорога, начинающаяся от крупного города Верхота и тянущаяся к самому морю. Уже когда выехали на главный путь, нам пришлось придержать коней — дорога оказалась людной, по ней двигались и кареты, и гружёные обозы, и просто всадники. Я вглядывался в лица женщин, ища в них одну-единственную. Девушки косились в мою сторону и смущённо краснели. Женщины приветливо улыбались, их отцы, мужья и братья кривили губы, прожигая ревнивыми взглядами. Но никто из них не знал, что мне нужна только Грез. Которая среди путников так и не нашлась. Я сминал кулаки и настойчиво продолжал искать, врезаясь взглядом в каждую молодую девушку.

Сердце пропустило удар, когда увидел впереди обоз и девицу в синей накидке, её спину скрывали волны густых волосы с особым золотисто-розовым отливом.

Грез.

Ударив пятками коня, оставляя позади своих воинов, пустил его вперёд, обгоняя впереди ехавший гружёный бочками обоз. Кровь толчками бухала в голове, отдаваясь тревожным грохотом в груди. Пока горианка не замечала преследователей. Меня будто глушило волнение и слепая ярость, я не знал, что сделаю, когда настигну её. Внутри бурлили ядовитая смесь из противоречий: нещадно наказать и дикое, разрывающее на части желание сгрести её в охапку и увезти в свой замок, посадить под замок и не выпускать. Что бы она ни говорила, как бы н сопротивлялась, н вырывалась, какие бы проклятия и чары ни слала в мою сторону. Мне было наплевать на это. Только чтобы она была рядом. Потому что, Тёмный бы её побрал, она мне нужна. Я ещё не знаю почему, не знаю зачем. Не мог себе этого объяснить. Она одна сняла, пусть на время, эту чудовищную тяжесть проклятья, что нарастала на мне годами.

В повозке Грез была не одна: сгорбленный мужчина и маленький ребёнок в простой одежде сидели впереди. Грез примостилась среди мешков за их спинами. Горианка, видимо, была уверенна в том, что я не последую за ней, не утруждала себя оглядываться по сторонам в тревоге и опасении. Так же не видела меня, когда я объехал повозку.

Возничий всполошился, спохватившись немедленно остановиться, когда я почти преградил путь, пуская вперёд коня. Лошадь истошно заржала, приостанавливаясь. Тучный мужик, что сидел на козлах, приподнялся, хотел было выругаться крепко, но, увидев богатое воинское снаряжение, сжал челюсти, натягивая поводья.

— Тр-р-р, да стой ты, кляча! — прорычал сквозь зубы, оглядывая меня хмуро и едко.

Кто он такой, я ещё успею разобраться.

Грез, что сидела за ним, посмотрела на мужчину, верно, ничего не понимая. Я спешился с коня, обогнул повозку и, обхватив Грез за пояс, рывком так, что та пронзительно взвизгнула, ссадил на землю, сдёргивая её с мешков и тюков.

— Папа! — пискнула мышкой.

— Господин, что вы делаете?! — взревел мужик. — Отпустите, отпустите немедленно!

И только тут я понял, что что-то не так. Не тот голос, не тот запах, не те ладони, что упираясь в мои плечи, не та кожа, что была у Грез — свежая, как речной жемчуг. Схватил девку за подбородок, дёрнул его вверх, заставляя посмотреть на меня. И застыл. На меня взирали карие испуганные глаза, совсем чужие, не глаза Грез.

Это не Грез… Дыхание сбилось и сжало грудь в раскалённые тиски, так что заломило рёбра. Туман рассеялся от мгновенно вспыхнувшей ярости. Проклятье!

— Господин, что вы хотите? Отпустите мою дочь, что вам нужно?! — подступил мужик, багровея и сопя от злости, но слишком близко не посмел подойти.

Я заставил себя разжать застывшие пальцы, выпуская испуганную до одури девушку, что уставилась в немом страхе на моё лицо, сокрытое тканью. Отступил, осматриваясь: проезжие пялились с въедливым любопытством. Мужчина взял свою дочь за плечи и торопливо повёл подальше от меня, вперёд повозки, оборачиваясь, бросая сердитые взгляды, утирая тёкший со лба пот.

Я сухо сглотнул, меня изрядно потряхивало, глянул на мальчишку, что с высоты воза наблюдал за всем. Это не Марсу, этот темноволосый и намного взрослее. И как я мог спутать, не разглядеть?! Увидеть так жаждал, что застелило ум и глаза.

— Что случилось, ваше высочество? — подъехал Грорс впопыхах.

— Это не Грез, — глянул на старшего воина мрачно, а потом посмотрел на удаляющуюся повозку и ошарашенную девушку, жавшуюся к своему отцу, но вскоре поднявшаяся пыль скрыла её от моих глаз.

Вернувшись к своему коню, который уже щипал траву на обочине под тенью деревьев, сорвал с седла фляжку с водой. Сдирая с лица ткань, припал к горлу, сделал жадные глотки, погашая пожар в груди и возникшую сухость во рту, остатки вылил на шею, смачивая грудь в вороте и лицо.

— Так что, соврала старая? — приблизился Грорс.

Отдышавшись, вернул фляжку на седло, натянув ткань до глаз.

— Думаю, что да, — хоть признавать это до горечи не хотелось. — Но будем дальше искать.

Поднялся на скакуна, выбираясь на дорогу, где ждал Тавир. Продолжили поиски. Почти добрались до портового города, но горианка не могла так скоро по такой трудной дороге забраться далеко. Всё сходилось к одному — бродяжка обманула. Добравшись до развилки, где дорога, словно вена, разветвлялась в стороны, дал команду поворачивать назад, поддавшись, наконец, тому, что так тянуло меня. Только время потеряли — Грез не было на этой дороге.

Вернувшись к тракту, я всё же решил объехать местность, побывав в селениях, что были разбросаны у озёр предгорий. Но ничего, никто не видел горианку с ребёнком.

Вконец вымотавшись, повернул в сторону «Свирепого быка», когда на горную долину опустился сумрак, а как только въехали в ворота, стало уже совсем темно. Уставший и злой, передал коня конюшенному. Единственное, что мне хотелось — это надраться до беспамятства, чтобы хоть немного заглушить это давление, на время забыть всё.

Бордант со своим отрядом не вернётся так скоро, а если поспешит, то хорошо под утро. Всё сводилось к одному — ждать.

…Вечером внутри постоялого двора было особенно шумно, конечно, той старухи, что взяла с меня плату и при этом нагло соврала, след простыл. Никто не знал и не видел, куда делась эта полоумная нищенка, с которой хотелось содрать живьём кожу.

Орух Варт чтобы хоть как-то задобрить гостей, видя мой взбешённый взгляд, велел подать на стол сытный ужин, пытаясь услужить столь редким и дорогим гостям. Только мне кусок в горле не лез — так погано ещё никогда не было. Мысль о том, что не найду ведьму, как обжигающее пламя жалило сердце, доводила до бешенства, что хотелось рвать и метать, но где-то внутри я поймал нить спокойствия и крепко ухватился за неё. Завтра прочешу всё предгорье, каждую лощину и дом, не могла она уйти так быстро, да ещё с ребёнком. Грез была где-то рядом, я чувствовал её нутром. Чувствовал её, как тот первый раз, когда она пыталась воздействовать на меня. Близость ведьмы разжигала кровь, которая будто запомнила то мгновения, впитала в себя всё до капли, распаляла дыхание, сковывая напряжением, вынуждая подняться и броситься на поиски, вынуждая искать, завладеть, присвоить.