Зависимость от чудовища

Поцелуй был жарким, настойчивым, требовательным. Совсем не таким, каким он мне представлялся в моих редких мечтах.

Но через несколько секунд реальность обрушилась ледяной волной.

Я отстранилась. Резко.

— Нет! — выкрикнула и с силой упираясь ладонями ему в грудь. — Брэд! Это неправильно! Прошу, уйди! Пожалуйста, уйди!

Голос сорвался на вопль. Я схватила его за руку и потащила к двери, не давая опомниться. Он не сопротивлялся — шёл послушно, как нашкодивший щенок.

Я распахнула дверь.

И о, чёрт.

В коридоре кто-то был.

Прямо напротив нашей комнаты стояла девушка. Я не сразу узнала её в полумраке, но когда она повернулась, сердце ухнуло в пятки.
Мэнди. Соседка с третьего этажа. Та ещё сплетница, которая знает всё и про всех. И которая, кажется, только что видела, как из моей комнаты поздно вечером выходит парень.

Парень моей лучшей подруги. Мэнди перевела взгляд с меня на Брэда, потом обратно. На моё полотенце, на мои мокрые волосы, на мои раскрасневшиеся щёки.

Улыбнулась. Медленно, понимающе, мерзко.

— Ой, — сказала она сладким голосом. — А Брэд случайно не мутит со Стефани?

Я захлопнула дверь. Прислонилась к ней спиной и сползла вниз.
Сердце колотилось так, что, казалось, грудная клетка не выдержит. В ушах шумело. На губах всё ещё горел недавний поцелуй.

Снаружи послышались шаги Брэда, удаляющиеся по коридору. А потом тихий смешок Мэнди.

Я закрыла лицо руками. Что я наделала?

Гиф к главе:

Глава 12

Гадство. Гадство. Гадство. Гадство. Гадство.

Хуже и быть уже не может.

Это очень хреновый поступок. Это просто пиздец как плохо. Мне так стыдно. Я ужасная. Самая худшая подруга на свете.

Сидя на полу и прислонившись спиной к двери, я смотрела в одну точку.

Перед глазами всё ещё стояло лицо Мэнди. Её мерзкая, понимающая улыбка. И Брэд, который просто ушёл. Ушёл, оставив меня разбираться с этим дерьмом в одиночку.

Я не заслуживаю Стеф.

Она таскает мне еду, затыкает мой рот ладонью, когда я пытаюсь протестовать, говорит, что я сильная и настоящая. А я в ответ целуюсь с её парнем в её же комнате, пока она мчится к умирающей бабушке.

Какая же я тварь.

И когда она узнает — а она узнает, Мэнди растреплет всему этажу, — всё рухнет. Наша дружба. Её доверие. Всё, что у меня было. А я не могу её потерять. Просто не могу.

Я закрыла лицо ладонями и попыталась дышать. Не получалось. Воздух застревал в горле, лёгкие отказывались работать, и я сидела, раскачиваясь вперёд-назад, как ненормальная.

Это в сто раз хуже, чем, когда меня лишили стипендии.

Стипендия — это деньги. Это можно пережить. Можно экономить, можно тянуть, можно как-то выкрутиться. А дружбу Стеф не заменить ничем. Она — единственное тёплое пятно в моей холодной жизни. И я сама это пятно сейчас заливаю грязью.

Я не могу спать. Просто не могу.

Каждый раз, когда закрываю глаза, вижу его лицо, чувствую его губы на своих, и меня выворачивает от отвращения к себе. Кровать кажется раскалённой сковородкой. Простыни липнут к телу. В комнате душно, хотя окно открыто настежь.

Мне нужно пройтись. Подышать. Проветрить голову. Может, холод немного выстудит эту гадость из мыслей.

Я вскочила, быстро натянула — джинсы, футболку, толстовку, — и вылетела из комнаты, даже не заперев дверь.

На улице было темно и довольно прохладно.

Ночь уже вступила в свои права, фонари горели тускло, как будто им тоже было лень освещать этот город. Воздух пах сыростью и уходящим летом. Где-то вдалеке лаяла собака.

Мне было плевать на холод.

Я заслужила замёрзнуть. Может, если простужусь и заболею, это будет справедливым наказанием? Глупо, конечно. Но в моей голове сейчас всё было глупым.

