Жена по договору: Захваченные тьмой

— Приказ Его Величества. Вам теперь нет хода в его кабинет, — извиняющимся тоном сказал один из них.

— Руггве, я понимаю, что ты не можешь нарушать приказов, — начала я, узнав стражника. Тот побледнел, и очень тихо шепнул:

— Говорить мне с вами тоже нельзя. Только излагать полученные приказы. Его Величество… был очень доходчив.

Сказал он это почти одними губами, но я услышала. И удивилась. Когда не-Никлас вообще успел настолько запугать стражника, который видит его сегодня первый раз за два месяца?! Моего мужа так не боялись. Уважали, особенно простолюдины, но не боялись.

Я могла бы возмутиться, сказать, что это моя личная гвардия, и при чём здесь вообще Никлас, но кому мне это доказывать, рядовому стражнику? Глупо и бессмысленно. Так что я благожелательно улыбнулась, чтобы вернуться в свои покои. Пока Никлас был собой, я проводила время в его, но так и не успела приказать избавить меня от лишних комнат вовсе. Хорошо, что не успела. Сейчас традиции Соцветия были мне на руку. Иначе остался бы один будуар, а спать мне пришлось бы рядом с этим существом. Меня передёрнуло. Я задавила испуганные мысли, и чинно, благородно уселась на кресло в соседней от кабинета комнате. Обычно там ждали аудиенции посетители, теперь пришлось ждать мне.

О том, чтобы попасть в его личный кабинет, скрытый от посторонних глаз, я и не мечтала. Но о нём знал Асмунд, так что, вероятно, знало и то, что поселилось в моём муже. Понять бы только, во что Светлейшие латы окунули Даланну. Это демон? Некромант подселил чужую душу? Или это что-то ещё более интересное, что так просто не распознать?

В подчинение самого Ника я не верила теперь. Даже если ему бы полностью перекроили личность, он не начал бы иначе двигаться, да и запах… пахло морозом и чем-то, отчего хотелось закрыть нос лапой, обратившись драконом. Я не могла определить этот запах, он был слишком чужеродным, неправильным. Как будто его вообще не должно быть на материальном плане. Я не решилась бы произнести вслух, потому что слова звучали бы как речи сумасшедшей.

Одно меня немного успокаивало. Странная уверенность, что Никлас — настоящий, а не эта жалкая подделка — где-то рядом. Осталось только понять где, и как до него достучаться. Хотелось плакать, звать, но сейчас я не могла себе этого позволить. Ещё не хватало пугать подданных и радовать ту тварь, которая заняла его тело. Нет. Мне нужно больше информации и свободы, остальное подождёт.

Разумеется, тот факт, что я не сижу и не вышиваю в своих покоях, или не молюсь их мерзкому божку, всполошил лата Антавниса, получившего полное королевское одобрение своей докучливости и беспардонности. Поэтому дождаться, пока не-Никлас освободится, не получилось. Лат выплыл ко мне, и заискивающе улыбнулся:

— Ваше Величество, приближается время обеденной молитвы. Вы должны быть за столом. Его Величество велел мне напоминать вам о том, какие обязанности есть у правящей королевы. Мы понимаем, вы сначала были растеряны сменой обстановки, затем — больны и слабы, а теперь и вовсе носите под сердцем дитя, но вам следует подчиняться заветам Светлейшего и законам Даланны. Я здесь, чтобы учить вас этой нелегкой науке.

Это был тот самый случай, когда я не удержалась в выбранной роли, потому что все маски мгновенно смела холодная ярость. Стоило бы утверждать, что никакой беременности нет, возможно, но я посмотрел латишке в глаза и очень ласково поинтересовалась:

— Дорогой лат Антавнис, позвольте поинтересоваться, откуда же вам известно о беременности королевы Даланны, если объявлено о ней не было?

Лат отступил на несколько шагов, наткнувшись спиной на стену. Моя улыбка стала ещё приветливее. Он тихо произнёс, и из голоса исчезла обычная сладкая подобострастность. Антавнис снова демонстрировал, что гораздо умнее, чем изображает.

— Ваше Величество! Я не знал, что об этом не объявляли. Ваш супруг говорил об этом, как о свершившемся и всем известном факте, поэтому я счёл, что о ней просто объявили ещё до моего приезда! Прошу прощения за неуместный комментарий, я был неправ.

