Красавица для чудовищного босса

— Тимур Игнатович, а можно один вопрос? — решившись, спрашиваю его.

— Вы уже его задаете.

— Никаких встреч не назначено, — обозначаю то, что в расписании указано. — Куда мы?

— Время обеда, Белла Борисовна.

— Да? — удивленно бросаю взгляд на часы. — Мне сопроводить вас нужно? — уточняю у него, мысленно обозначая свои задачи на будущее.

— Вам нужно составить мне компанию, — исправляет он меня.

— Зачем? — недоумеваю.

Разве босс и подчиненные не питаются раздельно?

— Чтобы поесть.

— Я не голодна, — восклицаю. — Я не хочу есть! Я могу остаться в офисе и подождать вас! Могу никуда не ехать!

Я и кофе при нем выпить не смогла, а он меня на обед приглашает.

— А я вас не спрашиваю о том, голодны вы или нет, Белла Борисовна, — щелкает меня по носу своими заявлениями. — А также не спрашиваю, хотите вы ехать или нет.

Деспот! Настоящий деспот!

Не спрашивает он меня, хочу я ехать или нет!

Ишь, какая цаца важная!

Но вопреки собственным мыслям, следую за боссом к выходу из офиса.

Мужчина открывает для меня заднюю дверцу и даже подает руку, чтобы помочь забраться в его огромный, как и сам Гринберг, автомобиль.

С ужасом смотрю на предложенную руку и боюсь вложить свою ладонь.

Вдруг у него что-то другое в голове? Может, он не помогает, а я ему подать что-то должна? Или руку поцеловать…

Кто знает этого самодура и что у него в его чудовищной голове?

И все же принять его помощь приходится. Элементарно чтобы не показаться глупой в его глазах.

И мне очень повезло, потому что его жест я все же поняла правильно.

Но было бы забавно, если бы я ему руку поцеловала или что-то в ладонь вложила, а он мне просто помочь хотел.

Опозорилась бы!

Мужчина закрывает дверь и обходит машину. Садится по другую сторону от меня.

Еду, старательно держа рот на замке. Напряженно царапаю ногтями пайетки на брелоке, пытаясь хоть немного унять свои нервы и отвлечься от той атмосферы, которую чудовище создаёт, где бы он ни находился.

— Белла Борисовна, — называет он мое имя, и я вздрагиваю. Глаза округляются от ужаса.

— Да, Тимур Игнатович! — оборачиваюсь к нему, натянув улыбку.

— После работы вы едете ко мне, — произносит мужчина, рассматривая что-то на своем ноутбуке и не отвлекаясь. — Предупредите отца.

— З-зачем к вам? — спрашиваю, а в голове его слова: “Скажу замуж выйти — выйдешь! Скажу родить — родишь!”.

Боже, что он задумал?!

— Разве это имеет значение, Белла Борисовна? — наконец оборачивается он ко мне и окидывает своим недовольным взглядом. — Я ваш босс, и вы подписались на все правила работы.

— А может, не надо? — с надеждой прошу его. — Не сегодня?

— Почему? — недоумевает босс, а на его лице читается полное непонимание того, как я, мелкая букашка, смею перечить ему, такому чудовищному и властному. — Вы согласились, Белла Борисовна. Мне нужна ваша помощь. Я за это плачу!

— Но не в первый же день! — восклицаю, находясь на грани истерики. — Да и вы мне не нравитесь!

Плевать на эту работу! Плевать, что нас с папой двоих уволят! Я не буду от него рожать! А тем более зачинать!

— Чтобы вы разобрали мою домашнюю почту — я должен вам нравиться? — растерянно уточняет он. — Впервые о таком слышу.

— А-а-а, просто разобрать почту? — тяну, а по лицу расползается улыбка облегчения. — Л-ладно! Я просто решила, что… — начинаю оправдываться, но в секунду вспоминаю, кто сидит передо мной и что я только что собиралась ему сказать. — Ой… то есть… Хорошо, Тимур Игнатович, после работы я поеду к вам! Буду разбирать почту!

— Что вы там решили, Белла Борисовна? — спрашивает он, безэмоционально глядя на меня. — Даже интересно…

— Глупости решила, — ослепляю его улыбкой.

