Заноза для хирурга

– Нет уж, спасибо, – сдержанно хмыкает он. – Открою вам секрет, Анна Николаевна, мужчины предпочитают женщин, интересы которых выходят за рамки покупки нового платья и запиливания очередного селфи в соцсетях.

– Чушь, – говорю резко. – Не надо мне тут втирать про прекрасный внутренний мир и прочую ерунду. На красотку с четвёртым размером и ногами от ушей поведётся значительно больше мужчин, чем на страшилку с учёной степенью.

– Процент идиотов среди людей примерно одинаков вне зависимости от пола, – пожимает плечами Добрынин. – Они могут спариваться, как хотят. Я говорил о тех мужчинах, у кого есть мозги в черепной коробке.

– Господи, ну вы как про приматов лекцию читаете. «Спариваться», скажете тоже… – морщусь.

– Мне синоним подобрать? – бровь взлетает вверх.

– Не надо, – знаю я эти синонимы. – Долго мне ещё тут селёдку в бочке изображать? – вожусь рядом с ним, пытаясь отвоевать себе хоть немного личного пространства.

– Пока та селёдка, – он машет головой в сторону выхода, – оттуда не выметется.

Не могу сдержать лёгкий смешок и зависаю, глядя на появившуюся на лице Добрынина улыбку. Она прямо у меня перед глазами, и я вдруг понимаю, что не помню, чтобы видела главного хирурга улыбающимся или смеющимся.

– Я и не знала, что вам так идёт улыбка, – говорю вдруг. – Полгода с вами проработала, а не подозревала, что она может так вас менять.

Мужчина, смущённо кашлянув, наконец, убирает от меня руки и прячет их за спину.

– Ну, не такое уж я чудовище, – бурчит себе под нос.

– Никогда не считала вас чудовищем, – произношу рассеянно, прислушиваясь к шагам за дверью. – Требовательным, придирчивым, строгим… талантливым, – добавляю, следуя за своими мыслями и не думая, что говорю, но тут же запинаюсь, переведя взгляд на растерянно глядящего на меня Добрынина. – Извините!

– За что? – тихо произносит он.

Тут я, наконец, слышу то, чего ждала – поднимаю палец, чуть не касаясь губ мужчины, и обращаюсь в слух.

– Вера! – раздаётся Надин голос. – Ты совсем очумела?! Или сказать честно – охренела?! А ну, немедленно пошла отсюда – в биксе возьмёшь халат, и чтобы костюм вниз надела – штаны и рубашку, поняла меня?

– Надежда Константиновна… – начинает Вера, но Надю так просто с пути не свернёшь.

– Вера, – от этого её тона я поёживаюсь, – не испытывай моё терпение. Ты хочешь проблем? Я их тебе организую в таком масштабе, что проклянёшь тот день, когда сюда явилась работать! Вперёд! Быстро!

От последнего рявка мы с моим «сокамерником» вздрагиваем вместе. Мужчина ехидно шепчет мне на ухо:

– А вы говорите, я ору…

– Назад! – шиплю ему, потому что догадалась, что произойдёт следом.

– Что? – он недоумённо хмурится.

– Назад, я сказала! – повернувшись, со всей силы пихаю его в грудь, так что он чуть не теряет равновесие, вцепившись в металлический стеллаж, и на него сверху падает пара рулонов туалетной бумаги.

– Ну вот видите, Никита Сергеевич, – произношу громко, чувствуя, как за спиной открывается дверь, – а вы говорите, ничего страшного, что лампочка перегорела, можно и подождать. А как тут санитарка справится в темноте?

Свет загорается, и я, повернувшись, удивлённо вскрикиваю.

– Неужели работает?

На меня с двух сторон, раскрыв рты, смотрят зав отделением и старшая медсестра.

– А чего это вы тут делаете? – Надя, похоже, так растерялась, что задаёт самый дурацкий вопрос, какой только можно.

– Надежда Константиновна, что за проблемы с электричеством у нас здесь? – Добрынин сориентировался моментально и тут же проходит к выходу. – Вызовите электрика!

Начальство быстро сваливает, а Надя, проследив за ним взглядом, прищурившись, смотрит на меня.

– Лучше не спрашивай, – устало выдыхаю, предупреждая все её вопросы.

– Даже и не собиралась, – она пожимает плечами и отходит в сторону, пропуская меня. – Но ты будь осторожна. Я-то ладно, но сама знаешь, как у нас слухи распространяются.