Я шла быстро, почти бежала, и думала.

Думала о том, что, может, меня никто не любит не потому, что мир жестокий, а потому что я и правда дерьмовый человек? Может, мать права, что вышвырнула меня? Может, Джон прав, что бил? Может, я действительно заслуживаю всего этого?

Ноги сами принесли меня к парку.

Обычно днём здесь куча народу — студенты, мамаши с колясками, старики на скамейках. Но сейчас, в этот поздний час, сквер был пустым и жутковатым. Деревья шелестели листвой, как будто перешёптывались за спиной. Фонари горели через один, создавая длинные, дрожащие тени.

Я шла по главной аллее и прокручивала в голове самые худшие сценарии.

Вот Мэнди подходит к Стеф в столовой. Вот она говорит ей с той же мерзкой улыбкой: «А ты знаешь, что твоя подружка делала, пока тебя не было?» Вот лицо Стеф — сначала непонимающее, потом... что потом? Боль?

Гнев? Отвращение?

Она ни за что меня не простит. Ни за что.

Я шла и думала о том, что этот мир просто не принимает меня. Как бы ни старалась, как бы ни пыталась быть хорошей, незаметной, удобной — всё складывается не в мою пользу. Я как будто иду против течения, и силы уже на исходе.

Телефон завибрировал в кармане. Достав его, я глянула на экран. СМС с неизвестного номера. Открыв сообщение, я остолбенела. Там не было ни слова. Вообще ни одного символа. Только геолокация. Точка на карте, примерно в двадцати минутах от того места, где я нахожусь. Судя по навигатору, это какой-то район на окраине, рядом с лесополосой.

Я нахмурилась. Что за хрень?

Какой-то розыгрыш? Нет. Никуда я не пойду. Мало ли кто там ждёт. Маньяк какой-нибудь. Я убрала мобильный и пошла дальше. Но через минуту — новая вибрация.

Снова СМС. С того же номера.

«Рекомендую прийти. Настоятельно».

Блять. Ещё мне не хватало угроз.

Я остановилась посреди аллеи и тупо смотрела на экран.

«Настоятельно».

Кто так пишет? Полиция? Маньяк с хорошими манерами?

Да ладно. Давайте сделаем этот день самым отвратительным из всех. Чего уж мелочиться.

Меня одолевали сомнения.

Разум кричал: не ходи, это идиотизм, это опасно, вали отсюда, в общагу, под одеяло, забудь.

Но внутри что-то упорно твердило: надо.

Это было странное, почти физическое ощущение. Как будто меня тянули за невидимую ниточку прямо в ту сторону. Любопытство? Отчаяние?

Или просто желание докрутить этот день до полного, абсолютного, бесповоротного пиздеца?

Я не знаю. Но я пошла. Шла быстро, почти бежала, сверяясь с картой. Освещение кончились, дорога стала грунтовой, вокруг — какие-то гаражи, пустыри, заброшки. Город кончился, началась промзона. Пахло бензином, ржавчиной и гнилью.

Сжимая телефон в руке, я была готова в любой момент вызвать полицию.

Двадцать минут ада. Прибыв в место назначения, я поняла, что это не шутка.

Передо мной стоял огромный заброшенный дом.

Старый, кирпичный, в три этажа, с выбитыми окнами и облупившейся штукатуркой. Он возвышался среди пустыря, как чёрный зуб. Рядом — ни души, ни огонька. Только лесополоса темнела в отдалении, и ветер гнал по земле сухие листья.

Жутко. До мурашек, до дрожи в коленях.

Может, свалить? Пока не поздно? Пока ещё жива и невредима? Но я сделала шаг вперёд. И ещё один. И ещё. Сама не понимая, зачем это делаю. Тело двигалось как заведённое. Может, я хотела, чтобы меня убили.

Может, это был бы самый лёгкий выход из всего этого дерьма.

Я подошла к дому вплотную. Дверь была приоткрыта — чёрный провал, в котором ничего не видно.

А потом донеслись звуки.

Изнутри.

Глухие, тяжёлые, ритмичные. Словно там происходит что-то очень и очень страшное.

