Измена. Разбитые иллюзии

— Я бы посмотрела на вас после недоразумения, когда ваш муж приводит в дом какую-то девку, — без тени насмешки или упрека звучит мой голос: — И естественно, нет ни одной причины для этого “счастливого” брака.

Лариса Сергеевна дергается и переводит глаза на Бердникова, а тот, в свою очередь, нервно проводит рукой по своим волосам.

— Это наша личная история, Ульяна. — цедит мне: — Ты специально затеяла этот разговор, да?!

— Не я позвала твоих родителей.

— Так, ладно, дети, — успокаивающим голосом озвучивает его мать: — Это…— пожимает плечами: — Вам нужно просто спокойно поговорить. Может быть этому есть объяснение, но развод, Ульяна, не панацея. — брови от ее слов лезут на лоб, и я удивляюсь тому, где и с кем я оказалась.

И раньше, конечно, его мать была определенным звеном, которое расшатывало мои нервы. Однако, то, что она говорит сейчас, переходит вообще все возможные границы.

— Объяснение?! — я даже склоняюсь от степени того, насколько нелепо то, что происходит: — Этому может быть объяснение?!

Она поправляет жакет и облизывает свои губы.

— Ну, возможно, ты что-то сделала не так. Не давала того, чего хотел Димочка. Брак - это работа…

— Нет, ну это уже слишком! — вскакиваю с дивана, но прежде чем уйти, обращаю взгляд на нее: — Я понимаю, вы любите своего сына. Однако, брак, кроме, как вы сказали, работы, это прежде всего взаимное уважение, любовь и партнерство. Увы, сына этому вы не научили.

— Ты переходишь…

— Лариса, хватит. — останавливает ее возражение отец Бердникова: — Мы уезжаем, — встает он с дивана: — А ты, — обращается к сыну: — Будь добр, объясни мне потом, какого черта ты творишь!

— Игнат, но… — его жена пытается ему перечить, но получает лишь острый взгляд в свою сторону.

— Мы еще поговорим, — оборачивается она к сыну, поглаживая его по плечу.

На меня намеренно не смотрит, да и глупо было бы думать иначе. Я и до этой новости не была любимой и уважаемой ею персоной.

— Уля, — Игнат Леонидович подходит ко мне: — Спасибо за чай.

Киваю, но ничего не отвечаю, наблюдая, как расцеловав своего любимого сына, его мать скрывается из гостиной за его отцом.

Глубоко вздыхаю, но будто груз с плеч исчез. Действительно стало легче.

— Довольна?! — Бердников, как только слышится хлопок дверью, в секунду оказывается около меня: — Этого ты добивалась, мать твою?!

— Нет, Дим, — усмехаюсь с горечью: — Я всего лишь хотела жить счастливо со своей семьей, но ты это отнял.

— Уля! Блядь! — взрывается он с криками: — Я тебе что сказал?! Я не знаю кто эта женщина!

— Не ори! — шиплю тут же: — Или хочешь, чтобы Вика услышала?! Хочешь показать истинное лицо своей дочери?!

Он сжимает челюсти и тихо матерится.

— Еще раз, — прожигаю его взглядом: — Не я это сделала, Дима. Не я, а ты. Так что не надо сейчас строить из себя бедную несчастную жертву. Ты сам, своими руками, и не только… — многозначительно добавляю: — Допустил то, что твоей семьи больше нет.

— Так, — выдыхает он пытаясь держать себя в руках: — Хорошо, признаю, не удержался…

— Не удержался?! — я даже ладони в воздух вскидываю: — Сколько было таких?! А?! Сколько?!

Он смотрит в ответ и молчит.

— Ты видимо не в силах сосчитать…

— Нет, — он устало опускается на диван: — Давай спокойно обсудим, прошу тебя.

Тру кожу на лице, и даже себе объяснить не могу, почему до сих пор слушаю его. Почему еще не схватила ребенка и не убежала из этого ада.

И да, могла бы, но черта с два я буду отказываться от того, что было нажито нами обоими. Пусть моя лепта была меньше, но деньги мы зарабатывали оба. И с какой стати, я должна отказываться от того, что по праву наполовину принадлежит нашему ребенку.

