Жестокий Кавказ. Русская жена

Лавина боли в который раз проходится по венам, превращая кровь в кислоту. Хочется упасть прямо тут на колени и расплакаться под фотографией, позволив себе хоть немного погоревать из-за утраты любимого человека.

Но для меня сейчас это непозволительная роскошь. Надо увести Ромку, спрятать его от фото отца и ужасных взглядов бородатых мужиков. Надо объяснить ему все и успокоить, а после найти Фатиму или Арслана.

— Идите за мной, — перед нами резко материализуется какая-то женщина, хватая меня за руку и уводя в сторону лестницы.

Тоже вся в черном: в классической юбке до щиколоток и в длинной рубахе с длинными рукавами. На голове хиджаб в тон, полностью скрывающий волосы и оставляющий только округлое хмурое лицо.

— Куда мы идем? — спрашиваю, когда мы оказываемся на втором этаже, виляя по длинным темным коридорам.

— В вашу комнату, — сухо отвечает она, продолжая тащить нас с притихшим Ромкой.

То ли он отвлекся на женщину и забыл про снимок, то ли пребывает в оцепенении из-за новости о смерти отца.

— Айшат! — шепотом кричит знакомый голос, и мы втроем, как по команде, останавливаемся и разворачиваемся.

Это Фатима!

— Фатима? — зову девушку и через долю секунды попадаю в ее объятия.

Мы никогда не виделись вживую, практически не общались и не пытались лезть друг к другу. Но сейчас она здесь, и внутри меня разливается облегчение.

— Ну зачем ты приехала? — шепчет Фатима, продолжая обнимать меня, положив голову на плечо, — Я ведь просила тебя.

— Я не могла по-другому, — в горле резко становится сухо, а в уголках глаз, наоборот, стремительно скапливается влага, — Дайте мне попрощаться с ним, и мы тут же уедем.

— Брат будет в ярости, а мама…

— Мне все равно, — отрываюсь от Фатимы и позволяю ей переключить внимание на Ромку, пока вытираю слезы, — Пусть что угодно говорят, но они не смогут запретить мне увидеть его.

— Оххх, Таня… — качает головой девушка, не прекращая глазеть на моего сына, — Не все так просто, как тебе кажется… Но ладно. Вы уже приехали, и это не изменить. Айшат, отведи Таню с Ромой в мою комнату, а я пока схожу к брату и предупрежу его.

— Ты ведь вернешься? — подает голос Ромка, — И проводишь нас к папе?..

— Вернусь, — с вымученной улыбкой обещает Фатима, а вот про «про проводишь к папе» ничего не говорит, резко разворачивается и убегает.

Буквально убегает, будто за ней черти гонятся.

— Татьяна, идем, — строго напоминает о себе Айшат, и мы с Ромой послушно следуем за ней.

***

— Папа правда умер? — едва слышно спрашивает Рома, стоит нам оказаться в комнате Фатимы.

Точнее — не в комнате, а в настоящих покоях султанши, не меньше. Помещение по квадратуре примерно, как двушка в брежневке, где живет моя мама.

Просторная комната, разделенная на зоны: кровать с балдахином, рядом столик с зеркалом, в другой части письменный стол и книжный шкаф. Напротив — две двери. Подозреваю, что одна ведет в гардеробную, а вторая — в ванную.

Ах да. В комнате Фатимы еще есть балкон, но французские двери на него наглухо закрыты, потому что за окном дует сильный ветер, заставляющий стекла трястись и звенеть.

— Мам?! — настойчиво завет сын, когда понимает, что я не спешу ему отвечать.

А я не знаю, что ответить. Какие слова подобрать и как донести новость о смерти Данияра так, чтобы не разбить сердце маленького человечка, который безумно любил его.

— Я думаю, что да, — голос превращается во всхлип, но я ловко сдерживаю новый поток слез.

Жду, что Ромка начнет плакать. Закричит, устроит истерику или вообще попытается выбежать из комнаты, чтобы найти Данияра, не веря в услышанное.

Но нет. Он молча пододвигается ко мне ближе и крепко обнимает, утыкаясь шмыгающим носом в плечо.

Не знаю, сколько проходит времени, пока мы так сидим, прижавшись друг к другу. В какой-то момент Рома начинает дремать, не справившись с усталостью. Аккуратно укладываю его на кровать, накрываю своим пальто и встаю.