Глухой удар. Ещё один. И ещё. И тихий, сдавленный стон. Я замерла. Сердцебиение участилось. Руки похолодели. Это могло быть что угодно. Ремонт? Животные? Или...

Я толкнула дверь. Она открылась с противным скрипом, и я шагнула внутрь. В нос ударил запах сырости, плесени и чего-то металлического. Крови. Я сделала ещё несколько шагов в полной темноте, ориентируясь на звуки. Где-то впереди продолжались эти глухие удары.

А потом пробился свет. Слабый, дрожащий, из-под двери в конце коридора. Я подошла. Толкнула её. И перед моим взором открылось немыслимое...

Глава 13

Это был дьявол.

Во плоти.

Огромный, широкоплечий, в кожаной куртке, он возвышался посреди комнаты, как статуя древнего бога разрушения. На его голове была балаклава с изображением черепа — белая костяная ухмылка на чёрном фоне, и в тусклом свете единственной лампочки, болтающейся на проводе — казалась живой.

В его руке была огромная железная бита. Тяжёлая, местами ржавая, с тёмными пятнами на конце.

Я не сразу поняла, что кровь. А затем мой взгляд метнулся к другой фигуре. Она стояла на коленях. Прямо на грязном, залитом чем-то полу, согнувшись, опустив голову.

Руки были связаны за спиной, очевидно это был парень. Он покачивался, еле удерживая равновесие. Весь в крови.

Лицо разбито, рассечена бровь, из носа течёт, губа лопнула — я даже не могла разобрать все увечья.

Но я узнала его. По светлым волосам, перепачканным красным. По куртке, в которой он был сегодня в кафе.

Брэд.

И его сейчас избивают.

Я поднесла руку ко рту, зажимая его, чтобы не закричать. К горлу подступила тошнота от увиденного. Желудок сжался в тугой узел. Это сон. Это не может быть реальностью.

Но было.

Каждая деталь — запах крови, грязный пол, тусклый свет и этот монстр с битой — всё было настоящим.

А потом дьявол заговорил.

Голос низкий, глубокий. Спокойный. Пугающе спокойный для человека, который только что избил другого до полусмерти.

— Я убью этого ублюдка.

Он посмотрел на меня. Прямо сквозь прорези балаклавы я видела его глаза — синие, немигающие, холодные.

— Ты хочешь этого?

Мои глаза округлились. Что? Нет. Нет, конечно, я не хочу этого.

Я была в состоянии шока. Слова застряли в горле, мысли спутались. Я смотрела на Брэда, на его разбитое лицо, на то, как он пытается взглянуть на меня.

— Отпусти его! — наконец-то выкрикнула я. Голос прозвучал тонко, жалобно, но громко.

Дьявол склонил голову набок, как пёс, разглядывающий странную букашку.

— Видишь ли, — сказал он всё тем же размеренным тоном, — он плохо себя повёл. А за плохое поведение обычно наказывают.

— Он не сделал ничего такого! — Я сделала шаг вперёд, хотя внутри всё кричало: беги, зови помощь, не стой здесь.

— Ничего такого? — В голосе дьявола появилась насмешка. — То есть хочешь сказать, он не украл твой первый поцелуй?

Я застыла. Воздух застрял в лёгких. Что? Откуда он знал?

Это произошло буквально пару часов назад. Я сама ещё не пришла в себя. Откуда... откуда ему это известно?

Неужели Мэнди уже всем растрепала? Но зачем? И даже если так, то зачем вообще кому-то это надо? Кому какое дело до того, с кем я там целовалась?

Стоп.

И откуда он знает, что я никогда раньше не целовалась? Я уставилась на незнакомца в упор, пытаясь разглядеть хоть что-то за этой дурацкой маской. Кто он?

— Чего ты хочешь? — спросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Зачем все это?

Он рассмеялся.

Бархатным, низким смехом, от которого по коже побежали мурашки. Этот звук совершенно не вязался с внешностью — с битой, кровью и черепом на ткани. Смех звучал почти… красиво. Как смеются богачи.

Да кто он, чёрт возьми?

— Хочу справедливости, — сказал незнакомец, замолкнув. — Светлячок.

Чего? Светлячок? Это он мне? Какой к чёрту светлячок?

Никто никогда не называл меня так. Это было странно, неуместно и почему-то больно. Как будто монстр имел право придумывать мне прозвища.

