Красавица для чудовищного босса

От испуга вздрагиваю, сильно зажмурив глаза. Но не издаю ни звука.

Лишь тяжело вздыхаю.

Он издевается?

Когда я говорила, что работой меня не напугать, я не имела в виду каторгу. А здесь именно этим попахивает.

— В этой папке важные документы. Отсортируй по датам, отсканируй и заархивируй. СЕГОДНЯ! — разворачивается и уходит, оставив меня пребывать в шоке.

— Сегодня, — кривляясь, повторяю за деспотом.

— Я все слышал! — кричит из глубин своего кабинета.

Дверь! Пальцами правой руки несколько раз ударяю себя по лбу.

— Черт! Он дверь не закрыл, — бубню себе под нос.

Но, адекватно рассуждая и оценивая свои силы, понимаю, что не успею выполнить все задачи сегодня. Оставляю все и на свой страх и риск собираюсь признаться в этом тирану.

— Тук-тук, — останавливаюсь возле открытой двери. — Можно?

— Ты уже закончила? — словно бы издевается надо мной. — Нам скоро ехать нужно.

— Тимур Игнатович, — от напряжения ногтем рву кутикулу на пальце, — я не успею все сделать за сегодня. Это невозможно, — начинаю тараторить. — Прошу не забывать о том, что я новичок в этом деле и никогда не работала секретарем, — оправдываюсь. — А для того, чтоб научиться, мне нужно немного больше времени, — резко замолкаю, ожидая хоть какой-нибудь реакции.

Гринберг словно мимо ушей пропустил все мои слова. Он никак на них не реагирует. Лишь взглядом меня пытает, а думает явно о чем-то своем.

— Мы через пятнадцать минут выезжаем. Сегодня ты у меня, — слова деспота меня кидают в темную бездну.

— Я… я… Тимур Игнатович!

— Собирайся, — не дает и слово сказать.

Босс разворачивается и скрывается за дверью своего кабинета.

Пока он исчез, и у меня есть несколько минут отдыха от его этой тяжелой ауры, собираюсь и пулей лечу к лифту.

Нужно спуститься к отцу, чтоб предупредить, что сегодня я задержусь на работе.

Хотя нет… Нужно уговорить его, чтоб отпустил, потому что ранее я никогда не позволяла себе подобного. Ни разу в жизни я не разъезжала по чужим домам. Даже когда была в школе и у меня были подруги, я никогда не заходила в их дом дальше порога.

Увидев папу на своем месте и его улыбку, волноваться начинаю еще сильней.

— Беллочка, — идет ко мне навстречу, — случилось что-то? Поняла, что эта работа не для тебя? — опускает руку мне на плечо. — Не волнуйся! Быть так близко к Гринбергу никому не по душе. Я даже рад, — продолжает говорить, а я лишь молчу, ожидая паузу, в которую смогу внедриться.

— Пап, — поджимаю губы, — дело в том… Меня не уволили, — делаю глубокий вдох. — Напротив, работы у меня хоть отбавляй, поэтому я сегодня задержусь, потому что буду работать у Гринберга дома, — выпаливаю на одном дыхании.

Глаза отца округляются. Мои же, наоборот, становятся уже от прищура. На стрессе веки опускаются, но ненадолго. Отец берет меня под руку и уводит в менее людное место.

— Белла, — останавливается в углу коридора, — ты с ума сошла?! Нет! — восклицает так громко, что даже отдаленность от сотрудников компании не спасает. Они на звуки оборачиваются.

— Пап, — мой голос звучит виновато, — я не могу иначе. Он мой босс, и я должна…

— Находиться с ним в офисе в нерабочее время? — перебивает.

— Не в офисе, — приподняв плечи, опускаю глаза в пол. — У него дома!

— Что? Нет, ни за что! Мы уходим! — берет меня за руку.

— Пап, успокойся. Не делай поспешных выводов. Мне нужно лишь разобрать архив в кабинете Тимура Игнатовича.

— Он изверг! — тычет пальцем в сторону.

— Я ведь тоже не сахар, — выдавливаю улыбку. — Ты же знаешь, что я за себя постоять смогу и даже больше… Сама кого хочешь обижу.

