Полная версия
«Что-то я расслабилась, надо начинать тренировки, хотя бы бегать утром и вечером, а то так и недолго заплыть жирком и растерять всю свою физическую форму, хотя на местных харчах мне это совсем не грозит», — я усмехнулась своим мыслям и огляделась.
Я вышла на небольшую плато. С одной стороны площадки была видна река, а с другой был обрыв, приглядевшись, увидела резко уходящую тропу вниз, солнце почти не попадало на эту сторону, и тропинка была покрыта слоем льда.
— Да, в моих ботинках с гладкой подошвой я навряд ли смогу спуститься, разве что на пятой точке съехать, — сказала я, подходя к обрыву. Внизу, словно на ладони, мне открылось довольно широкое ущелье, из которого доносились людские голоса и пахло дымом.
Мне не удалось рассмотреть людей, находившихся внизу. Вероятно, площадка нависала козырьком над ущельем, и говорившие находились под ним.
Я не испытывала всепоглощающего страха высоты и с пониманием относилась к тем, кто увлекался альпинизмом, однако всякий раз отказывалась от предложений присоединиться к моим друзьям-спортсменам. Риск, сопряжённый с альпинизмом, вызывал у меня некоторое чувство паники, и я всегда считала его совершенно неоправданным.
Любопытство возобладало, и я, превозмогая неприятное чувство, опустилась на живот и подползла к самому краю, и заглянула вниз. Знакомых юрт я не увидела, люди что-то жарили на огне и сновали от него куда-то вглубь горы. Можно было предположить, что это племя, по всей видимости, обитает в пещере.
Неожиданно зарычали волчата, и я услышал почти бесшумные шаги, которые медленно стали ко мне приближаться. Я стала быстро отползать от пропасти, давя в себе панику. Рычание волчат становилось всё более угрожающим, я оглянулась, и в тот же миг на меня кто-то напрыгнул, накинул что-то тонкое мне на шею и стал душить.
Я вцепилась в удавку, стремясь всеми силами ослабить давление на своё горло. И мне почти это удалось, но тут мне стали нашептывать женским голосом на ухо какие-то слова, и чем больше я пыталась вникнуть в их смысл, тем сильнее мне хотелось прекратить борьбу. Сквозь ускользающее сознание я услышала воинственное рычание волчат и громкий пронзительный визг, наполненный болью. В голове прояснилось, одной рукой нащупала ножны, вытащила кинжал и, отведя в сторону руку, резким движением наугад вонзила его в нападающего.
За моей спиной раздался женский вопль, и путы на моей шее ослабли. Я мгновенно перевернулась на спину и нанесла удар ногами по противнику, находившемуся рядом. Это была женщина, которая отлетела от меня на несколько шагов и, ударившись о скалу, осталась лежать неподвижно.
Я вскочила и заняла боевую стойку, готовая принять бой. Время шло, а она продолжала лежать в той же позе, из её раны на ноге толчками вытекала кровь. Я попала в артерию и могла сказать с уверенностью: с таким ранением она уже нежилец.
Женщина для этого мира была странно одета. Странно было то, что на ней были одеты многослойные юбки из материи, сильно обветшавшие и больше напоминавшие лохмотья, но это точно были юбки. В её ушах висели золотые кольца, а на груди под распахнутой шкурой виднелось монисто.
Я, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, с опаской приблизилась к женщине. Она ещё дышала.
Мой взгляд скользнул по окрестностям, и я заметила волчат. Один из них лежал неподвижно у большого камня, а второй с жалобным поскуливанием усердно вылизывал собрата.
Моё сердце замерло, я упала на колени и взяла безжизненное тельце в руки. Волчонок был мёртв. Горе затопило мою душу, мой маленький защитник погиб, защищая меня. Я уткнулась в его мягкий мех и разрыдалась.
Не знаю, сколько времени я пребывала в пучине скорби и сострадания к этому щенку и к себе самой, но из этого омута меня вывел обессиленный голос женщины: «В этом мире выживает сильнейший».
Я вскочила и в ярости сжала кулаки. «Зачем?» — выкрикнула я и зло уставилась на лежавшую женщину. Жалости к умирающей я совершенно не испытывала.
Женщина устало прикрыла глаза и сказала: «Угомонись, не трать понапрасну энергию, она тебе вскорости пригодится».