— Просто оставь его, — я снова шагнула вперёд. Теперь до них оставалось всего несколько метров. — Отпусти его, пожалуйста, и мы уйдём. Никто ничего не узнает. Забудем всё и разойдёмся.

— Оставить? — Мучитель усмехнулся. — Ты разве ещё не поняла, светлячок? Я убью его.

Происходящее казалось полным абсурдом.

Брэд еле держался на коленях и что-то скулил. Я не могла разобрать — то ли он просил о помощи, то ли просто мычал от боли. Парень смотрел умоляюще, но что я могла? Каковы мои шансы против этой горы мышц с битой?

— Я сейчас же вызову полицию! — выкрикнула я в отчаянии.

Монстр снова издал смешок. Этот звук начинал бесить.

— Вызывай, — кивнул он, поигрывая оружием. — Пока они приедут, как раз проломлю ему башку. Ах да, — добавил парень, делая паузу, — здесь связь не ловит. Тебе придётся пройтись. Минут десять туда, десять обратно. Исход один.

Мучитель замолчал, давая осознать масштаб катастрофы.

— Он сдохнет.

Оставалось лишь смотреть на него в абсолютной растерянности. В голове было пусто. Страх сковал тело, мешая соображать.

— Тогда чего ты хочешь? — спросила я тихо.

Ведь зачем-то он меня сюда позвал.

Он задумался. Постучал битой по плечу, сделал круг вокруг Брэда, словно акула вокруг своей тонущей жертвы.

— Хм, — протянул он. — Дай-ка подумать.

Моё дыхание замерло в ожидании.

— Пожалуй, есть один вариант, — сказал он наконец. — Не убью его, если ты…

Он замолчал, смакуя паузу.

— …станешь на колени и поцелуешь эту биту.

Дьявол указал на окровавленное оружие. Я уставилась на тёмные пятна на металле, на то, как тусклый свет отражается от ржавой поверхности. Он просто псих. Больной урод.

— Ты чудовище, — вырвалось у меня с презрением.

Я готовилась встретить поток ярости, но реакция оказалась обратной — ему явно понравилось.

— Всё верно, светлячок, — кивнул он с лёгким смешком в голосе. — А теперь двигай своей задницей и становись на колени, если хочешь, чтобы это ничтожество выжило.

Взгляд метался от маски с черепом к Брэду, который скулил и глядел на меня с надеждой. Выбора не оставалось.

Я начала медленно приближаться к этому уроду.

Шаг. Ещё один. Ноги будто налились свинцом, каждое движение давалось с трудом, словно путь лежал не по грязному полу заброшенного дома, а по засасывающей всё глубже трясине.

Чёрт, что я творю?

Нужно бежать отсюда как можно дальше, звать на помощь, сделать хоть что-то разумное!

Но я не могу.

Если сбегу, этот монстр его прикончит, а жить с этим дальше будет невозможно.

Не получится смотреть в зеркало и спокойно спать по ночам, зная, что шанс на спасение человека был упущен из-за моей трусости.

Блять. Дерьмо. Просто полное дерьмо. Зачем я сюда пришла? Ведь я чувствовала, что случится пиздец. Знала, когда получила эту дурацкую смс, когда шла через пустырь, когда толкала эту чёртову дверь. Все понимала, но пошла!

Реальность оказалась в разы хуже любых фантазий.

Я даже не могла себе представить, что, после драки с Приянкой, потери стипендии и дурацкого поцелуя с Брэдом случится куда больший кошмар. Оказалось — может. Ещё как может.

Бог явно за что-то меня наказывает. Ну не бывает настолько плохо просто так. За что? За то, что выросла плохой дочерью? За ненависть к матери? Или за то, что ответила на знаки внимания со стороны парня подруги?

Расстояние сократилось до минимума.

Метр, не больше. В нос ударил тяжёлый запах кожи и металла. Стала видна каждая царапина на бите, каждое тёмное пятно.

— Умница, — протянул маньяк.

Голос низкий, довольный. Как у кота, который загнал мышь в угол и наслаждается моментом.

— А теперь на коленки.

Он указал битой на пол прямо перед собой.

Блять. Поверить в происходящее до сих пор не получалось.

