Горничная для Мага

— Нет, не верю, — ответил, раздражаясь на самого себя, что так легко оказался в собственной ловушке. Раздражаясь, что Аскил слишком долго возится.

Стоило его припомнить, как управляющий вошёл в кабинет, неся в руке маленький серебряный кубок.

— Вот, милорд, — подал он.

Хэварт забрал снотворное, наградив управляющего укоряющим взглядом. С ним ещё разберётся.

— Что это? — оживилась Мариса, когда Хэварт вернулся к ней.

— Лекарство, — не позволив девушке опомниться, он сжал её затылок и поднёс кубок к губам, заставляя выпить содержимое.

Мариса возмущённо трепыхнулась, но уже поздно. Морщась от горечи настоя аксединта, Хэварт выпустил девушку и вернул кубок Аскилу.

— Она не завтракала, я не думал, что… — запоздало начал оправдываться Аскил.

Хэварт сердито выдохнул. Если не завтракала, значит, спать будет до самого вечера.

Хэварт подхватил растерявшуюся вконец девушку под спину и колени, поднял с кресла.

— Что вы делаете? — напряглась Мариса.

— Помогаю, сама ты не доберёшься до постели.

Мариса смолкла, аксединт уже начал своё действие, девушка заметно расслабилась. Бросил предупреждающий взгляд на Борта, чтобы тот излишне не шумел, уложил фиалку на софу, подкладывая под голову подушку.

— Выбрось ту коробку, Аскил, и принеси плед, — приказал стоявшему позади управляющему.

Аскил ушёл, и когда Хэварт взглянул в лицо Марисы, девушка уже мирно спала. Ламмерт усмехнулся, задерживая взгляд на её очаровательном лице, щёки постепенно розовели, кровь циркулировала — хороший знак. Хэварт взял кисть девушки и потянул перчатку, снимая её, оголяя тонкое запястье, Мариса сделала глубокий вдох грудью и, отвернув лицо, запрокинула свободную руку за голову. Хэварт сжал челюсти, в груди стало слишком горячо.

Сколько у неё было любовников? Наверняка были и есть...

Хэварт повернулся, принимая плед у вошедшего Аскила.

— Забери этот весь хлам, — указал Ламмерт на предметы уборки. — Аскил, что произошло?

Управляющий достал карманный платок, промокнул лоб — он всегда так делал, когда нервничал.

— Мариса проспала утро и пропустила завтрак, я разбудил её и отправил убрать ваш кабинет. У меня возникли проблемы с прачками, милорд, Офри, если, вы забыли, подала на жалование, ей тяжело стало выполнять тяжёлую работу…

Да, он и в самом деле забыл, Хэварт вспомнил, что женщина в положении.

— …Я не думал, что выйдет такой казус, милорд, до этого Мариса хорошо справлялась с работой.

Упрекать мужчину Хэварт больше не смел, Аскил и так загружен.

— Хорошо. Ищи новую прачку, от работы Марису пока отстрани на два-три дня, ей нужен отдых.

— Слушаюсь, милорд.

— И да, чуть не забыл, прикажи подать карету. Сегодня ужинать в замке не буду, вернусь поздно.

Управляющий застопорился, пряча платок в карман.

— Ничего не выяснилось о милорде Витларе? — вдруг спросил он.

Хэварт помрачнел.

— Пока нет, — похоже, нужно начинать что-то предпринимать самому. Этим он сегодня и займётся.

Сняв вторую перчатку с руки Марисы, Хэварт накрыл девушку. Пришлось забрать Борта — мало ли что тот может начудить, в последнее время у пернатого туго с мозгами.

Наверняка, когда Мариса проснётся, то ничего не вспомнит, что говорила, как смотрела и уж тем более что прикасалась к нему. Хэварт усмехнулся, а если и вспомнит, интересно будет понаблюдать за ней, как она поведёт себя после.

— Что в этом замке, в конце концов, происходит? — голос Игнэс раздался с порога, едва Хэварт вышел в зал.