— Зачем? — повторила вопрос я.
- Ты потомственная ведьма, как и я, я тебя сразу почувствовала, как только ты появилась в этом мире, мне нужна была твоя сила. Чем больше сила, тем дольше наша жизнь. Старуха, которая тебя призвала, слабая Веда была, а ты сильная и будешь ещё сильнее, только за всё в жизни придётся платить, — женщина зло рассмеялась. — Запомни, всегда найдётся кто-то сильней, чем ты, а нас таких тут очень много. Сегодня победила ты. «Дай свою руку», — она протянула свою дрожащую руку мне навстречу.
- Нет, - твёрдо сказала я.
- Зря, дар — это энергия, и она должна куда-то деваться. Мы сосуды, которые можем её принять. Я скоро уйду, а освободившийся дар всё равно найдёт тебя, и это будет очень и очень больно, поверь мне, прими его напрямую от дарующего, так будет лучше всем, - она обессиленно уронила руку и опять закрыла глаза.
Я присела рядом с умирающей и, не удержавшись, задала вопрос, который больше всего мучил меня почти с самого первого момента, как я сюда попала: «Я могу вернуться обратно в свой мир?»
— Нет, я искала пути, но не нашла.
— Вы тоже из другого мира?
— А ты ещё не поняла? Все Веды из других миров. Как думаешь, сколько мне лет?
Я окинула Веду взглядом. — Пятьдесят?
— Двести, мне двести, и за все эти столетия ничего не изменилось, менялись поколения, а эти, — она кивнула в сторону ущелья, из которого стали доноситься громкие голоса, — как были первобытными, так и остаются, чтобы я ни делала. Я пришла сюда с юга, но везде одно и тоже. — Она опять закрыла глаза, по её состоянию было видно, что разговор ей даётся всё тяжелее.
Голоса внизу сделались ещё более громкими и гневными, раздались крики и вопли. Я подошла к обрыву: в ущелье шла настоящая бойня. Мгновенно в памяти всплыло утреннее видение.
Я сосредоточила свой взор на сражающихся, и моё зрение моментально отреагировало, увеличив изображение в несколько раз, позволяя мне теперь рассмотреть происходящее в мельчайших подробностях.
В схватке сошлись около сорока человек, и почти половина из них пала, орошая снег своей кровью. Наш вождь сражался на топорах с противником, равным ему по силе и росту. Я подняла лук и, натянув тетиву, прицелилась, приготовившись подстраховать вождя.
Краем своего глаза я уловила, как из-за нависшей скалы показалась женщина, в руке которой было копьё, она с поразительной быстротой устремилась к сражающимся мужчинам.
В моём сознании промелькнуло мимолётное сомнение в правильности совершаемых мной действий, но внутренний голос уверенно и настойчиво твердил, что вождь будет играть значительную роль в моей дальнейшей жизни. Отбросив сомнения и доверившись своей интуиции, я выпустила стрелу.
Стрела выбила копьё из рук женщины, и та, не понимая, что произошло, по инерции пробежала дальше и со всего разбегу врезалась в спину вождя. Мужчина налетел на соперника, и они все втроём повалились на землю.
В то же мгновение я ощутила невыносимую боль, которая пронзила мою голову и стала стремительно распространяться по всему телу. Я, застонав, пошатнулась и, едва держась на ногах, стала медленно отходить от обрыва к месту, где лежала ведьма.
Из последних сил, превозмогая мучительную боль, я обратила свой взор на лежащую передо мной женщину. Её глаза, застывшие и остекленевшие, смотрели в небо, не мигая, она была мертва.
Новая волна невыносимой боли пронзила моё тело, и я, не сдержав крика, рухнула на камни рядом с ней, погружаясь в спасительное вязкое беспамятство.
***
Я вскочила, не понимая, что со мной и где нахожусь, рука метнулась к ножнам и выхватила кинжал.
— Всё хорошо, ты у себя, Веда, — произнёс мужчина скрипучим старческим голосом, сидевший возле очага ко мне спиной.
Я немного расслабилась и, не выпуская клинок из рук, присела на лежанку. Присмотрелась к говорящему, который что-то переворачивал в очаге палкой. Пахло жареным мясом, желудок моментально скрутило от голода.
