Взлом проклятья, или Любовь без повода

— Забери мой дар, девонька.

— Мама меня учила, что нельзя брать чужого, — ответила пришельцу, делая шажок назад и толкая спиной коляску.

Ведь обычные люди сквозь заборы не ходят. За спиной старика я видела сияющую дыру, и там вовсе не наша улица была.

— Твоя мама дело говорит, но если не возьмешь, я отдам его твоей сестре, и она умрет. Не удержит силу. Представь, как мама расстроится и напугается, увидев почерневшее дитя.

Из открытого окна доносилось знакомое пение. Родительница любила печальные романсы напевать во время уборки и готовки.

Старик направил сухую, костистую руку, видневшуюся из-под широкого рукава, в сторону коляски, на его ладони появился темный, переливчатый шар. От него повеяло, чем-то холодным, неприятным, да так сильно, что, отступив еще на шаг, я запнулась и упала на попу.

— Возьми, дитя. Ты сможешь сохранить мой дар и остаться в живых. А она нет.

Он снова кивнул на спящую Юлю.

— Он слишком холодный.

— Вовсе нет, деточка. Присмотрись. Для тебя он теплый.

Голос старика завораживал, звал, уговаривал. Я помню то чувство, когда поняла, что эта штука в чужой ладони опасна. Но смерти сестры я не желала, ни за что. Я протянула дрожащую руку и, правда, почувствовала тепло и как нечто тянется ко мне, хочет объять, проникнуть в меня, захватить.

— Нет, — вскрикнула я, когда чужеродная энергия коснулась моей ладони.

Но оно уже впиталось в руку, и следа не осталось.

— Сегодня ты забудешь все, что сейчас произошло. Вспомнишь, когда время придет. Если придет. До двадцати пяти лет тебе надобно покинуть этот мир, а до этого момента магия будет спать. На этой планете ты не сможешь обуздать силу.

Рассматривая руки и не видя следов черноты, я немного успокоилась. Зачем-то слушала этого ненормального и не особо понимала, что он говорит, а старик все продолжал свою речь:

— Странники часто рыскают по мирам в поисках одаренных душ. И тебя найдут, как подрастешь.

Старик бросил на меня последний взгляд из-под бровей, и сказав:

— Приснюсь тебе сегодня ночью. А пока забудь меня.

Он развернулся и ушел в светящийся забор. Моргнула. Забор стал прежним, а я не понимала, зачем смотрю туда. Мне сестру укачать нужно и в песочницу бежать. Мама продолжала напевать, Юля сладко сопела, а я не могла вспомнить.

Казалось, что я что-то забыла. Ведь случилось что-то для меня очень важное и тревожащее. Только вспомнить так и не получилось. Я даже играть не могла, потому что внутри поселилось беспокойство.

Глава 4

Интересно, но старик мне и правда приснился. Он многое рассказал о своем даре и постоянно ворчал, что я не все забрала. Все самое важное и темное ему оставила. Ему теперь еще несколько лет жить и ждать, когда сила полностью иссякнет. И вновь я забыла все приснившееся на многие годы и росла, как обычный ребенок. И на этом спасибо.

Открыв глаза, я еще какое-то время лежала, глядя на цветные стеклышки в витраже, осознавая и принимая воспоминания. А потом подняла руку и, вспомнив ощущения энергии на коже, увидела знакомый шар, только он не был чернильным, как у старика, а скорее темно-синим, и отливал зеленоватым.

Да, был у меня период в детстве, когда я даже фломастеры черные выкидывала, потому что не любила этот цвет. Интересно, это как-то связано с тем дедом? Теперь и не узнать.

Мой темно-синий с зеленью сгусток переливался густым, подвижным туманом на ладони, даже когда я села. Во второй руке у меня был шар, отданный Стражем для концентрации. Не знаю, зачем, но я их соединила. Чего я никак не ожидала, но моя магия съела магию в шарике, и он осыпался песком прямо в руке. Надеюсь, страж не спросит с меня за него.

Сзади послышались шаги и магия испуганно спряталась внутри меня, а песок просочился сквозь пальцы на пол.

— Ты нашла свою искру и пробудила? Замечательно. Давай мне шар.