Посадил Борта на жердь, клетка ворону уже давно не нужна, птица перестала летать ещё прошлой зимой. Ламмерт повернулся к ожидавшей ответа гостье.

— А что происходит? — потёр переносицу — головная боль возвращалась, стуча где-то в затылке.

Игнэс хмыкнула, думала, что он станет оправдываться, скажет, что накажет прислугу и кинется успокаивать её?

Вид девушки в какой-то миг сделался настолько подавленный, что Хэварт понял, что стоит быть мягче, всё же Игнэс женщина. И она действительно ничего плохого не сделала, разве что поставила точку в их отношениях, и суёт нос повсюду.

— У тебя есть час, чтобы собраться, — бросил Хэварт и направился в свои покои.

***

Выйдя на улицу из замка, Хэварт поправил ворот чёрного жакета и с хмуростью взглянул на тонувшее в глубоком сумраке небо, злился, что выехать раньше не вышло. Но свежий воздух взбодрил. Сойдя с порога, он направился к карете, в которой уже ждала его Игнэс — Хэварт заранее попросил Аскила проводить леди из замка.

Когда он погрузился в повозку, Игнэс никак не отреагировала и молча смотрела в оконце. Закрыл дверцу, карета сразу тронулась.

Перед отъездом Хэварт заглянул в кабинет. Мариса спала. Всё-таки на пустой желудок снотворное подействовало более чем сильно.

Вся дорога прошла, на удивление, в тишине. Игнэс не пыталась заговаривать, не пыталась донимать своими бессмысленными предложениями. Она обижена, но это уже её дело. Если раньше Хэварт был чутким к перепаду настроения девушки, то сейчас ему совершенно безразлично её состояние. Разозлило и то, что она всё равно смогла разыграть сцену и притворится больной, пришлось отправиться к ней самому и проверить. Игнэс, не ожидавшая появления Ламмерта, увы, не успела притвориться немощной и выглядела вполне здоровой, даже весьма, успев скинуть с себя пеньюар — в духе Игнэс, ничего не скажешь. Хэварт смотрел на нее, а перед глазами была Мариса, которая спала сейчас на его софе, словно ребёнок. При всей своей напускной серьёзности во сне она слишком соблазнительна. Какова же она в постели?

Трюк с оголением не прошёл. Приказал Игнэс сию же секунду собраться, она впала в ярость, и когда Хэварт захлопнул дверь, запустила в неё вазу.

У эрн Ларси не осталось никаких оснований, чтобы оставаться в Ристоле. Пусть он будет бессердечным чудовищем, палачом — кем угодно, но для неё в нём нет места.

Карета остановилась, а значит в нужное место они прибыли. Хэварт заранее велел возничему езжать просёлочной дорогой, чтобы не задерживаться нигде. Путь вышел чуть длиннее, но это пустяки. Ему необходимо быть в сердце Вальштора.

Игнэс повернулась, в глазах её стоял влажный туман. Всё же обижена. Хэварт вышел быстрее, чем она могла произнести хоть слово.

К прибывшим поспешил лакей, Ламмерт передал ему чемодан госпожи и дал чаевых. Вернулся к карете. Открыл дверцу с другой стороны, подал руку. Игнэс эрн Ларси приняла с неохотой.

— Ты не возьмёшь меня с собой? — она, конечно, догадалась, куда он намеревается ехать дальше.

— Нет, — ответил сухо. — Я хочу тебя кое о чём попросить, — Хэварт посмотрел на ещё одну прибывшую карету к постоялому двору, повернулся к Игнэс. — Не говори никому, что узнала. Не говори о Витларе.

Игнэс сжала губы, наверняка не то хотела услышать.

— Это всё? Всё, что ты скажешь? Надеюсь, ты не будешь жалеть о своём решении, — бросила она, морща нос.

Почему она его стала так раздражать, злить? Он был ослеплён её красотой, которая лишь оболочка.