Куда только делись все попытки учить меня жить, даже и не знаю. Я подошла ещё ближе, и нежно сообщила:

— Вы, кажется, желали сопроводить меня к обеду? Охотно позволю вам составить мне компанию.

Пятиться ему уже было некуда, легального повода мне возразить не нашлось. И я, кажется, заставила бы лата Антавниса вспомнить, что перед ним драконица, принцесса Золотого Древа, а не только королева Даланны, однако за нашими спинами скрипнула дверь, и перед глазами внезапно замелькали цветные пятна. На меня накатила такая слабость, что я едва устояла на ногах, и, пошатываясь, осторожно отошла от лата. Не упала, хотя, вероятно, тот, кто это сделал, надеялся, что упаду.

— Моя королева, вы смертельно бледны, — ласково сказал чужак голосом Никласа. — Позвольте, я провожу вас в ваши покои.

Теперь уже у меня не было законного повода избавиться от ненавистной компании. Я кивнула, позволяя вести себя под руки, и ничего не говорила. Я думала.

Я помнила, когда последний раз чувствовала себя так. Храм. Не тот, где я внезапно вернулась в дракона, другой. Когда Лантасса говорила, что это явно часть проклятия. И когда мы решили, что предатель в нашем окружении. Я решила. Теперь я в этом только окончательно убедилась. Откуда-то и чужак, и Антавнис знали о том, что я беременна.

Могла ли это быть Лантасса? Едва ли. Могла ли она рассказать одним только драконам из моей гвардии, чтобы вычислить настоящего предателя, который явно не её сын — он к тому моменту с гвардией не общался? Да, это было в её духе. Люди точно не знали, да и разболтали бы куда дальше. Но никто не упоминал об этом, пока не вернулся Никлас. Думай, Найлара, думай! Проклятая слабость мешала и соображать тоже, и за одно это мне хотелось разорвать чужаку горло. Только своего горла у него не было, а Никласу это тело должно достаться в целости и сохранности.

Ещё одна маленькая деталь, которая позволяла верить, что Никласа ещё можно спасти — его артефакт работал. Будь он мёртв окончательно, уйди душа за грань, к Матери-Монне или иным богам, в которых он верил, и тогда все подобные личные безделушки потеряли бы свою силу. Он не делал для меня полноценного, долговременного артефакта, способного пережить своего владельца. Просто было незачем. Но я всё ещё могла говорить, и даже почти приноровилась к тому, как звучит мой новый голос, и научилась им управлять. Следовательно, Ника можно вернуть. И поэтому мне следует затаиться, но не так, как раньше.

Хватит. Достаточно я пыталась играть по Даланнским правилам, они привели нас с мужем в ситуацию, когда он почти мёртв, а я почти во власти той твари, что захватила его тело. «Почти». Хорошее слово. Я буду помнить его, это «почти». Поэтому, когда «король» под руки довёл меня до будуара, и аккуратно усадил в кресло, я не показала ему и доли той враждебности и гнева, что испытывала. Я улыбнулась робкой, утомлённой улыбкой. Хотя в пору было спрашивать, какого демона он творит.

— Вам плохо? Позвать лекаря? — участливо поинтересовался он.

Я покачала головой. И со всё той же робкой улыбкой ответила:

— Не стоит. В моём положении это нормально. Позовите какую-нибудь служанку, боюсь, я слишком плохо себя чувствую, чтобы присутствовать на обеде.

Я отчаянно надеялась, что он не очень понимает, кто такая Ландалла, и что она может. Если кто-то из боевых драконов рассказал ему о моей беременности, и сливал другую информацию, он может и понимать. Кроме того, всегда оставался более страшный вариант, в который верить не хотелось. С другой стороны… даже человеческие служанки были очень разные. И некоторые из них вполне годились, чтобы передать весточку.

— Как пожелает моя королева, — чужак нежно улыбнулся, и поцеловал меня в уголок губ, слегка погладив по плечам. Вся выдержка, что была дарована мне Матерью-Монной, понадобилась, чтобы удержаться и не вздрогнуть, не отшатнуться. Впрочем, я не обманывалась. Скорее всего это существо отлично понимает, что я играю. И играет в ответ, потому что ему это нравится. А значит, рано или поздно я увижу его истинное лицо.