Мужчина взмахом руки убрал прозрачный купол и шагнул ближе.

— Шар? — мне отчего-то стало неловко. — Я его сломала, — ответила смущенно, а лицо стража сделалось неверящим, и я пояснила, — ну, аннигилировала, то есть развоплотила на песчинки.

И посмотрела на улики. Страж тоже опустил взгляд, а потом присел на корточки и протянул руку к песчинкам.

— Я не чувствую в них магии, а ведь шар был напитан моей энергией до краев. Что ты сделала?

— Не знаю. Оно само.

— Само, значит. Очень интересно.

Было видно, что ему не столько интересно, сколько непонятно, что произошло и как.

— Ладно, позже расскажешь подробности, а пока осваивайся. Попробуй иногда вызывать дар. Запоминай ощущения. Спрашивай адептов, как они справляются. Но постарайся никого не упокоить.

Я смотрела на Стража неверяще. Что-что мне постараться не делать? А он не обращал внимания на эмоции, которые я уже не скрывала.

— Чтобы договориться с лестницей, используй одну искорку магии, не больше, — продолжал поучать меня Страж.

А я вспоминала свой туманный шарик и пыталась сообразить, откуда там высечь искорку. Грозу устроить? Уметь бы еще.

— Чтобы поесть, тебе тоже придется воспользоваться крупицей энергии. Выйти и войти в комнату… Ну, ты поняла. Скоро привыкнешь. Это как пользоваться собственными руками и ногами. Маг не задумывается, открывая магический замок, завязанный на его энергии. Но в бо́льшем пользоваться магией запрещено, пока не сдашь экзамен на владение даром.

Страж оставил меня в прострации и очень быстро ушел через арку портала. Я на нее покосилась, но решила начать с двери. Никаких проблем не встало, я взялась за ручку двери и открыла ее. Вышла, оказавшись в гостиной.

Под обалденно красивым, огромным витражом стоял столик и два коротких диванчика на четверых. Ваза с симпатичным букетом сухоцветов, а вдоль стен за спинками диванчиков удобно расположились небольшие шкафы с непонятными вещицами, посудой, склянками и книгами.

Пока я осматривалась, дверь, которую я ранее не видела, открылась, и в гостиной показалась высокая, стройная девушка, занятая браслетом на запястье. Оказывается, у меня есть соседка.

Она резко подняла голову, видимо, как-то поняла, что не одна в гостиной.

— Ах, вот и та, с кем возится наш Страж. Он — мой, деточка.

Что-то во мне среагировало на воинственный тон, сдетонировало, и я сорвалась на девчонке передо мной. Частью сознания понимала, что несу пургу, но истерика вырвалась из-под контроля.

— А ты, значит, влюбленная ревнивица? — девица злилась, а я следила за ее реакцией на слова. — Бегаешь за ним? А он знает, кому принадлежит? Ты его жена? Нет? Невеста? Тоже нет. Любовница? Подруга? Просто бегаешь за мужиком, который даже не знает о твоих планах на него? Ты бы поговорила с возлюбленным, чтобы не просто так наезжать на девушек, которым Страж уделил времени на несколько секунд больше, чем тебе.

Не у одной меня сорвало крышечку, однако я к концу своей пламенной речи поуспокоилась и даже попыталась взять себя в руки, а брюнетка, воинственно пригнувшись вперед, шла на меня. Я отходила за софу, понимая, что не у одной меня может быть срыв.

— Ах, ты… — выкрикнула она. — Возомнила себя самой умной?

Девица бросилась на меня, сильно этим удивив. А я растерялась, но каким-то чудом уклонилась на рефлексах или инстинкте самосохранения. А потом на нос воительницы села стрекоза, слетевшая с моих волос.

Я, к слову, подзабыла о насекомом. Несколько раз пыталась понять, что у меня на голове, видела ее, намертво захватившую прядь волос. Прогнать не получалось, да я и не сильно старалась. Она смотрелась пластиковой и никакого оживления, при попытках ее потрогать, не показывала.

Хотелось взять в руки и как следует рассмотреть, но пришлось бы пожертвовать волосами, в которые она вцепилась, а я не настолько отчаялась.