— Беллочка…

— Ты же мне веришь, пап? — беру его за руку и, слегка поглаживая ее, расслабляю. — Пожалуйста, — прошу и, обратив внимание на настенные часы, понимаю, что опаздываю. — Мне уже пора!

— Я не разрешаю! — отец стоит на своем.

— Прошу! Я не хочу уходить с тяжестью на душе. Не волнуйся! Все в порядке! Я буду на связи. Если что, звони, — отпускаю папину руку и убегаю.

Деспот меня сейчас убьет. Поднимаюсь на наш этаж, но Тимура Игнатовича там уже нет.

— Уехал? — останавливаюсь в панике. — Нет, нет, нет! — быстро выключаю компьютер и, захватив свою сумочку, спускаюсь на парковку.

— Вы здесь! — выдыхаю, когда вижу недовольного Гринберга.

— Второй косяк, — поднимает левую руку и, постучав пальцами по циферблату своих дорогих часов, указывает на опоздание.

— Больше не повторится!

— Чего стоим? — демон смотрит на меня суровым взглядом. Будто ядом пронзает до костей.

— Мы? Ждем… — тяну, недоумевая, что я должна ему ответить — Да, кстати, а кого мы ждем? — задаю ему тот же вопрос.

Но, судя по реакции Тимура Игнатовича, вопрос был лишним. И по всей видимости, опять я что-то натворила.

— Белла Борисовна, — тяжело вздыхает, — где машина? — чуть повышает голос. Впервые за сегодня.

Вот он… Тот ад, о котором мне говорила моя предшественница. Если этот мужлан начинает орать, значит, беды не миновать.

— Не знаю, — наивно пожимаю плечами. — У меня нет машины. Я на метро приехала, — объясняю.

Будто он не в курсе!

Мой отец работает на него много-много лет. Разве Гринберг не знает, что на его зарплату машину не купить?

— Белла Борисовна, — шепчет он устало. Пальцами касается своей переносицы и тяжело вздыхает. — Моя машина, — чуть ли не по слогам чеканит. — Моя! Где моя машина?!

— Я должна была вызвать? — указательным пальцем на себя показываю. — А я не знала, — округлив глаза, отрицательно мотаю головой.

— Третий, Белла. Это уже третий косяк за сегодня. А день еще не закончился, — через слова выражает свою злость. — Я же сказал, что выходим через пятнадцать минут. Предупредил…

— Я думала, вы меня предупредили для того, чтоб я собралась и с отцом объяснилась. Мы ведь к вам едем, — тараторю. — А я раньше никогда себе такого не позволяла.

— Мне плевать на твоего отца, — выдает с насмешкой. — В первую очередь ты мой секретарь и только после чья-то дочь.

Чья-то? Я верно услышала?

О, ужас! Сейчас бы дать этому деспоту пощечину и уйти красиво. Но увы и ах! Мои слова противоречат желаниям.

— Извините, Тимур Игнатович. Сейчас же все исправлю, — достаю телефон и, набрав номер водителя, вызываю его в срочном порядке.

Благо водитель у Гринберга мужчина хороший. Понимающий. Успела с ним познакомиться поближе. Он и сам не понимает, что я делаю рядом с этим извергом, ведь не каждая его выдержать сможет.

В машине царит полная тишина. Чувство вины поглощает меня.

Этот мужчина уже который раз вызывает во мне отвратительное настроение. Ненавижу себя так ощущать. Когда выговариваюсь, мне проще, но не рядом с Гринбергом.

Во-первых, я себе позволить такого не могу, а во-вторых, я по сравнению с ним оратор так себе.

— Ты документы взяла? — Тимур Игнатович выдергивает меня из собственных мыслей.

— Документы? — кидаю на него взгляд. — Нет, — прикусываю нижнюю губу. — А какие? — чувствую приближающийся конец.

— Четвертый косяк, Белла, — звучит тяжело и недовольно. Его голос и тон намекают о многом. — Один за одним. Ты знаешь, что это значит? — отводит от меня глаза, но я все же чувствую его взгляд на себе.

Оглядываюсь и понимаю, что он наблюдает за моей реакцией через отражение в окне.

Я ему что, зверушка какая-то?!

Три… Два… Один..

Взрыв моего терпения и самообладания!