Боже, а я ведь правда глупости решила! Чуть не уволилась из-за собственной паранойи.

Глава 3

По пути в ресторан не отвожу взгляд от пассажирского окна. Пытаюсь уловить прекрасное снаружи и расслабиться, но не выходит.

Мне страшно повернуть голову влево. Кажется, что это чудовище раздражается, даже когда кто-то дышит рядом с ним не в такт.

На что я подписалась?

А с другой стороны — куда деваться? Разве у меня был выбор? Если бы не мое решение, папа бы остался без работы, а мы вместе без денег, а так все даже в плюсе.

Да и папе никак нельзя бросить дело, которому он посвятил почти всю свою жизнь, когда до пенсии осталось не так много.

Он ведь от стольких предложений отказался ради работы в этой компании.

— Приехали, — объявляет Тимур Игнатович, и я мгновенно вздрагиваю. — Сиди! — приказным тоном заставляет застыть на месте и мысленно попрощаться с жизнью.

— Я всего лишь… — пытаюсь оправдаться, но мой новоиспеченный босс выходит, не дослушав.

Конечно! У него же установка, что только ему можно разговаривать, а все остальные должны быть послушными, молчаливыми мелкими букашками.

— Выходите, Белла Борисовна, — открывает он мне дверь, но даже не смотрит в мою сторону, лишь руку подает.

Даже джентльменские поступки этого деспота на фоне чудовищного характера не имеют никакого веса.

Мило улыбаюсь, но решаю руку Тимуру Игнатовичу не подавать.

Мне некомфортно прикасаться к мужчине, которого, во-первых, знаю один день, а во-вторых, который платит мне деньги.

Еле заметно хмыкнув, Гринберг принимает мое решение, но недовольный взгляд в мою сторону бросает. Дает понять, что прощает мне это лишь сегодня. Но так больше поступать не стоит.

Но я ему не тряпичная куколка. Могу тоже характер показать. Иногда он у меня не лучше его.

— Пойдем, — бросает он и, развернувшись, идет в сторону ресторана, не проверив, следую я за ним или нет. Я должна делать это на автомате.

Бросаю быстрый взгляд на вывеску заведения.

Молча сглатываю свое удивление.

Еще час назад я и подумать не могла, что когда-то побываю в месте, где чашка кофе стоит три моих рабочих дня. Я работала в таких местах и не раз себе говорила, что, даже если разбогатею, никогда сюда не приду.

Я и сама себе кофе не хуже сварить могу.

В ресторане у входа нас встречает милая девушка. Даже она выглядит дорого, не говоря уже об интерьере.

Немного начинаю понимать Тимура Игнатовича, который говорил, что мне нужна одежда качественнее. У нас с девушкой почти похожие наряды, но ее одежда выглядит так, что глаз не оторвать и сразу видно: уверенная в себе женщина, акула бизнеса.

Увидев нас, она сразу же расплывается в улыбке, и я моментально заражаюсь от нее. Неосознанно отвечаю девушке тем же.

Чего не скажешь о чудовище, стоящем рядом со мной. Его угрюмое лицо начинает вызывать аллергию.

— Здравствуйте! У вас забронировано? — спрашивает администратор Тимура Игнатовича.

Перевожу взгляд на своего босса, ожидая, что он ответит ей, но Гринберг молчит. Наоборот, разворачивается ко мне и ждет чего-то от меня. Приподнимает бровь, словно бы что-то спрашивает.

— Ну, — торопит меня деспот с каким-то ответом, а он даже вопроса мне не задал.

— Ну, — повторяю за ним, не понимая, чего он от меня хочет.

— Ты хочешь сказать, что не забронировала столик? — в голосе чувствуется раздражение.

— Я? — направляю палец в сторону своей груди. Глаза от удивления округляются до такой степени, что самой страшно на себя взглянуть.

Он вообще нормальный? Вначале говорит, что я должна ехать куда-то с ним, не называя места и прорычав, что я не должна задавать ему вопросы.

А сейчас оборачивается ко мне и спрашивает, забронировала ли я столик…

Как я, по его мнению, должна была это сделать? Я его мысли читать не умею! Не научилась еще! И никто не научился бы!