Соседка на миг замерла. Она хотела то ли ударить меня, то ли за волосы схватить, но насекомое отвлекло ее от кровожадных идей. У девчонки смешно скосились глаза, и она вдруг обо что-то запнулась и полетела носом вниз. Стрекоза стрелой пролетела над головой и вновь замерла в моих волосах.

Соседка сгруппировалась, вызвав уважение, и даже не охнула упав. Она села, трогая нос и продолжая смотреть на меня волком. Незнакомка уже хотела вскочить, но я присела на корточки рядом.

— Предлагаю договориться миром. Я Алена. Кажется, некромант. Ты тоже? Давно здесь?

Я рассматривала очень интересную особу. На девушке был короткий топ и брючки в обтяжку, а еще накидка, напоминающая плащ. Все это темно-бордового, почти черного цвета. На ее лице почти незаметно, но с близкого расстояния хорошо видны, какие-то геометрические узоры, красивые, чуть стервозные черты, узкий подбородок и шикарные распущенные волосы.

— Камира, — неожиданно приняла мирный тон девица. — Потомственная некромантка. Это твой фамильяр?

Она все еще потирала и трогала аккуратный носик.

— Эээ… Не знаю. Она со мной, с тех пор как я вошла в замок.

— Только одна? — спросила девушка недоверчиво.

— Да, — я смотрела непонимающе.

— Идем, покажу, — усмехнулась воительница и, поймав мою руку помощи, ловко поднялась.

Далеко идти не пришлось. Девушка открыла передо мной дверь в свою комнату. Сначала я ничего не увидела, кроме, идентичной с моей комнатой, отделки. А потом соседка указала на потолок. Вот теперь и я застыла с раскрытым ртом.

Глава 5

Наверное, со стороны мы смотрелись забавно. У моей новой знакомой выражение скорби и смирения, а у меня удивления и интереса.

Такое раньше я видела только на картинках и документальных фильмах. Только в фильмах были пещеры в горах, но чтобы в жилой комнате… Негигиенично, я считаю. И страшновато.

Весь потолок был, даже не знаю, как сказать: увешан, занавешен, прикрыт тушками летучих мышей. Живых. От звуков, которые мы издавали, висящие коконы, завернутые в собственные крылья, устрашающе затрепетали.

— Идем, — первой из комнаты шагнула брюнетка, я — следом.

Она тихо прикрыла дверь. И теперь передо мной стояла растерянная девчонка. Только ее кожа еще более побледнела, рисунки проявились немного сильнее, а глаза стали чернее. Мне показалось, что радужка увеличилась, почти полностью перекрыв белок глаз.

— Они прилетели вместе со мной. Страж говорит, что как только я обрету фамильяра и это, скорее всего, будет летучая мышь, так они и улетят.

Она грустно вздохнула.

— У меня в комнате никого нет. Я днем сюда пришла и видела лишь бабочек и стрекоз.

— То, что мы видим, когда приходим в академию, зависит от внутреннего настроя и особенностей магии в крови. А вовсе не от времени суток. Ты извини за наезд. Просто достали эти мыши, столько грязи от них. А бытовой магией пользоваться нельзя еще около месяца. И кормить самой приходиться. А Страж мне и правда нравится.

Да, запах в комнате соседки мне о многом сообщил. На последнее утверждение я пожала плечами. А на все остальное искренне заверила:

— Сочувствую.

— Идем, немного разведаем обстановку. Завтра уже первые лекции.

С помощью соседки мы легко преодолели бесконечную лестницу.

— А почему бытовой магией пользоваться нельзя, а чтобы спуститься по лестнице, можно?

— Ну ты сравнила. С лестницей, — это нулевой, интуитивный уровень магии. А вот бытовая уже требует начальных знаний и умение управлять магией, которые необходимо подтвердить. Думаю, завтра на теории магии расскажут подробнее.

— Откуда ты все это знаешь?

— Мне больше интересно, почему ты элементарных вещей не знаешь. Прежде чем поступить в академию, я прошла обучение в школе магии. А ты?

— А я в обычной школе, — пробормотала себе под нос. Смутные образы и странная уверенность, что так и было. Белая пелена не покидала мои воспоминая, как бы я не старалась что-то вспомнить. — Я потеряла память о прошлой жизни.

