Будни фельдъегеря 2. В активном поиске

– Это не так важно, что фамилия у тебя не отцова, – куда более мягким тоном сказала тетя Марина, еще надеясь переубедить племянницу. – Зато ты Зеленолист. Не по отцу, но по матери, деду и прадеду – так даже лучше.

– Чем это? – хмыкнула Аня.

– Батюшка у меня знаешь, каким хорошим человеком был? – ответила женщина. – Да его по всей Косяковке знали и уважали, по всем селам и деревням в округе. Даже когда трудные времена были, у односельчан рука не поднялась его раскулачить – так уважали. В доме у него всегда чисто было, уютно, сытно. Гостей привечали, людям помогали. А ты пол помыть ленишься!

– Тетя Марина, ну вы теплое и мягкое под одну гребенку гребете, – возмутилась Аня. – Это ж не он сам у себя в доме чистоту наводил, а жена его. И сдается мне, жизнь у нее была не сахар. Почему я должна изображать из себя непонятно что? Ну, молодец мой прадедушка Афанасий, что тут сказать. Только он – ты уж прости – давно умер, и жаловаться на нерадивую правнучку не будет.

– Так потому и важно честь рода хранить, что предки уходят, а их потомки остаются! – с жаром сказала тетя Марина. – Ты даже не представляешь, какой ты уникальный человечек! Ты же… ты… Ах, да что я тебе буду рассказывать.

Тетка разочарованно махнула рукой и покачала головой. Аня почувствовала, что тетушка сдалась, и самодовольно улыбнулась.

– Я сама себя делаю, – с гордостью сказала она. – Вот, фельдъегерем устроилась. Теперь меня в родной Косяковке все знают и уважают. Знаешь, каких трудов мне это стоило?

– Нашла, над чем трудиться, – вздохнула женщина. – Я ей твержу-твержу, а она не слышит. Да ты это уважение еще в пеленках заслужила, благодаря одним только предкам. Зачем было заново его завоевывать? Тоже мне, изобретательница велосипеда.

– Ой, тетя, ну правда, хватит уже носиться с этой честью рода, – скривилась Аня. – Ну, были наши предки богатыми крестьянами, и что? Ладно бы царского рода или хоть дворянами, а то ведь так, кулаки деревенские.

– Голова у тебя, как кулак деревенский: большая, да без извилин, – окончательно вышла из себя женщина. – А отец мой, и дед, и отец деда – все были людьми высокого положения, королевскими интендантами!

– Теть, ты чего, женских романов обчиталась? – насмешливо прищурилась на нее Аня. – В старой России таких должностей не было и быть не… Та-а-к. Погоди. А вот с этого места поподробнее.

Аню вдруг озарила интересная мысль. Королей на Руси не было. Но именно что НА РУСИ. А нерусей тут полный лес. И двоюродная тетушка как-то подозрительно бодро выглядит для своего возраста.

– Ни к чему тебе подробности, – женщина обиженно поджала губы. – Не уважаешь ты предков.

– А у этих «предков», случайно, с ушами проблем не было? – подозрительно прищурилась девушка.

Женщина не ответила, только оскорбленно уставилась в окно.

– Тетушка? – настойчиво обратилась к ней Аня.

– Все. Я ухожу, – сказала тетя Марина, поднимаясь со стула. – Не нужна тебе моя помощь, ну и ладно. Не больно-то и хотелось.

– Эй! Тетя Марина, постойте! – Аня подорвалась следом за ней, повисла у тетки на локте и вгляделась в уши женщины. Как назло, кончики их прятались в пышной прическе, но форма все-таки была обычной. С другой стороны, шрамы могли быть и маленькими.

– Пусти! – тетя Марина потянула руку.

– Он был эльфом, да? – не унималась внучатая племянница.

– Не знаю, о чем ты говоришь, – женщина поджала губы и еще раз попыталась пойти в сторону выхода, но Аня держала крепко.

– И вы эльфийка? – будто не слыша ее, продолжала Аня. – А уши что? Вы их обрезали, да?

– Ничего я не обрезала, вот еще! – воскликнула женщина, все-таки оборачиваясь к племяннице, чтобы одарить ее возмущенным взглядом. – Позор тем, кто не ценит подарков, доставшихся по наследству.

Она гордо вскинула голову.

– Но мой прадед, он ведь эльфом был, так? Не томите, тёть Марин! Вы все равно уже проговорились! – взмолилась Аня.