— Ты долго была в краю снов, Веда, уже взошло две луны, — опять произнёс он, не поворачиваясь.
- Кто ты?
- Твой вождь велел быть с тобой до того, как ты очнешься, — сказал он и наконец повернулся ко мне.
Я в ужасе отпрянула. От корней седых волос до самого подбородка по левой стороне его лица тянулся огромный рубец, скрывающий пустую глазницу. Старик улыбнулся, и его улыбка, искажённая уродливым шрамом, стала пугающе зловещей.
Я сглотнула ком, вставший у меня в горле от увиденного, и ещё крепче обхватила рукоять кинжала.
- Не бойся, Веда, я не причиню тебе зла, — старик, увидев мою реакцию, горько усмехнулся и отвернулся к огню.
После некоторого размышления и анализа ситуации я пришла к выводу, что, несмотря на то, что внешний вид старика и вызывал у меня чувство страха, но он вряд ли способен причинить мне серьёзный вред. Поколебавшись ещё немного, я встала и подошла к очагу, присев напротив старика.
- Как тебя зовут? - спросила, стараясь не глядеть на его обезображенное лицо.
- Гожо, так меня звала моя хозяйка, она говорила, что это имя обозначает «красавчик». - Старик засмеялся, прикоснувшись к своему шраму.
- И кто твоя хозяйка? - поинтересовалась я, хотя уже догадалась, какой будет ответ.
- Веда, та, которую ты лишила жизни, - пожилой мужчина опустил глаза, но в его голосе я не услышал ни тени сожаления или осуждения.
- Я не убивала её, я лишь защищалась, - ответила я с некоторой резкостью, я не имела ни малейшего желания оправдываться перед ним.
— Пусть так, Веда, пусть так, но ты забрала её силу, — он поднял на меня взгляд и некоторое время, прищурившись, изучал моё лицо. Затем, вздохнув, кивнул и, наколов на палку кусок мяса, почерневший от углей, протянул его мне.
— Я отказалась от её дара, — ответила я, принимая в руки пищу, и начала дуть на неё с особенным усердием, есть хотелось ужасно. Откусив кусочек, я застыла в изумлении: мясо оказалось солёным и приправленным чем-то острым. Не дожидаясь, пока оно полностью остынет, я отправила обжигающий кусок в рот и начала усиленно его пережёвывать, с вожделением поглядывая на остальную часть мяса, лежавшую на углях.
Гожо, проследив за моим взглядом, достал ещё кусок и, улыбаясь, протянул мне.
— Очень вкусно, спасибо, — продолжая жевать, сказала ему я.
— Веда! — неожиданно громкий голос вождя, раздавшийся снаружи юрты, заставил нас обоих вздрогнуть. Старик как-то весь сразу съёжился, втянув голову в плечи. Шкура отодвинулась, и в неё заглянула голова мужчины.
— Веда, ты пробудилась? — он окинул нас взглядом. Гожо испуганно вскочил и, рухнув на колени, упёрся головой в пол.
— Как видишь, — сказала я, продолжая есть восхитительное мясо и с интересом наблюдать за происходящим.
Вождь вошёл внутрь и, с явным пренебрежением и брезгливостью пнув старика ногой, обратился ко мне.
— Что ты решила, Веда? — Я вся внутренне напряглась, всё утреннее очарование этим мужчиной мгновенно исчезло после того, как я стала свидетелем его поступка в отношении Гожо.
— А что я должна была решить? — спросила я с вызовом и, встав, насупившись, уставилась на вождя.
— Раб тебе ничего не сказал? — Он уже со злостью ударил старика ногой, и тот, застонав, повалился на бок.
— Ты что делаешь? — вскричала я в негодовании, стремительно подойдя к Гожо, помогла ему встать и, усадив его на свою лежанку, загородила собой.
Вождь посмотрел на меня в недоумении.
— Он раб той Веды, которую ты победила, — в растерянности сказал он мне.
— И что? Он в первую очередь старик! — Я начала злиться, внутри меня как будто что-то закипело, пытаясь вырваться наружу, и я, еле сдерживая это что-то, с силой сжав кулаки, уставилась на него немигающим взглядом.
Вождь отпрянул, побледнев, и поспешно отвёл от меня свои глаза, в которых читался неподдельный страх.
— Мне надлежит взойти на погребальный костёр вместе с моей Ведой, так велит обычай, — негромко произнёс старик позади меня.