— Откуда я знаю, какие вам документы нужны и что я должна делать?! — кричу на него, не в силах сдержать эмоции. — Я только первый день на вас работаю, если вы забыли! — продолжаю, не имея ни малейшего желания останавливаться. — Никогда ранее помощницей я не работала. Всем дают испытательный срок, — обращаю его внимание на нужные моменты. — Вы мне просто нормально говорите, что вам нужно и когда. Я еще пока не знакома с вашими правилами! А то кричите, как монстр какой-то! То вам это не нравится, то это! Вы вообще человек-талант? У вас все получается, и это значит, что и другие должны быть такими?! Я не такая! Да, у меня есть косяки за сегодня, но я не чувствую своей вины из-за некоторых из них, потому что я не знала, что должна это делать! — заканчиваю и позволяю себе перевести дыхание.

А также осознать, к чему может привести мой монолог.

Замираю.

Перегнула палку?

Не сдержалась!

Черт!

Боюсь даже повернуться в сторону босса и извиниться. Гринберг молчит, но я продолжаю чувствовать его взгляд на себе.

Бросаю быстрый взгляд на свое отражение в окне и встречаюсь с его темными, почти дьявольскими глазами.

Тимур Игнатович продолжает на меня смотреть. И если бы я за сегодняшний день его не узнала, то подумала бы, что он даже улыбается.

Но разве может это чудовище улыбаться? Рычит только! Мысленно придумывает, как меня убить.

Сто процентов!

Решаю не обращать внимания на этого ужасного человека! Он чудовище, и его не исправить!

Если не закричал, что я уволена, то, возможно, мой выпад останется без внимания. Поэтому выпрямляю спину и, глядя вперед, делаю мысленную практику для борьбы с эмоциями, а главное, со страхом, который захватил все тело.

К моменту, когда мы подъезжаем к дому, я уже полностью держу себя под контролем и живу установкой: ”Будь что будет!”.

Машина паркуется у главного входа на специальной дорожке перед домом.

Хотя дом — это мягко сказано. Этому зданию больше подходит название — замок. Он огромный, внешне довольно стильный и одновременно выдержанный.

По стилю подходит своему хозяину.

Первым машину покидает водитель и, обойдя машину спереди, открывает заднюю пассажирскую дверь.

Деспот молча выходит из машины, и, как только дверь закрывается, он наклоняется к моему окну и несколько раз стучит по нему, привлекая внимание к себе

— Тебе приглашение нужно? — торопит он мой выход, а я нервно сглатываю.

Благодаря тонированному стеклу позволяю себе бестактность в виде гримасы, насмешливо повторяя за тираном.

Настоящий деспот!

Хоть бы попытался казаться человеком! Дверь бы мне открыл! Уважение какое-то проявил!

Но разве знает чудовище об этикете? О манерах? Уважении? О человечности, в конце концов?

Я на его территории. Одна… Только Гринберг и я… Не сказать, что мне страшно, но волнение вернулось и захлестнуло с новой силой.

Тимур Игнатович эмоциональный абьюзер. По крайней мере, так все говорят. И отчасти я могу с ними согласиться, хотя пока я на себе испытала лишь его неадекватность и требовательность.

— Ну! — тянет мужчина с каплей раздражения в голосе.

Решительно вздыхаю, набираюсь непонятно откуда решимости и выхожу из машины.

Будь что будет!

Я сильная! Я справлюсь!

— Пойдем, — указывает рукой в сторону своего дома. — Иначе потом зайти не сможешь, — произносит и выдвигается первым.

Что значит потом не зайду? Он меня не впустит? На улице держать будет?

Боже, во что я вляпалась? С кем связалась?!

Срываюсь и быстрым шагом нагоняю его. Гринберг останавливается около входа и три раза стучит по двери.

— Фифи, открой дверь, — приказным тоном просит кого-то.

Фифи?

Серьезно?

Что за имя такое странное? Филиппинка, что ли?

А он что, сам дверь открыть не может? Ключей нет или что? Почему кто-то должен бежать из любого уголка этого огромного замка, чтобы открыть ему дверь?

Этот случай в очередной раз подтверждает тот факт, что мой новый босс настоящее чудовище! Ни на работе, ни дома никому покоя не дает!

Дверь открывается уже через несколько секунд, но за ней никого нет. Или просто из-за широких плеч своего босса я не вижу встречающего.