Тетушка тяжело вздохнула. Потом, покосившись на так и стоящего у стола Олега, коротко сказала:

– Да. И больше не спрашивай меня об этом.

– Но если ваш отец – эльф, почему же у вас уши обычные? – не поверила Аня.

– Потому что я в мать пошла, – тетушка обиженно поджала губы. – Не задавай глупых вопросов. Могла бы и сама догадаться.

– То есть, вы от смешанного брака? – уточнила Аня. – Круто. Игорю понравится.

– Не вздумай об этом болтать! – возмутилась женщина. – Скольких усилий нам стоило когда-то скрыть все это.

– Скрыть? – удивилась Аня. – А зачем?

– Чтоб свои же не убили, когда революция случилась! – пояснила тетушка. – В момент гибели Йельва дед только-только въехал в «Голубые ветви» для ревизии, и его тут же с толпой увлекло в Зияние. Как попал на Русь, его тут барин местный принял и устроил – из сочувствия. Дружили тесно, дела вели. Это потом уже красноармейцы всех дворян... эх...

Женщина махнула рукой, не желая продолжать.

– Я в шоке. – У Ани даже бровь дернулась. – Прикольно. То есть, ты наполовину иномирная элита, да? А я? Ну-ка, погоди, посчитаю, насколько я эльф. Так, дед мой, значит, тоже наполовину. Мать – уже на четверть.

– На три четверти, – с нажимом поправила тетя Марина. – Твой дед взял жену из Озерных.

– Серьезно? На три четверти? – Аня выпучила глаза. – Но у нее же обычные уши были, нет?

– Она, как и я, пошла в твою прабабку, – суховато заметила тетка. – Обидно, но что теперь делать? Моему отцу выбирать было особенно не из кого, как ты понимаешь. Или эльфийские крестьянки, или местная дворянка.

– А к дворянке приданое дворянское прилагалось, – ехидно-понимающе кивнула Аня. – И связи соответствующие в чужом государстве.

– Деньги тут не главное, – вспыхнула тетя Марина. – Честь рода важнее.

– Ну да, ну да, я поняла, – не стала спорить девушка. – А дедушка мой, значит, в отличие от прадеда, финансовой составляющей был удовлетворен, а генетической – нет, и жену взял из «ушастых», чтобы, так сказать, вернуть крови высокий процент аутентичности. И вышла у него моя трехчетвертная матушка и ее брат, дядя Володя. Он тоже без эльфийских ушей был? Или обрезал?

– Он от другой женщины, – нехотя призналась тетушка. – Только на четверть эльф.

– Все интереснее и интереснее, – восхитилась Аня. – А можно мне эту «Санту Барбару» на бумажке записать? А то я вот-вот запутаюсь. Так что там с моим процентом? Если мама была на три четверти, то я… эмм… на три восьмых эльфийка?

Девушка вопросительно уставилась на тетку в ожидании намека, кем же был родной отец. Повисла напряженная тишина. Тетушка пожевала губу, вздохнула и нехотя призналась:

– На семь.

– Браво! – со стороны окна раздались сухие аплодисменты. – Я давно уже чувствовал, что есть в тебе что-то от наших. Но чтоб аристократических кровей – это вообще улет. Маме скажу, она мимо стула сядет.

– Игорь, ты опять подслушиваешь! – возмутилась Аня, оглянувшись и обнаружив в окне запоздавшего зрителя.

– А что: ему можно, а мне нет? – парень возмущенно ткнул пальцем в сторону Олега.

Тот широко открыл глаза и развел руки, будто говоря: «Кто? Я? Да я тут вообще мимо проходил». За все время разговора он даже не шевельнулся.

– О, боже, – тетя Марина прикрыла глаза и картинно повалилась на диванчик. Тот жалобно скрипнул под ее весом.

– Ваше Высочество. – Игорь спрыгнул с подоконника и игриво преклонил колено перед Аней. – Позвольте выразить свое восхищение.

– Аристократических кровей, а не королевских, – заметила девушка, делая ему знак встать и не собирать пыль с пола. – И, к тому же, всего-то на одну восьмую, на остальные семь – крестьянка. Но вот зачем было все это скрывать, непонятно.

Аня укоризненно глянула на тетушку.

