Навсегда твой друг

Кай превратился в мою тень. Он провожал меня до школьного автобуса каждое утро и преданно ждал на остановке ровно в три часа дня, в любую погоду — под палящим южным солнцем или проливным дождем. Местные задиры давно выросли, Билли Кин перевелся в другую школу, а Бренда при встрече со мной теперь просто вежливо кивала. Сила Кая и моя доброта создали вокруг нас невидимый щит, который никто не решался разрушить.

Наш тандем с Тоби тоже стал только крепче. Тоби подрос, сменил свои нелепые очки на более стильные, но остался всё таким же верным, добрым и понимающим парнем. Мы стали неразлучной троицей: я, Тоби и Кай. Окрестные леса Атланты знали нас наизусть. Летом мы всё так же пропадали в нашем тайном шалаше под магнолией, который мы с годами укрепили и расширили, превратив в настоящий штаб.

В ноябре 1990 года у нас намечался первый серьёзный годовой экзамен по математике. Тоби щёлкал сложные уравнения как орехи, а я безнадёжно плавала в геометрии, поэтому мы решили позаниматься у меня дома. Это был первый раз, когда Тоби пришёл ко мне в гости не просто на крыльцо, а прямо в мою комнату. И Кай устроил моему другу самую настоящую, суровую проверку ревностью.

Стоило Тоби сесть за мой письменный стол и достать из рюкзака учебники, как Кай бесшумно материализовался в дверях. Он замер, его пушистые уши грозно развелись в стороны, а правый льдисто-голубой глаз уставился на Тоби с таким выражением, будто перед ним был самый опасный нарушитель границы.

Пёс по-хозяйски прошёл в комнату, развернулся и улегся своим огромным пятилетним серебристым телом прямо на пол между нашими стульями. Стоило Тоби наклониться ко мне чуть ближе, чтобы показать формулу в тетрадке, как из глубины собачьей груди раздавался очень тихий, низкий и предупреждающий рык. Кай даже не открывал пасть, но его пушистый загривок мгновенно топорщился дыбом.

— Э-э-э, Сара, мне кажется, твой волк планирует меня съесть, — прошептал Тоби, боясь пошевелить рукой с карандашом.

— Не бойся, он просто проверяет тебя, — со смехом успокаивала я его.

Но Кай на этом не успокоился. Стоило Тоби отвернуться к доске, чтобы свериться с графиком, как Кай молниеносно вытянул шею, аккуратно смахнул зубами со стола розовый ластик Тоби и в один миг захрустел им, как вкусной конфетой.

— Эй! Мой ластик! — крикнул Тоби.

Кай с абсолютно невинным видом облизнулся, а затем лениво переполз поближе к дивану, где лежал рюкзак Тоби. Пёс свернулся огромным серым калачом прямо поверх рюкзака, положил сверху свою тяжелую челюсть и закрыл глаза. Вытащить из-под него вещи было невозможно — на любую попытку подойти Кай обиженно и громко ворчал. В итоге мне пришлось идти на кухню и «подкупать» этого ревнивого охранника двумя сочными кусочками жареного бекона, которые мама оставила на тарелке. Только учуяв запах мяса, Кай милостиво освободил рюкзак, сыто хмыкнул и ушел спать под мою кровать. Мы с Тоби еще долго хохотали, а папа, заглянув в комнату и увидев Тоби в одном носке (потому что второй тапок папы Кай к тому моменту уже традиционно уволок под кровать), понимающе хмыкнул: «Добро пожаловать в нашу стаю, парень».

Родители дома окончательно смирились с присутствием пса. Более того, папа, который больше всех кричал, что дворняге не место в его доме, теперь втайне от мамы подкармливал Кая сочными хрящиками со своего стола. Правда, Кай платил ему за это всё той же монетой: старая детская привычка никуда не исчезла. Несмотря на свои внушительные размеры и статус взрослого пса, Кай до сих пор умудрялся раз в неделю бесшумно стащить папин домашний тапок и с абсолютно невинным видом утащить его под мою кровать. Папа только вздыхал, ворчал для приличия, но мы все знали — это была их странная, скрытая мужская дружба.

Это был лучший период нашей жизни. Время абсолютного счастья, когда казалось, что каникулы никогда не кончатся, молодость будет длиться вечно, а мой верный разноглазый пёс всегда будет бежать рядом со мной по залитой солнцем лесной тропинке.

Наша зима, была также незабываема. Никогда не забуду её. Нам было очень весело втроем, особенно Каю!

