Друзья или любовники?

Мысль была такой волнительно-острой, и в то же время невозможной, что Корнеев постарался поскорее отмести её в сторону. И всё-таки в процессе разговора с Пирожком Яр несколько раз возвращался к этой идее.

Логическая цепочка была проста: заводить новые отношения, даже ради секса, Корнеев не собирался. Нет уж, предыдущие стоили ему слишком дорого, полностью уничтожив желание с кем-то знакомиться и пытаться что-то построить. Но Яр не был наивным младенцем и понимал, что рано или поздно ему захочется интима. Откуда его взять? Проститутку нанять? Нет, это фу. Поймать одноразовую партнёршу в ночном клубе? Ещё более фу. Так легко стать постоянным клиентом венеролога. Нужно искать другие способы, и Алина была бы идеальным вариантом решения этой проблемы.

Вот только как её в этом убедить? Яр отлично осознавал, что Пирожок его доводов не примет. Отшутится, а если он будет настаивать, треснет по голове, чтобы мозги на место встали. Для неё это наверняка дикость. Спать с Корнеевым — что за странная идея? У Алинки, скорее всего, даже сексуальных фантазий на эту тему не было. В отличие от него.

Поэтому Яр временно поставил свои планы на паузу, но зарубку в уме сделал, решив, что всё-таки стоит попытаться убедить Алину немного сдвинуть границы их отношений. Попытка, как говорится, не пытка.

В четверг Корнеев ездил навестить Соню. Дочке у тестя и тёщи было отлично, но она тем не менее скучала по родителям, особенно по маме, которая ещё ни разу не приезжала, только звонила. Яр воспользовался случаем и осторожно поинтересовался, не хочет ли Соня переехать на постоянное место жительства к нему? И был абсолютно огорошен, получив честный детский ответ:

— А бабушка говорит, что это всё ерунда и вы с мамой не разведётесь!

Хорошо, что Корнеев в этот момент сидел на пуфе в комнате дочери — иначе пришлось бы срочно искать, куда приземлиться, не удержавшись на ногах от изумления.

Ну Инга Михайловна даёт, конечно. И зачем говорить такое Соне, зачем обнадёживать? А если разведутся? Как потом перед ребёнком оправдываться?

Видимо, тёща была абсолютно уверена, что не разведутся. В принципе, он сам в этом виноват — слишком уж трепетно и нежно всегда относился к Лиле. Вот Инга Михайловна и решила, что Яр всё равно простит и проглотит. Тем более что ребёнок общий есть, от которого никуда не деться и которым в любой момент можно шантажировать.

Вот как сейчас.

— Сонь, бабушка ошибается, — вздохнул Яр, решив сразу расставить все точки там, где надо. — Это просто её мысли и надежды. К сожалению, мы с твоей мамой точно разведёмся. Жить вместе мы больше не сможем.

— Но почему? — недоумевала Соня со слезами в голосе. — Бабушка говорит, что всё образуется и ничего страшного… Ты совсем другое говоришь…

— А маму ты не спрашивала?

— Спрашивала. Но она сказала, чтобы я слушала тебя.

Да, Лиля в своём репертуаре.

— Вот и слушай, Сонь. Мы с мамой будем жить отдельно. Ты можешь остаться с ней, а можешь поехать ко мне. Подумай, как ты больше хочешь?

Сонина нижняя губа задрожала, глаза стремительно наполнились влагой.

— Пап, я не знаю… — прошептала дочь, всхлипнула и заплакала. — Не знаю!

Яр обнял Соню и, вздохнув, погладил по тёмным волосам. Внешностью она пошла в Лилю — блестящие почти чёрные волосы, большие глаза-вишни, носик с горбинкой. Инга Михайловна всегда заплетала ей косу с лентой, подбирая по цвету к одежде, и Соня с такой причёской становилась похожа на маленькую княжну Джаваха из книг Лидии Чарской.