Камира посмотрела на меня сочувственно и, к счастью, не стала развивать тему.

Замок хоть и мрачен, но необычайно красив. На темном полотне камня выделялся еще более темный орнамент. Нечто замысловатое, геометрическое. Засмотревшись на одну из колонн, я остановилась.

— Это потрясающе.

Через время рядом встала соседка.

— Да, основатель замка был талантлив.

В какой-то момент мой взгляд расфокусировался, и я увидела объем и глубину замысла.

— Это как у нас стереограммы, — произнесла задумчиво.

Откуда-то всплыло слово и объемные картинки, которые я когда-то рассматривала.

Все узоры на колоннах были фоном для каких-то не то стихов, не то просто предложений. Прочитать непонятные закорючки у меня не вышло, но каждые четыре строчки были заключены в некую пентаграмму.

— Что-что? — не поняла меня Камира.

— Попробуй смотреть не на узоры, а как бы сквозь. Расслабь глаза и не пытайся увидеть колонну, не фокусируйся на поверхностном рисунке и увидишь глубину.

Через несколько минут непонимания, как смотреть и что нужно увидеть, а потом вдруг моя соседка благоговейно произнесла:

— Это древний язык не то драконов, не то драйхоренов. Как здорово. Жаль, я не знаю старинных наречий. Нужно будет у магистров как-нибудь поинтересоваться, что здесь зашифровано. На самом виду и при этом не видно с первого взгляда.

Оказывается, весь замок, по крайней мере, где мы смотрели, расписан неизвестной письменностью.

— Я еще в библиотеке посмотрю.

Соседку очень заинтриговал некий шифр, искусно запрятанный. Но в библиотеке нам отказались дать нужные фолианты, так как у нас не было доступа к древним языкам.

— Не все знания безопасны для столь юных умов.

В столовую, мрачную залу с круглыми столами на шесть персон, мы вошли все еще озадаченные, так и не утолив любопытство. Черные скатерти на каждом столе имели черную вышивку. Соседка уставилась на полотно, пытаясь узреть и на ней скрытые письмена. Но, увы. Вышивали ткань для красоты, не пряча тайный смысл под узором.

Хотя может быть, я и ошибаюсь.

Еще соседка рассказала мне об арках с мерцающей тьмой. Это портальные переходы. А сверху каждого такого перехода написано, куда он ведет. Во всех залах таких переходов несколько, и все они открывают путь в ближайшие башни. Так, такими арками можно обойти весь замок, от башни к башне.

К вечеру, нагулявшись досыта и утолив естественный голод, я поняла, что хочу побыть одна. Соседка у меня обаятельная, но за день утомила. Выйдя на улицу через ближайшую дверь, я оказалась вовсе не в саду, а во внутреннем дворике. Два фонтана, стоящих по бокам от широкой дорожки, ведущей к невысокому зеленому заборчику из неизвестного кустарника и более ничего.

Подойдя ближе, я поняла, что это не просто забор, а проход в лабиринт. Немного постояв, я решила вступить на неизведанную тропинку. Пусть сумерки сгущаются, но мне необходимо прогуляться, проветрить голову, подумать да и просто прийти в себя от всего нового и непонятного.

К слову, заблудиться я не боялась, здесь столько магии вокруг. Найдут, в случае чего.

Глава 6

Что-то мне подсказывало, что местная магия не позволит плутать дольше необходимого. Уверена я в таком сомнительном утверждении, потому что сегодня в замке происходило нечто странное.

Когда Камира предлагала пойти через портал в башню боевиков, куда мне идти категорично не хотелось, и я думала лишь об ароматной пище, арка перехода, ведущая к парням, неожиданно выпустила нас около столовой. Подобные странности случались дважды. Соседка удивлялась, а я не понимала, зачем замок исполняет мои желания.

Чем дальше я шла по живому лабиринту, тем спокойнее становилось на душе, а кустарники, образующие стены лабиринта, становились все выше и выше. Однако бояться я так не начала. Наоборот, стрекот и жужжание вечерних насекомых умиротворял. Моя стрекоза сидела весь день в волосах, не подавая признаков жизни. Хотя Камира время от времени бросала взгляд на мое “украшение”. В такие моменты мне казалось, что насекомое шевелит крылышками, но девушка ничего не говорила, а я не спрашивала.

