Развод в 45. Свекровь уволила моего мужа

— Уже учишься покупать время за счет компании, — сказал он, подписывая документ.

— Время стоило бы дороже, если бы мы нарушили срок без соглашения.

— Ты все еще думаешь, что проблема в сроках.

— Сейчас проблема в том, что у ресторана недостаточно денег. Наш развод ее не оплачивает.

— Можешь вернуться домой. Я не выставлял твои вещи.

— Я сняла квартиру.

На секунду он замолчал.

— Быстро.

— Договор аренды заключается быстрее, чем сделка со зданием.

— Ты решила показать независимость?

— Я решила, где буду спать.

Маргарита закрыла папку с актами. Разговор закончился не потому, что мы поняли друг друга, а потому что служебный предмет был передан, документ подписан и удерживать Дениса в кабинете больше не требовалось.

На его компьютере обнаружилась переписка по поставкам. Доступ к ней был законным: корпоративный адрес, рабочие договоры, переданное устройство. Я искала заявку Игоря на смену поставщика и нашла ее в августовской цепочке. Он жаловался на калибр мяса и цену. Денис ответил: «Работаем по эксклюзиву до конца года, условия связаны с пакетом будущего проекта».

Я открыла договор. Поставщик обязался давать фиксированный объем и маркетинговую поддержку, ресторан — закупать у него не менее восьмидесяти процентов нескольких категорий. Досрочный выход без нарушения поставщика стоил миллион двести. Цена по ключевым позициям превышала два альтернативных предложения на девять и двенадцать процентов.

Роман прочитал документ рядом со мной. Было уже половина девятого, кухня заканчивала вечернюю подготовку.

— Можно пересчитать меню на другом сырье и сделать вид, что с понедельника закупаем дешевле, — сказал он. — Только штраф останется, а поставщик потребует его через суд.

— Не будем делать вид. Завтра юрист проверит исполнение с обеих сторон. Мы запросим переговоры о сокращении объема.

— Если откажутся?

— Две недели работаем в договоре, убираем лишние категории, готовим законный выход или изменение условий. Штраф сравниваем с переплатой до конца срока.

— Это съест часть экономии меню.

— Знаю.

— Денис мог связать договор с будущим проектом, но обещание в письме не дает ресторану встречной выгоды.

— Это проверит Маргарита. Пока у нас есть действующий контракт, а не доказанное нарушение.

Роман встал и подошел к шкафу с архивными калькуляциями. Игорь передал папки за последние восемь лет. На корешках стояли даты и фамилии шефов.

— Мне нужны мои два года, — сказал он.

Я достала папку с нижней полки. Внутри сохранились ежемесячные отчеты, служебные записки и итоговая проверка. Роман быстро нашел таблицу списаний за тот период, когда его обвинили в перерасходе. Провел пальцем по строкам, затем положил рядом ведомость банкетов.

— Здесь общая сумма списаний кухни, — сказал он. — А здесь те же продукты ушли на три выездных банкета. Их должны были отнести на отдельные заказы.

Я проверила даты. В памяти всплыл один из банкетов: юбилей крупной компании за городом, срочная замена меню, дополнительные закупки. Денис тогда сказал, что расходы провели позже и они не повлияли на выводы.

— Нужны первичные накладные и проводки, — произнесла я.

— Нужны. Потому что на основании этой таблицы вы подписали, что моя кухня превысила норматив почти на миллион.

Он не повышал голос. За шесть лет сумма не стала для него меньше, а для меня впервые перестала быть строкой из старого конфликта.

— Завтра поднимем все документы, — сказала я.

— Я включу это в аудит.

— Включайте.

— Даже если вам придется признать ошибку перед теми же людьми, которым вы объясняли мое увольнение?

Я закрыла папку, не убирая ее в шкаф.

— Особенно тогда.

К одиннадцати мы утвердили переходный список из тридцати ежедневных позиций и четырех действующих банкетных наборов. На неделю, с контрольными продажами, временем выдачи и фактическими списаниями. Я подписала приказ и указала в нем дату пересмотра. Роман поставил подпись только под расчетом, Тимур — под графиком кухни, Ольга — под изменениями в зале.

Старое меню не исчезло одним решением. Его цена оставалась в договоре с поставщиком, проданных банкетах, запасах и привычках команды. Но с утра гость увидит короткий список, за который можно назначить конкретного ответственного.

А я утром открою архив, где ответственность уже была назначена на Романа моей рукой. Теперь подпись требовала исправления вместо объяснений.

ГЛАВА 5. ОШИБКА С МОЕЙ ПОДПИСЬЮ

Архив не оправдал меня.

К утру шестого октября Лариса подняла проводки по трем выездным банкетам шестилетней давности. Накладные, акты, отчеты производства и итоговая таблица лежали в хронологическом порядке. Ошибка обнаружилась на второй странице: продукты выдали со склада на обычное производство, а после банкетов не перенесли на отдельные заказы. В месячном отчете они остались списаниями кухни Романа.

— Кто готовил итог? — спросила я.

— Финансовый аналитик, которого привел Денис, — ответила Лариса. — Он через год ушел. Но первичку визировала я.

— Вы видели расхождение?

— Когда увидела, период уже закрыли. Я сказала Денису, он велел исправить в следующем месяце. Там сделали корректировку общей суммой. Для учета итог сошелся, для служебной проверки Романа — нет.

— Почему вы не сообщили комиссии?

Лариса поправила край папки.

— Комиссия состояла из Дениса и вас. Я решила, что вы знаете.

Я тоже когда-то решила, что знает кто-то другой. Так семейная система и работала: каждый видел часть ошибки, но считал, что человек выше уже принял ее осознанно.

В моем заключении было четыре страницы. Я помнила последнюю, с подписями. Первые три почти не узнавала. Там говорилось о превышении норм, отсутствии контроля и отказе шефа выполнять указания директора. Цифры совпадали с итоговой таблицей, но источники я не перечислила. Объяснение Романа приложили отдельно, после заключения. На нем стояла отметка Дениса: «Позиция сотрудника учтена, документальных подтверждений нет».

— Подтверждения были, — сказал Роман.

Он сидел напротив меня, не прикасаясь к папке. Тимур находился на кухне, Маргарита подключилась по видеосвязи. Мы не собирали свидетелей ради извинения. Сначала требовалось понять, что можно исправить официально.

— Были, — согласилась я. — Их не связали с вашим объяснением. Я могла запросить проводки и не запросила.

— Вы могли позвать меня на комиссию.

— Могла.

— Я просил.

— Знаю. Здесь заявление с моей резолюцией: «достаточно письменного объяснения».

Роман взял документ. Шесть лет назад он потерял работу в середине сезона. Насколько я потом слышала, два ресторана отказали ему после звонка Дениса. Через полгода Роман уехал запускать кухню в другом городе, затем начал консультировать. Я знала внешнюю последовательность и ни разу не спросила, сколько она ему стоила.

— Я могу сказать, что доверяла мужу, — продолжила я. — Это будет правдой. Но подпись поставила я. И ваше право ответить ограничила тоже я.

— Извинение принято как факт, что вы поняли. Прощения сегодня не будет.

— Я его не требую.

Маргарита напомнила о себе:

— Есть несколько вариантов исправления. Компания может составить дополнительный акт внутренней проверки, указать выявленные проводки и отменить вывод о персональной ответственности Романа Сергеевича. Отдельно направить письма адресатам прежней характеристики. Но мы не перепишем прошлое задним числом и не будем утверждать умысел Дениса без доказательств.