Горничная для Мага

— И вас ничего не смущает? — спросила, изогнув изумлённо бровь.

Может, всё же стоит напомнить о том, что дядя может найти её здесь сам и доставить Ламмерту ряд неприятностей?

— Больше ничего, — бросил бесстрашно. — Всё новое и чистое, не беспокойся. Аскил расскажет о твоих обязанностях. Уже сегодня нужно будет многое сделать.

Всё это звучало непристойно и двусмысленно. Возмутительно. На что он вообще намекает?! Или он требует такую плату за её спасение, проучить за то, что она солгала, принудив работать прислугой, и… Фабиана задохнулась, поймав взгляд Ламмерта, наблюдавшего за ней с безмолвным, полным скрытого смысла интересом.

— Если вам так будет угодно, милорд, — глухо бросила Фабиана и взяла коробку, ощущая, как горячо заколотилось сердце.

Она могла бы развернуться и уйти прямо сейчас, но куда?

— Я буду выполнять работу, — гордо, не теряя достоинства, подняла подбородок, посмотрев на мужчину свысока. — Но сначала, — вспомнила о самом важном, — извольте вернуть мне документы.

Хэварт чуть склонил голову и потянулся к ящику стола, открыл его, выудил бумаги, положил на стол. Фабиана даже удивилась, что он так легко отдаёт их. Придерживая одной рукой коробку, другой потянулась за документами, но Ламмерт стремительно перехватил запястье девушки и чуть дёрнул ее на себя. Она едва не выронила коробку. Будоражащий запах, что источала его кожа, мгновенно затуманил голову, Фабиана на миг потерялась.

— Ты меня что, за дурака держишь? Прикидываешься благородной девицей, полагая, что я клюну? Ошибаешься, хотя, признать, играешь отменно!

Фабиана захлопала ресницами. Что?! Да он с ума сошёл, чокнутый! Лицо Ламмерта было сейчас так близко, словно каменное, ожесточённое, тёмные глаза сверкали холодными искрами. Нет, это какое-то недоразумение!

Фабиана приготовилась высказать ему всё лицо и заодно запустить в него эту коробку, развернуться и уйти, хлопнув дверью, но здравый смысл победил, говоривший не бросаться в омут с головой, так она ничего не добьётся. «Спокойнее, Фабиана».

— Ты обокрала молодую госпожу. И скрываешься в борделях. Ловко у тебя всё получается.

Фабиана вырвала руку и отшатнулась, как ошпаренная. Яд слов проник в кровь, заставляя судорожно сжиматься сердце. Ламмерт раздражённо откинулся на спинку кресла.

— Простите, господин, просто я думала… — Фабиана запнулась. Что она могла думать? Что он сразу всё поймёт и поможет? Как наивно! — Неважно...

— Давай с тобой договоримся, Мариса, — прищурил потемневшие глаза Ламмерт, — ты работаешь у меня, и я не выдаю тебя властям. Ты будешь получать жалование, возможно, даже больше того, чем получала, но не попытаешься сбежать и уж тем более что-то здесь красть.

— Но зачем я вам такая… плохая… нужна? — сорвалось само собой с губ.

Кажется, этот вопрос ввёл в ступор милорда.

— Тебе ведь нужна помощь, я тебе её оказываю, — как-то раздражённо бросил он.

— Из замка я могу выходить?

Ламмерт задержал на ней взгляд, раздумывая.

— Если пообещаешь, что не будешь делать глупостей.

— Пообещаю, но поверите ли вы? Вы склонны не доверять людям.

Хэварт приподнял бровь.

— Верно, но тебе поверю, — чувственные губы снова тронула обезоруживающая улыбка.

— Я могу идти? — прошептала Фабиана, сглатывая ком.

— Можешь, — бросил он.

Хотелось сказать, что ей не нужно от него ничего, никакой платы, ни помощи, но Фабиана не стала, отступила и поспешила покинуть кабинет, пока не наломала дворов.

Выйдя в дверь, облокотилась на неё, прикрывая ресницы. Что же выходит? Она преступница? Он и в самом деле принял её за воровку? Её! Сопоставив всё, Фабиана поняла, что по-другому и не могло быть, его подозрения понятны. Она была одна в том захолустье, с узлом драгоценностей, сама же наплела про работу и горничную.

Сердце неровно отстукивало удары, волнение разносилось по телу жаром. Уняв дыхание, Фабиана, перехватив коробку, пустилась по коридору, больше не задерживаясь.