— Хорошо, — киваю: — Я слушаю…

— Я не изменял постоянно, Уль, — начинает он с тяжелым вздохом: — Ты видела только сухую потребность, не более. Я серьезно. Да, не объясню почему так произошло, просто захотелось нового… Проезжали мимо дома и что-то перемкнуло, я никогда никого не водил в наш дом. На работе проблемы с филиалами, да и еще эти все бюрократические заморочки…

— Твои проблемы с бизнесом даже на сотую долю не оправдывают того, что ты сделал, — тихо говорю, потому что считаю, что это бред: — К тому же у тебя всегда есть отец, который поможет.

— Да, да, — кивает он, зарывая пальцы в волосы: — Та женщина…

Оборачиваюсь на него кивая.

— Ребенок не мой, Ульян, не мой, — смотрит и действительно убежден, что это так.

— Возможно, — я не отрицаю, но после встречи с девушкой, отчего-то сомнений в этом меньше: — Она готова сделать тест ДНК, чтобы доказать тебе…

— Ульяна! — рычит он, а я пожимаю плечами.

— Что?! Что в этом такого?! Ты всегда хотел сына, вот… — пусть мне и говорить больно, но как он не понимает, что наша семья уже невозможна: — Разведемся и можешь подтвердить отцовство.

— Да не хочу я с тобой разводиться! Не хочу! Слышишь?! — хватает за плечи и трясет меня.

Чувствую боль, но замечаю сбоку какое-то движение и вижу застывшую дочь в коридоре. Отдергиваю его руки и подлетаю к ребенку.

— Викуля? — слышу сзади голос Бердникова.

— Что вы делаете? — определенно с подозрением звучит голос малышки.

— Мы просто разговаривали, — посылаю в нее улыбку.

А она смотрит то на меня, то на своего отца.

— А где бабушка с дедушкой?

— Они уже уехали, дочка, — отвечает ей Дима: — Поиграем?

От вопроса брови дочери удивленно ползут еще выше прежнего, а у меня на лице невольно тянется усмешка.

— Мама сказала ты скоро уедешь?

— Мама ошиблась, — с явным акцентом озвучивает он, а у меня начинают сдавать нервы.

Во первых, при ней говорить об этом так, я не намерена. Во вторых, он сейчас использует нашу дочь, лишь бы только замять происходящее.

Прямо удивляюсь его рвению спустить все на тормозах, и оставить так, как есть. Будто мы сможем существовать в одной вселенной.

— Малышка, — обращаюсь к дочери: — Я сейчас приготовлю что-нибудь вкусное, и потом мы посмотрим мультфильм, идет? — щурю глаза, хитро смотря на дочь, она кивает и тут же уходит в свою комнату.

Я же поднимаюсь с корточек и смотрю на Бердникова.

— Ты понимаешь, что ты делаешь?! — начинает он тут же: — Это ты настраиваешь ее против меня!

Нервный смешок сам собой вылетает из груди, и я ошалело смотрю на человека, который просто-напросто перешел все возможные в этом мире черты.

— Заявление на развод я уже подала и не отзову его. — говорю прямо в упор прожигая в нем дыру: — И не смей мне угрожать дочерью, — тычу в него пальцем: — Мы уедем во вторую квартиру, хотя я уже осведомлена, что и там не обошлось без твоих следов…

— В смысле, вы уедете?! — вновь взрывается он: — С тобой невозможно конструктивно разговаривать, Ульяна! Ты не даешь даже малейшего шанса вставить слово! Ты сама уже себе все решила, думаешь, ты справишься?! Думаешь, что у тебя все получится?! — смотрю на то, как краснеет его лицо от злости и качаю головой: — Да ты и дня не продержишься! Кто тебя привез сюда?! За спиной кого ты была?! Кто помог тебе с жильем?! Кто помог поступить в университет?! Кто помог найти тебе работу?!

Одинокая слеза скатывается из глаз, спешно вытерев ее, я облизываю пересохшие губы и качаю головой.

— Ты закончил? — спрашиваю спокойным тоном, призывая все свое самообладание: — Рада, что ты выплеснул все, что в тебе накопилось. А теперь, возвращайся туда, откуда ты приходил домой на протяжении целого года.

Глава 10

— Ну чего там у тебя? — звонко спрашивает Ира, моя подруга.

Мы с ней дружим с университета, несмотря на то, что у каждой своя жизнь, это совсем не мешает.