– Времена были такие, – вздохнула женщина, поняв, что все ждут от нее пояснений. – Это сейчас вам все хиханьки да хаханьки. А ведь было время, когда за одну только принадлежность к дворянскому роду могли расстрелять. Хорошо, отец никогда этим не злоупотреблял, и односельчане промолчали.

– Но сейчас-то зачем об этом молчать? – не понял Игорь. – Сейчас, наоборот, модно иметь в предках всяких известных людей или королевских бастардов. Круто же!

– Сегодня модно, а завтра тебя за это в темном переулке камнями забьют, – нахмурилась женщина. – Уж мне поверьте, я на этом свете давно живу. Сегодня одни у власти, завтра – другие. Не угадаешь. А вот честь родовую блюсти – это важнее моды.

– Честь? – Аня снисходительно скривила губы. – Серьезно? Моя прабабка была взята в жены из-за денег и связей. Моя бабка – ради чистоты крови. Моя мать и вовсе меня неизвестно с кем нагуляла. Кстати, как хоть звали-то моего настоящего отца, не скажешь?

– Не надо его никак звать, – поджала губы женщина. – Козел он и индюк напыщенный. Одно слово – деревенщина. Никаких понятий о чести.

– То есть, не скажешь, – сделала свой вывод Аня.

– И не подумаю, – женщина снова возмущенно скрестила на груди руки. – Он мою племянницу опозорил на всю Косяковку. Так пусть его имя бурьяном зарастет. И ты не расспрашивай про отчество, носи материно имя. Смеются над таким только плебеи, родства не знающие!

На это веское слово никто не нашел, что ответить. Присутствующие переглянулись. Всем, кроме Игоря, было немного неловко. Аня вздохнула, но строго ответила тетке:

– Честь честью, а пол я мыть все равно не люблю. И как привычка драить все вручную связана с дворянскими корнями, хоть убей, не понимаю.

Глава 4. Велоадреналин

На следующее утро, приведя себя в порядок после завтрака, девушка еще долго смотрелась в зеркало, не торопясь отправляться на обход. Поворачивалась так и эдак, разглядывала уши. Отражение было привычным, таким же, как всегда. А вот знание об особе, смотрящейся в зеркало, кардинально переменилось.

– Ты видишь тут хоть одну эльфийскую черту? – спросила она у зависшего в смартфоне Олега, ожидающего, пока она закончит, и продемонстрировала ему свое лицо.

– Честно говоря, я вообще не особенно хорошо отличаю эльфов от людей, – признался он, выныривая из плена соцсетей.

– Нет, я все-таки не понимаю: на семь восьмых быть эльфом и умудриться унаследовать человеческие черты от единственной прабабки-землянки, – вздохнула Аня. – Это вообще как?

– Тебя это расстраивает? – Олег вскинул брови.

– Даже не знаю, – пожала плечами Аня, снова поворачиваясь к зеркалу. – Нет, пожалуй. С длинными ушами мне жилось бы еще труднее. Просто это еще одно свидетельство, что я по жизни неудачница.

– А может, наоборот? – Олег подошел и встал рядом, тоже заглядывая в старое зеркало, по краям уже сильно отшелушившееся. – Обычные люди попадают в большинство, а ты – в процент уникальности. Будь соотношение человек-эльф не семь восьмых, а одна восьмая, тебе бы повезло родиться длинноухой. Это ведь хорошо: значит, тебе по жизни везет на все уникальное.

– На уникальные неприятности мне везет, – вздохнула Аня. – Что там твое начальство, еще не разобралось с вопросом дубликата должности?

– Пока нет. – Олег покачал головой. – Так что продолжаем трудовую деятельность, делая вид, что все нормально. Может, сегодня в «Голубые ветви» съездим? Я так давно в лесу не был.

– В прошлом месяце к ним приезжали, потерпят, – отмахнулась Аня. – Туда и посылок почти нет. Лучше городские маршруты обойдем, а то все эти бесконечные «гостинцы» сбежавшим из леса внукам скоро испортятся. Тебе женщин, мне – мужчин.

– Нет, давай наоборот, – нахмурился Виктор.

– А чего так? – удивилась Аня. – Не любишь женщин?

– Да нет, люблю, но… – он замялся. – … за тебя немного беспокоюсь. Знаешь, мужики ведь всякие бывают. Тем более, в деревне пьющих много. Сама говорила, что у вас тут и убийства случаются. Посмотри: ты вон какая хрупкая. А я все-таки военный, при оружии опять же. На меня никто не кинется.