— Я же сказал вам перед тем, как мы сели в машину, что мы едем в ресторан, — тянет он, грозно глядя на меня. — Чем вы занимались в машине? Время обеда не значит, что вы должны отлынивать от работы, Белла Борисовна, — слегка повышает голос, и до меня доходит.

Я должна была сделать это в машине!

Только вот...

Откуда мне было знать, что это входит в мои обязанности? Да и в какой ресторан мы едем, я разве знала? Мне же нельзя вопросы задавать!

Странный он, конечно!

Теперь понимаю, каким образом он предыдущих помощниц выводил из себя. Своей неадекватностью и нелогичностью!

Я работаю на Тимура Игнатовича всего несколько часов, и то не по своей воле. Должность помощника руководителя уж точно не предел моих мечтаний.

Я не знаю всех обязанностей и нюансов своей должности, а ведь у каждого босса еще и свои странности. О странностях Тимура Игнатовича я знаю лишь одно. Он сам одна сплошная странность!

Тем более мне договор так и не отдали. В нем могло быть что-то важное, а так моя работа сейчас — это попадание пальцем в небо! Обо всем должна догадываться и узнавать во время рычании моего босса.

Но делать нечего!

— Простите, — опускаю взгляд и, прикусив нижнюю губу, пожимаю плечами. — Я не знала… Я же только первый день… — замолкаю.

— Не знала она! — ядовитый взгляд Гринберга травит меня.

И вроде бы чувствую легкую вину. Могла позвонить Даше, спросить ее. Не догадалась. Небольшая вина на мне есть, и ощущается она не совсем приятно, но все же можно ведь и не так эмоционально реагировать на мои ошибки в первый день.

Можно тихо указать. Подсказать. В машине предупредить.

— Ничего страшного, — администратор подает голос, врываясь в нашу беседу. — Вам повезло, у нас есть один свободный столик, — берет со стойки меню и направляется в зал.

— Спасибо, боженька, — прикрыв глаза, шепотом благодарю всевышнего.

Не все потеряно.

Не сегодня в качестве обеда буду съедена!

Чудовище, спрятав обе руки в карманы своих брюк, направляется за Натальей. А я, словно мышка, быстрым шагом следую за гигантом, который может растерзать меня в любую секунду.

— Пожалуйста, присаживаетесь, — девушка останавливается у небольшого столика, накрытого на двоих.

— Спасибо, — мое лицо излучает радость, чего не скажешь о недовольном лице чудовища.

— Здесь? — недовольной гримасой Гринберг пугает нас с Натальей. — У кухни? Нет! — отрицательно машет головой. — Ни за что! Это не мой стиль!

— А мне нравится, — быстро занимаю одно из мест. — Тимур Игнатович, все равно выбора больше нет. Давайте останемся, — прошу, прикусывая нижнюю губу.

Рискую оказаться распластанной на этом месте и съеденной, но делать-то нечего! Либо так, либо будет еще долгое ворчание.

А в душе я очень надеюсь, что он такой ужасный только потому, что голодный. А поест и станет душкой.

“Соглашайся! Соглашайся! Пожалуйста!” — мысленно молю его, огромными глазами смотря на него.

Гринберг молча опускается на стул, но всем своим видом показывает нежелание оставаться. Достает из кармана пиджака телефон и носом утыкается в него.

Наталья раздает нам меню и удаляется, взглядом пожелав мне удачи.

Она мне пригодится! Неизвестно, что дальше в голову придет этому самодуру!

Опускаю взгляд на темный лист формата А4 и замираю. Свое удивление скрыть не удается, ведь глаза на лоб лезут от увиденного. Белые цифры на темном фоне режут взгляд.

Разве это цены? Это циферки, к которым добавили слишком много ноликов.

Стакан обычной негазированной воды стоит шестьсот рублей. Вода из-под крана по цене трех килограммов курятины.

Ну уж нет!

На цены блюд даже смотреть не буду!

Хватит мне шока на сегодня!

— Вы определились? — из ниоткуда появляется высокий, худощавый парень в белоснежной рубашке.

Официант выглядит на десять из десяти.