— Я развожусь. — вяло озвучиваю, а на том проводе она резко перестает шуршать чем-то.

— Чего?! — почти с визгом кричит.

— Не хочешь приехать? Можешь у нас остаться, мы с Викой вдвоем, — тру виски, потому что мне, определенно, надо это пережевать и вынуть.

— Ну ни хрена себе новости…— она все еще не может отойти от шока, а я не знаю, что ей сказать.

Мой шок уже сошел на нет.

— Примчу, конечно — тут же отвечает: — Одна или две бутылки?

Усмехаюсь, пожимая плечами, хотя она все равно этого не видит. Ощущение, что эмоционально меня выпотрошили, чувствую себя опустошенным сосудом.

— У меня есть, — отвечаю спустя паузу: — Жду тогда.

Она говорит сколько времени ей еще понадобится добраться, учитывая то, что они живут загородом. Я же молча слушаю, а потом отбиваю звонок.

Как ведь говорят, развод - это маленькая смерть. И я, в попытке пройти эту тернистую дорожку, готова подтвердить эти слова.

Ты не объяснишь, что происходит с тобой внутри. Просто резко рушится твой призрачный мир и рассыпаются убеждения. Мысли бестолково крутятся вокруг самого слова…и может быть, часть женщин, готовы пойти на то, чтобы простить.

Да только вопрос для чего?! В целях сохранения семьи? Чтобы что?!

Так семьи то, по существу, давно ведь нет… В моем варианте ее нет, как минимум год, а я, глупая, не видела этих знаков.

Тогда к чему попытка остаться двумя незнакомцами в одной комнате? Это ведь уже не тот мужчина, который когда-то выбрал меня… Этого человека я не знаю, и не хочу знать.

Ребенок, да.

Возможно, в этом кроется причина, но даже если и так… Я даже представить не могу, чтобы могла простить.

Ложиться в постель с человеком, который не опровергнул свои развлечения. А вместо того, чтобы честно признаться, пытается доказать какую-то свою нелепую правоту...

Даже просто мысль вызывает тошноту.

И безусловно, больно, страшно и одиноко.

Но лучше одной, чем рядом с тем, кто без зазрения совести обманывает и предает.

И даже месть приемлема ли…

Сейчас, когда эмоции поутихли, если откровенно, хочется просто забыть, как страшный сон. Не вспоминать, что встречая его с ужином и улыбками, он за спиной намеренно топтал нас с дочерью.

Хочется, чтобы он перестал защищаться нападая, потому что уже все вскрыто. Смысла в этом нет, но кажется, Бердников этого не понимает.

Ощущение, что процесс развода будет тяжелым и крайне нервным, судя по его реакциям. Однако, он ведь сам создал женщину, которую предали. И будет пожинать плоды своего творения. Потому что, если он нас не отпустит и продолжит унижать меня, он поймёт, что значит та самая месть.

Смотрю на время и понимаю, что дочь ляжет спать где-то через пару часов. Поэтому, закончив сумбурный разговор с самой собой, я иду к ней за обещанным мультфильмом.

— Ну что? — улыбаюсь, а она отвлекается от своего кукольного домика: — Смотрим?

Она зажевывает губу, а потом, наконец, реагирует.

— Мамочка, давай в другой раз?

— Почему? — тут же хмурюсь, пытаясь понять в чем дело.

Малышка опускает глаза, а я понимаю, что ее что-то тревожит.

— Вы с папой ругаетесь… — тихонечко шепчет, а я подхожу к ней и по-турецки сажусь рядом.

Делаю глубокий вдох. И если честно, сама не знала, что во мне живет такая решительность. Но, мы ведь удивительные создания, просто эти грани не всегда заметны даже самим себе.

— Да, Викуша, — подтверждаю, поправляя стулья в кукольном домике: — У нас серьезные разногласия…

— Почему? — искренне удивляется ребенок, а я стараюсь подобрать слова.

— Это сложно объяснить, и вероятно, для этого тебе нужно стать постарше, — щелкаю ее по носу с легкой улыбкой.

— Но вы же раньше так не ссорились?

Отрицательно качаю головой.

— Есть что-то, что мы никогда не решим, Вика, — поджимаю губы, а она хмурится, явно пытается разобраться в моих словах: — И именно по этой причине, мы будем жить в другом месте.

