Полная версия
— Кем назначенными? — буркнула я, не стесняясь признаваться в своём невежестве. Какая разница, если завтра так и эдак на эшафот идти. Да и отвлечься хотелось , поговорить с кем-нибудь нормальным, а не с этим малиноволосым. Я приняла от охранника дрожащими руками подносик и поставила рядом. Дотронулась до миски – горячая. Пусть остынет.
— Да кем? Народом в старые времена. Когда колдуны чёрные на наши земли напали и народ стали уводить в рабство.
Он сострадательно всмотрелся в моё занавешенное белыми волосами лицо.
— Ты, видать, головой совсем помутилась после болезни? Если такое забыла. А?
Я постаралась пятернёй причесать волосы и убрать их с лица.
— Есть чуть-чуть. Так что дальше?
Пусть расскажет— мне не хотелось оставаться один на один со всеми этими воспоминаниями, в которые придётся всё-таки погружаться. И которые счастливыми совсем не были.
Охраннику, наверное, было скучно, плюс появился шанс продемонстрировать перед кем-нибудь свою эрудированность, и он сказал:
— Драконов было много, жили они отдельно от людей, гордые они очень были, и только их пламя могло пробивать защиту чёрных колдунов. Ну всем миром народ посовещался и их на правление пригласил. Вот они и поселились меж людей. Хотя и раньше тоже постоянно в гости приезжали за девками. У них самих дракониц мало было. Так они наших себе в гаремы набирали. Человечки-то тоже забеременеть от драконов могли, но очень редко.
Так и живут. Только вот огонь драконий в них угасать стал, и говорят, разжигать его могут только истинные. Да где их взять? Одну только и помню.
— Эй, дежурный, ты где? Чтоб ты провалился! — донеслось из-за приоткрытой двери.
— Ох ты! Десятник пришёл. Бывай, девонька. Всё. Чашку с миской потом заберу.
«— И тебе не хворать», — мрачно подумала я. В моей голове прямо как шторку отдёрнули после рассказа охранника, и на меня вся память свалилась, как водой из ведра полили. Натянулась на меня личина этой девушки, как сова на глобус, и я очень хорошо поняла, что натворила прошлая хозяйка этого тела вместе со своим дедом. И в какое нехорошее положение вляпалась по самые уши. Ух! И главное, да — не с теми друзьями в такие игры играть стала. Эти ничего не прощают.
**********************************************************************************
Пока Юлия размышляет о делах своих горьких, зайдите в первую книгу нашего литмоба о фальшивых истинных
Хозяйка Севера. Отверженная жена дракона
https://litnet.com/shrt/g4Zq
Глава 7
Добросердечный тюремщик был прав. На свою беду пригласили этих друзей на правление. Потому как кроме драконьего огня в этом высокомерном, заносчивом народе больше ничего хорошего не было. Они не могли смириться даже со своими увечьями — уходили отшельниками жить, чтобы никто не видел их, если что. Гордость не позволяла себя немощным показать. Да и другими драконами сразу презираемыми становились. Калека! Спарта вспомнилась —"Со щитом или на щите!”. И где эта Спарта сейчас? Сгинула со своими крайностями, как динозавры.
С другой стороны, местных людей тоже можно было понять. Из двух зол выбрали меньшее или рабство у чёрных колдунов с их экспериментами бесчеловечными, или под драконов прогибаться. Ну, взяли бы их поправить на ограниченный срок. Зачем навечно посадили?
Естественно, подвинули они народ местный с верхушки главенствующей, потом штук десять родов пробились на место рядом с драконьей кормушкой. Среди них был и наш. Линги. А та, в которую я переселилась, именовалась Юлией Линг. До вчерашнего дня в роду было 41 человек, теперь осталось сорок. Дед умер. Как говорится: “Король умер, да здравствует королева”. Я то бишь.
Женились драконы только на драконицах, а человечки – добро пожаловать в так называемый гарем из фавориток. И тут создавалась смешная ситуация. Потому что драконицы перестали беременеть. Рожать новых драконов могли только человеческие девушки, и то редкие. Дамы, воспроизведя на свет драконьего отпрыска, продолжали жить в богатстве и неге, но оторванные от собственного ребёнка, который потом ещё и презирать их начинал.
