Только не отпускай

— Детеныш, — выдохнула она, сердце вдруг наполнилось чем-то невыносимо теплым, давно забытым. — Живой…

Самка издала низкий, вибрирующий стон, похожий на мурлыканье. Она не отводила глаз от лица Эриссы, и в этом взгляде читалось все: боль, надежда, мольба.

— Ты хочешь, чтобы я помогла? — спросила девушка. — Я не знаю, смогу ли... Но я здесь… Я буду рядом..

Зверь выдохнул, и на секунду ей показалось, что в глазах мелькнула искра понимания. А потом, с усилием, хрипло, из горла вырвалось:

— Та-ри-сса.

Звуки были смазанными, едва различимыми, но Эрисса разобрала.

— Тарисса? Это твое имя?

Кивок. Почти незаметный, но кивок.

— Эрисса, — ответила она, прижав свободную руку к груди. — Меня зовут Эрисса.

Так, под серым рассветным небом, в грязной яме, пропитанной кровью и нечистотами, родилось нечто большее, чем просто союз двух жертв. Эрисса смотрела на вздутый живот, чувствовала слабые толчки и понимала: это дитя — ее ответственность. Не просто выжить самой, а сохранить жизнь, что еще не увидела.

Тарисса — прикрыла глаза, её дыхание выровнялось, лапа так и осталась лежать поверх руки девушки. Эрисса не отстранилась, она осталась сидеть, ощущая биение двух сердец: могучее, медленное — зверя, и крошечное, частое — того, кому еще предстояло родиться. Закон, выстроенная захватчиками, рухнула, теперь здесь, на дне смрадной могилы, существовал только один закон: они прикроют друг друга. Человек и оборотень- союз, скрепленный не словами, а теплом общей плоти.

Сверху послышались шаги — охрана делала утренний обход. Эрисса не шевельнулась, лишь инстинктивно загородила собой беременную. Что бы ни ждало их дальше, отныне её жизнь связана с этой хищницей. Иными словами, не высказать, но и без слов ясно: вместе до конца.