Брови моей куколки сходятся еще ближе, а меня жизнь стопроцентно не готовила к тому, что мне доведётся говорить об этом со своим ребенком.

Да с кем угодно говорить на эту тему.

— Всегда? — вижу, как в ее глазах собираются слезы, и киваю ей, сдерживая свои.

Слезы ребенка это всегда боль, которая имеет самую высокую оценку по шкале от одного до десяти.

— Но, запомни, пожалуйста, — поглаживаю ее косички: — Мы всегда будем у тебя. И я, и папа, хорошо?

Одинокая соленая дорожка все же оставляет свой след, когда я вижу, как старательно она глотает слезы, но выдает ее тихое шмыганье. Прижимаю ее к себе, оставляя поцелуй на макушке.

Мы справимся, моя девочка.

Мы обязательно со всем справимся. И, если признаться, я не знаю, говорю я это себе или своему ребенку.

Глава 11

— Козел! — шепотом, но от этого не менее ярко матерится подруга, наливая третий бокал вина.

— Согласна, — отвечаю ей с горькой усмешкой.

— А помнишь, как распинался… — прищуриваются ее глаза: — Уля, я буду на руках носить, дифирамбы петь, боготворить, мать его… — шипит Ира, делая из волос смешную кичку на голове: — Дифирамбы… в постели со шлюхой! Урод!

Если бы подруга могла бы сейчас говорить в полную силу, то обязательно бы соседи узнали о нашей жизни многое.

— Ладно, Ир, — пытаюсь ее угомонить, а то разбудит Вику: — Ты как сама?!

— Какое я, Ульяна?! — тут же хмурится: — Пока не выговоришь мне это все дерьмо, я не отстану, выпью все твои запасы на праздники! — безапелляционно заявляет, вызывая мой смех.

— Да что еще говорить, я тебе все рассказала, — пожимаю плечами: — Стало легче, — делаю глоток вина: — Особенно, когда мы пародировали его мать, — снова смеюсь.

Это была замечательная сценка в нашем исполнении, и если бы она сейчас нас видела, мне бы обязательно собрали чемодан в дорогу.

— Я еще удивляюсь, как это она тебе еще не позвонила, чтобы “уладить” вопрос, — со смехом выдает Ира.

— Ты знаешь, мне кажется, это все у меня впереди…— вздох невольно выходит тяжелым, а Ирины глаза прищуриваются, смотрю на нее с подозрением: — Что?

— Я кое-что придумала… — это порой бывает опасно.

Помню я наши университетские будни. За ней только глаз да глаз нужен был, а иногда и этого мало.

— Ир, — качаю головой, и даю понять, что я не настроена.

— Да всего-то небольшое потрясение для госпожи Бердниковой…— скромно она озвучивает.

— Какого рода?

Ир тянет вверх уголок губ, а я снова делаю глоток белого сухого.

— Она ведь сто процентов захочет поговорить с тобой наедине, — заговорщицки шепчет: — Мол, ты провинциалка, ни черта не можешь без Димочки, и этот бриллиант нельзя терять, а как же репутация их достопочтенной семьи… Ты об этом подумала?! — театрально хватается за сердце, а я киваю: — Так… может мы покажем бабушке малыша? — вычурно безобидная улыбка на лице подруги заставляет меня прыснуть со смеха.

Стараюсь смеяться не в голос, но это крайне сложно, учитывая, что лицо своей свекрови в этот момент я примерно представляю.

— Она же не знает об этом, так? — я качаю головой, а сама действительно обдумываю этот вариант.

— Нет, Ир, это наверное…

— Что, слишком?! — визжит Ира: — Слишком трахать баб в доме своего ребенка, и иметь стабильную любовницу и ребенка. Это ведь, считай, вторая семья, и не говори мне, что его величество ни хрена не знало, и ничего не делало с этим.

Тут я с подругой согласна. И ее идея все больше находит отклик в моей душе. Я ведь лишь сведу новую семью, ничего плохого я не делаю. Плевать, с какими намерениями я это делаю… возможно, именно после этой выходки его мать наконец поймет, что все сгорело до тла.