Ночные светила, а их два, сносно освещали тропинки. Я рассматривала темный силуэт замка, иногда мне казалось, что это не стены, а провалы в небытие, иногда они масляно поблескивали в неверном свете лун.

Но вот, в один момент, пересекая очередной проход, я вышла из лабиринта и попала на площадку перед незнакомой башней, украшенной замысловатыми витражами и редкими балкончиками. Осмотревшись, я несколько секунд выбирала. То ли войти в башню через дверь, а там арками добраться до некромантской обители, то ли подняться вот по этой наружной лестнице, спирально опоясывающей высотное строение. Этажей много, очень-очень много. Но меня это не пугало.

Я решила, что кардиотренировка мне жизненно необходима после длительного пребывания в замкнутом пространстве. В общем, я принялась бодро подниматься по бесконечной лестнице. А когда устала так, что присела на ступеньку дабы отдышаться, я приложила ладонь к перилам и захотела оказаться на самом верху. Пользоваться даром меня научила соседка, это, действительно, очень легко. Само получается.

Небольшой импульс и магия переносит меня, так и продолжающую сидеть на ступеньке, к самой вершине башенки. Вау. Наверху оказалось очень красиво. Вид ночного замка в окружении чернеющего леса завораживает настолько, что не знаешь, от чего замирает сердечко: от мистического ужаса или от восторга. Еще немного посидев на верхней ступени, созерцая ночные подвижные тени и дав отдохнуть ногам, я встала и зашла на площадку крыши.

Она была огорожена невысоким парапетом, чтобы было удобно о него облокачиваться. А еще, что неудивительно, здесь стояли: кресло-качалка, качели, больше напоминающие диван, и карликовые деревья в огромных кадках. Но деревья отчего-то без листвы, и поэтому их корявые ветки пугали мертвой неестественностью.

То ли я была под впечатлением, то ли это влияние магии, но сейчас мне почти все казалось живым, а ночное время заставляло верить в потустороннюю жуть. Воображение лихо рисовало кадры, как деверья выбираются из горшков, растопырив ветки и качаясь из стороны в сторону, медленно наступают на меня, в неудержимом желании придушить.

Отмахнувшись от собственных страхов, я присела в кресло-качалку, вдохнула прохладу влажного леса и прилегла, легко покачиваясь.

— Потрясающе, — это слово не в первый раз сегодня срывается с моих губ.

Меня накрыло чернильным бархатом из бесчисленных звезд. Они были так близко: только руку протяни и дотронешься. Я смотрела в ночное небо не отрываясь и даже не моргая, ловя иллюзию, как сияющее покрывало опускается все ниже и ниже, а звезды подмигивают активнее, заряжая своей энергией.

— Что ты здесь делаешь? — холодный, полный жестокой угрозы голос, резко вырвал меня из расслабленного, созерцательного транса.

— Смотрю на звезды, — ответила Стражу и приложила ладонь к груди, дабы успокоить испуганный ритм сердца.

Взглянула на мужчину. Оценила его раздраженный профиль и перевела взгляд обратно на звезды. Значит, это его местечко, а я бесцеремонно нарушила уединение. Ну, не убегать ведь теперь.

— Присоединяйтесь. Зрелище умиротворяет, завораживает и успокаивает нервы.

— На моей же башне, — мужчина говорил медленно, в его голосе слышались едва уловимые удивленные нотки, — вы, Алена, разрешаете мне присоединиться к вам.

— Разрешаю, — кивнула, улыбаясь своей смелости, и даже махнула рукой сторону качелей.

Я слышала, как в его голосе растворяется жесткость и приказные интонации, а значит, я на правильном пути.

— Вы желаете напроситься ко мне в любовницы? — уже совершенно без эмоций спросил меня Страж, присаживаясь на мягкое сидение дивана.

— Фи, какие мысли у вас низменные. Что мне там делать, в любовницах? Так-то понятно что, — я одновременно отвечала мужчине и при этом рассуждала сама с собой. — Но зачем мне это?

— Не знаю, зачем это адепткам, но почти все пробуют тем или иным способом соблазнить меня. Полагаю, интерес меркантильный.