В самом деле, ничего ведь страшного не случилось, ей на руку то, что он так подумал, она избежала разоблачения. Но, Великая Всевидящая, почему же так обидно было слышать это от него? Осознавать, что она в его глазах грязная врунья, воровка, проходимка! Тогда почему он её оставил и, более того, дал работу? Он ведь должен сразу изъять ценности и передать жандармам для разбирательств. Но он этого не сделал. Почему?

За раздумьями Фабиана не сразу заметила вышедшую навстречу женщину и ударилась плечом о ее плечо.

— Эй, осторожней, — услышала злое шипение.

Фабиана оторопела. Молодая леди, нахмурив изящные тонкие брови, погладила ушибленное плечо. Очень красивая, с копной блестящих каштановых волос, спадавших локонами на прогиб поясницы, в изумрудном платье, элегантно облегающем стройное тело красотки.

— Простите, — пробормотала Фабиана, перехватывая удобнее коробку, решая, что ей нужно поскорее уйти — лучше, чтобы её никто не видел.

Но любопытство брало верх. Кто она? Фабиана ведь уверилась, что в замке никто не живёт.

— Такая неуклюжая, ты могла меня покалечить, — скривила пухлые губы незнакомка, изысканно откидывая упавший на щёку локон, и как-то пристально осмотрела Фабиану, остановив взгляд на коробке. — А ты кто такая? Прислуга? — решила сразу брюнетка. — Уж думала, что в этом доме не найду никого, — поморщила белый лобик и улыбнулась даже вежливо. — Далеко не уходи, ты мне пригодишься скоро, поняла?

Фабиана промолчала, удерживая себя от резких слов, помня о том, что ей нужно встретиться с Танором, и весь этот кошмар скоро прекратится. Нужно только немного потерпеть.

— Хорошо, я буду рядом, миледи, — заставила себя ответить, приседая в реверансе, и поторопилась уйти.

Но всё же обернулась, чтобы проследит, куда направилась эта госпожа. Внутри заскребли стальные когти, когда брюнетка направилась через зал в кабинет милорда.

Фабиана отвернулась и поспешила в свою комнату. Бросила коробку на стол и опустила голову, шумно дыша. Конечно, Ламмерт не может быть один, и эта девушка, видимо, его пассия. Грудь распирало от гнева.

— О чём я думаю?! Мне нужно думать о себе, о том, как скорее вырваться из этих сетей и оказаться в безопасности! — прошипела Фабиана.

Скорее оказаться подальше от карих глаз этого высокомерного неуравновешенного чудовища и его подруг. Фабиана скривилась и решительно придвинула к себе коробку.

Достала чулки, длинное, похожее на одеяние монашек травяного цвета платье, белый передник, воротник, манжеты — всё, что положено горничной.

Когда Фабиана это всё примерила, она смутилась тому, что милорд не ошибся с размером от объёма груди до длины юбки, что уж говорить про чулки — пикантной женской части гардероба, о которой он тоже не забыл.

Повертевшись перед зеркалом, Фабиана цинично улыбнулась собственному отражению. Кто бы мог подумать, что она дойдёт до такого?! До того, что она вынуждена бежать из собственного дома и оказаться «воровкой». Девушка помрачнела, улыбка сползла с ее лица. Ничего, всё образуется и встанет на свои места, как только она встретится с Танором. А пока день-два побудет прислугой, наверняка Аскил отправит её в город по делам — закупить, например, продуктов? Да только позволит ли Ламмерт доверить воровке подобное поручение? Сомнительно. Скорее всего, её не выпустят. Фабиана фыркнула — но не может же он неволить её, в самом-то деле?!

В дверь постучали.

— Да, — отозвалась Фабиана, развернувшись к двери, в которую тут же заглянул Аскил.

Он обвёл девушку пристальным взглядом и быстро вернул его назад, никак не показывая своих эмоций, но Фабиана уловила мимолётное одобрение.

— Завтрак подан, пройдёмте, — пригласил управляющий, немного замявшись. Фабиана явно его смутила.

Спустившись вниз, Аскил, разумеется, повёл девушку не в столовую, а в кухню. Всё же кое-какая прислуга в замке была. Повариха, полная женщина сорока пяти лет с круглым лицом, приятной добродушной улыбкой встретила Фабиану и сразу посадила за стол, подала завтрак.