Я стремительно обернулась к нему и воскликнула с неподдельным ужасом:
— Что ты должен сделать?
Гожо взглянул на меня обречённым взглядом и опять опустил свою седую голову.
— Так, ну всё, с меня довольно, — я нервно заметалась по юрте. — Я ухожу, ни минуты больше не останусь в этом дурдоме. И в спешке стала собирать свои немногочисленные пожитки.
— Чёртов сумасшедший мир, — возмущённо бубнила я. — Варвары, — я закинула колчан и лук за спину. Внезапно из пещеры послышался протяжный вой волчонка, и через несколько мгновений земля под ногами задрожала.
— Что это? — я в испуге замерла, прислушиваясь, снаружи послышался нарастающий гул. Мы все втроём, не сговариваясь, выскочили из юрты.
На улице, оцепенев от ужаса, стояли двое вчерашних мальчишек и мужчина. Они смотрели куда-то вверх, в сторону гор. Я тоже перевела взгляд в ту сторону и замерла: с белоснежной вершины горы, освещённой двумя лунами, прямо на нас с огромной скоростью сходила лавина.
Отмерев, заорала что есть мочи: «Все в пещеру!» Первыми рванули за мной подростки и старик, в узкий проход между камней они прошли без труда, а вот вождь и воин протиснуться никак не могли.
— Скидывайте свои шкуры быстро, если останетесь здесь, погибнете, — закричала я им, стараясь перекричать оглушительный гул. Мужчины без разговоров сняли одежду, вождь еле протиснулся, за ним последовал мужчина. И только они успели проникнуть внутрь, как раздался ужасающий грохот, пещера содрогнулась, мы в страхе все дружно прижались к противоположной стене, проход, разделяющий нас от юрты, мгновенно засыпало снегом и камнями от накрывшей нас лавины.
Некоторое время ещё раздавались грохочущие раскаты, но затем вдруг как-то внезапно всё утихло, и в пещере воцарилась мёртвая тишина.
Я сделала глубокий вдох и выдохнула с облегчением, окинула взглядом людей, стоявших рядом со мной. Лишь теперь я осознала, что мы оказались в кромешной тьме, и из всех присутствующих лишь я обладала способностью видеть, а также волчонок, который находился возле засыпанного прохода и что-то там вынюхивал.
— Мы в ловушке, — сказала я, подходя ближе к завалу. — Расчистить проход нам навряд ли удастся, неизвестно сколько тонн снега над нами, и до лета он точно не растает. Позади меня послышались сокрушённые голоса.
— Однако мы живы, и это главное. «Будем искать выход», — произнесла я, обратив свой взор к стене, на которой висела шкура, скрывающая тот самый лаз, который утром я так и не успела открыть.
- Надо бы развести огонь, - послышался неуверенный голос вождя.
- Нельзя пока ничего разводить, мы можем отравиться угарным газом, - ответила я, окинув свод потолка взглядом, небольшая щель, что была над очагом раньше, исчезла.
Как ни странно, я не испытывала никакой паники. Видимо, мой мозг, несмотря ни на что, стал потихоньку адаптироваться к этому миру, мысли были ясные, и я знала точно, что мне надо делать. Хотя, возможно, причина была в другом, и дело было совсем не в адаптации, но я не стала дальше развивать эту мысль, сейчас я полностью сосредоточилась на камне, перекрывающем проход.
- Помогите мне кто-нибудь, нужно отодвинуть камень. - Все присутствующие повернули головы на мой голос. Вождь сделал неуверенный шаг в мою сторону, выставив руки вперёд.
— Сейчас, — произнесла я, подходя к нему, стараясь всеми силами не обращать внимания на его наготу. Взяв его за руку, я подвела вождя к стене и, положив его ладони на камень, сказала: «Давай».
Из открывшегося прохода повеяло сыростью. Я с осторожностью заглянула внутрь, моему взору предстала новая пещера, с потолка которой свисали сталактиты, испускавшие слабое голубое свечение. С них размеренно капала вода, наполняя небольшой водоём, от которого исходил пар.
Наклонившись, я вошла внутрь, вождь последовал за мной.
Никогда раньше такого не видел. Вождь с любопытством стал осматривать светящиеся сталактиты.