Надо найти Фатиму. Узнать, поговорила ли она с братом, и попросить у нее воды и хотя бы печенье, потому что в последний раз ребенок ел в аэропорту Москвы, а с тех пор прошло прилично много времени.

— Мам, ты куда? — сквозь сон бормочет Рома, пытаясь раскутаться, — Подожди меня. Я с тобой.

— Лежи, — растираю щеки, поправляю платье и иду к выходу, — Возьму тебе воды, какой-нибудь перекус и сразу вернусь.

Не звери же они. Думаю, не откажут покормить ребенка.

— Мам… А нам дадут попрощаться с папой? — осторожно произносит Рома, заставляя меня замереть прямо у двери.

Мне все равно на разрешение Керимовых, потому что я не собираюсь спрашивать его.

Меня волнует другое. Хочу ли я, чтобы Рома видел отца в таком виде?

Однозначно не хочу. Но и ограждать ребенка уже поздно.

— Не знаю, — говорю уклончиво и сразу выхожу, чтобы больше не отвечать на сложные вопросы.

***

Мне бы найти ту женщину. Айшат, кажется? Найти и попросить принести нам воды и еды, пока Фатима ведет переговоры с Арсланом.

Иду по темному коридору и вспоминаю в голове тот путь, который мы преодолели ранее, пока следовали за Айшат. Нужно свернуть направо или налево?

Долго не думаю и поворачиваю направо. Поворачиваю так резко, что не успеваю никак среагировать и со всей силы врезаюсь в крепкое мужское тело.

— Ай!

Больно врезаюсь, неприятно, а в нос тут же бьет горький мужской парфюм. Смесь хвои и дерева.

Мужчина оказывается проворнее меня. Хватает за плечи и отодвигает от себя, создавая между нами приличную дистанцию.

— Осторожнее.

Голос злой, рычащий. Другая бы испугалась и убежала обратно, я же чувствую внутри раздражение, но никак не страх.

— Может, это вам стоит смотреть по сторонам? — вырывается против воли.

Не лучшее время для стычек, но стресс плюс усталость, и меня не остановить. А еще этот мужлан смотрит на меня слишком нагло.

Будто я не живой человек, а его вещь, которая оказалась под ногами и доставляет неудобство.

— Где в этом доме кухня? — продолжаю нападать, пока незнакомец без стеснений разглядывает меня с ног до головы, — Будьте так добры попросить у них воду и какой-нибудь перекус для ребенка. Только без помидоров, зелени и майонеза.

Знаю, что выгляжу и разговариваю невоспитанно. Мама меня такому точно не учила. Однако в этом доме и среди этих людей нельзя вести себя по-другому.

Мужчине можно смотреть на меня строго и оценивающе, а я что должна прятать свой взгляд в пол, как их женщины?

Глава 5

Татьяна

Роме приносят воду, горячий суп, какую-то выпечку и фрукты — и все это спустя пять минут после моего просьбы приказа тому здоровяку в коридоре.

— Держи, — Фатима протягивает ребенку планшет, — Скачай любую игру, какую хочешь, и обязательно все съешь.

— Мы с Фатимой уедем ненадолго, а за тобой присмотрит Айшат, — добавляю, помогая Роме снять ботинки, — Ничего не бойся и не скучай. Я скоро вернусь.

— А мне дадут увидеть папу? — маленькая ручка хватает меня, прежде чем я хочу встать.

Прошло уже больше часа в этом доме, а я сама так и не смогла подойти к Данияру и попрощаться. Фатима договорилась, что я смогу поехать на кладбище и там «проводить ее брата в последний путь».

А посмотреть на Данияра и мне, и Роме запрещено — его тело плотно завернуто в белый саван, и Айна, моя несостоявшаяся свекровь, категорически против.

Что ж…

Наверное, в этом есть смысл. Что запомнили мы с сыном — живого, улыбающегося Данияра. Наши вечера и выходные вместе. Наши планы и нашу любовь.

А что запомнят они — тело, которое несколько суток пролежало в ущелье. Погибшего сына, который когда-то сбежал от их гнета ради себя и свободы. Который почти десять лет выбирал нас, а не их.