— Мариса могла бы и сама справиться, — проворчал недовольно Аскил.

— Будет тебе, девочка только первый день в Ристоле, — заступилась Отилия — так назвалась кухарка. — Неси завтрак милорду, всё готово.

Аскил взял приготовленный поднос с блюдами и вышел из кухни, но Фабиана успела подметить, что приборов было несколько.

— Не стесняйся, кушай, — вырвала из размышлений Отилия, — Аскил тот ещё ворчун, но хороший, много лет прослужил отцу Хэварта, пока тот не скончался, пусть ему небо будет пухом.

— А что с ним случилось? — подхватила тут же Фабиана, не мешало бы узнать о своём — Фабиана фыркнула про себя — хозяине больше.

— Сердечный приступ, — глаза Отилии сделались печальными.

— Сожалею, — взялась Фабиана за приборы.

— Да, — кухарка села напротив нее, разложив прихватки, надолго о чём-то задумываясь. — Я уж думала, что Хэварт не вернётся на родину… — продолжила женщина тихо. — После смерти уважаемого Норберта мальчик уехал из Вальштора, оставив в знак благодарности своё родовое поместье мачехе, которая заменила им настоящую мать. Теперь он здесь, хоть прошла зима, но я всё ещё боюсь, что Хэварт уедет назад. Грустно, если Ристол останется в запустении.

На кухню вернулся Аскил, мужчина громко кашлянул в кулак, заставляя Отилию смолкнуть.

Завтракали молча, никто не донимал разговорами и вопросами, как это обычно бывает с новенькой, пусть хоть она горничная, хоть воспитанница пансиона. Фабиана со вчерашнего дня сильно проголодалась, поэтому съела даже весь зелёный салат, но от добавки отказалась — у неё сегодня явно будет трудный день, набитый желудок доставит тяжесть. Горничной, конечно, ей ещё не приходилось бывать. Придётся приноравливаться на ходу.

Аскил сразу после трапезы повёл девушку в подсобку, объясняя по дороге, что она должна делать и какие комнаты убирать. И когда он выдал Фабиане всё необходимое для уборки, поднялись на второй ярус, где были покои хозяина. Она заробела.

— Вот, — вошёл в одну из комнат Аскил, приглашая девушку за собой, — первая комната, которая требует немедленной уборки, — с каким-то обречением произнёс управляющий.

Фабиана прошла внутрь, оглядевшись, изумляясь беспорядку, который в ней творился. Даже в голове не складывалось, что Хэварт Ламмерт мог быть таким… неряшливым, судя по тому, как безупречно он сегодня выглядел. Да и удивительно, что он доверил воровке убирать его святыню.

— Хозяин этой комнаты сейчас в… отъезде, поэтому тебе её нужно убрать один раз.

— Чья эта комната? — Фабиана вконец стушевалась, кто мог ещё здесь жить в замке, кроме самого милорда?

— Витлар эрн Ламмерт, младший брат милорда…

У Ламмерта есть брат? Почему-то это изумило, но Фабиана припомнила короткий рассказ Отилии — Хэварт уезжал за границу не один.

— …Пока я оставлю вас, можете приступать к работе. После этой комнаты перейдём в зал, — Аскил отступил к двери и, поняв, что вопросов больше не будет, удалился.

Оставшись одна, Фабиана осмотрелась лучше. Покои оказались довольно просторными, с дорогой мебелью, бархатные коричневыми портьерами и декором, деревянная обивка стен источала горьковатый пряный запах. Фабиана рошла по ковру, на который падал тусклый солнечный свет, и остановилась у прикроватного столика, на котором лежала стопка книг.

— Вот это да!

Ее удивлению не было предела, когда Фабиана прочла на фолианте название «Тайна магических артефактов» — редкая книга, такую сложно достать не то что бы во всём Вальшторе, а даже за границей! Видимо, молодой господин очень интересуется подобными знаниями.

Фабиана, надев тонкие перчатки, которые ей выдал Аскил, осторожно принялась складывать фолианты, убеждаясь, что все они об одном — магии. Вспомнила руки Ламмерта. Он их прячет. Он маг. Девушка поняла, что оба брата имели особые способности.