Брэд продолжал стоять на коленях, с трудом удерживая равновесие. Один его глаз заплыл, превратившись в узкую щёлку, из рассечённой губы сочилась кровь. В этом умоляющем взгляде читалось что-то настолько жалкое, что внутри всё перевернулось.

Ну и досталось же ему.

Я зажмурилась. Сделала глубокий вдох.

И опустилась на колени перед этим уродом.

Грязный, холодный пол больно впился в чашечки даже сквозь плотную ткань джинсов. Где-то рядом валялся окурок. Воняло сыростью и чем-то кислым. Открыв глаза, оставалось лишь снизу-вверх смотреть на фигуру в маске — огромную, нависающую, словно скала.

— А теперь, — голос дьявола звучал мягко, почти ласково, и от этой интонации становилось ещё страшнее, — приоткрой свои розовые губки и прикоснись ими к моей бите.

Взгляд упёрся в окровавленное железное оружие.

— Ну же, давай, — поторопил он. — Покажи мне шоу. Иначе я обещаю — ему пиздец.

Брэд всхлипнул где-то сбоку — коротко, жалобно.

Это стало точкой невозврата. Пришлось податься вперёд, чувствуя, как холодный металл приближается к лицу. Запах плоти ударил в нос — резкий, тошнотворный, металлический. Губы коснулись ржавой поверхности. Холод. Железо. Чужая кровь.

На одно бесконечное мгновение я прижалась ртом к этому орудию насилия. Внутри все сжалось от омерзения, к горлу мгновенно подступил рвотный позыв. Я резко дёрнулась назад, зажимая лицо рукой и тяжело дыша.

— Хорошая девочка, — раздалось сверху.

Голос звучал удовлетворённо, будто произошло нечто, доставившее ему наслаждение.

Я быстро поднялась на ноги. Колени дрожали, по ногам будто током било.

— А теперь уходи, светлячок, — сказал он, поигрывая битой.

— А как же Брэд? — выкрикнула я. — Отпусти его!

— Ты выполнила свою часть уговора, — монстр склонил голову набок. — А я выполню свою. Уходи.

— Я не могу оставить его здесь! — Голос сорвался на визг. — Вдруг ты сейчас его убьёшь!

— Я же сказал, — он сделал шаг вперёд, заставив попятиться. — Я. Выполню. Свою. Часть.

Каждое слово чеканилось отдельно, чётко, с нажимом.

— В подтверждение, — добавил он уже спокойнее, — ты получишь фото этого красавчика из больницы. — Психопат усмехнулся под тканью. Я была уверена, что он расплылся в улыбке, — А теперь вали, пока не передумал.

Он рявкнул так сильно, что пришлось отступить назад, не в силах сопротивляться этому напору.

— Лети, светлячок!

Я развернулась.

И побежала.

Я бежала так быстро, как не приходилось ещё никогда в жизни. Ноги несли сами, земля под ними почти не чувствовалась. Выскочив из заброшенного здания, пришлось нестись через пустырь, не замечая хлещущих по лицу веток. В ушах свистел ветер, а лёгкие горели огнём.

В голове набатом стучала одна мысль: скорее, быстрее, подальше от этого места, от этого монстра. Я бежала, пока не выдохлась окончательно.

Остановилась только у первых фонарей, заметив признаки цивилизации — круглосуточный магазин при заправке. Я согнулась на пополам, упёршись руками в колени, чтобы хоть как-то восстановить дыхание.

В горле першило. Глаза щипало то ли от ветра, то ли от слёз.

Блять. Блять. Блять. Блять.

Во что я нахрен ввязалась?

Я выпрямилась и обернулась назад, в темноту. Там не было ничего, кроме пустыря и чёрного силуэта леса, где скрывалось жуткое здание с ублюдком в маске.

Кто он такой? Откуда ему известно про меня? Про поцелуй? И про то, что он был первым? Тело била крупная дрожь — то ли от ночной прохлады, то ли от пережитого шока, то ли от всего сразу.

Внезапная вибрация в кармане заставила вздрогнуть. Мобильный едва не выскочил из рук. На экране светилось новое СМС с того же номера. Фотография.

После открытия вложения пальцы окончательно ослабли.

На снимке был запечатлён Брэд.