Так хочется подвинуть его в сторону и увидеть филиппинку, но чувствую, если я это сделаю, то мне закричат: “Косяк!”

Гринберг уверенным шагом входит в дом и освобождает мне пространство, чтобы я могла увидеть эту Фифи, но ее уже нет. Правда, впереди нарастают звуки музыки, словно бы ее кто-то включил и сейчас медленно увеличивает громкость.

Его филиппинка, скорее всего.

Вхожу вслед за боссом в коридор, принявшись разуваться.

Деспот оборачивается и кидает взгляд в мою сторону. Тяжело вздыхает. По его выражению лица понимаю, что я в очередной раз делаю что-то не так.

— Опять косяк? — замираю в позе цапли, удерживаясь на одной ноге.

— Да, ты… — замолкает на миг, а затем, махнув рукой, добавляет: — Брось, — и я замечаю, как он в обуви проходит вглубь дома.

А, ну ясно тогда!

Чудовище не ценит чужой труд! Он здесь походит в своей грязной обуви, где ему хочется, а людям потом перемывай!

Застегиваю туфлю обратно лишь потому, что если этого не сделаю, то опять придется терпеть его взгляд и противное слово, от которого меня уже тошнит: “Косяк!”

Неуверенно, не зная, куда идти, иду на голос Тимура Игнатовича, который разговаривает со своей Фифи.

Голос у филиппинки, кстати, чистый. Красивый, женский, мелодичный. Без акцента.

Прислушиваюсь к их разговору и не верю своим ушам. Слышу урывками, но все равно картинка вырисовывается довольно странная.

— Что? Что? — пораженно шепчу себе под нос. — Она называет его “мой господин”? — останавливаюсь, чтобы перевести дух после услышанного. — Что за ролевые игры?! — морщусь. — Тоже мне Фифа… Терпила какая-то!

Я точно никогда и никому не позволю так со мной разговаривать!

Слова бывшей помощницы Гринберга и моего отца подтверждаются.

Гринберг груб, не знает чувства такта и считает, что все ему должны!

Он ужасен!

Чтобы это понять, хватит того, чтобы послушать, как он со своей Фифой разговаривает!

Ни “спасибо”, ни “пожалуйста”.

А она ему “мой господин”.

Как только эта дамочка его терпит?! Я бы уже давно его треснула! Ей-богу, показала бы, кто из нас двоих в гневе страшнее!

Нет, ну правда, этот мужлан о манерах совсем не знает.

Не знаю, кто такая эта “Фифа”, но ей явно нужно к психологу. Она делает все, что говорит деспот. Беспрекословно со всем соглашается. Даже не раздражается… Ну и выдержка у нее!

Понимаю, что он ей, возможно, деньги платит, но где ее самоуважение?

Хотя кто я, чтобы что-то говорить? Сама согласилась на работу, не зная всех правил и сложностей.

Может, эта Фифа в ловушке не хуже моей!

— Фифи, — продолжает деспот закидывать ее заданиями, — начни уборку в моей комнате, — приказывает. — И открой окна, чтобы перед сном в комнате было свежо.

— Без проблем, — вновь соглашается с ним дамочка. — Скоро все будет блестеть! Уборка в гостиной нужна?

— Да, — бросает он.

Несколько секунд — и комната, в которой стоит мой босс, наполняется механическими звуками работы разных устройств. Вытяжка, робот-пылесос и еще куча других звуков, которые я не узнаю.

Заинтересованно выглядываю, но саму гостиную не вижу. Но то, что предстает перед моими глазами, слегка пугает. Из мелких щелей вдоль плинтуса начинает выходить какой-то пар.

— Что это?! — отдаляюсь от стены, чувствуя, что дым не только там, где я смотрю, но и рядом со мной. — Тимур Игнатович! — выкрикиваю имя босса, испугавшись происходящего.

Вбегаю в комнату, но моего босса, как и его Фифы, там нет.

— Тимур Игнатович, — зову его жалобно.

Но он меня не слышит. Судя по звуку за одной из дверей, он там закрылся со своей Фифой.

Интересно, зачем?

Что они там делают?

Кто они друг другу?

А вдруг она не его домработница?!