— Ничего-ничего, — пробормотал Яр, чувствуя себя бессильным перед лицом детского горя. — Всё будет хорошо. Мы с мамой тебя любим, Сонь, просто жить будем не вместе…

Потом Инга Михайловна его отругала, пошипев, что только зря расстраивает ребёнка — всё равно сойдётся с Лилей обратно. Корнеев даже возражать не стал: бессмысленно. Просто понял, что чем скорее он заберёт из этого дурдома дочь, тем лучше.

19

Ярослав

В пятницу Лиля всё-таки явилась к зданию суда. Корнеев специально назначил ей встречу чуть раньше, чтобы успеть поговорить по-хорошему, и обрадовался, когда почти бывшая жена не опоздала.

Правда, выглядела Лиля не очень. Глаза были красными, кожа бледной — будто Лиля всю ночь не спала. А может, вещества какие употребляла? Раньше Яр за ней такого не замечал, но кто знает, чего она нахваталась с этим своим Бариновым.

— Мне надо с тобой поговорить, — заявил Корнеев супруге и изрядно удивился, когда Лиля сказала то же самое одновременно с ним. Яр удивлённо прищурился, но кивнул и указал на свою машину. — Тогда пойдём, сядем.

Он насторожился, не зная, чего ожидать от Лили. В последнее время она «радовала» его своей непредсказуемостью.

А кольцо, кстати, так и не сняла…

Лиля устроилась на переднем сиденье и, поправив причёску небрежным жестом, тяжело вздохнула — будто безумно устала от всего на свете и срочно хотела в отпуск. Яру даже смешно стало, что она так вздыхает — сама ведь всё это начала. Но его жена относилась к категории людей, считавших, что во всём происходящем виноват кто-то ещё, а не они сами. Результат избалованности или просто черта характера, Яр не знал. И раньше не заморачивался по этому поводу — его не ломало лишний раз извиниться перед Лилей, даже если он считал, что был прав. Чтобы она просто не расстраивалась.

Но сейчас извиняться он точно не собирался.

— Давай-ка я первый, — сказал Яр, поворачиваясь к жене. Лиля тоже развернулась, и на её лице, к изумлению Корнеева, появилось классическое выражение «я обиделась». Он хорошо его знал. Вот интересно, с чего вдруг обиды? Разве это не он должен обижаться? — Я предлагаю чередоваться: чтобы Соня жила то у тебя, то у меня. Тем более ты там личную жизнь налаживаешь, больше будет времени на себя. Давай я её заберу на лето? А осенью начнём чередоваться.

Лиля выслушала всё это с надутыми губами, выждала паузу и произнесла укоризненным тоном:

— Яр, а давай не будем горячиться? Я это и хотела сказать. Не надо сейчас подавать никаких заявлений на развод. Давай подождём?

— Чего подождём? — не понял Корнеев. — И зачем? Ты же замуж выходишь.

— Да он передумал разводиться, — вздохнула Лиля. А-а-а, так вот откуда заплаканные глаза и обиженный вид! Это не из-за Яра, а из-за Барина её. Рассчитывала выйти за него замуж, а он, червяк, сорвался с крючка. Как наверняка пошутила бы Алина: «Вот же непруха!» — Ему и так, видите ли, хорошо. В общем, мне сейчас развод не нужен. Давай подождём?

Яр чуть не брякнул: «Зато мне — очень нужен», но вовремя прикусил язык.

Вот он сейчас скажет такое — и Лиля взбеленится, он же её знает. Ещё решит отыграться на Соне, скажет ей что-нибудь, начнёт настраивать против отца. Нет, тут надо подумать.

— То есть ты сейчас не хочешь подавать заявление? Давай-ка уточним: ты собираешься ждать, пока твой жених не захочет развестись? Или что?

— Ну-у-у…

На этот раз Лиля подобрала другое выражение лица — то самое, ради которого Яр раньше был готов на всё. Жалобно-виноватое. Мол, я знаю, накосячила, но ты же меня простишь?

Но теперь это больше не работало. Удивительно, как легко, оказывается, бывает разрушить хорошее отношение к себе.