— Ты права, безусловно… — задумываюсь на пару секунд: — Одно покоя не дает, вот она сказала ему, что беременна, он послал ее аборт делать… — Ира со взглядом Шерлока Холмса кивает: — Она решила оставить…и что дальше? — с вопросом смотрю на свою безумную подружку, а она в ответ задумывается: — Отчего-то не верится, что он все оборвал…

— А она? — вновь берет бутылку и в ожидании моего ответа пополняет наши бокалы.

Задумываюсь, а действительно, могла ли она оборвать связь до конца, если говорила, что любит его… Ведь пошла против, а объявилась, когда ребенку получается сколько? Судя по фото, месяца три.

— Не знаю, — отвечаю правдой: — Я была там от силы минут тридцать…

— Мутненько, да?

Подозрения подруги не беспочвенны, хотя, с другой стороны, какая разница… Заставлять его делать тест я все равно не буду, потому что остального его дерьма мне уже сполна хватает.

— Плевать, — отмахиваюсь от бредовых мыслей, не буду же я устраивать расследования по похождениям мужчины, которые видела собственными глазами.

Это насколько надо себя не уважать…

— В общем, говорю тебе, идея с Ларисой Сергеевной, шикарна, — играет бровями Ира: — Я бы даже присутствовать хотела бы, чтобы потом вспоминать, когда паршиво будет.

Смеюсь, а она поднимает бокал, чокаясь со мной.

— За тебя, — говорит с теплотой во взгляде: — На хрен этого кобеля, и встретишь ты еще того, от кого…что там?! — улыбается: — Богиня сальто делает?!

— Спасибо тебе, — киваю с улыбкой, эту женщину просто невозможно не любить.

— Брось. Мне тут ресторан один посоветовали, еда, сервис, виды, говорят, люкс. — со знанием дела говорит Ира: — Нам надо.

— Надо как-то сейчас это разгрести…

— Ничего подобного, Уль, — тут же отрицательно мотает головой: — Возражений я не принимаю, да и к тому же, чего грести? Замки меняй и погнали.

Смеюсь, было бы так просто. Хотя, она ведь права. Заявление на рассмотрении, Вика осведомлена, не всей правдой, конечно, но это уже большой шаг. Останется либо действительно остаться здесь и продолжить спать в гостиной, или провести полный клининг во второй квартире и съехать туда.

Правда, своим родителям я еще не сообщала, но это лучше все же сделать, когда, хотя бы наполовину, этот вопрос будет решен. Все остальное, я уже могу сделать после развода, когда будет поделено имущество. Если например, продать машину и купить авто попроще, то эти деньги можно будет оставить вкладом или вложиться в новое жилье…

Из мыслей вновь вырывает подруга, щелкая перед моим лицом. Вижу, что она так и ждет ответ, а я пожав плечами, киваю. Я уже достаточно пострадала, чего стоит только истерика на лестничной клетке в подъезде дома, где живет его любовница.

Возможно, смелость благодаря вину, а возможно, я просто устала постоянно об этом думать, мне надо двигаться дальше. И кто бы что ни говорил, я со всем справлюсь.

Глава 12

Рабочий день подходит к концу, и я, довольная проделанным пластом работы, наконец, откидываюсь на спинку кресла.

Правда, последний час я была занята расчетом своих денежных средств, но это лишь мало-мальски план насколько мы должны себя сейчас ограничить, чтобы растянуть подушку, которая у меня есть.

Больше конечно, навалившиеся документы на оформление и переговоры с нашими представителями в разных странах, помогли отвлечься от грузных мыслей.

Утром мне удалось оставить сотрудников клининга во второй квартире. Если честно, когда я туда входила, то молилась только, чтобы не заметить никаких следов.

Я там бывала редко, в основном, поддержанием занимался Дима. Да и что заниматься, она была приобретена как вложение средств, плюс обеспечение дочери. Пусть и сильно заблаговременно.

Но сейчас, я понимаю, что это было лучшим решением, и не зря я, в свое время, доказывала Бердниковым необходимость покупки недвижимости. Сейчас она как никогда кстати.

Смотрю на телефон, зная, что Вику сейчас заберет наша няня и отвезет на занятия, а вечером мы поедем ночевать уже в новое место.

Все хорошо.

Да, на душе неспокойно, но это скорее отголоски пережитых эмоций. Бердников стабильно дает о себе знать, то оставляя пропущенные звонки, то написывая тонны текста в сообщениях.

Однако, я даже не открываю их.