Мне больно и одиноко, но стоит посмотреть в расстроенные глаза Ромы, как я давлю в себе любую истерику. Ему нужна сильная мама, а не жалеющая себя размазня.

— Не положено, Рома, — вмешивается Фатима, спасая меня, — Чтобы душа твоего отца упокоилась, его тело нельзя больше тревожить.

Не уверена, что так устроено у мусульман, но девушка врет складно, и Рома, на мое удивление, кивает, соглашаясь с ней.

— Кроме того, — продолжает она, пока я в стороне поправляю на голове черный платок, выданный мамой, — Твой папа здесь, рядом с тобой. Его душа больше не привязана к телу, она вместе с людьми, которые любят и помнят его.

Фатима говорит так мягко и успокаивающе, что даже я чувствую, как боль внутри меняется. Она никуда не уходит, все так же саднит, но больше не напоминает хаос.

***

На кладбище мы добираемся на машине Фатимы: я, она и еще какие-то две женщины в платках. Ни дома, ни на месте со мной никто не общается и даже не пытается познакомиться.

Перешептываются за спиной, а, когда я поворачиваю в их сторону голову, отводят глаза.

— Тебе лучше остаться здесь, — просит Фатима, когда мы оказываемся на месте.

Здесь — это минимум в десяти метрах от будущего захоронения. Основная толпа подходит вплотную к яме, а я…

Я у голого дерева. Вдали, в тени — так, чтобы «не мозолить» глаза родственникам. Особенно Айне и Арслану, которые до сих пор не показывались мне.

Наверное, считают, что я не достойна даже рядом стоять с ними, не то, что разговаривать и что-то конструктивно обсуждать.

Ну ничего. Пройдут похороны, и я попрошу Фатиму проводить нас с Ромой до остановки. Больше задерживаться здесь мы не собираемся.

А пока плотнее запахиваю пальто, поправляю платок на голове и впитываю каждую секунду похорон. Психика отключается, позволяя мне спокойно реагировать на все увиденное.

С одной стороны могилы стоят мужчины с лопатами, с другой — в основном женщины. Фатима, прижимающаяся, судя по всему, к Айне. Очень эффектная молодая девушка, которая чересчур частно переводит взгляд на меня, и мужлан, столкнувшийся со мной в коридоре.

Разум подсказывает мне, что мужланом может оказаться сам Арслан Керимов, но мои мысли почему-то концентрируются именно на девушке.

Наверное, потому, что она не прекращает сканировать меня. Ни во время прощания с Данияром, ни во время погребения. И даже, когда все заканчивается, она идет не со всеми в другую сторону к выходу, а делает крюк мимо меня, останавливается и громко цокает.

Арслан

— Я не понимаю, почему ты до сих пор не выгнал эту девку?! — врывается в мой кабинет Айна, прекрасно зная, что это строго запрещено.

Не заходить без стука и приглашения в кабинет. Не тревожить меня, когда я работаю в офисе или отдыхаю ночью в своей комнате, если только не случилась беда. Не спорить и не орать рядом со мной.

Ненавижу женские истерики и интриги, но сегодня давлю в себе вспышку гнева и делаю исключение для Айны.

Она только что похоронила единственного сына.

— Татьяна уедет, — отвечаю кратко, всем своим видом показывая, что не намерен продолжать эту тему, — Если не сама, то Юрий лично отвезет ее до аэропорта. Ты довольна?

— Нет! — новый бешеный крик, который тут же отдает ноющей болью в области лба и висков, — Я хочу, чтобы твоя охрана схватила ее за шкирку и немедленно выкинула за порог этого дома. Как ты мог впустить ее сюда?! Как ты мог позволить ей присутствовать на кладбище?! Бедная моя Лайла… — раздается всхлип, и рука на автомате протягивает женщине сухую салфетку, пока она не залила слезами все вокруг, — Девочка только познала свое женское счастье…

— Татьяна уедет, — повторяю, — Не переживай за это. Будь рядом с Лайлой, а я решу эту проблему.

Проблему.

Татьяна — это не просто проблема в нашем доме. Она хуже, чем красная тряпка для быка. Ей здесь не место. Одно ее присутствие переворачивает все с ног на голову и нарушает многолетний порядок.

Особенно в такой день.