Как-то раз, сидя дома. Мне было грустно, я смотрела в окно и видела как все подростки гуляют большими компаниями. Я смотрела на то, как им весело. И тоже хотела гулять. И к счастью, у меня было два самых лучших друга. Кай и Тоби. Тоби тогда сюрпризом пришел ко мне и сказал одеваться, брать Кая и выходить на улицу, он сказал что покажет нам удивительное место. Не долго думая, я нацепила свои подштаники и поверх теплые штаны. Сверху надела красивый свитер, который мне связала бабушка и куртку. Нацепила на Кая ошейник с поводком и мы вышли на улицу.

Тоби сказал что нашел очень классное место, где мы сможем хорошенько повеселится. Он дал мне шоколадную конфету и сказал следовать за ним. По дороге до этого чудесного места, мы бросали в друг-друга снежки и падали в сугробы. Было очень весело.

Мы пришли в лес, там была большая снежная гора с крутым спуском. Тоби предложил покататься с горки на картонках. Мы поднялись в самый верх, сели на картонки и поехали. Было очень страшно, что мы врежемся в какое то дерево, да и ехали мы очень быстро. Я закричала прям как пятилетняя девочка, а Кай бежал за нами и смешно лаял, пытаясь ухватится зубами за картонку или остановить нас лапами. Было, очень-очень весело. В лесу, Кай всегда включал режим волка. Выл так, что невозможно отличить от волка. Было даже жутковато, что мой пёс издает такие звуки. Но главное, что нам было очень весело и мы все были вместе.

Почти всю зиму, мы ходили туда и каждый раз с утра до вечера катались с горки, пили чай из термоса и просто кайфовали, проводя время вместе.

ГЛАВА 7

В июле 1991 года папа неожиданно для всех нас объявил: «Мы едем в поход». С тех пор как начались каникулы в старшей школе, я много времени проводила дома, и отец, видимо, решил устроить нам грандиозную семейную встряску. Он арендовал у соседа старый прицеп, погрузил туда огромную брезентовую палатку, спальные мешки, котелки, кучу консерв и теплые куртки. Мы отправлялись на самый север штата Джорджия, к подножию лесистых гор Аппалачи. Кай воспринял сборы с диким восторгом — он крутился у прицепа, пытаясь запрыгнуть внутрь прямо на ходу, и победно размахивал хвостом.

Дорога на машине заняла почти полдня. Когда мы наконец разбили лагерь на живописной уединенной поляне, окруженной вековыми соснами и покрытыми туманом горами, Кай почувствовал себя настоящим хозяином дикой природы. Его серебристая шерсть идеально гармонировала с местными скалами. Но наш домашний, цивилизованный пёс совершенно не понимал строгих походных правил.

Первая же ночь в палатке превратилась в настоящую комедию. Папа долго и упрямо натягивал брезентовый купол, ворча и вбивая железные колышки в сухую землю. Когда мы наконец легли спать, огромный Кай наотрез отказался спать на своем выделенном коврике у входа. Он, видимо, решил, что палатку со всех сторон штурмуют дикие звери, и улегся ровно посередине — прямо между мной и мамой, заняв добрую половину места. Каждые полчаса этот серебристый великан шумно вздыхал, ворочался с боку на бок и пытался укрыть свои большие пушистые уши маминым пуховым одеялом. Но самое веселое началось под утро.

Около пяти часов утра из темноты лагеря, прямо со стороны нашего походного стола, послышался странный шорох и звяканье посуды. Кай мгновенно вскинул голову, его пушистые уши встали торчком, а правый ледяной голубой глаз грозно блеснул в полумраке. Пёс издал короткий басовитый «вуф» и пулей вылетел из палатки, сделав в брезентовом пологе новую, не запланированную папой дыру.

Я испуганно выскочила следом за ним в одних носках на холодную траву. Оказалось, к нашему столу пробралось семейство наглых лесных енотов, которые пытались утащить папину сумку с продуктами. Кай не стал их кусать. Он просто с самым грозным и суровым видом заблокировал им выход, усевшись прямо на папин спальный мешок, который еноты уже успели вытащить наружу. Еноты обиженно зашипели, поняв, что сила не на их стороне, и шустро бросились врассыпную на деревья. А Кай с абсолютно победным и невозмутимым видом остался сидеть на мешке, держа в зубах... пачку походного зефира-маршмеллоу.

Утром папа, зашивая палатку и осматривая слегка пожёванный спальник, только качал головкой и улыбался. Но когда мы сели завтракать, он отрезал Каю самую большую и сочную порцию жареной ветчины.

— Ну ты и походник, старик, — ласково потрепал папа пса по загривку. — Палатку порвал, зато еду от бандюгов спас. Запишем тебя в почетные скауты.

Но, как оказалось, еноты были лишь безобидной разминкой. Горы Аппалачи таили в себе куда более серьезные опасности, и дикая природа решила устроить нам настоящую проверку на прочность на третий день нашего похода.