Вскоре примчалась хорошо знакомая мне девушка из человечек. Не Ландалла, но и не кто-то незнакомый. Кажется, она работала на кухне раньше, и воспринимала внезапное повышение до королевской служанки не с гордостью, а с трепетом. То, что нужно. Сам «король» убрался, продолжая улыбаться. Я не очень скрывалась пока что, нет нужды вызывать его подозрения сейчас. А если я окажусь слишком покорной, это точно вызовет настороженность. Зато очень нужно было хотя бы недолго поговорить с Ландаллой. И в то же время проявить «допустимое» неповиновение, не слишком демонстративное.

Я улыбнулась девушке:

— Новенькая здесь? Наверняка ничего не знаешь, и не представляешь, как именно ты должна мне помогать, правда? — голос немного дрожал, несмотря на артефакт Ника, но я попыталась быть дружелюбной.

— Ваше Величество, — бухнулась на колени она. — Я сделаю всё, что вы скажете, но я работала на кухне. Его Величество так и велел, отправить к вам кухонную служанку, выбрали меня, я… не казните, но я ничего здесь не знаю, меня не учили. Простите мою глупость, — она совсем смешалась, едва ли не расплакавшись.

Неудивительно. Толку от необученного человека не было бы никакого, если бы не ряд нюансов, которые вселенец не учёл.

— Я всё понимаю. Но ты же знаешь старших служанок? Понимаешь, где и кого искать, знаешь их по именам?

— Знаю, конечно, Ваше Величество, — воспряла духом девушка. Даже заулыбалась, и блеклые голубые глазки заблестели.

— А замок хорошо знаешь?

— Кухню, как к ней пройти, как и куда еду пронести, Ваше Величество, — снова стушевалась девушка. Почему у них на кухне работают настолько молоденькие служанки? С этим следовало что-то сделать, но сейчас это было меньшей из даланнских проблем. Я отбросила лишние мысли.

— Тогда у меня к тебе будет задание. Приведи Ландаллу, драконицу, которая стала служанкой. Только постарайся, чтобы никто не обратил на вас внимания, хорошо? Приведи так, чтобы господа, кроме меня, вас не видели.

— Сделаю всё, что смогу, Ваше Величество! — тут же отозвалась девушка, и убежала выполнять поручение. Я запоздало вспомнила, что даже не спросила, как её зовут, но, возможно, оно и к лучшему. Мне не хотелось бы, чтобы за моё решение ответила эта девчушка.

Больше всего на свете я ненавидела ждать, а голова кружилась так сильно, что встать я не могла. Так и сидела, полуприкрыв глаза, и пытаясь нащупать хотя бы слабые искры дара. Проклятие снова вернулось в полном объёме, косвенно подтверждая: в теле моего мужа то самое существо, что его наложило. Но если я хоть что-нибудь помню о лекциях про демоническую скверну, то это значит, что он находился всё это время рядом. Невозможно сотворить подобные чары, находясь далеко от своей жертвы.

Сколько времени прошло, я не имела никакого представления. Но безымянная служанка сумела всё-таки привести мне Ландаллу. Та была бледна и её ноздри гневно расширялись. Смотрела она очень мрачно, так, что мне даже тяжело оказалось воспринимать взгляд.

— Гвардеец Ландалла по вашему приказанию прибыла! — отчеканила она.

Я хмыкнула, но комментировать никак не стала. Да и не было на это времени, как и сил.

— Скажи, Ландалла, как давно ты знаешь, что я беременна? И доложи по форме потом всё, что считаешь нужным. Говори быстро, я не знаю, сколько у нас времени.

Слава артефакту Ника. Если бы я говорила сама, это звучало бы как едва слышный шелест, но благодаря его помощи и его магии, даже когда его самого нет рядом, я не теряла связи с реальностью. Нет. Не сейчас. О том, насколько мне больно и что в связи с этим чувствую, я подумаю потом. Снова отбросила чувства в сторону, вслушиваясь в доклад Ландаллы.

— Дайнеке Лантасса Алькарро рассказала гвардейцам. Настоятельно просила не передавать эту новость никому из местных, и сказала, что не стала бы её раскрывать, но вас нужно защищать. Потом прогремела новость о, якобы, предательстве её сына, и у меня появились некоторые соображения, — подтвердила мои подозрения Ландалла.