— Ярик, я думаю, нам обоим надо немножко остыть. Давай пока поживём отдельно? Мы с Соней у себя, ты у себя. Я её завтра заберу от мамы с папой. Ты к нам заезжай в гости… И вот ещё что. Я думаю, нам нужен второй ребёнок.

Бах!

Корнееву показалось, что на него что-то упало. Нет, на самом деле ничего не падало — просто в голове от удивления словно что-то взорвалось.

Как можно такое говорить на полном серьёзе? Впрочем, зная Лилю — ещё и не то можно говорить.

— Нет, на второго ребёнка я не готов, — усмехнулся Яр, не зная, чего ему больше хочется — засмеяться или заорать. — Но в целом ладно, давай поживём отдельно. Вот только в гости я приезжать не буду. Я буду забирать Соню к себе.

— Почему? — Лиля хлопнула непонимающими глазами.

— Потому что я так хочу. Всё, вылезай. Раз мы не подаём заявление, я поеду на работу.

Яр надеялся, что со временем жене надоест играть в этот цирк и она найдёт себе кого-нибудь ещё. А может, этот Барин всё-таки разведётся с женой — если уж она узнала о любовнице. Неужели проглотит? Корнеев не представлял, как можно простить подобное унижение. Это ведь именно унижение: ты доверял, любил, а в тебя пренебрежительно плюнули. Никак такое не забыть. Смириться можно, но что это будет за жизнь? Нет, лучше одному.

— Хорошо, — процедила не слишком довольная Лиля и попыталась полезть за поцелуем, но Яр покачал головой и отстранился.

— Не надо. Не сейчас. Иди.

Уточнять, что теперь ему никогда её поцелуи не понадобятся, Корнеев не стал.

20

Алина

В пятницу вечером я возвращалась с работы как после бега на длинную дистанцию. Именно по пятницам у меня проходила самая объёмная экскурсия под названием «По памятным местам» — вариант обзорной, только неклассический формат. Начиналась она возле памятника «Дети — жертвы пороков взрослых», ну а дальше мы переходили через Лужков мост к Третьяковке и шли гулять по центру, разглядывая необычные памятники и по пути изучая историю города. Экскурсия была для самых выносливых и длилась дольше четырёх часов, обычно ближе к пяти. Один раз я даже почти шесть часов водила группу — среди туристов попались студенты истфака, замучили меня вопросами. Но остальные не возражали, слушали с интересом. Некоторые потом мне в качестве благодарности «чаевые» переводили — за дотошность и качественную работу. Мелочь, а приятно!

Пообедала я в кафе в центре города, потом зашла в «Библио-Глобус» на Лубянке — прикупить себе пару книжек. Выбирать книги в интернете я не люблю: их нельзя пощупать, а я обожаю именно щупать и листать. В итоге разорилась на целых пять изданий и, вздыхая о потерянных финансах, поехала домой.

Возле метро встретила соседа со второго этажа — лопоухого и слегка пузатенького Сергея. Мы с ним одного возраста, но, в отличие от меня, у него целых трое детей. Я даже не заметила, когда они с женой успели их настрогать! Вроде только вчера поженились, я и свадьбу их помнила. Свидетели весь подъезд заклеили сердечками и птичками, шарики везде развесили. Мне казалось, что это смешно — подъезд-то у нас, мягко говоря, «классический», то есть непрезентабельный. И клеить в нём птичек и сердечки — всё равно что обрызгивать дорогими духами помойку. Но чего не сделаешь ради красоты!

Сергей, увидев меня со здоровенным пакетом из книжного магазина, тут же пристроился рядом и принялся болтать — в основном о своих дочках. Старшая уже училась в школе, средняя должна была пойти осенью в школу, а младшая с этого года ходила в детский сад.

— Вчера чего устроила! — вещал Сергей с весёлой улыбкой. — Пришла и с порога — тьфу на пол! Плюнула, значит. Катя моя аж дар речи потеряла, а мелочь стоит, улыбается довольно. Хвалите, мол, меня, за мои новые умения. Ужас! Надо всё-таки девочек и мальчиков в раздельные группы водить.