Если Фифа его прислуга, то ей нужно памятник при жизни ставить. Требований у этого деспота через край. Но если их связывают любовные отношения, тогда мне жаль эту женщину.

У нее точно проблемы с головой.

Связывать свою жизнь с этим чудовищем? Хотела бы я посмотреть в глаза этой сумасшедшей!

Я бы никогда такого не хотела себе!

Никогда!

Тьфу-тьфу от меня такие отношения, а тем более с этим…

Я в себе уверена на все сто!

— Тимур Игнатович! — зову деспота чуть громче, чтоб эти двое про меня не забыли.

Привел в свой дом и сбежал!

— Я здесь! — подает голос босс.

Знаю я, где вы, дорогой чудовищный начальник!

Вы со своей Фифой там болтаете!

Только мне что делать?!

— Заходи, — приглашает к ним присоединиться.

Долго не думая, подхожу к двери, за которой болтала эта сладкая парочка, и без стука открываю ее.

Распахиваю дверь и уже готовлюсь увидеть эту дамочку, но ее там нет. Мой босс внутри один.

— А где… — оглядываюсь по сторонам. — Это ваш кабинет… —- тяну, заметив вторую дверь в кабинете.

Наверное, Фифа ушла через нее.

И почему она постоянно сбегает?

— Кто? — уточняет Гринберг, приподняв бровь. — Хотя… — замолкает, чему я только рада. Не хочу отвечать на его вопрос, чтобы опять не получить: “Косяк, Белла Борисовна!”. — Смотри, вот эти три полки нужно разобрать и привести в надлежащий вид, — указывает на огромное количество папок. — А я пошел, — предупреждает и выходит из кабинета, хлопнув дверью, через которую предположительно ушла Фифа.

Он за ней пошел?

Что они там будут делать?

Она точно не его домработница!

Уверенность в этом стала сильнее, когда он второй раз ушел за своей Фифой.

Ну и ладно!

Я здесь, чтобы работать!

Оборачиваюсь к полкам.

— Это все?! Сколько же их здесь?! — удивляюсь количеству работы. — Мне даже до утра не справиться, — расстроенно достаю из сумочки телефон.

Взглянув на время, понимаю, что меня ждет очередной провал. Или, как скажет мой босс — “косяк”.

Собираю волосы в хвостик и с готовностью берусь за работу.

— Фифи, — слышу голос деспота за дверью, — закажи ужин на двоих, — вновь приказывает своей подружке.

— Хм, и кого же из нас двоих он собирается кормить? — шепотом спрашиваю себя же, разгребая завалы из папок. — Вот уверена, эта его Фифа с ним только из-за денег! — фыркаю недовольно.

— Нет, — дверь в кабинет открывается, и я вздрагиваю от голоса тирана. — У нас с ней все по любви! Исключительно по любви!

Услышал!

Все! Мне конец!

Глава 5

— Это никогда не закончится! — устало бубню себе под нос.

Ощущение, будто демон заранее специально раскидал все документы по разным папкам, а потом приказал рассортировать. В отместку за мою болтливость про его отношения с Фифой.

Бросаю быстрый взгляд на Тимура Игнатовича, который, в отличие от меня, ни капли не устал. Печатает, увлеченно изучает что-то на ноутбуке, ухмыляется, когда чем-то доволен, и хмурится и вздыхает, когда не выходит.

Не знаю, что он там делает, но очень хотелось бы узнать. Только если я шаг от полок сделаю, этот деспот меня взглядом убьет. А я еще так молода. Жить да жить! Поэтому интерес запихиваю куда подальше и продолжаю выполнять поручение.

И все же то и дело бросаю взгляды на босса.

Когда Гринберг сосредоточен на работе, его взгляд кажется таким огненным. Но когда он смотрит на людей, от него веет холодом.

Видно, что для Тимура Игнатовича его компания — это дело всей его жизни. Чего не скажешь обо мне. Я сижу здесь не по собственной воле и занимаюсь какой-то ерундой. Для меня по крайней мере.

Я мечтала о том, чтобы быть дизайнером. Графическим или интерьерным. Создавать красоту. А не папками руки мозолить под недовольным взглядом моего личного рабовладельца.

Чувствую себя его рабыней! Честное слово!