— А мальчик? — вдруг произносит Айна, — Он же мой внук? Данияр делал тест ДНК?

— Да, Рома — твой внук, — киваю.

Не знаю, делал ли Данияр тест ДНК, но в своем отцовстве, как и в любви к этому пареньку, он никогда не сомневался.

Можно сколько угодно ненавидеть Татьяну, но Рома к нашей неприязни не имеет никакое отношение. Он — это другое.

Он — часть Керимовых, продолжение моего брата. И я до сих пор не понимаю, почему Данияр не дал ему свою фамилию. Это нужно немедленно исправить.

— Он должен остаться здесь. Пусть девка катится на все четыре стороны, а ребенок будет жить в этом доме, — шипит Айна, рассуждая о Роме, как о трофее, что мне не очень нравится, — Я его перевоспитаю. Выращу сама, а его мать…

Прикрываю глаза и напоминаю себе, что сегодня Айне дозволено все, а завтра мы серьезно поговорим.

— Я согласен с тобой, — говорю медленно, — Рома должен жить с нами. В доме своего деда и отца.

А еще рядом с теми возможностями и деньгами, которые я смогу ему дать.

— Имя ему тоже нужно будет изменить, — уже спокойнее реагирует Айна, включая деловой тон, — Рома — это вообще что такое? Моего внука будут звать Рамзан!

Пристально смотрю на женщину и понимаю, что ее воодушевление никак не связано с резко возникшей любовью к этому ребенку. Она вцепилась в Рому, только чтобы сделать больнее Татьяне.

Поэтому воспитанием парня будет заниматься Фатима, но никак не Айна.

— Прошу тебя не устраивать скандалы с Татьяной, пока рядом с ней Рома. Он напуган и потерян. Дай ребенку привыкнуть к нам. Мы все вместе поужинаем, а после я поговорю с этой женщиной. Завтра утром ее не будет в нашем доме.

— Хорошо, — с трудом соглашается она, — Сделаю, как ты скажешь, Арслан, но завтра чтобы эта русская уехала и забыла дорогу к нам!

Глава 6

— Арслан хочет, чтобы вы с Ромой поужинали с нами, — сообщает Фатима спустя час после возвращения с кладбища.

— Не думаю, что это хорошая идея, — качаю головой, параллельно застегиваю чемодан.

Последний автобус через полчаса. Если поторопимся, то уже утром сядем на самолет до Москвы. Дико хочется домой. В свою квартиру, к маме — туда, где я смогу выплакать всю боль в тишине и без косых взглядов местного населения.

— Арслану нельзя отказывать, — аккуратно говорит Фатима, которая, не желая того, оказалась меж двух огней: меня и своей семейки, — Он не поймет. Да и вам пора познакомиться ближе.

Сворачиваю кофту Ромы и на мгновение вспоминаю нашу «встречу» с Арсланом у лестницы. Позже, когда мы возвращались домой, я уточнила у Фатимы, кто из всех мужчин ее брат, и мои догадки подтвердились.

Тот здоровяк, который наехал на меня в коридоре, — Арслан Керимов. Встреча с братом Данияра прошла, что надо, но я не жалею ни о чем.

— Мы знакомы, — ошарашиваю девушку, складывая вещи сына в его рюкзак.

— Знакомы? — Фатима аж выпучивает глаза от удивления, — Арслан был у вас, когда приезжал в Москву к брату?

— Приезжал в Москву?

Не помню, чтобы Данияр рассказывал хоть об одном приезде брата. Но даже если и приезжал, то мне все равно.

Любимый всегда защищал нас от «странностей» своей семьи, и теперь я прекрасно вижу почему. Ладно я. Не любите и не общайтесь. Но Рома что вам сделал?

Он ведь единственный внук Айны и племянник этого мужлана, но за все время никто из них не подошел к нему.

— Арслан часто летает в Москву по делам, — объясняет Фатима, — И иногда во время своих командировок виделся с Данияром. Мои братья любили и уважали друг другу. Несмотря на расстояние, между нами и Данияром не было вражды.

Ага, верю…

— Я все равно не могу. Через полчаса отходит последний автобус, а завтра утром у нас рейс.

Вещи собраны. Рома сыт и выспался. Думаю, обратная дорога пройдет легче.