Я подавила желание грязно выругаться, и кивнула, побуждая продолжать.

— Обстановка враждебная. К нам начали относиться как к гражданам второго сорта, хотя раньше я ничего подобного не замечала. Кроме того, магический фон даланнского дворца нестабилен, и я вижу следы демонической магии, которых тоже раньше не было, или были в небольшом, остаточном количестве. Я бы рассчитала по формуле, но, боюсь, не стоит здесь проводить такие расчёты. Так же вижу искажения фона драконьей магией, но этого дракона я не знаю, его магия нестабильна, и как будто чем-то отравлена. Простите, Ваше Величество, я солдат, и уже не так хорошо помню курс по магической классификации. Да и приборов у меня с собой нет. С момента появления того, кто называет себя вашим супругом, это место стало вражеской территорией или территорией военного конфликта, как вам будет угодно.

Доклад вышел не совсем по форме, но я выслушала Ландаллу и отметила для себя всё важное в её словах. В ушах шумело, голова всё ещё кружилась, но я старалась игнорировать подобные мелочи.

— Какие приказы вы получили от Его Величества? — назвать это Никласом у меня не повернулся язык.

— Он расформировал нас как вашу гвардию и выдал каждому отдельное назначение, — лаконично отозвалась она. А, вот почему Ландалла такая злая. Я могла её понять.

— Прекрасно. Мой приказ будет прост и сложен одновременно: обо всём, что любому из вас приказывает Его Величество, я должна знать. Кроме того, в гвардии предатель, поэтому мой приказ ты передашь другим постепенно. Так, чтобы можно было вычислить, от кого пошёл слив. И я строго-настрого запрещаю передавать его или обсуждать кому-либо, кроме тебя. Ты — моё доверенное лицо, Ландалла. Открытого неповиновения не проявлять, активировать протокол Изумрудной Чешуи.

Ландалла усмехнулась, и кратко, по-военному, поклонилась.

— Есть работать по протоколу Изумрудной Чешуи! Я верно понимаю, что вычислить того, кто сливал информацию, я должна сама?

— Да, всё верно. Не вызывай подозрений. Слушайся Его Величество, и анализируй. Это ты умеешь лучше всего. И постарайся быть рядом, насколько это возможно.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

А дальше мы, не сговариваясь, устроили скандал на повышенных тонах. Я обвиняла Ландаллу в том, что ко мне прислали необученную девицу, она огрызалась и защищалась. Протокол изумрудной чешуи — это не военный протокол, а шпионский. И задача Ландаллы была очень сложной для драконицы её склада. Впрочем, она никогда не боялась трудностей. И легко подхватила «внезапную» смену моего настроения.

Поэтому «Никлас» застал крики:

— Как ты могла допустить, что ко мне отправили необученного непонятно кого?! Да, тебя сняли с должности, но снимала не я, и ты обязана была найти нормальную приемницу!

— Ваше Величество, меня, вообще-то, никто не спрашивал! Я подчиняюсь приказам, а не читаю мысли! Я получила новое назначение. Передать дела мне не позволили.

Не-Никлас вплыл в комнату со счастливой улыбкой, которую даже не пытался скрывать. И холодно посмотрел на Ландаллу. В этот момент я поняла, что просто не будет. Голос его звучал так ласково и приторно, что этими словами можно было бы подсластить кефраш:

— Дорогая, в твоём положении не стоит так сильно волноваться. Ты должна беречь себя и нашего будущего наследника, это твоя главная задача как королевы и будущей мамы, — это он сказал мне. А затем обернулся на Ландаллу:

— Вам было приказано не тревожить мою королеву. Если вас ещё раз здесь увидят, или каким угодно образом увидят рядом с моей королевой, я прикажу вас казнить. Убирайтесь выполнять свою задачу. Немедленно.

Что за «задачу» ей поручил не-Никлас я не имела ни малейшего представления, но Ландалла не просто так была боевой драконицей. Поэтому она всего лишь продолжила выполнять протокол Изумрудной Чешуи, и поклонилась в пол, подобострастно улыбнувшись:

— Как прикажет мой король. Служу Даланне!