Род, откуда они были взяты, осыпали благами и должностями. Но маленькие дракончики забирались у матерей и воспитывались по своим традициям. И единственная, на ком могли жениться драконы, — это была их истинная. Человеческая девушка, у которой под ключицей возникала татуировка дракона. Только такая появилась лет двести, а то и триста назад, и даже осчастливила мужа двойней и отменным драконьим пламенем, с помощью которого выжгли одно из крупных убежищ чёрных колдунов. Детки, кстати, тоже получили это умение.
А история Лингов началась из-за упоминания этой самой истинной.
На какой-то бал, устраиваемый королём драконов, прибыл странствующий маг-прорицатель. Эти личности появлялись из ниоткуда. Приходили, гадили, а я не могу назвать это другим словом, и исчезали. Один раз показал пальцем на какого-то графа и сказал, что в его роду предатель народится. Этот род зашугали до такой степени, что сынок младший, когда вырос, чуть ли не восстание поднял против венценосных здешних. Довели и вынудили, так сказать. Ну и что, весь род в изгнании, верхушку под топор.
И мы, чувствуется, до точности повторим их судьбу. О, я уже на себя примерила роль главы рода. Назвался груздём — полезай в кузов.
Что же там произошло? Вот это воспоминание. Я ещё маленькая, лет десяти. Тоже на балу. Принцу двадцать один год. Он вовсю уже к дамочкам присматривается. И тут этот ирод появился в чёрной мантии с посохом и бородой до пояса. Седой весь, всклокоченный, и давай вещать, на деда моего показывая:
— Радуйся, в твоей внучке проснётся магия. А ещё метка истинной на одной из ваших появится, и станет она женой принца. И возродится драконий огонь, и оттают сердца.
Что он с последним имел в виду — шут его знает.
А вот дед мой возгордился донельзя. Внучка я у него была единственная, вот он и решил, что это меня небо два раза в темечко поцелует. Мошенником оказался прорицатель этот. Ни магии, ни метки. А небо тюкнуло внученьку, а не поцеловало. Да так сильно тюкнуло, что даже меня из другого мира притащило!
А настоящая Юлия Линг, видимо, отправилась в райские кущи, поменявшись со мной местами, оставив мою персону расплачиваться за их с дедом махинации.
Принц, помнится, на меня маленькую беленькую тогда посмотрел, козью морду скорчил и пошёл дальше развлекаться, но король пророчество услышал и поэтому, когда мы с дедом притащились во дворец с фальшивой меткой, сразу поверил, тем более проверять не на чем было.
Лет пятнадцать до этого нашлись умельцы, что подземный ход до сокровищницы выкопали и подчистили там одну комнату. Спасло драконов от полного разорения, что все двери в сокровищнице запирались между собой.
И всё бы сошло нам с рук, если бы герцог-кабан не явился с этим пропавшим артефактом, который и показал, что метка фальшивая. Его тогда поспрашивали с пристрастием: — «откуда, мол, пропажа взялась?», А он:
— Нашёл, — говорит. И не проверишь. Артефакт только истинность предметов показывать умеет. А в словах фальшь не определяет.
Если бы ещё он до помолвки притащился, до клятвы нашей взаимной, почти что свадебной, в которой говорится: «И в горе и в радости рука об руку». Ан нет, видимо, он тоже хотел драконов мордой в грязь повозить. А ещё зачем ему это тогда было делать?
После помолвки с клятвой жених раз в месяц должен до невесты дотрагиваться, не знаю почему. Связь меж ними какая-то организовывалась. Магия, чтоб её.
И ещё хе-хе, пока помолвленным считается, на стороне развлекаться у него не получится. Даже в собственном гареме из фавориток. Видит, как говорится, око, да зуб неймёт. Это, наверное, прынца больше всего и разозлило. Расторгнуть магическую помолвку было нельзя.
Прав был красноволосый, чтобы избавиться от меня, ему нужно было либо убить меня, либо замуж пристроить в другие добрые руки. В тюрьме запирали только до казни. Сажать, как у нас, пожизненно – не принято в этих краях. Зачем дармоедов казёнными харчами кормить? Преступников ждали или смерть, помилование полное, ну или ссылка, которая хуже смерти иногда.