— Белла Борисовна, — неожиданным рыком тиран вытаскивает меня из собственных мыслей.

— А? Что? — роняю папку от испуга. Все листы из нее разлетаются по всему кабинету. Опускаюсь на пол и принимаюсь их собирать.

— С вами все в порядке? Третий раз зову, а вы не отвечаете, — приподняв бровь, сверлит меня взглядом.

А где его традиционное “Косяк, Белла Борисовна! Косяк!”? Нумерацию не помню. Не запоминаю. Зачем заострять внимание на цифре, которая меняется со скоростью ярости моего босса?

— Правда? — продолжаю собирать листы. — Извините, просто я немного задумалась, — оправдываюсь.

— Думать в нашем с вами рабочем тандеме буду я, а вы — исполнять мои приказания, — ядовито кидает. С трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. — В дверь звонят. Идите откройте, — приказывает он, и я без лишних слов слушаюсь и повинуюсь.

Пулей вылетаю из кабинета и бегу к входной двери, то и дело оглядываясь по сторонам.

Мало ли, вдруг Фифу Гринберскую замечу? Но в холле веет холодом так же, как и от хозяина дома.

Интересно, где эта Фифа? Почему так тихо сидит, что ее нигде не слышно? Спит, что ли? Или настолько боится своего господина, что и пошевелиться без его дозволения не может?

Нет! Хочу ее увидеть! Я должна понять, с кем у моего босса исключительно все по любви.

А еще узнать, за что полюбила Тимура Игнатовича эта Фифа! Если она правда его любит, и мой босс не успокаивает себя ложными надеждами.

Открыв дверь, вижу на пороге курьера. Парнишка в фирменном костюме ресторана отдает мне заказ и, попрощавшись, уходит.

Забрав пакет, тут же отмечаю, что пахнет из него сногсшибательно.

Только есть у меня подозрение, что именно я останусь без ужина. В пакете всего два набора.

— Блин, — живот урчать начинает, пока я возвращаюсь обратно. Ставлю пакет на стол. — Этот деспот меня кормить не собирается. Нужно было что-то с собой захватить, — бубню себе под нос, облизываясь от запаха. — Как же вкусно пахнет! — вынимаю из пакета контейнеры и, открыв их, мысленно стонать начинаю.

Душу готова сейчас за еду продать!

Даже чудовищу продам ее!

— Садись, — босс идет ко мне или к столу? Скорее всего, к еде. Я бы сама к ней пришла. — Быстро поедим и пойдем дальше работать, — присаживается на один из стульев и, подтянув один набор к себе, принимается трапезничать.

Присаживаюсь напротив Тимура Игнатовича и еле сдерживаю улыбку.

— Как же вкусно! — пробую первым теплый салат. Несколько минут нежусь в раю, но, поняв, что с голоду я не умру, мозг переключается на другую тему. — Тимур Игнатович, а вы свою Фифу кормить не собираетесь? — вырывается у меня случайно,

Ой!

Прикрываю рот ладонью, осознав, что вновь перешла черту.

Язык мой — враг мой!

Гринберг поднимает на меня вопросительный взгляд, не проронив ни слова. Несколько секунд смотрит на меня, а затем встает и уходит куда-то.

— Пошел за ней! — догадываюсь. — Свое отдаст? Потому что я еще не наелась! За свое драться буду, — ускоряюсь, чтобы, если Фифе мою порцию отдадут, ей меньше досталось. — Помни, Фифа, если бы не я, ты бы осталась голодной, — говорю с набитым ртом.

— ФифИ, — деспот тихо подкрадывается. — Ее зовут ФифИ, — делает ударение на последнюю букву.

Тимур Игнатович присаживается напротив и не сводит с меня взгляда. И его глаза больше не излучают ничего негативного. Наоборот. Они словно потеплели и больше не выглядят такими черными.

Гринберг улыбается?!

Серьезно? Смотрит на меня, и его губы демонстрируют что-то похожее на улыбку?

Этот мужчина умеет улыбаться?

Признаюсь, удивил!

— Я кормлю ее лишь раз в день, Белла Борисовна. Не люблю, когда такие девушки, как моя Фифи, много едят, — произносит он, убрав улыбку, и принимается дальше трапезничать.

Изверг!

Сам ест, а девушку свою голодом морит!