— Интереснее быть друзьями.

— Друзьями? А как же секс по дружбе?

— Если любви нет, то я не стала бы портить дружбу сексом.

— А если влюбишься?

— В кого?

— В меня. Или, для вас, Алена, я недостаточно хорош. Без титула и средств для содержания любовницы.

— Во-первых, я не спрашивала вас о достатке и титуле, а во-вторых, я не знаю вас достаточно, что полюбить. И вообще, я считаю, что любовь — такое чувство, которое может возникнуть без причины и спроса.

— И без повода?

— Именно. А еще хоть в кого, любовь не выбирает.

— Да, такое я часто наблюдал. Никакой рациональности или логики, но существа привязываются друг к другу.

— Так чем вас не устраивают адептки?

— Они обманываются моей внешностью. Я не интересуюсь глупыми малолетками. А для меня все здесь малолетки.

— И сколько тебе лет?

На меня взглянули остро, препарируя. Заметив, что мужчина намерился ответить колкостью, я его опередила.

— Раз большой секрет, то можете не отвечать. Мне было просто любопытно. Сколько мне лет я не помню, но предполагаю, что не больше двадцати пяти. А вы выглядите лет на двадцать восемь — тридцать.

— В этом мире Стажем я работаю полторы тысячи лет, — ответил мне мужчина после долгой паузы.

Я поперхнулась воздухом, осмысливая. Да я для него не то что малолетка, а так, неразумный эмбрион. Мне кажется, я бы свихнулась столько лет работать в одном месте. Интересно, что его держит? Вопросов после казалось бы короткого ответа появилось еще больше. Например, из какого он мира и сколько ему лет на самом деле?

Красные глаза Стража яростно полыхали, а голос, несмотря на спокойный тон, сочился горечью.

Глава 7

Утро выдалось солнечным, хотя все дни, которые я здесь провела, были солнечными. Только воспринимались по-разному. Когда я находилась под куполом с каменным шариком в руках, то не получалось искренне радоваться цветным бликам, сочащимся из витражей.

К слову, купол оказался не простым, а очень даже волшебным, а точнее, магическим. За вчерашний день, проведенный в компании Камиры, я узнала много чего удивительного и полезного. Например, про этот самый купол, под которым меня держал Страж. Он являлся неким местом безвременья.

— Страж перемещает существо, находящееся в сфере, — объясняла мне девушка, — в тот временной отрезок, который ему необходим. А именно ко дню начала обучения.

— То есть забрать меня из моего мира он мог в одном году, а потом переместил, к примеру, на сотню лет назад?

— Зачем так далеко? — серьезно восприняла мои слова соседка. — В пределах одного года. Говорят, раньше, когда в академии был упадок, принимали адептов раз в пять лет. Зато теперь это очень престижное место и желающих поступить сюда с каждым годом все больше. И принимают поступающих каждый год.

А я-то ломала голову, зачем меня держать под куполом, если можно просто в комнате запереть. Тоже своего рода клетка и ненамного больше купола. А все оказалось несколько сложнее.

Сегодня я проснулась с неким предвкушением чего-то приятного впереди, и настроение было превосходное. Вроде бы раньше мне нравилось учиться, а сейчас меня ждет нечто жутенькое, это я про некромантию и кладбище под окном, и одновременно волшебное, то есть магическое. От всех этих мыслей по рукам побежали радостные мурашки, но даже им было не по себе от открывающихся перспектив.

Я осмотрела темно-коричневые стены и бархатную материю надо мной, мрачненько. Не знаю, умею ли я рисовать, но обязательно раздобуду краски и бумагу и изображу нечто яркое и сочное, а пока мне и так хорошо.

Широко улыбнувшись и не желая хандрить, я спрыгнула с кровати и раскрыла настежь балконную дверь. Кажется, я никогда не жила в таком стильном и аутентичном месте, с высоченными потолками, где даже кровать — произведение искусства с ее изогнутыми ножками и столбиками, бархатным пылесборником в качестве балдахина и тяжелыми, шоколадными шторами, которыми я ни разу не пользовалась. Мысль про пылесборник меня повеселила, — это всплыло откуда-то из глубин воспитательного процесса, проводимого мамой.