— Прощай, — ответил Ламмерт, решая уже поторопиться.

Игнэс поджала губы и, развернувшись, пошла прочь.

Проводив её взглядом, Хэварт сел в карету, велев возничему трогать.

Через четверть часа он уже был в самом злачном заведении во всём Вальшторе. Встретили Ламмерта со всем почтением, проводили в огромный, погружённый в полумрак зал, полнившийся гостями. Мужчины курили, с жаром что-то обсуждали, женщины лениво распивали вина. Играла музыка, доносившаяся откуда-то из другой гостиной. Хэварт не прислушивался, о чём говорили в собравшихся копаниях, прошёл по ковру, погружаясь в пелену дыма.

Обстановка, несмотря на многолюдье, расслабляла. Наверное, год назад он бы вполне оценил столь роскошное заведение и, конечно, был бы его частым гостем.

— Прошу, — указал слуга пройти за ним.

Хэварт проследовал, минуя холл, он успел привлечь внимание, заметив, как поворачиваются в его сторону головы.

Пройдя под тяжёлыми тёмными шторами, он оказался в другом зале, более тесном. Бархатная обивка стен приглушала все голоса и звуки, хоть музыканты на сцене играли громко. Плотный воздух горький и терпкий, пропитанный дорогими винами и табаком. Душно. Хэварт обвёл взглядом карточные столы и господ, что увлечённо играли, распивая вино из бутылок, целуя и зажимая женщин.

— Добрый вечер, милорд, — Ламмерта встретил уже другой лакей, пристально оглядев гостя, оценивая, достоин ли он быть этим самым «гостем». — Куда желаете, господин?

Хэварт ещё раз обвёл зал и кивнул. Лакей глянул в сторону Большого стола, за котором были заняты почти все места, вернул чуть удивлённый взгляд на Ламмерта.

— Прошу, — с любезной улыбкой пригласил пройти.

Едва Хэварт приблизился, как игроки притихли: мужчины смотрели с недоверием и настороженностью, женщины, что их сопровождали, с любопытством и лёгким изумлением. Лакей отодвинул свободное кресло, и Хэварт опустился в него, обводя напряжённым взглядом мужчин. Их было пятеро, зрелые, сосредоточенные, серьёзные.

Лакей подошёл к тому, кто сидел во главе стола, окружённый молодыми женщинами, видимо, дворовыми потаскухами. Слуга что-то сказал мужчине, склоняясь к уху, тот лишь взмахом руки дал понять, что всё понял. Мужчина имел светлые волосы, такие же светлые брови, тяжёлые крупные челюсти и сбитое широкое тело. На пальцах именные перстни, он явно из благородных кровей.

— Играем? — ухмыльнулся лорд.

Хэварт, выдержав буравящий взгляд, изъял из внутреннего кармана жакета кошель, бросил на стол. Девицы заёрзали своими округлостями на сиденьях кресел, глаза зажглись жадностью.

Хэварт знал одно: после этого вечера он станет со своим соперником либо другом, либо лютым врагом навечно. По-другому за этим столом не бывает. Совсем некстати вспомнилось данное обещание себе завязывать со всей этой грязью, но его планы посыпались прахом. Витлар неизвестно где, и он должен понять быстрее, кто его похитил.

Блондин алчно сощурил глаза, отрывая взгляд от кошелька.

— Ну что ж, приступим, — криво оскалился он.

К ним тут же приблизился крупье…

Для Хэварта не составило труда выиграть. У него было особое чутьё предугадать следующий шаг противника, и этот раз был не исключением, но он не обыгрывал каждого, часто позволял себе проигрыш. Играть со смертью, выигрывая у всех подряд, не было его целью, хоть на играх Хэварт тоже сколотил приличное состояние, но всё же не это было главным в том, что он богат...