В пансионе про магов ходило много разговоров, и нехороших тоже. Кто имел какие-то врождённые способности, обязательно злоупотреблял властью и зачастую не соблюдал законов, напрямую или косвенно делая свои тёмные дела под прикрытием порой самой же власти. Но разговоры о них разделились: одни к магам относились с неприязнью и ненавистью, другие — преклонялись. Магия применялась для защиты обороны короля и всей столицы, хотя войн в последнее десятилетия как таковых не было. Правда, порой вспыхивали всякие междоусобицы из-за вмешательства иноземных властей, которые пытаются подавить магов, но, скорее, правители мерились своими резервами, чтобы возвыситься друг над другом. Бессмысленные игры, в которых Фабиана ничего не понимала, как бы ни пыталась. Но отчётливо помнила, что её отец на стороне магов.

У дяди имелись друзья с редким даром, перед ними он преклонялся, а за глаза проклинал и грубо поносил. Фабиана часто была тому свидетельницей. Но тогда она не обращала внимания на это откровенное лицемерие своего опекуна. Но то, что сейчас идёт явный заговор против магов, уже наложило отпечаток на весь Вальштор. А всё дело в том, что с недавних пор пришёл к власти Людвиг Светлый, говорят, он вводит ряд изменений в старые законы и даже традиции, которые в плохом смысле влияют в первую очередь на самих магов.

За раздумьями девушка успела прибрать вещи, включая книги, что теперь стояли корешок к корешку в книжном шкафу, заправила постель и собрала одежду, которую нужно отнести в прачечную. Судя по рубашке и брюкам, младший милорд имел стройное телосложение, как и его братец.

Любуясь чистотой, Фабиана осталась довольна собой. Правда, пыль она так и не нашла ни на одной поверхности, но всё равно вытерла везде. Фабиана задержалась, когда вдруг поймала густой знакомый аромат. Посмотрела в плетёную корзину и вытащила шейный платок. Опасливо глянула на дверь и, повернувшись, понюхала его. Она помнила аромат, исходивший от Ламмерта — такой особенный, не похожий ни на что, терпко-сладкий, горячий, пьянящий, смесь спелого мандарина и кедра. Но платок пах немного по-другому, в чём-то схоже, но не так глубоко, не до мурашек. Фабиана не понимала, почему запах старшего милорда так на неё воздействует.

— Что ты делаешь? — раздался позади мужской голос.

Фабиана вздрогнула и резко обернулась, сбив со стола корзину на пол, пряча руки за спину, скомкав шёлковый платок. Суровый взгляд Хэварта Ламмерта жёг.

Глава 4

Фабиана

Закусив край губы, чувствуя мучительный стыд, Фабиана потупила взгляд. И почему он её подлавливает в самый неподходящий момент, будто нарочно? Всевидящая, какой позор! Что он видел? Что подумает?

— Прибираюсь, господин, — ответила Фабиана, — вы же сами дали распоряжение.

Как он так подобрался незаметно? Фабиана вытянулась, когда мужчина покинул своё место и направился к ней.

— Что ты там прячешь?

Фабиана смяла платок.

— Вы теперь будете следить за мной?

Ламмерт сощурил глаза, края губ дёрнулись в усмешке. Он приблизился, такой высокий, что ей пришлось задрать подбородок, и так был близко, что закружилась голова. Милорд протянул руку и, осторожно коснувшись локтя Фабианы, скользнул к кисти, так нежно и чувственно, что по позвоночнику побежала волна мурашек. Или Фабиане всё это чудилось, и прикосновения не несли столь откровенного смысла? И всё же он прикоснулся к ней, что непозволительно для молодой незамужней девушки. Впрочем, непозволительно было позволить целовать себя.

Несмотря на беспомощное негодование, Фабиана, как заворожённая, не могла пошевелиться, сердце застучало быстро и горячо, когда топкий, как смола, взгляд мужчины скользнул по ней. Ламмерт склонил голову набок, глянул за девичье плечо в тот миг, когда она разжала ослабшие пальцы за спиной, и потянул платок, не выпуская ее из-под своего взгляда, сокращая до неприличия расстояние, так что аромат мужчины окутал Фабиану, и она, не выдержав, смущённая и горящая стыдом, опустила ресницы. Почему это кажется таким интимным и откровенным?

Хэварт усмехнулся, видя полное замешательство девушки, перевёл взгляд на мужскую деталь одежды, и в следующий миг по его лицу прошлась тень отстранённости, он сжал губы и обвёл тяжёлым взглядом комнату, задерживаясь на полке с книгами. А Фабиана на изгибе его шеи и выступающей над краем белого воротника жилки. Моргнула и вернула взгляд на лицо мужчины, которое заметно побледнело. Не ожидала такой перемены. Что с ним? Видимо, младший брат очень волновал милорда.