- Да, красиво. Ответила я и, присев возле водоёма, окунула в него руку. Вода была тёплой, скорее всего, это был небольшой термальный источник. При других обстоятельствах я бы уже плескалась в этом небольшом природном бассейне, тело, немытое несколько дней, мгновенно откликнулось на мои мысли, назойливо зачесавшись во всех всевозможных местах. Я, вздохнув, зачерпнула рукой воду и сделала несколько глотков.
Умыла лицо, чем отлично взбодрила себя, и осмотрелась. В глубине пещеры виднелись чёрными пятнами две ниши. Обойдя водоём, приблизилась к ним, это были проходы: один узким коридором уходил куда-то наверх, а другой, в небольшом удалении от первого, довольно широким туннелем убегал далеко вперёд, исчезая в кромешной темноте. Я сосредоточилась и напрягла зрение, но сколько я ни старалась, кроме темноты так ничего и не увидела.
— Вождь, нужно развести огонь, хочу проверить кое-что. Кстати, как тебя зовут? — обратилась я к мужчине, который старался почти не двигаться, сталактиты хоть и давали незначительное освещение, но, видимо, для его зрения этого было недостаточно.
- Варс, - ответил он, стараясь отыскать меня в темноте взглядом.
- Хорошо, Варс, возвращаемся к остальным. Я думаю, нам стоит дождаться утра, возможно, в пещере есть какие-то щели, которые дадут хоть немного света, выбраться отсюда в полной темноте нам навряд ли удастся.
4
Развести огонь оказалось для меня не так-то и легко, мне пришлось изрядно попотеть. Я сложила дрова и мох, взяла два продолговатых камня, которые при первом моём осмотре пещеры даже не заметила: они лежали на плоском камне возле очага, и, присев, попробовала ими высечь искры. Искры, конечно, летели, но толку от моих потуг было ноль. Все, замерев, молча наблюдали за мной, вернее сказать, за искрами, которые периодически вспыхивали.
— Может, мне кто-нибудь уже поможет в конце концов или так и будете бестолково пялиться? — выкрикнула я, в очередной раз больно саданув себе по пальцу.
Я посмотрела на сидевших возле стены мужчин, которые при моём громком негодовании сразу же зашевелились, беспомощно озираясь. Конечно же, я понимала, что они ничего не видят в этой темноте и толку от них сейчас как от слепых котят. Злилась я на себя, на свою беспомощность, будь у меня сейчас зажигалка или спички, проблем бы не было. Я, вздохнув, подошла к вождю, которого ранее посадила к остальным.
— Варс, будь добр, помоги мне, у меня никак не выходит, — произнесла я, обращаясь к нему с извиняющимися интонациями и беря его за руку.
Через пару минут огонь в очаге запылал, освещая красными всполохами наше убежище. Все немного оживились, послышались осторожные перешептывания.
— Вождь, возьмите шкуры, обернитесь, — сказала я, когда в очередной раз мимо меня с обнажённым торсом продефилировал он, сверкая во всей красе своими мужскими достояниями.
— Спасибо, Веда, но мы не боимся холода, — с достоинством ответил он и подкинул в огонь ещё дров.
М-да, моего намёка никто не понял, придётся привыкать, голое тело здесь не вызывало ни у кого вопросов, для всех это было обыденным делом, для всех, но не для меня.
Я подошла к лежанке и, перебрав несколько шкур, выбрала две.
- Оберните вокруг бёдер, - голосом, не терпевшим возражений, сказала я. Вождь и второй мужчина в недоумении на меня посмотрели, но беспрекословно выполнили то, что я им велела.
Я с усмешкой наблюдала за их поспешными действиями. Что ж, со временем, возможно, я привыкну к повсеместной обнаженности, но сейчас это было весьма и весьма отвлекающим фактором.
Чад от костра, поднявшись к своду потолка, начал медленно вытягиваться в соседнюю пещеру.
- Прекрасно, - произнесла я, проследив взглядом за дымом, и направилась в соседнее помещение.
Как я и предполагала, дымок устремился в большой туннель, что свидетельствовало о хорошей тяге. Это могло означать одно, что там, вероятней всего, может быть выход.
Внезапно из того самого туннеля появился волчонок, с видимым усилием тащивший в пасти тушку какого-то мелкого животного. Заметив меня, он бросил зверька и устремился мне навстречу, активно виляя хвостиком и издавая радостные повизгивания.