Напряжение уже давно разнеслось по залу, и те, кто сидел за соседними столами и в дальних углах, давно наблюдали за игрой господ. Мужчины, которые сидели в общей компании с лордом, пили крепительные напитки и сжимали кулаки, теряя остатки терпения. Хэварт взглянул на свои карты — последний шаг оставался за ним. Ламмерт перевёл взгляд на лорда. Сейчас он должен понять, за кем останется победа.

Этот господин явно был здесь частым гостем и, скорее всего, он пришёл не за выигрышем, а за лошадиной порцией митронира, разумеется, в переносном смысле. Ему не нужны деньги как таковые, пусть даже ставка сейчас получилась высокой. Очень высокой.

И всё же что-то было не так. Хэварт не мог понять, но что-то настойчиво ускользало от него. Сердце стучало камнем, во рту пересохло. Он слишком напряжён, чтобы трезво думать, ему нужно время, но его у него нет.

Не теряя с соперником зрительного контакта, Хэварт потянул из руки карту. Бросил на стол.

Повисла тишина.

Такая тяжёлая, сухая до треска, казалось, даже музыканты перестали тревожить струны. Девушки охнули, округлив глаза, один из мужчин кашлянул в кулак, поправляя превратившийся в петлю шейный платок.

Оторвав от Хэварта горящий взгляд, мужчина глянул на стол.

— Хм-м… — протянул он. Лицо мужчины — непроницаемая маска, Хэварт не мог понять, что господин думает. — Я не надеялся, что в Вальшторе остались достойные мне противники, — проговорил он и повернулся к крупье, — принесите нам самого дорого вина.

Другие мужчины смогли выдохнуть, кто-то из них удалился подышать воздухом. Тут же были принесены широкие бокалы и пузатая бутылка из тёмного стекла.

— Давайте выпьем за вашу победу, милорд, — поднял наполненный лакеем бокал лорд.

Хэварт взял свой бокал и сделал глоток терпкой вязкой жидкости редкого даранского вина. Крупье подал бумаги. Господин широким жестом оставил подпись, и ценный пергамент оказался в руках Ламмерта. Всё происходило быстро и по всем правилам.

— Поздравляю, милорд, — произнёс крупье, отступая от него.

Хэварт спрятал свёрток бумаги во внутренний карман жакета.

— Мне нравится ваша непосредственность, — усмехнулся новый знакомый.

Хэварт, бросив короткий взгляд на любопытствующих.

В таких ситуациях всегда нужно помнить про необходимость уйти вовремя, и этот момент как раз настал. Он уйдёт, а дальше время покажет, чего ждать от этой партии.

— Что ж, был рад провести в хорошей компании время, но мне пора идти, — сказал Хэварт, делая последний глоток и отставляя пустой бокал.

— Вы прибыли один? — спросил вдруг господин. — Просто в городе с дорогами проблема, я могу дать вам своих людей, и вы проехали бы быстрее.

Хэварт чуть улыбнулся — всё же он недооценил своего соперника, раз его экипаж пропускают на запруженных дорогах Вальштора. И если бы этот достопочтенный замыслил что-то, не предлагал бы при свидетелях свою помощь.

— А что за проблема с проездом, позвольте узнать? — задержался Хэварт.

Господин небрежно скривил губы своим мыслям, взял дымящуюся трубку со стола и вставил в зубы.

— Видите ли, я пожелал в жёны одну хорошенькую леди, а она, испугавшись меня, сбежала из дома, теперь я вынужден её найти, — ответил сквозь сжатые зубы, поддерживая трубку пальцами, едко прищурил глаза. — Так бывает часто, глупая курица не понимает, что делает и чего лишается, — скривил в брезгливости губы, протяжно выдыхая дым.

Внутри неприятно заскребло, хоть Хэварт не знал о ком речь, но понял, что кем бы ни была эта леди, для богатого лорда просто вещь, игрушка, которую он любой ценой готов заполучить лишь ради принципа. Тогда откровенно жаль ту несчастную, если ему это удастся.