– Да и на меня пока никто не покушался, – улыбнулась Аня. – Не беспокойся так: проработала же я как-то целый месяц и с мужчинами, и с женщинами, и ничего. Нет, конечно, бывали случаи, что привязывались всякие странные личности, но так, несерьезно: по большей части клеиться пытались. Но чтоб нападать – ни-ни. Да и Игорь снова в строю, вдвоем уж как-нибудь отобьемся.

– Все равно, давай я лучше мужиков на себя возьму, ладно? – без всякой улыбки в глазах сказал Олег. – Мне так спокойнее будет.

– Ну, хорошо, – немного подумав, согласилась Аня. – Дело твое.

Денек выдался замечательный – еще лучше, чем вчера. Ветер разогнал тучи, и июльское солнце принялось торопливо прогревать озябшую землю. Воздух был еще очень свеж, но китель снять уже хотелось. По крайней мере, расстегнуть, но Аня после болезни предпочла не рисковать и поберечься.

– А почему только женщины? – нахмурился Игорь, поворачивая велосипед в сторону заранее намеченного маршрута. – Мне кажется, поделить посылки по географическому признаку было бы правильнее: тебе, предположим, ближнюю половину, Оленю – дальнюю. Чем ему бабы не угодили?

– Мы вчера так поделили – случайно получилось, – пояснила Аня. – Он вначале обе сумки нес – они тяжелые были. А потом посылок мало осталось, и мы решили их разделить, чтобы быстрее было. Но, знаешь, разбираться, какой дом в какой стороне находится – это долго. Тем более, что карту я с собой не брала. А вот раскидать посылки на две кучки по половой принадлежности адресатов – это быстро. Так и поделили. Я сегодня предложила ему поменяться: мол, тебе женщин, мне – мужчин. А он отказался. Сказал, что беспокоится за меня.

– Хм. – Игорь сощурился и поиграл желваками. – Не нравится мне это. Как будто соперников устраняет. Услышал вчера, что ты из наших, да еще и на две восьмых аристократка, вот и положил глаз.

– Ой, Игорь, не мели ерунды, – отмахнулась Аня. – Он мне даже комплиментов не говорит, глазки не строит. Так, чисто по-соседски проявляет обычную вежливую заботу. Что ты все ищешь в нем какие-то тайны? Да он прост и понятен, как Микола, даром, что интеллигент.

– Вот это-то и странно, – сказал Игорь, подкатывая к первому пункту доставки. – Свалился, как снег на голову. С документами у него – путаница. Сам из себя весь такой простой и понятный. Ну как будто прикидывается, ей-богу! Может, он давно уже знал, что ты из особенного рода, и таким образом просто втирается в доверие? И ведь это работает: посмотри, ты его даже выгораживаешь.

– Потому что ты чушь какую-то несешь и банально ревнуешь, – заметила Аня. – И вообще, опять на пустом месте тайны раскапываешь, Шерлок несчастный. Давай уже работой займемся.

– Все равно: он мне не нравится, – буркнул Игорь, но спорить не стал.

Они отнесли по адресу пачку веников для бани, корзину сушеной прошлогодней клюквы, самодельную шапку из беличьего меха, туесок кедровых орехов, бутыль лесной самогонки, вышитый рушник и набор глиняной посуды откровенно кустарного качества. На этом посылки по выбранному направлению закончились, как и письма, которые почти все были на те же адреса. Оставалось только заехать на почту и получить заказанный на Анино имя плоскорез Фокина и прикупить по просьбе одного дедка из «Голубых ветвей» три килограмма гвоздей.

Почта была недалеко, а они оказались в самом конце одной из тех улиц, что почти не пересекаются другими переулками, так что Игорь предложил:

– Махнем через завод? Так быстрее будет, чем возвращаться, а потом опять в сторону реки ехать.

– А пустят? – усомнилась Аня, на памяти которой закрывшийся завод был еще охраняемым объектом. Правда, уже с разбитыми окнами.

– Ой, да там все ходят, – заверил ее Игорь, с силой давя на педали, чтобы набрать скорость. – Покажу тебе заодно мое любимое место: вид на речку потрясающий. Ну и сами развалины, само собой, прикольные. Вообще, люблю индустриальные пейзажи.