И эту тему с артефактом герцог затеял, потому что очень обиделся на деда, что меня замуж ему не отдали. Он тоже мечтал, чтоб у него дети с магией родились. Столько жён сменил. И при пророчестве тоже лично присутствовал. Ему истинность моя драконья сто лет не нужна была, а то, что магия проснётся, – очень заинтересовало.
Он с моих семнадцати лет около меня крутиться стал.
И дед знал, что я люто боялась и не переносила этого человека. Его запах, его вечно влажные причмокивающие толстые губы, его жирные трясущиеся щёки, потные руки. Фу-у-у-у. Я содрогалась только от его имени, а меня заставляли выходить за него замуж, потому что я наотрез отказалась рисовать на себе поддельную татуировку дракона.
Вздохнула. Я полностью примерила на себя эмоции и воспоминания той Юлии. Умная все-таки была девочка и прозорливая, но не смогла отстоять свою позицию.
И прямо как чувствовала крах. А дед прекрасно знал о её отношении к этому браку, но с сардонической ухмылкой объявил тогда о предложении герцога.
Конечно. Замуж выходили с 18 по 20. Год прошёл после восемнадцатилетия, а у меня ни магии, ни метки, и ни у кого из рода ничего. Ну дед и решил подстегнуть события.
А потом на помолвке сюрприз от кабана.
После разоблачения нас прямо таких красивых поволокли в тюрьму. А, вот где я так испачкалась. На улице весна. Хоть и не холодно, но сыро, грязь страшная. Нас верёвками обмотали и к коням привязали. Сами быстрым шагом поскакали, мы поначалу бежали, потом я споткнулась, и меня до тюрьмы волоком протащили. А здесь палач уже метку выжег. Типа не повадно будет королей обманывать, а тем более самих драконов.
Дед тоже легко отделался, сердечным приступом, а я теперь и за ту прежнюю, и за её дальновидного родственника завтра буду выступать перед всем честным народом.
Как же меня так перенесло? Как в книгах фэнтезийных угораздило. Грустно то, что так ненадолго. Ладно. У меня есть ещё ночь да чуть-чуть дня. А дальше волк не выдаст, свинья не съест.
В животе загудело. Нус, приступим, что здесь дают на последний ужин?
Глава 8
Поднесла к носу миску. Пахло овощами. Оторвала от ломтя хлеба из грубого помола кусочек, окунула в месиво и положила в рот. Ну ничего, так, сойдёт с голодухи. Потом зачерпнула ложку тушёных овощей и попробовала на вкус. И соли пожалели, и переварили. Съела ложки три и поставила тарелку рядом.
Дело было не в качестве еды. Неженкой я не была. Та , из другого мира. Просто организм взбрыкнул, противоречие случилось: с одной стороны, желудок требовал пищи, но горло отказывалось её принимать. Со мной такое раньше бывало и не раз. Когда я перенервничаю, кусок в горло не лезет.
По последней ложке я поняла, что пища сейчас встанет там и не туда и не сюда. А принца моей преждевременной смертью зачем огорчать? Ему, гаду, и так морального ущерба досталось. Так и быть, порадую тебя моей отрубленной головой. Может, даже язык покажу.
Некстати вспомнила легенду про казнь Марии-Антуанетты. Читала байку, что когда королеву казнили на гильотине, палач поднял её голову и дал пощёчину, и щёки бедняжки покраснели от гнева. Ох, надеюсь, он мою тушку не будет пинать после смерти. Хотя мне это будет до лампочки. Потерявши голову — по волосам не плачут.
Я отставила миску с недоеденным хлебом на поднос и взяла кружку. А пить вот хотелось. Крысы, почуяв запах еды, начали осторожно вылезать из норок. Некоторые особо смелые рыжие представители хвостатых даже вылезли на середину комнаты и стали водить своими розовыми носиками.
Ну да, чего добру пропадать. Я взяла кусок хлеба и кинула местным обитателям.
Те бросились на него, пробуя вырвать друг у друга, и устроили кучу-малу, яростно повизгивая. Под конец разодрали его и утащили в нору. На полу остался один-единственный крыс. Бедного покусали собратья, причём пострадали бок и лапки. Он пробовал подняться, но снова и снова растягивался на полу. А потом потрепыхавшись, замер на секунду и посмотрел на меня. И такая обречённость была в его глазах, будто он был разумный. Почему-то мелькнула мысль— он чётко осознает, что скоро умрёт, но собирается принимать свою смерть достойно.