— Что ж, желаю скорее найти вашу невесту, Ваша светлость, — ответил Хэварт. — Не беспокойтесь, я смогу добраться сам.

— Как знаете, — снова маска, скрывающая все мотивы.

Сейчас не нужно имён и лишних разговоров. Всё после. Как и всегда.

— Доброго вечера, — поднялся Хэварт, обводя взглядом остальных мужчин, что поспешили ему поклониться.

В свою очередь и он учтиво поклонился, поймав липкие улыбки женщин. Лакей проводил Ламмерта, любезно открыл дверку кареты.

— Честь для нас увидеть вас вновь, милорд.

Хэварт закрыл дверцу, снял перчатку и, пронизав пальцами волосы, прикусил губы, испытывая всё напряжение и тяжесть этого вечера. Ужасно хотелось пить. Нужно поскорее убираться отсюда. Ламмерт повернулся:

— Поехали, — бросил через решетчатое оконце возничему.

Карета тронулась. Выдохнув с шумом, Хэварт откинулся на спинку, сиденья и прикрыв веки.

Дорога назад оказалась длиннее, приходилось каждый раз останавливаться и ждать проезда, хотя в город они миновали почти свободно. Но стоило повернуть к окраине, ехали уже быстрее и без всяких остановок. Хэварт думал о том, что завтра нужно вновь приехать в Вальштор. Возможно, появится какая-нибудь зацепка.

Мысли плавно перетекли к Марисе. Интересно, она ещё спит или уже проснулась? Желание увидеть её в своём кабинете спящей разнеслось по телу горячим возбуждением. Хэварт усмехнулся самому себе — эта фиалка занимает слишком много места в его голове.

Ламмерт расслабился окончательно и даже смог задремать, как неожиданный мощный удар позади толкнул карету. Ламмерта швырнуло вперёд, он, успев выставить руку, которую тут же прострелило болью, едва не ударился о деревянную стену головой. Магия мгновенно отозвалась, хлынула по предплечью и застыла в запястье — браслеты блокировали её поток. Такой объём мог бы сразить его с ног, если бы не защита. Громкое ржание лошадей, глухой всхрап и топот раздался из решётчатого окна.

— Проклятье, — выругался и стремительно выбрался наружу, едва не наскочив на безвольно лежавшее тело возничего, склонился, повернул лицо бедолаги, которое было в сумраке ночи слишком бледным, пустые глаза взирали стёклами.

Хэварт отступил, насчитывая троих всадников в чёрных одеждах, лица спрятаны под масками, в руке у одного из подонка нож с окровавленным лезвием. Наёмники спешились, тот, что с оружием, шёл на него стеной, в то время как двое других заходили со спины. Хэварт переступил через валявшееся на дороге бревно, опутанное верёвками, медленно отходя к лесу. Кто эти люди? Кто их послал? И мог ли это быть его новый знакомый? Или похитители Витлара? На раздумья не было времени. Но они явно приготовились, а значит, ждали, что он поедет именно в это время, этой дорогой. В голове вспыхнуло осознание — кто-то очень тщательно за ним следил.

Первого наёмника он обездвижил в два удара: ногой в колено и тут же боковым с левой — в челюсть. Второго — ударом в живот, коленом в нос. Тот, что с ножом, очнулся и бросился в атаку. Хэварт отпрянул от молниеносного скольжения ножа. Хорошо, что его не зацепило, но плохо, что в это время со спины набросился наёмник, схватил за горло. Хэварт попятился, позволив дать нападающему преимущество, но в следующий миг резко и точно ударил под дых локтем. Ламмерт развернулся, с замахом ударил его кулаком в челюсть, тот полетел назад, но, споткнувшись о корягу, кувыркнулся неудачно — раздался характерный хруст, а следом оглушил истошный рёв.