— Ты мой добытчик, мой умница, — я опустилась на колени и нежно погладила малыша. С болью в сердце я вспомнила его погибшего собрата.
— Один ты у меня остался, мой дорогой, — я взяла его на руки, и он, радостно вертясь, начал облизывать моё лицо.
— Солнышко моё пушистое, да ты у нас девочка! — воскликнула я, смеясь, уворачиваясь от настойчивых ласк, когда вдруг моя рука не обнаружила принадлежности к мужскому полу.
— Надо нам выбрать тебе имя, — я взяла малышку под лапки и, приподняв, чмокнула её в влажный носик.
— Ты ж мая бульбачка салодкая, — сказала я на белорусском, когда волчонок лизнул меня в очередной раз.
— Бульбочка, ты будешь Бульбой, как тебе? — и отпустила малышку на пол. Она одобрительно тявкнула и, забавно повертевшись, стремглав помчалась опять в туннель.
Бульбочка
Я подобрала тушку зверька, похожего на ласку.
— Отлично, будет что поесть, — довольная вернулась в пещеру. Возле огня, расслабившись, сидели мужчины и два подростка и вели неспешную беседу. Старик, скукожившись, так и находился у дальней стены.
Приблизившись к ним, кинула добычу волчонка возле рыжего парня, который равнодушно глянул на меня и как ни в чём не бывало продолжил дальше разговор со своим другом.
Во мне мгновенно поднялась волна возмущения и злости на этих наглых и вальяжно разместившихся возле очага мужиков.
— А ну подняли свои задницы все, и быстро, я двух раз повторять не буду, — я злобно окинула их взглядом. Они в испуге повскакивали со своих мест и изумлённо уставились на меня. — Ты, — ткнула пальцем в рыжего, наклонилась, подобрала тушку и сунула ему в руки. — Освежевать быстро. Ты, — ткнула пальцем во второго, — приведи старика к огню. Выполнять! — гаркнула я.
Подростки было дёрнулись делать, что им велено, как вдруг послышался грозный голос вождя.
— Веда, женщина не может приказывать мужчинам, это табу. Разделывать и готовить добычу должна женщина. Раб не может сидеть со всеми у огня, это знают все, — сказал он и гордо вскинул подбородок.
- Как интересно, тогда всех несогласных со мной мужчин прошу на выход из моего дома. Что касается Гожо, я его рабом не считаю, и он будет сидеть в моём доме там, где посчитает нужным. Мой дом — мои правила. Я, надеюсь, понятно объясняю?
Я обвела застывших мужчин прищуренным взглядом и добавила: - До рассвета вы должны расчистить себе проход и уйти, иначе я вас прокляну за вашу наглость, кто-то тут, видимо, позабыл, что я не просто женщина, я Веда.
Подойдя к старику, помогла ему подняться, отвела его к огню и усадила на шкуры, потом выхватила у изумлённого парня из рук тушку и, положив её на плоский камень у очага, достала кинжал и стала ловко потрошить зверька.
— Чего стоим, кого ждём, за дело, рассвет вас ждать не будет, да и я тоже, — не поднимая головы от своего занятия, как можно более зловеще сказала я и злобно рассмеялась для пущего эффекта.
Занимаясь делом, я из-подтяжка наблюдала за наглой четвёркой. Вначале они с энтузиазмом принялись выгребать снег, потом периодически стали останавливаться, усиленно дыша на свои окоченевшие руки, потом, столпившись, стали обсуждать, что это дело бесполезное — откапывание прохода, и надо придумать что-то другое.
Старик, немного расслабившись, протянул трясущиеся руки над огнём.
— Гожо, тебе холодно? — заботливо спросила его я.
Он сразу же отдёрнул руки от очага и, втянув голову в плечи, тихо ответил: «Нет, Веда, спасибо».
Не поверив ему, я встала и, подойдя к лежанке, взяла шкуру и накинула на плечи старика. «Гожо, перестань бояться, тебя тут никто не обидит, иначе будут иметь дело со мной», — дружески похлопала его по руке я снова вернулась к своему занятию.
Не успела я разделать мясо, как моя Бульбочка притащила ещё одного зверька, и на этот раз это оказался заяц.