Выбраться из её объятий ему было нереально, и он, не жалуясь, словно просил дать ему умереть спокойно. Вот точь-в-точь как я час назад.
Во мне проснулось уважение к этой мелкой, но личности. Прикрою ему торжественно глаза бусинки, когда он кончится. Поднялась и, подойдя к нему, села перед ним на колени. Давай, брат по несчастью—агонизируй, я позабочусь о твоём бренном теле. Сеном присыплю в углу. Только так товарищ по камере.
Но тут что-то в нем привлекло моё внимание. Я не понимала, что, поэтому нагнулась и оторопела. Мои глаза обрели способность мрт и я увидела крыса как под другим углом зрения, точнее, как будто увидела сквозь него. Всё тело его пронизывалось светящимися нитями, некоторые были просто лунно-белые, а некоторые горели красным, синим, зеленым. Некоторые были порваны, и вот они начали чернеть.
Почему-то мне захотелось схватить эти обрывки и соединить. Я аккуратно прихватила их двумя пальчиками и поднесла друг к другу, и они как срослись. А если следующие? Только чёрные отказывались соединяться, но их было совсем немного. Зато на их конце я смогла завязать обыкновенный узелок, как на нитке и они начинали светлеть. Я возилась с его лапкой часа два точно. Но когда я закончила, он удивлённо выгнулся, обнюхал её, лизнул своим розовым язычком и развернулся ко мне пораненным боком.
Это что со мной случилось? Это я что, лечить научилась? Как тот седенький? То есть во мне проснулась магия? То есть я оказалась тем самым представителем рода, про которого вещал прорицатель? И что мне за это будет? Да ничего. Хоть я бы тут две магии освоила, малиноволосый чётко дал понять, что обман драконов – плохо заканчивается для головы.
Поэтому вылечим крысака, сделаем доброе дело и спать. И занималась я этим очень долго. Руки затряслись уже. Нитки выскальзывали из пальцев, в глазах уже двоится начало от напряжения. Согнутая спина ныла, но я решила помочь бедному животному. Сделать напоследок что-нибудь хорошее в этой новой жизни. Когда все нити починились, мой пациент вскочил и бодро захромал по полу. Потом встал на задние лапы около моего топчана и принюхался.
— Овощи учуял? Проголодался? Ну давай, я тебя угощу.
Поставила поднос на пол, и тот, не заставляя себя просить дважды, набросился на еду, а я с трудом поднялась на онемевших ногах и буквально упала на свою кровать. Уснула я мгновенно, и меня не тревожили ни сны, ни мысли о том, что мне завтра отрубят голову.
А утром я проснулась от странных звуков. Я открыла глаза. Камера моя тюремная никуда не делась, как была, так вот и стоит. А звуки, а точнее, писк-храп, шли от наглого крыса, который спал с моим лицом рядом, разлёгшись на спине и дёргая во сне лапкой. Брюшко у него раздулось. Так, он, наверное, в одно рыло тарелку умял. Пригляделась к нему. Ну есть обрывки бывших чёрных с узелками на кончиках, но это не мешало ему жить и здравствовать.
— Слушай, братец, а мы не слишком наглеем? Я ткнула эту рыжую морду пальцем. Тот открыл глаза, посмотрел на меня, потом перевернулся на живот и продолжил спать.
— Нет, ну кому расскажи – не поверят. Ладно, спи, так и быть. А мне тоже надо подготовиться. Не пойду же я на собственную казнь кикиморой болотной.
************************************************************************************************
Друзья представляю вам следующую книгу из нашего моба
Ника Калиновская
(не) истинная. Фальшивая судьба дракона
https://litnet.com/shrt/siC9
Глава 9
Туалет у меня был в закутке. Даже кувшин с водой стоял, видимо, для умывания. Я кое-как умылась, даже платье в особо загрязнённых местах оттёрла. Потом пятернёй расчесала белоснежные волосы и заплела их в довольно-таки длинную косу. Оторвала от подола кусок и так державшегося на честном слове кружева и завязала на конце. Зеркала, правда, здесь не имелось. Да и фиг с ним.