Подобрав нож, Хэварт бросился к пострадавшему, тот пытался встать на покалеченную ногу. У Хэварта есть правило, которому учил его отец — лежачих не бить, а лучше сразу прикончить. Сейчас Хэварт был благодарен Норберту за то, что тот научился его драться, как настоящий мужчина — без жалости, без страха, пусть даже уроки отца порой были жёсткими и хладнокровными, сейчас он был ему благодарен.

— Кто? — прошипел Хэварт, схватив убийцу за волосы, подставляя нож к горлу.

— Катись в бездну, выродок! — гневно выпалил тот.

В голове вспыхнул багряный туман ярости, Хэварт стиснул нож сильнее.

— Одно моё движение, и ты заткнёшься навсегда, — прошипел он, душа в себе желание прикончить его, удерживая себя на краю. — Говори!

Оглушительный стук, и Хэварт резко откинул голову назад. Затылок обожгла нестерпимая до проступивших слёз боль, подкосившая колени. Ламмерт покачнулся, выронив нож из ослабших пальцев, осел на колени и повалился навзничь на холодную землю. Зрение залило чёрной рекой, как и сознание. Он только успел услышать шорох возле себя, резко выдохнуть от удара чем-то тупым в бок.

— Это тебе за сломанный нос, — раздалось злое шипение, снова удар, потом ещё один, ещё, и ещё…

— Хватит, — раздался приказ. — Ты его убьёшь.

— Ничего с ним не сделается. Очухается, — незнакомые голоса раздавались, будто за толщей воды, и медленно тонули под тяжестью тьмы, утягивая Хэварта на самое дно.

Пробуждение причинило жуткое страдание, Хэварт готов был просто умереть дважды, лишь бы не приходить в чувства. Разомкнув веки, в тошнотворной круговерти огляделся: карета стояла под клёнами, лошади фыркали, наёмники сбежали.

Всё ещё было темно, а значит, в отключке Ламмерт пребывал недолго.

Крепко выругавшись, перевернулся и, приподнявшись на локте, сел. Осторожно ощупал затылок и поморщился. Кажется, всё-таки пробили, но самое скверное, что он терял кровь, которая текла по шее горячим ручьём. Рубашка впитывала её быстро и липла к спине.

С неимоверным усилием Хэварт стянул с себя жакет, карманы которого оказались вывернуты наизнанку, отшвырнув его прочь, взглянул вверх. Схватившись за сук дерева, поднялся. Боль затопила затылок, отдаваясь судорогой в плечи, рёбра сжали лёгкие капканом. Хэварт задержался, закрывая глаза, в которых посыпался каскад искр. Сильно же его приложили.

Покачиваясь, добрался до кареты, снова застыл, подавляя приступ мути. Судорожно вдыхая, распряг одну из лошадей, скидывая всё лишнее, забрался верхом. Обхватив поводья, пнул пятками животное, посылая вперёд.

До замка ещё далеко, потому возращение оказалось сущей мукой, он сжимал зубы — не свалиться бы на землю и не сдохнуть от потери крови. Боль на некоторое время покидала тело, наверное, от шока. Стало совсем скверно, когда пальцы начали терять чувствительность.

Лишь бы доехать до Ристола...

…Привратник открыл сразу же, как только узнал в наезднике Ламмерта.

— Милорд! Что случилось? Да вы… Да как же… — тараторил, помогая спуститься с лошади.

— Разбуди Аскила, — буркнул Ламмерт и, держась за голову, поплёлся к замку.

Почти не видя ничего перед собой, ввалился в холл и потащился в кабинет.

Толкнув дверь, Хэварт добрёл до стола. Опершись ладонями на него, опустил гудящую голову, стараясь дышать ровнее… вообще дышать. На его плечах жизнь Витлара, а он серьёзно покалечен.

Кровь стекала с волос и падала алыми каплями на столешницу, разбиваясь. Ламмерт не сразу заметил движение сбоку и поздно вспомнил, что Мариса могла быть всё ещё здесь. А теперь перепугал её.

— Ты здесь, фиалка? — Хэварт повернул голову, усмехаясь, но получился обречённый оскал.