Парень сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Весь в крови, избитый, но живой. Рядом виднелась дверь с табличкой «Приёмное отделение».

Жив. Он жив.

Тяжёлый выдох сорвался с губ. Прижав телефон к груди, я сползла по стене заправки прямо на асфальт. А в следующую секунду меня вырвало. Прямо там, у входа, под тусклым светом фонаря.

Арт к главе:

Глава 14

Дорога до общежития стёрлась из памяти.

Ноги несли сами, на автомате: левая, правая, левая, правая. Словно зомби. Как тот самый персонаж из «Ходячих мертвецов» — только без грима и с душой, которая только что окончательно и бесповоротно сдохла.

Вахтерша на входе что-то крикнула мне вслед, но разобрать слова не получилось. Я просто кивнула и прошла мимо. Лестница. Три пролёта. Дверь. Комната.

Пустая. Тёмная. Тишина.

Только постель Стеф сиротливо белела в углу, напоминая, что я за человек. О том, что произошло с её парнем, пока та сидит у постели больной бабушки.

К горлу снова подступила тошнота.

Я еле успела добежать до раковины. Желудок сжался в спазме, но выдавить из себя было уже нечего — только горькую, жгучую желчь.

Взгляд поднялся к зеркалу.

Бледная. Глаза красные, безумные. Губы… Господи, губы.

Я смотрела на них и видела только одно — эту чёртову биту. Ржавую. Холодную. В крови. Которую я целовала.

Тело затрясло. Схватив щётку и выдавив гору пасты, я начала тереть эмаль, язык, всё, до чего получалось дотянуться.

Это продолжалось до тех пора, пока во рту не стало горько от мятной химии, а десны не начали саднить.

Хотелось буквально залезть внутрь с мочалкой.

Фу.

Господи, просто фу.

Сплюнув кровавую пену в раковину и ополоснув лицо холодной водой, я снова посмотрела в зеркало.

— Ты в порядке, — прошептала я своему отражению. — Ты в порядке. Это просто сон. Этого не было.

Но это вранье. Запах того заброшенного здания стоял в ноздрях: сырость, плесень, ржавчина. И его запах. Тот самый, от которого едва я не задохнулась, пока стояла перед ним на коленях.

Я закрыла глаза и тряхнула головой.

Так. Стоп. Сия. Дыши.

Нельзя позволить себе впасть в ступор. Просто нельзя. Я выбралась из этого дерьма, я жива, я здесь.

Обратно проваливаться ни за что нельзя.

Это состояние было мне хорошо знакомо. Оно накатывает, когда всего становится чересчур много. Психика просто щелкает и заявляет: «Всё, я ухожу, разбирайся сама». И человек выпадает из реальности — на минуту, на час, на вечность.

В детстве это жутко бесило Джуди. Она утверждала, что я ненормальная, специально её бешу, когда «втыкаю в стену и не реагирую». А Джон просто ржал, обзывая «тупой куклой».

А я просто… уходила. Внутрь себя. Туда, где не существовало Джона, Джуди, школы и вообще ничего — только тишина и пустота.

Сейчас это оцепенение начало подкрадываться вновь. Ощущалось, как сознание плывёт, реальность становится ватной, а звуки отдаляются, словно через толщу воды.

— Нет! — вслух приказала я себе и со всей силы влепила пощёчину.

Голова мотнулась, щеку обожгло огнём. Хорошо. Больно. Значит, я здесь.

— Сия, — произнесла я своему отражению, вцепившись пальцами в раковину, — пожалуйста. Не надо. Ты справишься. Ты всегда справлялась. Ты переживёшь любое дерьмо.

Взгляд вцепился в побелевшие костяшки, а губы шептали, как мантру:

«Ты справишься. Ты справишься. Ты справишься».

Вопрос оставался лишь в одном — как?

Что делать с этим? С тем, что какой-то психопат теперь в курсе где я живу, моего имени и называет меня «Светлячком»?

Что он избил Брэда до полусмерти, заставил целовать окровавленное оружие, а потом прислал фотоотчёт из больницы?

Что я сделала это ради парня, которого даже не хотела целовать?

Что предала Стеф?

Ответ был один. Тот же, что и всегда.

Жить. Как ни в чем не бывало.