— Ну что, Юлек-Мотылек, готова потанцевать над пламенем?
— А у меня есть выбор?
Я вздохнула, глянув на светлеющее за окном небо. Боялась ли я? Естественно, я же не дура без инстинкта самосохранения за душой, но падать, ниц обливаясь горючими слезами и, целовать ноги венценосным не собиралась. Изменилась я после того удара по носу.
Будь как будет. Косу бы заколоть чем-нибудь, чтоб под топор не попала, а то с первого раза не получится у палача рубануть. Толстая она. В зубы зажму. Были бы здесь ножницы — обстригла бы её. Это же с тех времён стрижки короткие пошли. Аристократкам перед казнью волосы отрезали, а то гильотина прорубить их не могла, а живые в знак солидарности себе косы тоже под нож стали пускать.
А может, помилуют? Или драконы, или народ? Нет, не надейся. Поковырялась я в памяти той Юлии: драконы – господа жестокосердные. На её памяти ни разу не свезло никому. А народ аристократов не жаловал. Один раз только мужчина спасся, виконт, ничего такой внешне, его женщина в мужья взяла. Вдова бездетная. Красавчик, видимо, жить очень хотел-женился. Что потом с ними стало, Юлия не знала.
Послышались шаги. Вот и за мной пришли. Вздохнула. Страшно. Ну что делать. Дверь открылась.
— Выходите, госпожа.
Пока ещё госпожа. Ну ладно. Встала. Подмигнула вскочившему крысу. Давай дружище, я тебе помогла чем смогла, теперь ты сам. Порви их тут и стань главарём. Может, тебе в этой жизни повезёт.
Огладила платье, перекинула на плечо косу и пошла навстречу приключениям. Шутка. На казнь свою я пошла. Улыбнулась охраннику доброму, тот грустно кивнул.
Меня вывели на тюремный двор и заставили сесть в закрытую повозку. Она дёрнулась и поехала. Сзади ехали двое конных и внимательно следили, чтобы я не сбежала.
Вот и площадь. Народу собралась полная коробочка. Меня выгрузили и показали глазами на эшафот. Там стояла большая деревянная колода и ждал человек в маске и с топором... Палач. На минуту зажмурилась, выдохнула и пошла, переваливаясь по ступеням. Ну что? Потанцуем, мотылёк? На радость местному народу. Правда, на мотылька я не особо была похожа. Только если на ночного, жирненького. На гусеницу да. И окуклиться уже не получится.
Поднялась, огляделась. Да, народу собралось, как на бесплатное представление. Даже с детьми пришли. Ребята, а у вас ценз есть возрастной на такие зрелища? Хотя что с простого люда взять.
Даже у нас в деревнях на похороны с маленькими детьми приходили всей улицей. Как говорится, с малолетства помни о смерти и не бойся её. Всё там будем.
В одну сторону глянула, в другую. Один мужичок пришёл с дамой сердца, за которую подержатся во всех местах можно и ей такой говорит:
— Глянь, какая толстая.
Я услышала и ему в ответ:
— Не толще вашей спутницы буду.
Он не растерялся и парирует мне:
— Так, я и говорю: — красавице сегодня башку отрубать будут.
Я ему:
— Ну тогда, мужчина, претензий к вам не имею. Любуйтесь моими формами.
Среди толпы смешки раздались. Реденькие, правда. В основном народ загудел:
— Обманщица. Так тебе. Истинной решила заделаться, ишь ты. Ещё больше богатства захотела себе. И так с золотой ложкой родилась во рту, но возвыситься решила пуще прежнего.
Слушаю, анализирую. Надо же, что народ задела – жадность. Типа всё тебе мало, и ещё таким неправедным действом больше захотела. Дед- то, конечно, да, род и позиции и достаток жёстко потерял за последние годы, но вот Юлия без запросов была особых.
Не могу сказать по воспоминаниям, что жаждала она благ себе. Нет. Вон стояла до последнего, не хотела ни метку подделывать, ни замуж за кабана. Хотя выбирать пришлось в итоге. Что есть, то есть, но это воспитание, скорее, такое было. Главе рода здесь не противоречат. Статус-кво. Правила здесь такие в обществе, не поддающиеся изменениям.