Аня такие места тоже любила, так что они не просто срезали путь, а устроили себе экскурсию на брошенный завод.

За то время, что девушка жила в Москве, старое здание не только лишилось охраны, но и быстренько пришло в негодность: местные растащили из него бесхозное содержимое, стекла, кирпичи (где смогли отковырять, конечно). Дошло дело и до распиливания арматуры на лом, но тут уже вмешались власти: не заметить на «брошенке» работающую технику было трудно.

Вокруг завода построили хлипкий заборчик, а на заборчик повесили табличку: мол, здание является объектом всемирного наследия ЮНЕСКО и представляет собой уникальный образец старинного завода. Местные на время устыдились: в кои-то веки в их родном городе появилось хоть что-то, интересное миру. Но ненадолго: забор, представлявший для любителей «прихватизации» куда больший интерес, нежели древний завод, был полностью разобран уже через месяц. Благодаря этому, собственно, Игорь и Аня въехали на территорию без особых проблем.

Место было очень живописное. Старая часть завода – та самая, благодаря которой он и попал под опеку ЮНЭСКО, располагалась у самого склона. Она была совершенно цела, так как кладка была выполнена еще в царские времена и держалась насмерть, металлические конструкции были настолько могучими, что ржавчине предстояло еще не один век их точить, а медные фрагменты так ловко маскировались коррозийной зеленью под мох, что об их существовании никто и не догадывался. Кроме энтузиастов вроде Игоря, разумеется.

Аня полюбовалась хитросплетением металлических конструкций непонятного назначения, примерилась к чудовищного размера лестнице, но лезть наверх побоялась, хотя Игорь и предлагал. В отличие от несущих конструкций, перекладины ступеней проржавели напрочь, и в некоторых местах лестница была уже дырявой, так что подобная экспедиция почти наверняка закончилась бы падением с большой высоты.

Зато девушка с удовольствием посидела внутри треснувшего колокола, оставленного заводчанами на переплавку, да так и не переплавленного ввиду трудностей распиливания, не без помощи Игоря устроила себе шикарную фотосессию в стиле «постапокалипсис» в руинах горячего цеха и стала обладательницей старинной ременной бляхи, невесть как завалившейся в щель между кирпичами. Они даже организовали себе пикник, взобравшись на вершину единственной полностью уцелевшей стены: у Игоря в карманах нашлись мармеладные «червячки», а у Ани в сумке – хлеб, подсунутый заботливым Миколой.

– Отличное место для катания на велосипеде, – сказал Игорь, поглядев сверху вниз на склон холма. – Кстати, вон та тропинка как раз ведет от реки к клубу и почте. Рискнем?

– С дуба рухнул? – фыркнула Аня и хихикнула: с некоторых пор эта поговорка для нее приобрела особый смысл. – Там сплошной битый кирпич. Кувыркнемся уже через два метра, и будем катиться по обломкам до самой реки. Хочешь превратиться в кровавый фарш?

– Да ты не туда смотришь, – возразил Игорь. – Вон, погляди, какой шикарный чугунный желоб.

Он кивнул на десятиметровый металлический «язык», высунувшийся из кирпичной арки.

Вообще-то, арка и желоб когда-то предназначались для спуска воды, но, видно, пару столетий назад кто-то что-то недосмотрел или нарушил технологию, и чугунный поток проложил себе собственный путь к свободе. До реки, правда, не добрался, застыл, подобно лаве.

Река же за долгие годы паводков подмыла под ним грунт. Укрепленный чугуном каменный желоб перекосило, оторвало от здания завода и немного развернуло, отчего он действительно начал напоминать трассу. Хотя, скорее для бобслея, нежели для велосипедного спорта.

У выходного отверстия трава была вытоптана (или, что более вероятно, вытерта шинами), и на песке пляжа виднелись колеи от колес. Недалеко от этого места какой-то байкер в модном костюме и шлеме с откинутым забралом стекла мыл свой транспорт тряпочкой, загрязняя речку. Уж не катался ли тоже по чугунному «языку»?

– Дай угадаю, – сказала Аня. – Ты тут уже пару лет тренируешься, а теперь просто хочешь поразить меня своей вело-ловкостью, да?

– Ну, есть такое, – ухмыльнулся Игорь. – Мы с ребятами тут слалом организовали. Катаемся на великах, самые экстремальные – на роликах. А зимой – на «ватрушках». Хочешь попробовать? Тебе понравится, честное слово!