И молча исчезла, не выказывая ни малейшего намерения возразить. Я, правда, не сомневалась, что уж Ландалла-то ещё припомнит и угрозы, и попытки отстранить её от меня. Придумает ли способ передать весточку и не подставиться? Я не знала. Но за её жизнь не боялась ничуть: не даст она себя убить, вернётся в Империю. Я тоже продолжила нашу игру. Мне дали понять, что я не могу обращаться напрямую к моим драконам? Плевать. Я всё равно найду выход, что бы ты там себе не придумал, чужак.

— Какое право ты имеешь казнить мою личную гвардию?! — поинтересовалась я, не став разочаровывать врага. — Это мои драконы, они здесь ради меня и вместе со мной. Мы договаривались иначе!

— Вы теперь живёте в Даланне, моя королева, — ещё ласковее улыбнулся он. — Здесь у вас не может быть никакой гвардии, только фрейлины. Поэтому я её распустил и отправил заниматься чем-то более полезным. Вы — замужем, за вас отвечаю я и ваш духовник. Кроме того, лат Антавнис сообщил мне, что вы саботируете свои обязанности. Я недоволен этим, но в силу вашего уязвимого положения готов простить некоторые вольности… пока что. Однако, что я прощу моей королеве, то ни в коем случае не прощу подданным. Не стоит нарушать приказы, Найлара. И посылать служанок нарушать их тоже не стоит. Девушка, что помогала вам в обходе моих приказов, уже отправлена в чёрную комнату, и ближайшие три дня проведёт без еды. Следующая провинность приведёт её к позорному столбу и казни. Я ясно выразился?

— Хорошо, тогда где мои фрейлины? Почему они ещё не назначены? — поинтересовалась я.

И мысленно повторила самой себе. Я — королева. Если ради того, чтобы Никлас вернулся, эта мразь казнит нескольких слуг… это будет вина врага, а не моя. А их будут чествовать как героев. На боль в груди я постаралась не обращать внимания, тем более, что голова по-прежнему кружилась. Сколько людей умрёт, потому что на троне оказался самозванец?..

— Вот это уже более важный вопрос, — усмехнулся «Никлас». — Я назначу вам распорядительницу, а она подберёт фрейлин согласно вашему положению. Вы бледны, Найлара. Вам нужна помощь, может быть?

Нужна. В том, чтобы тебя выгнать отсюда. И из тела, и из дворца.

— У меня кружится голова, — ответила вместо этого.

— Тогда позвольте, я доведу вас до спальни. Раз уж вы не добрались туда самостоятельно.

Этого мне не хотелось совершенно, но я кивнула. Холодная рука коснулась моей ладони, а затем «Никлас» легко потянул меня на себя. Голова закружилась только сильнее, я зашаталась, невольно вцепившись в него. Он ласково прошептал:

— Тише, тише. Никто сегодня не упадёт, — и ухо опалило его дыхание. Слегка морозное, как будто он много времени провёл на открытом пространстве, прежде чем вернуться во дворец. Чем больше он меня касался, тем хуже мне становилось, но этого я как раз ожидала. И покорно позволила медленно довести себя до постели, придерживая за талию. Чужак охотно прикасался ко мне, вызывая дрожь по всему телу, отнюдь не любовную.

Наконец, пытка кончилась. Он опустил меня на постель, и погладил по плечам:

— Помочь вам раздеться? Я мог бы снять корсет и платье… — в голосе появились мурлыкающие нотки, и меня ощутимо затрясло. Сделать я с этим ничего не могла, настолько инстинктивной была реакция. Уверена, не сдерживай враг мой оборот, сейчас всё лицо было бы в золотистой чешуе.

— Что ж, цените мою добрую волю, — усмехнулся он, разумеется, заметив это. — Я позову к вам служанку. Пока что.

— Благодарю вас, — тихо ответила я.

В этот момент как будто внутри меня натянули какой-то магический поводок, и я вскрикнула от боли. Не в животе, слава Матери-Монне, но где-то под рёбрами. По глумливой улыбочке на родном лице я всё поняла, но ничего ему не сказала. Чужак убрался, видно, чтобы позвать служанку. Я поймала себя на том, что глаза наполнились слезами, и тихо прошептала:

— Никлас, если твоя душа где-то рядом, прошу тебя, отзовись. Я люблю тебя, мой король, я не позволю тебе погибнуть, но ты должен бороться. Пожалуйста, услышь меня. Матерь-Монна, пусть он меня услышит, я не хочу потерять его окончательно.

