Истинные в военной академии Ранмарэн

Чем больше вступает в свои права ночь, тем сильнее холодает. Лошадка вроде бы неплохо это переносит, а мне приходится остановить повозку и достать из баула камзол и одеяло. Хотелось бы сказать, что тёплое одеяло, но нет – лёгонькое. И почему я не вспомнила о том, что ночью в пустыне температура может опускаться ниже нуля? Не хватало ещё простыть! Для меня прежней подобное испытание не имело бы особого значения, а вот моё новое тело оказалось очень чувствительным к холоду. Так что утепляюсь и еду дальше.

Когда небо начинает расцвечиваться ало-золотистыми красками, на горизонте появляется оазис. Сверяюсь с картой и с радостью отмечаю, что это именно тот, к которому я направлялась. Радует сам факт, что всё же доехала. Теперь можно хотя бы примерно прикидывать расстояния по этой карте. Но вот то, что я добралась только сейчас, меня совсем не радует – лошадка уже устала и дальше двигаться не сможет, а от этого оазиса ещё два раза по столько же до города, в котором я намеревалась купить себе более удобный транспорт.

Похоже, я не успею до того, как меня начнут искать. И с этим уже ничего не поделаешь. А поскольку глупо переживать из-за того, что невозможно изменить, просто приму реальность и подкорректирую планы.

Солнышко светит в лицо, поэтому смотрю не столько вперёд, сколько на дорогу, и от стрелы, летящей прямо мне в голову, удаётся уклониться только благодаря взвывшему чувству опасности. За много лет рискованной службы я привыкла слушать его беспрекословно, так что сперва пригибаюсь, а уже потом начинаю анализировать ситуацию.

Радует, что облучок высокий и за ним можно укрыться. А вот что напрягает, так это свистящие над головой стрелы и то, что лошадка продолжает приближаться к нападающим. Если решу развернуться и уехать – стану удобной мишенью.

Действую, полагаясь на интуицию и вдохновение, которое иногда посещает меня во время опасных для жизни ситуаций – на то, что в народе называют «чувствовать жопой».

Сбрасываю чалму на сиденье, распускаю волосы, затем, уловив паузу между выстрелами, поднимаюсь на мгновение в полный рост, а после быстренько возвращаюсь в безопасное укрытие.

Как я и рассчитывала, осознав, что перед ними женщина (а в этой стране только женщины отращивают длинные волосы), мои неведомые враги перестают стрелять. Снимаю с себя одеяло и расстёгиваю кафтан, добираясь до перевязи с метательными ножами, спрятанной под одеждой. Наматываю вожжи на специальную палку на облучке, перекладываю перевязь на колени и улыбаюсь. Затем смело выпрямляюсь и продолжаю настороженно приближаться к опасности, готовая в любой момент пригнуться. Сейчас преимущество на стороне нападающих: мне сложно их рассмотреть из-за слепящего глаза солнца и дальность у лука гораздо выше, чем у ножей. Но чем ближе я подъезжаю, тем менее значительным становится их превосходство.

Через какое-то время удаётся рассмотреть группу мужиков, которых оказывается аж восемь штук. У пятерых луки, а у остальных в опущенных руках мечи. И все они завороженно смотрят на мои золотистые волосы, которые наверняка горят, подсвеченные утренним солнцем.

Резко успокаиваюсь.

Моё дыхание становится размеренным и тихим. Лишние мысли исчезают.

Я вся сосредотачиваюсь на том, что мне предстоит сделать.

Просчитываю варианты и нахожу тот, что будет в этой ситуации самым эффективным.

Вешаю перевязь с метательными ножами на пояс, чтобы обеспечить к ним быстрый доступ. Облучок достаточно высокий, так что моё оружие до решающего момента останется для бандитов секретом.

А когда подъезжаю ещё ближе, метаю нож сперва в мужика, чьи одежды кажутся самыми богатыми, а затем в тех, что с краю. Из остальных только двое успевают сориентироваться достаточно быстро, чтобы попытаться сбежать. Тут уж приходится целиться в спины. А когда ножи попадают именно туда, куда и запланировано, удовлетворённо киваю: хоть какие-то навыки из прошлой жизни можно применить в этой.

Настороженно осматриваюсь по сторонам и, не обнаружив новой угрозы, завожу лошадку под деревья к водоёму, не переставая прислушиваться к окружающему пространству. Заметив в дальнем краю оазиса загон с лошадьми и две лачуги, отправляюсь их исследовать. Ступая мягко и бесшумно, словно кошка, перебегаю от одного естественного укрытия к другому. У стены лачуги какое-то время стою, прислушиваясь. Но улавливаю только шум ветра и фырканье коней, и ничего, что могло бы выдать присутствие других разумных.

Загон с лошадьми рассматриваю издалека. Животных оказывается ровно восемь. Столько же, сколько было бандитов. Но расслабляться не спешу, так же как и верить своей интуиции насчёт того, что здесь безопасно. Интуиция – слишком эфемерная штука. Казаться может всё что угодно. Когда интуиция вопит об опасности – тут нужно слушаться без раздумий. А вот когда наоборот, молчит, лучше проявить осторожность и перестраховаться.

Какое-то время прислушиваюсь, а затем заглядываю в окно лачуги. Всего одна комната, у стены стоит несколько сундуков, недостаточно больших, чтобы в каком-то из них поместился человек. На полу валяются подстилки и одеяла.

Помещение просматривается достаточно хорошо, позволяя видеть, что людей в нём нет, но я всё-таки захожу внутрь и внимательно осматриваюсь по сторонам. Убедившись, что ни подвала, ни других комнат здесь нет, отправляюсь ко второму строению.