— Уедете на первом утреннем автобусе, а следующий вылет после обеда. Мы не задержим вас надолго.

— Маам, — присоединяется к своей тете Рома, который до этого увлеченно играл в стрелялки на планшете, — Давай останемся. Я не хочу опять ночью ехать на автобусе. Там темно и скучно.

Это еще что за номер?

— Правильно, Ромка, — поддакивает ему Фатима, — Ночью к тому же опасно ехать. Погода меняется каждый час. А если пойдет снег?

Снег в наших широтах — обычное явление, особенно в январе. А снег здесь — действительно катастрофа. Ощущение, что местные водители совершенно не готовы к нему.

— Хорошо, — обреченно соглашаюсь, потому что чувствую, что Фатима не отстанет, — Мы поужинаем и поговорим, а завтра рано утром уедем домой.

***

— Разве мужчины и женщины едят вместе? — шепотом спрашиваю Фатиму, пока мы спускаемся в гостиную, где вовсю накрывают ужин.

Данияр как-то рассказывал мне, что в его доме сначала кормят мужчин, а потом едят женщины, и делают они это в другом помещении. Звучит странно и немного дико для меня, но если кавказским женщинам так комфортно, то кто я такая, чтобы их осуждать.

— Когда Арслан стал главой семьи, он немного изменил порядок в доме. При нашем отце женщины и мужчины ели отдельно, но брат сказал, что семья должна ужинать вместе. Завтракать и обедать мы можем где и когда угодно, однако вечером обязаны собираться за одним столом.

— Интересно…

Прохожу вслед за Фатимой в просторную гостиную и занимаю предложенные нам места — естественно, в самом конце стола, как можно дальше от «господ». Хорошо, что сестра Данияра садится рядом с Ромой, немного сбавляя напряжение в воздухе.

Через пару минут в комнату заходят женщины — Айна во главе процессии в длинном черном платье, но уже без платка, показывая всем свои маслянисто-черные волосы, собранные в высокую прическу. Следом за ней — та девушка, которая просверлила на моем теле пару дыр, пока глазела на кладбище. Тоже без платка, и волосы у нее заколоты сзади в прическу «мальвинка».

И еще какие-то две женщины в возрасте.

— Почему ты сидишь здесь? — раздается хриплый озлобленный голос Айны, когда та садится на свое место.

— Я решила сесть рядом с Ромой, — опустив глаза, начинает оправдываться Фатима, и мне в этот момент становится безумно жаль девушку.

Завтра я уеду, а она продолжит жить под гнетом своей семьи, пока те не выдадут ее удачно замуж. Странно, что Фатима до сих пор «на свободе», учитывая местные нравы.

— Мой внук должен пересесть на место своего отца, а ты — рядом со мной.

«Вспомнила о внуке, старая стерва», — проносится у меня в голове.

Айна ведь даже на секунду не поворачивает голову в сторону нас с сыном, но при этом смеет командовать. Хоть бы улыбнулась ребенку, представилась и объяснила, что она — его бабушка по папе.

О вежливости здесь не слышали.

— Рома останется здесь, — подаю голос, потому что не намерена лицезреть этот цирк.

И в следующую секунду в гостиной повисает гробовая тишина. Вместе с Фатимой глаза к полу опускают остальные женщины, но только не та девушка. Она тоже замирает, но продолжает смотреть то на Айну, то на меня.

Наконец, «свекровушка» вспоминает про мое существование.

— Что ты сказала?

В конце не хватает слова «дрянь». Я прямо чувствую, как Айна жаждала использовать именно этот эпитет в мою сторону, но вовремя вспомнила, что в помещении есть дети.

— Рома будет сидеть рядом со мной, — повторяю все тем же спокойным и уверенным голосом.

Я не намерена скандалить и устраивать шоу из своего присутствия. Не рады меня видеть, уйду прямо сейчас. Благо на автобус мы еще успеваем.

Глава 7

— Оставьте ребенка. Пусть сидит там, где хочет, — проносится по гостиной строгий мужской голос, и в следующую секунду за столом наступает приятная тишина.

Стоит Арслану Керимову занять свое место во главе, как пыл Айны угасает. Я даже отсюда вижу, с каким трудом она заставляет себя заткнуться и не продолжать перепалку со мной.