И самое печальное, что я даже не знала, слышит ли меня богиня, не то, что Никлас. Я могла лишь надеяться, словно и сама окончательно превратилась из драконицы в человека.

Глава 3

Никлас

Осознание, что он может узнать что-то новое, вытащив события из памяти, придало Никласу сил. Он не просто не исчезнет. Если он вернётся домой, к Найларе, тогда его новые знания помогут вывести Асмунда на чистую воду, и вышвырнуть церковников из Даланны. Теперь Никласа вели целых два чувства. Любовь и желание отомстить. Для пустоты, грозившей затянуть его в свои ядовитые объятия, это уже было слишком много.

Поэтому она бросала в него другие воспоминания, куда более старые. И куда более болезненные. Ему совсем немного лет, у него ещё есть сестра и брат, двое погодок. Они приходят к старшему брату, и спрашивают его обо всём на свете.

Маленький Стефан украл с кухни яблоко и грыз, сидя на тумбочке и помахивая ногой. Никлас ворчал на него:

— Поварихе попадёт, когда старший повар яблок на пироги не досчитается. Ты чего? Зачем взял?

— Ну я же принц, — пробурчал братец недовольно. — И мне хотелось яблок! Взял одно, подумаешь, там их ещё стооооолько! Целый яблочный дворец построить можно!

— Я тоже принц, а без спросу ничего не беру. Попросить можно было, — маленький Никлас тогда чувствовал себя очень, очень взрослым и ужасно ответственным.

— Ой, да ладно тебе. И вообще, ты меня из-за одного яблока разлюбишь что ли? — братец подошёл ближе, обиженно оттопырив нижнюю губу.

— Ты мой брат, Стеф! Я тебя буду любить всегда-всегда. Но яблоки воровать всё равно не надо, — строго, как ему казалось, ответил Никлас. — Пошли к поварихе, извинимся хоть. Папа бы сказал, надо извиниться. Но мы и сами можем, правда же?

— Ну Ниииииик, она ругаться будет и пааааапе скажет, — заканючил Стефан.

— А ты так извинись, чтобы не ругалась и не сказала! Ты же принц, ты так должен уметь. Ну или я научу, если очень надо, вот.

— Ну… ладно. Ладно. Но ты — папе не говори! Сам скажу, если не получится. И дай яблоко доесть.

Стефан свесился с тумбочки, и дотянулся до волос Ника. Разлохматил, конечно, но хоть не той рукой, с которой капал фруктовый сок. Потом выпрямился обратно и быстро вгрызся в яблочный бок, продолжая болтать ногой. Никлас смотрел на пухлощёкого брата, и представлял, как тот будет руководить военным парадом, прямо как папа. У папы брата не было, поэтому ему всё приходилось делать самому.

Воспоминание рассеялось, и Ник чувствовал себя так, словно его ударили в солнечное сплетение. Если бы он мог дышать — сейчас дыхания не хватало бы. И сила, захватившая его душу, не собиралась давать ему времени собраться, вновь подкидывая воспоминание. Уже другое. То, которое он предпочёл бы забыть.

Тот самый парад, что должен бы вести брат короля. Парад в честь смерти Стефана. Как и всегда в таких случаях, они поехали в Раухольский Некрополь, расположенный в трёх днях пути от столицы. Со времён некромантских войн близко к городу благородных не хоронили, так что церемония требовала времени и сил, как душевных, так и физических. Никлас плохо помнил, как они туда добирались и вывозили полк для парада, это потеряло значение почти сразу. Но сам день, когда все собрались, он помнил.

Лат Фергус читал литургию нараспев. Промозглый осенний ветер забирался под мундиры, но никто не смел выразить недовольство. Небо плакало, но от дождя похоронную процессию защитили маги. И Никлас тоже стоял в тонком даланнском мундире, обдуваемый всеми ветрами, но не чувствовал их.

Ник смотрел на тело брата. Ещё «старое» тело, которое тот отринул, сбросил, как надоевшее платье, повинуясь воле демона, которого якобы поработил. Заклятие нетленных останков, что учил каждый лат Светлейшего, считая его предпохоронным ритуалом, позволило сохранить труп почти таким же, каким брат был при жизни. Он ведь даже не скрывал это тело. Оно нашлось в его покоях в даланнском дворце, пока Коринна и Рэйнер сражались с тем, во что превратилась душа младшего принца.