Глупо думать, что он оставит все как есть, потому что прекрасно знает, где нас искать, если не увидит дома.

Телефон вдруг разрывается звонком от свекрови, и я тут же вспоминаю недавний разговор с подругой.

— Добрый день, Лариса Сергеевна, — деловым тоном все же беру трубку.

— Ульяна, здравствуй, — нарочито вежливо она отвечает: — Я бы хотела встретиться с тобой…

— Причина? — закрывая страницу браузера в компьютере интересуюсь.

— Я полагаю, ты догадываешься о предмете беседы…

— Я все сказала, Лариса Сергеевна, больше обсуждать тут нечего.

На самом деле, даже если и устраивать шоу, у меня даже физически нет сил выслушивать ушат ее нравоучений.

— Ульяна, — снисходительно она произносит: — Я думаю, все можно решить. Не бывает идеальных браков…

— Вот именно по этой причине у меня совершенно нет желания видеть вас, — плевать оскорбляю ли я ее, или нет: — Вы стоите горой за своего сына, это похвально. Но как родитель, вы должны видеть не только святость своего чада, но и грехи, в том числе.

— Я знаю, — представляю даже ее лицо в этот момент, которое совершенно не подтверждает озвученные слова: — И поверь, моя любовь к сыну только потому что ему непросто….

Вскидываю брови от удивления, наблюдая этот вид в отражении экрана компьютера.

— Со Стасом тяжело, — говорит она чуть приглушенным тоном: — Бизнес, который он строил, это его отдушина, и переложить все на плечи сына, это было сложно для них обоих. Дима, он же рос в любви, никогда не встречался с жестокостью этого мира, — господи, хочется кричать “женщина окстись”: — И Стас, он давит на него. Ты наверное этого не знаешь, он сам никогда не расскажет, но я знаю. Любой брак бы пошел по швам, когда ты полностью выкладываешься на работе…

— Подождите, то есть если женщина на работе испытывает то же самое, ей тоже нужно искать отдушину на стороне? Так вы это видите?

— Не передергивай мои слова. — приказным тоном шипит: — Ну расслабился он, хорошо… — я практически фырчу в трубку: — С кем не бывает, допустил ошибку…

Ошибку…

Да, определенно, охрененная ошибка, от которой даже ребенок появился.

Напряжение в самой себе доходит до небывалых высот. И сейчас после этих сухих и нелепых речей, мне кажется, что если я покажу ей внука, это будет наименьшим из того, что надо сделать, чтобы раскрыть этой женщине глаза.

— Хорошо, Лариса Сергеевна, — перебиваю, не дожидаясь продолжения этого монолога: — Давайте встретимся, я позже напишу время и место.

— Да? Отлично, — уверена, победную улыбку она даже не скрывает.

— Да, я сообщу.

Отключаю звонок и тут же звоню тому самому абоненту.

— Ало?

— Елена, добрый день, Это Бердникова Ульяна…

— Здравствуйте, я узнала, да…— ей сто процентов неловко, да и мне самой тоже: — Вы по поводу теста?

— Полагаю, что нам его придется сделать, да, — судорожно обдумываю, как сформулировать свое предложение: — Но я звоню вам с деловым предложением…

Она молчит с несколько секунд, и я слышу, как видимо на руках начинает нервничать ее ребенок.

— К…какое?

— Я хочу, чтобы вы встретились с матерью Дмитрия, — без обиняков перехожу к сути: — Это будет нелегкая светская беседа, сто процентов. С этой женщиной легко не получится… Но в таком ключе, и вы, и я будем в выигрыше.

Девушка явно сомневается, и вовсе просит несколько секунд. Понимаю, что она откладывает телефон, а потом снова возвращается, но малыша я уже не слышу.

— Мне не нужны проблемы, Ульяна, — осторожно она говорит: — Я пыталась вам объяснить, что была наивна и глупа. Деньги мне…

— Стойте, — встаю с кресла, расхаживая по кабинету.

Наверное ощущение, что я и сама с этим семейством в некоем сговоре. Хотя, по факту, совершенно не так.

— Я понимаю, звучит как бред. Но, если его мать заставит его сделать тест ДНК, даже с мотивом опровергнуть действительное, то мой развод состоится куда быстрее, а Вы докажете ему, что ребенок их крови. Ведь вы любите этого человека, если мне не изменяет память...