Странно, что женщина так беспрекословно слушается Арслана, ведь он не ее родной сын. Айна Керимова — вторая жена Ахмета, а первая умерла, когда Данияр только родился.

Видимо, она заменила старшему сыну мать, поэтому между ними такие отношения.

— Татьяна, Рома, — продолжает Арслан, и я замечаю, что еще никто не притронулся к еде. Терпеливо ждут, пока «хозяин» начнет есть, — Несмотря на горе в нашей семье, мы рады видеть вас сегодня за этим столом.

Да что ты?!

Я даже от удивления резко поворачиваю голову в сторону мужчины и смотрю ему прямо в глаза, пока остальные продолжают изучать или свои руки, или пустую тарелку, не решаясь поднять взгляд.

— Мы не будем злоупотреблять вашим гостеприимством, — стараюсь говорить вежливо, но ирония так и льется из меня, особенно на последнем слове.

— Не торопитесь уезжать. Поужинайте и отдыхайте.

Как скажете, падишах. Или как правильно?

Радует одно — с приходом старшего Керимова обстановка в гостиной становится вполне дружелюбной. Айна обсуждает с пасынком предстоящий огородный сезон. Оказывается, она содержит фруктовый сад, где выращивает разные цитрусовые.

Фатима делится успехами своих подопечных — она работает учителем младших классов с нейроотличными детьми, и это здорово. Даже непривычно, что кавказская девушка из консервативной семьи так живо рассказывает про карьеру и свои планы когда-нибудь открыть детский центр для малышей с СДВГ и РАС.

Но еще более непривычно, когда Арслан кивает Фатиме и поддерживает ее планы.

— А вы, Татьяна? — вдруг обращается ко мне та самая девушка, которая все это время молча ковырялась в тарелке.

Она явно недовольна, что Керимов оборвал наш с Айной конфликт. Наверное, ждала, что свекровь меня отчитает и эффектно поставит на место.

— Я? — непонимающе смотрю на нее, замирая с вилкой в воздухе.

— Правда, что вы работаете массажисткой и обслуживаете мужчин?

Вопрос, который заставляет всех забыть про ужин и недавнюю милую беседу. Женщины старше вновь опускают глаза. Айна еле сдерживается, чтобы не заорать от услышанного. Фатима в шоке, Арслан с недовольным видом кидает вилку на тарелку, теряя аппетит вместе со всеми.

— Как вас зовут? — с улыбкой спрашиваю девушку.

— Лайла Керимова, — с не менее ослепительной улыбкой представляется она.

Такая красивая, а такая мразь.

— Дочка, — пораженно обращается к ней Айна, — Это правда?

— Я нашла эту информацию через социальные сети Татьяны, — с довольным видом объясняет ей Лайла, — Перешла на страницу салона и чуть со стула не упала, когда увидела фотографии, где она разминает голых мужчин.

Лучше бы она все-таки упала со стула и ударилась головой. Может, мозги бы встали на место.

А фотографии там такие есть. Только вот разминаю я на них еще и женщин.

— Ты что обслуживаешь мужчин?! — аж взвизгивает Айна, — Ты…

— Айна, — тихо рычит на нее Арслан, как и я, замечая состояние Ромки в этот момент.

Ребенок весь сжался и прирос к стулу, потому что не привык к такому поведению взрослых людей, особенно дома и за столом.

— С Данияром вы тоже познакомились так…

— Как?

— Делая ему массаж, — с явным намеком заканчивает Лайла.

— Ай, Аллах… — параллельно вырывается у одной из женщин, — Какой позор на наши головы. Кто впустил эту… в дом?

— Если бы вы не шарились в интернете в поисках компромата на меня, а спросили прямо, — смотрю на Лайлу, игнорируя вздохи остальных, — Я бы вам ответила, что с утра до обеда работаю детским массажистом в обычной государственной поликлинике, а после обеда подрабатываю в массажном салоне. Среди моих клиентов действительно есть мужчины, которые страдают от болей в шее или спине, а также спортсмены на реабилитации после сезона. Но чаще всего ко мне приходят женщины. На лимфодренажный или антицеллюлитный массажи. А с Данияром мы познакомились много лет назад в детской городской больнице, где он проходил практику, работая педиатром.