– Самоубийство, – покачала головой Аня, оценивая изгиб и наклон «трассы». Кататься на таком аттракционе могли только конченные адреналинщики.

– Ну я же цел, – возразил ей Игорь. – Даже ничего себе не сломал. Не, ну первый раз, само собой, вылетел прочь вон через тот потек, но и то приземлился на оба колеса, и просто въехал в реку. Так что ничего страшнее купания нам не грозит. Поехали?

– Да ты спятил! – Аня даже отодвинулась от него. – Я еще жить хочу.

– Брось. – Игорь явно загорелся идеей. – Один разочек. Это безопасно, честное слово: никто еще не убился. Тем более, я эту трассу знаю, как свои двадцать пальцев: и где трясет, и где заносит, и на какой занозе шины рвутся. К тому же, в том месте, где чаще всего ребята из «желоба» вылетают, мы песочка побольше навалили – так, на всякий случай.

– Нет, – отрезала девушка, поднимаясь на ноги и отряхивая зад от кирпичной пыли.

– Ну, один разочек. – Игорь молитвенно сложил ладони и состроил «щенячьи глазки».

– Нет. – Аня закинула сумку на плечо и начала спускаться со стены.

– Это классно, – заверил ее парень, идя следом. – Адреналин, эндорфинчики. Как с парашютом прыгать. Только еще безопаснее.

– Даже не уговаривай, - покачала головой Аня.

– Что, настолько старая стала?

Аня замерла. Развернулась и прищурилась на парня, пытаясь одним взглядом передать ему все, что думает о подобных высказываниях.

– Нет, ну а что? – нисколько не смутился Игорь. – Ружье не трогай, к людям с расспросами не приставай, в окна не заглядывай, по горам на велике не катайся – говоришь прям, как моя мама. Только моей маме уже семьдесят.

– Не надо путать здравомыслие со старостью, – возмутилась Аня, слегка растерявшись из-за информации о реальном возрасте соседки, которая на данный момент состояла в статусе кормящей матери.

– Я тебе все здраво расписал: опасности никакой, на этой трассе еще никто не убился, – Игорь скрестил руки на груди. – А ты все равно отказываешься. Ну и что это, если не старческое занудство?

– Да. Я уже выросла из возраста сумасшедших выходок, – признала Аня. – Забочусь о своем здоровье и жизни. И что, разве это плохо?

– Но признайся: хочется, да? – ухмыльнулся Игорь. – Давай, скажи, что скучаешь по студенческим временам и всякое такое.

– Да я даже во времена студенчества себе такие экстремальности не позволяла! – возмутилась Аня.

– Очень даже зря. – Парень блеснул глазами. – Многое потеряла. Но еще не поздно вернуть.

– Отстань, Игорь. – Аня тряхнула головой и попыталась было продолжить спуск, но чертов адреналинщик поймал ее за плечо:

– Брось. Я же вижу, как ты сомневаешься, – сказал он тоном змея-искусителя. – Ну, давай не на раме, на багажнике – там сидеть надежнее. Толстовку свою пожертвую на место подушки.

– Я лучше с парашютом прыгну, – сказала Аня. – Там хотя бы страховку можно оформить.

– Стару-у-шка, – дурачась, протянул Игорь. – Не хочешь с моей матушкой организовать клуб зануд? Будете там делиться тысячей и одним способом, как уберечься от всего интересного в жизни.

– Переломы, – многозначительно напомнила Аня.

– Заживают за месяц, – парировал Игорь.

– Вывихи, – не сдавалась девушка.

– Еще быстрее, – отбил и этот выпал Игорь.

– Сотрясение мозга, – выдала свой козырь девушка.

– … проходит куда легче, если пожить пару дней подле плантации, – ощерился во все тридцать два зуба парень, ощутив, что побеждает.

– У эльфов проходит, – уточнила девушка.

Игорь многозначительно глянул на нее и напомнил:

– А кто тут на семь восьмых родом с Йельва?

Некоторое время Аня только молча пилила его взглядом. Потом цыкнула, вздохнула и сказала:

– Только один раз, чисто из принципа. И если упадем, месяц будешь сидеть под домашним арестом. И мамке признаешься, где расшибся.

– Эй, даже не думай ей рассказывать: она кормящая, у нее от стресса молоко может пропасть, – замахал руками Игорь.