— Аскил сказал, что ваш брат в отъезде? — зачем-то спросила Фабиана.

Хэварт вернул на неё взгляд, кольнув ледяным отчуждением, и ей стало не по себе. Ламмерт ничего не ответил, поднял перевёрнутую корзину, вручил ее Фабиане и, положив в нее платок, молча развернулся и вышел из комнаты.

Что это было? Фабиана постояв немного, пребывая словно в тумане, поняла, что нужно поторопиться. Кажется, придётся привыкать находиться рядом с милордом.

«Как же тяжело это», — с немым обречением выдохнула.

Весь день Фабиана трудилась. После покоев младшего Ламмерта убрала в холле на этом ее работа, к счастью, закончилась. Ужинать горничную пригласили вновь в кухню. На этот раз Аскил присутствовал за трапезой, внимательно следя за болтовнёй Отилии, а та с тоской бросала на него невинные и даже обидчивые взгляды. Кажется, женщине откровенно не хватало общения, но она молчала, дорожа работой.

***

Утро второго дня началось с раннего пробуждения и суетливых сборов, а после изнурительная уборка. Ламмерт не обманывал, когда говорил, что им необходима помощница. В планах Аскила было выдраить весь замок до последнего закутка, и потому о встрече с Танором Фабиана и не могла и думать.

Под вечер вымоталась настолько, что уже было безразлично всё, лишь бы принять ванну и лечь в мягкую постельку. Столько Фабиане ещё не приходилось работать никогда, да и что говорить — она вообще не занималась тяжёлым трудом, лишь обучением этикета и разного рода женских ремёсел, и единственное, что могла держать из тяжёлого — письменное перо и иголку с пяльцами.

Но, несмотря на трудности, Фабиана всё ещё теплила надежду, что побывает в кабинет милорда вновь и заберёт свои документы, по праву принадлежащие ей.

Ламмерт будто сквозь землю провалился, за эти два дня ни разу не встретился Фабиане. Она ненароком подумала, что он покинул Ристол. И только под вечер, когда она заперла деверь последней комнаты, где требовалась уборка, услышала доносившиеся со стороны зала голоса.

Фабиана сразу узнала ту брюнетку, которую встретила на лестнице в первый день своего пребывания в Ристоле. Она говорила несдержанно и эмоционально, Ламмерт, в свою очередь, отвечал приглушённо, почти шипел с раздражением и долей ярости.

Фабиана сглотнула. Что его могло так рассердить? О чём они таком разговаривают? Что общего между ними?

Осмотрев зал, который пустовал, погружённый в мягкий свет горевшего канделябра, Фабиана, тихонько поставив корзину на пол, прокралась к двери кабинета господина, обращаясь полностью в слух.

«Как же нехорошо, Фабиана!» — проснулся голос совести. «Очень плохо, леди не должна так делать», — корила, соглашаясь сама с собой девушка, облизывая сухие губы и борясь с соблазном, но женская суть под названием «любопытство» взяла верх. Сжав складки платья, Фабиана приблизилась ещё на шажок.

— …Хэварт, ты меня обижаешь. Я же тебе не чужая, в самом деле, милый!

От этой фразы у Фабианы подкатился ком к горлу.

«Милый»? Значит, они всё же близки. Разочарование растеклось по языку горькой амброзией. Фабиана уже хотела отступить и удалиться, почему-то ей стало неприятно до жжения в груди, но осталась, не в силах сдвинуться с места, не узнав ответа Ламмерта, который молчал, создавая такое поле вокруг, что воздух будто звенел от напряжения даже за дверью кабинета.

— Ты для меня никто, Игнэс, когда ты это себе уяснишь? Я попросил тебя удалиться ещё два дня назад, почему ты до сих пор здесь? Зря тратишь своё время. Уезжай, я не хочу тебя больше видеть, слышишь? — низкий грудной голос мужчины прокрался под кожу льдом, заставив Фабиану поёжилась.

Милорд не желает её видеть? От внутреннего ликования сбилось дыхание. Как нехорошо, так слишком невыносимо хорошо, что даже тесно. Фабиана с укором закусила губу, но не могла сдержать эмоций, даже покрылась испариной спина, и стало слишком душно. Развернулась, касаясь ладонями стены, продолжила слушать.