Я бы и подумать не могла, что этот молодой человек здесь работает. Его осанка, одежда, подача явна прибавляют ему несколько плюсиков.

Из нас двоих на официанта больше похожа я.

Мне срочно нужна новая одежда!

— Да, — первым отвечает Гринберг. — Мне салат с киноа, амарантом, томатами и авокадо. И, — тянет, так и не взглянув в меню, — каре ягненка, — добавляет он.

— Что желаете из напитков?

— “Легенду” без газа и кофе на песке. Сразу, — завершает свой заказ Гринберг.

Ого! Знаток!

Видимо, чудовище здесь частый гость. Если, даже взгляда не кинув в меню, быстро сделал заказ.

— А вам? — молодой человек переключает свое внимание на меня.

— А мне воду, — отодвигаю меню к центру стола.

В этом ресторане обычная вода стоит дороже, чем полноценный обед в столовой у дома.

И я уверена, что там еда ничуть не хуже. Разница лишь в том, что там названия блюд понятные и состоят из знакомых всем слов.

И официанты не похожи на мальчиков с обложки.

— И все? — Тимур Игнатович наконец отлипает от телефона и поднимает свой взгляд на меня.

— Я не голодна, — вру, а желудок сдает с потрохами, получив от мозга сигнал о вкусных ароматах, исходящих из кухни.

Все же зря мы согласились на этот столик! А ведь это я настояла! И тем самым себя подставила.

Живот начинает урчать так громко, что меня в пот бросает от стыда за одну секунду. Щеки краснеют, и дыхание учащается. Желание провалиться сквозь землю полностью захватывает мои мысли.

Официант еле сдерживает свою улыбку, а чудовище хмыкает, не стесняясь.

Лишь на секунду поднимаю на него виноватый взгляд и тут же опускаю на свои руки.

Позор!

Чудовище переводит взгляд с меня на официанта, и тот в секунду мрачнеет.

— Ей то же, что и мне, — произносит Тимур Игнатович с нажимом и взглядом пилит официанта, который всего на секунду перестал быть уверенным в себе и улыбчивым. На меня стал походить. Такой же испуганный. Бедный парнишка записывает заказ в планшет и разворачивается, чтобы скорее покинуть наш столик. Эх… вот бы и мне так сбежать. — И десерт дня, — бросает ему Гринберг вдогонку, заставляя парня остановиться и обернуться к нам.

— На этом все? — уточняет он.

Тимур Игнатович утвердительно кивает и переключает свое внимание на меня.

Молча смотрим друг на друга. Он изучающе, а я виновато и одновременно с этим тоже заинтересованно.

Казалось бы, обыкновенный самодур и тиран. Одним словом — чудовище. Но он не проигнорировал мой организм, заступился за меня, поставив официанта на место.

Приятно.

Только…

— Не стоило, — нарушаю молчание, прогнав все мысли прочь.

Он заказал мне еду. И десерт…

Легкая улыбка расплывается по лицу, ведь сейчас я почувствовала небольшую заботу со стороны Гринберга.

Нет, все же я дурочка и мечтательница!

И почему улыбаюсь?

— У вас сегодня еще много работы, Белла Борисовна. Не хочу, чтоб вы слегли с больным желудком, — отвечает он чуть грубовато. — Не люблю все это…

Ну вот! Что и требовалось доказать!

Зло победило добро! Даже то, которого в нем нет! Которое я сама и придумала.

— Это забота обо мне? — все же уточняю, невольно заправив за ухо прядку волос. — О моем здоровье?

— О себе, — отвечает он сухо.

Приподняв бровь, чудовище кидает на меня недовольный взгляд.

— Если я сказал есть, значит, нужно есть, — возвращает меня в реальность. — Не забывайте, Белла Борисовна, вы выполняете все, что я скажу…

— Да, это написано в договоре, который я так и не прочла, — перебиваю, дополнив фразу.

Чудовище хмыкает так, что меня аж в холод бросает. Моментально жалею обо всем, что случилось со мной сегодня. От прихода в офис отца до обеда с Гринбергом.

Пока я мешкаю, не зная, как вернуть время назад, нам приносят черный чай. По запаху чувствую бергамот, который абсолютно не перевариваю.