Я вон тоже дедушку слушалась, это и на мужа перенесла. Терпела до последнего. Но мы —женщины там, это не тут. Да и всему есть предел. И уже захлёстывает тебя, и ты звереешь, как медведь-шатун.
Вдалеке под охраной смотрю, ещё кого-то под охраной привели. Да, это же мои родственники. И старые и молодые. Все тридцать девять человек. Помахала им, чтобы подбодрить. Только смотрю, реакция обратная получилась. Смотрят на меня обречённо и с тоской вселенской. Понимаю.
За желание взлететь на трибуну поближе к кормушке надо платить. Вот только кому-то имуществом, а кому-то головой. И мне их, честно, не жалко было, потому что решение отправить Юлию на закланье, дед вместе с ними принимал. Взрослыми которыми, мелких никто не спрашивал. Как и Юлю. Интересно, кого поставят главой рода? Наверно, Магнуса, дедова правую руку.
Посмотрела на своих, на прослойку низшего населения и перенесла внимание уже на аристократию. Эти сидели под навесом на огромной стационарно построенной трибуне. Навес, наверное, и от дождя, и от солнца защищал. Сегодня, кстати, приятная, тёплая погода была. Хороший день для того, чтобы умереть.
И сидит эта верхушка вся разряженная. Столичная знать, видать вся собралась на представление. Шушукаются, на меня посматривают и на принца взгляды кидают язвительные исподтишка, но прячут сразу. На самом верху два ряда сидят с разноцветными волосами. Драконы. Точно. А вот пониже те уже из людей. А кабан вон в первом ряду снизу расположился. Довольный, щурится, на меня смотрит с чувством выполненного долга. Отомстил, гад.
А чего ты, милый, вниз-то спустился? Тебе же в этой пищевой цепочке рядышком с драконами жёлуди надо подъедать.
Глава 10
А принц взгляды на себе замечает, ещё сильнее злится и меня глазами сверлит. Папаша его больше равнодушно, как на букашку шестиногую, на меня смотрит и что-то сыночку наследному говорит. Не наследные рядышком тоже прислушиваются и головами кивают согласно. А король, видимо, успокаивающее и поддерживающее вещает что-то ему. Наверное, типа:
— Дескать, не переживай, сынок, сейчас накажем прилюдно дамочку, запрет на прелюбодеяние снимется, да пойдём развлекаться в гареме с фаворитками. Всё у тебя заработает.
Рядом с принцем, кстати, сидит, судя по синему отливу волос, тоже драконица, на меня с таким презрением посматривает и злобно так гримасничает. Видимо, Юля её из невест своей меткой вышибла, и та ей простить этого не может.
Хотя не понимаю её:
-- Да, Эйрик – красавчик, но делить его с гаремом? Вы себя совсем не уважаете?
У меня Ростик хоть и был сволочью редкостной, но любовниц не держал. Хотя, наверное, до поры до времени. Потом бы тоже гаремом обложился. Но я бы тогда сразу ушла от него.
Сзади шаги бухающие. Смотрю, палач подошёл поближе ко мне топориком играет и в маске как из фильма «Пила». Видимо, к толщине шеи моей примеривается. Потом мужчина в белом парике явился. Очочки надел кругленькие.
Король белым платочком махнул: «начинай».
Тот, что в белом, развернул свиток и давай мне приговор зачитывать.
Подлог, обман, мошенничество. Народ дыхание затаил – внимает в состав моего преступления. Я тоже.
Много там пунктов написано обвинительных. Надо же, думаю, из одного мира в другой перенесло, чтоб помереть, хоть с отсрочкой, но со статьей. Ладно, и за это спасибо. Два дня лишних подышать– и то хлеб.
Судейский этот зачитал:
— Приговаривается к смерти.
Взял паузу, глянул на народ, на аристократию: «ну как выступил?»
Король понял вопрос правильно, кивнул благосклонно. Так их, мол, врагов государственного наследия.
Судейский приободрился и дальше продолжать:
— Теперь после оглашения приговора, я должен задать три вопроса. Все они касаются помилования данной особы криминальной наружности. Все помним, что помиловать можно в трёх случаях: король оправдает, замуж кто возьмёт или народ помилует.