— …Ты не понимаешь, Хэварт, во что тебя хотят втянуть! Давай опустим наши отношения, ссоры и недопонимания, ты не должен отгораживаться. Твоего брата сейчас держат неизвестно где, может, в каком-нибудь подвале или яме, а если его вообще пытают, мучают, избивают — ты об этом подумал?!

Фабиана сжала пальцы, унимая пронявшую дрожь. Значит, младший Ламмерт ни в каком не в отъезде, с ним случилась беда? И, похоже, ему угрожают смертью... Фабиана судорожно втянула в себя воздух, в голове сразу всё сложилось. Тот ночной визит Хэварта в её комнату и обвинения, подозрения в её сторону — всё не просто так...

— Замолчи, — грудной рык заставил стихнуть девушку. — Это тебя не касается, поняла? Моя семья тебя не касается. Собирай вещи и проваливай.

Фабиана сглотнула. Если она думала, что в ту ночь , когда он ворвался в комнату, видела милорда разъярённым, то она далеко заблуждалась — это не был предел его терпения. А вот сейчас оно явно дало трещину.

— Милый, — пискнула девушка, — я понимаю твоё состояние. Но подумай, у тебя тут никого нет. Никого…

— Как ты вообще посмела зайти сюда?! — не дал сказать Хэварт. — Войти сюда и копаться в моих вещах, кто тебе дал на это позволение?! — отсёк каждое слово ножом.

— Ты такой упёртый, Хэви, такой грубый, но я не держу обиды, я всё ещё люблю тебя и хочу помочь. Помочь, понимаешь! Позволь, дай мне шанс, мы вместе придумаем выход, Хэварт. Не будь таким чёрствым! Я была вынуждена, понимаешь? Я же люблю только тебя. Тебя!

Фабиана сжала губы, чувствуя, как к лицу прихлынул жар, а по позвоночнику стекает холод. И зачем только она это слушает? У Фабианы своих проблем выше крыши, а тут… Это всё... сложно.

— Пошла вон! — в ушах завибрировал эхом холодный ровный тон милорда.

Он её прогоняет? Фабиана судорожно вдохнула.

— Ну, хорошо, — выдохнула горячо девушка после секундного молчания, — я уеду, если ты так хочешь, — голос как бы ни был твёрд, а всё же дрогнул. — Но подумай, Хэварт, я могла бы тебе помочь, глупо отказываться. Подумай хотя бы ради своего брата, у меня есть здесь связи… Мы могли бы обойти эту сделку. Они не опустят Вита, даже если ты… всё сделаешь. И ты сам это прекрасно знаешь, — девушка смолкла, видимо, понимая, что ходит по краю. — Ненавижу тебя! Ненавижу! И почему тебя встретила? За что мне? Бессердечное чудовище!

Фабиана встрепенулась и, отшатнулась от двери, понимая, что может попасться, когда женский голос приблизился. Торопливо подхватила корзину, пробежала на носочках по мягкому ковру, пересекая зал, и юркнула за угол.

И как раз вовремя.

Дверь хлопнула. Шуршание платья и шелест шагов раздался совсем рядом. Брюнетка повернула в коридор и остановилась, не замечая притаившуюся горничную.

Девушка вдруг поднесла руку к лицу и стёрла скатившуюся на щёку одинокую слезинку. Внутри Фабианы всё опустилось, а сердце сжало в тиски от жалости. Она действительно любит Хэварта эрн Ламмерта, отчаянно и безысходно. Игнэс туго втянула в себя воздух и подняла подбородок, и тут же насторожилась, будто что-то почувствовав, а затем повернула голову, догадываясь, что она не одна в коридоре, и встретилась с Фабианой взглядом.

— Ты? — прошептала она удивлённо.

— Простите, не хотела вас пугать, я как раз заканчивала уборку и собиралась уходить, — протараторила Фабиана, не хватало, чтобы её в чём-то заподозрили.

— Заканчивала?

— Да, госпожа.

— Тогда можно тебя попросить заглянуть ко мне? — вопрос прозвучал столь неожиданно и вежливо, что Фабиана растерялась.

— Конечно, — кивнула и тут же прикусила язык — вот зачем она согласилась, надо было соврать, что она занята и у неё много работы, но уже поздно.