Тимур Игнатович запрещает официанту разливать нам чай и берет это дело на себя.

— Тебе с сахаром? — спрашивает и без шанса на ответ кидает два кубика в одну из чашек.

— Я не… — пытаюсь возразить.

— Пей! — настаивает, кивнув в мою сторону.

Ему не помощник нужен, а ребенок, которого чудовище будет воспитывать и поучать.

Хотя…

На миг замираю, всматриваясь в черты лица Гринберга.

Нет! Такому, как он, дети не нужны.

Бедные дети!

Им ведь любовь нужна, а этот тиран ни одного хоть немного ласкового слова не знает.

— Пей, — вновь приказывает, не обращая внимания на гримасу на моем лице.

Ненавижу чай со вкусом бергамота, а сладкий — еще больше!

Как его вообще пить можно?

Чем ближе ко рту подношу чашку, тем сильней начинаю нос воротить.

— Нет! Я не могу… — решаю возразить. — Не буду я пить ваш чай! Не люблю… И вообще, напоминаю, что вы кофе на песке заказывали, а не это пойло, — чашку как можно дальше отодвигаю от себя.

— Они чай приносят, потому что у этого ресторана такая особенность. Фишка, — устало вздыхает, пройдясь взглядом по залу. Возвращает внимание на меня и, склонив голову набок, заговаривает: — Белла Борисовна, знаете, что я хочу вам сказать? — делает глоток чая, выдерживая тем самым паузу. Паузу, которая сводит с ума. — Знаю я, что по офису ходят различные сплетни. Меня интересует все, — ошарашивает меня своей просьбой. — Хотя нет… Про интимные связи можно не рассказывать. А вот то, что касается работы, должно быть мне доложено. Как и то, что говорят о моей персоне лично.

— Сплетни? Серьезно? — удивляюсь, ведь с виду мне чудовище казался довольно серьезным человеком.

Выходит, ему не только секретарь нужен, но и стукач?

М-да… Мне моя должность нравится все меньше и меньше.

— Это не обсуждается! Вы уже что-нибудь слышали? — приподняв одну бровь, пронзает взглядом.

— Да! — восклицаю уверенно.

А что?

Сам ведь хочет знать правду.

— И что же? — слегка наклоняется ко мне, будто иначе не услышит.

— Что вы деспот и тиран, — без капли дрожи в голосе признаюсь Гринбергу.

— И вы с этим согласны? — продолжает смотреть на меня, словно съесть хочет. На его лице удивления я не замечаю.

— Да! — признаюсь с чуть меньшей уверенностью.

— Значит, вы плохо меня знаете, — снижает обороты, и мне легчает.

Мужчина откидывается на спинку стула и принимает расслабленную позу.

Но ответ новоиспеченного босса оставляет за собой много вопросительных знаков.

Я его плохо знаю? В каком смысле? Он лучше или хуже?

Тимур Игнатович отводит взгляд, и я по инерции повторяю за ним.

Официант. Мужчина идет к нам с подносом ароматных блюд.

По правде говоря, я голодная как волк. Но хочется показать Гринбергу, что подчиняться всему тому, что он говорит, я тоже не всегда буду.

И здесь встает дилемма. Поесть и попасться на его удочку или отказаться и показать характер?

— Ваши блюда, — тарелка с ароматным мясом дурманит, и мой желудок вновь ударной нотой дает о себе знать. — Приятного аппетита! — мило улыбнулся парень в костюме.

— Спасибо, — отвечаю, не сводя взгляда с тарелки.

Есть или не есть?

Вот в чем вопрос.

Поднимаю взгляд на чудовище, оценивая все варианты. Мужчина смотрит на меня с интересом. Явно понимает, что внутри у меня целое сражение.

Клянусь, будь в этом ресторане тотализатор, Тимур Игнатович сделал бы ставку. Правда, я не знаю, на что он поставит.

Наверное, на то, что я все же поем. Что он такой весь из себя авторитарный, и не подчиниться его воле невозможно.

И что же делать?! Как быть?!

Решительно выдыхаю и с грустью в сердце принимаю решение.

Беру приборы в руки, не поднимая взгляда на своего мучителя, и принимаюсь нарезать мясо на кусочки поменьше.

Я явно не являюсь фанатом такого рода заведений. Плюс и финансово себе позволить не могу обед в таком месте. Но отец меня с раннего детства учил, как себя нужно вести себя за столом.

Пока я по всем правилам этикета нарезаю мясо, мысленно удивляюсь нежной консистенции блюда. Нож словно по маслу идет. И это добавляет блюду дополнительного шарма, а мне аппетита.

Нерешительно поднимаю взгляд на босса, тотчас заметив, что, в отличие от меня, тому разрезать мясо удается с трудом.

Ему мясо не кажется податливым.

Медленно, но старательно он пытается сделать то же самое, что и я, но… то ли не умеет, то ли запутался в приборах.

— Нож должен быть в правой руке, — позволяю себе подсказать чудовищу.

В ответ лишь слышу хмыканье.

Несколько секунд наблюдаю за его мучениями и, долго не думая, меняюсь с Гринбергом тарелками, как когда-то со мной отец.

Тимур Игнатович застывает и поднимает на меня тяжелый и ошарашенный взгляд.

— Приятного аппетита! — желаю боссу с улыбкой, пока, столкнувшись с его взглядом, не понимаю масштаб своего поступка.

О боже!

А поняв, что только что сделала, прикрываю рот ладонью.

— Я… — голос не поддается мыслям, и оправдаться не выходит.

— Что это сейчас было? — пугаюсь рыка личного монстра и вздрагиваю.

Аппетит быстро пропадает.

Руки становятся ватными, и мне еле-еле удается в них удержать приборы, которые еще несколько секунд назад были продолжением моих рук.

— Извините, — сглатываю слюну. — Вы просто так медленно, а я, не подумав… — заикаюсь.

— Ты думаешь, я настолько глуп? — своим тоном заставляет дрожать не только меня, но и стол, за которым мы сидим.

— Тимур Игнатович, прошу прощения, — вновь извиняюсь. — Больше такого не повторится. Мной границы больше никогда не будут нарушены. Не злитесь только, — прикусывая нижнюю губу, пытаюсь уловить реакцию босса. — Я не хотела! Я не подумала! Как лучше хотела, а оно…

Унизила босса! Позор!

Но я ведь не хотела!

От чистого сердца поменялась тарелками.

— Боишься меня? — мрачнеет он, за секунду куда-то дев свою злость и неадекватность.

— Что отца уволите, — признаюсь.

Глава 4

Ощутив на себе всю тяжесть общения с Гринбергом, быстро доедаю свой стейк, не решаясь больше и слова сказать. Даже взглянуть на него не могу.

Тимур Игнатович же, наоборот, совершенно расслабленно записывает для работников одно голосовое сообщение за другим.

— Наелись? Будете еще что-нибудь? — обращается чудовище ко мне, не отрывая взгляда от экрана телефона.

— Наелась, — активно киваю, дожевывая последний кусок.

Протерев салфеткой влагу с губ, делаю глоток теплой воды.

Я перегнула палку!

Случайно перешла границы.

Но виновата ли я в чем-то?

Нет!

— Тогда поедем, — Гринберг поднимается первым со своего места и, спрятав телефон во внутренний карман пиджака, словно молния спешит к выходу. — Сегодня еще много дел, — добавляет еле слышно.

А я, как мышка, мелкими, но быстрыми шажками пытаюсь за ним успеть.

— Ага, — улыбаюсь Наталье, которая прощается с нами, но мой босс оставляет ее без внимания. — Спасибо, — шепчу, дополняя свою благодарность милой улыбкой.

В машине Тимур Игнатович чаще смотрит в телефон, чем на дорогу. А я же, словно навигатор, мысленно указываю путь, наблюдая за скоростным режимом и препятствиями на пути.

В офисе мой новоиспеченный босс грузит меня заданиями, непосильными на первый взгляд.

Но я не падаю духом и пытаюсь разобраться во всем. Медленно, но верно решаю задачу за задачей.

— Меня работой не напугать, — уткнувшись в монитор компьютера, изучаю новую для себя программу, пытаясь разобраться в ней.

— И еще! — Гринберг из ниоткуда появляется и бросает мне папку на стол.