— Почему ты думаешь, что её мальчик научил? — спросила я, веселясь. Хотя и грустно немного тоже было. Столько лет я на Лёшку-придурка потратила! Могла бы уже давно родить. А теперь мне за тридцать, найти своего человека гораздо сложнее.

— А кто? — удивился Сергей. — Конечно, мальчик, девочки таким безобразием не занимаются!

Спорный вопрос, но я промолчала. Во-первых, ни к чему упоминать, что я в детстве была той ещё бандиткой — родители не дадут соврать. Мама утверждает, что я перманентно ходила с разбитыми коленками — то одну сбивала, то другую. Даже без сломанной руки не обошлась. Точно помню, каким кошмаром для меня стал гипс — как же, такое обидное ограничение, и надолго! Но зато я поумнела и стала бегать помедленнее.

Ну и во-вторых — я вдруг заметила Яра. Он стоял у подъезда, как почти неделю назад во время нашей первой встречи, и очень странным взглядом смотрел на меня и Сергея. Не признал его, наверное. Они с Катей поженились, когда Корнеев отсюда уже уехал. Она-то всегда тут жила, а Сергей — в другом конце города.

— Привет, Яр! — я помахала рукой и широко улыбнулась. — С окончанием рабочей недели тебя! Познакомься, это Сергей со второго этажа.

— Приветствую, — кивнул слегка мрачный Корнеев и подал моему спутнику руку. И тут же пошутил: — А я думал, ты себе жениха нашла, Алинка.

— Ага, трёх! — тут же отреагировала я, пока Сергей молча офигевал. Не привык к такому стилю общения, ясное дело. — Один на втором этаже, другой на пятом, третий на десятом.

— На пятом этаже живу я. И этажей у нас всего девять.

— Значит, десятый — крыша!

— Так-с, ребята, пошёл я, — хмыкнул Сергей, видимо поняв, что пора валить из этого сумасшедшего дома. — Меня Катя заждалась уже. Я батарейки обещал купить, а то у младшей там любимая игрушка разрядилась, это целая трагедия.

— Знакомая ситуация, — кивнул Яр. Сергей пошёл к подъезду, а я поинтересовалась у Корнеева:

— А чего ты тут стоял-то, у подъезда? Вроде без сумки, значит, никакие ручки не порвались.

— Тебя ждал, — честно ответил Яр, и я с подозрением прищурилась:

— А ты обедал?

— Нет.

— Ах, вот в чём дело, — понимающе засмеялась я. — Ты просто голодный, поэтому пришёл туда, где кормят. Пошли уж, раз пришёл. Как заявление-то, подали?

Вот зря я это вообще спросила. Не успела подумать.

А после того, как Яр ответил, у меня даже настроение испортилось.

— Нет. Сейчас расскажу.

21

Ярослав

Видеть Алину в компании с непонятным пузатым мужиком оказалось отчего-то неприятно. Что-то похожее Яр каждый раз ощущал, когда общался с её мужем, — в груди будто что-то стискивалось, как железными щипцами.

Да, странное ощущение. Не сказать что похоже на ревность — Яр несколько раз ревновал Лилю, помнил, какое огненное раздражение тогда испытывал. А с Алиной просто какой-то дискомфорт. Но главное: в этот момент чувство, что ты дурак, усиливалось до невозможности. Хотя с чего вдруг? Разве Яр делает что-то дурацкое? Вроде бы нет.

И шёл он после работы к Алине не потому, что хотел есть, — это было бы слишком примитивно, не настолько он проглот. Просто утренняя встреча с Лилей выбила из колеи. Яр уже настроился на подачу заявления на развод, а тут такой облом. И не слишком понятно, как действовать дальше.

А что если Инга Михайловна права — и Лиля на самом деле сейчас, вдоволь нагулявшись и поняв, что никто на ней не женится, начнёт активно склонять Яра к примирению? По характеру жена — как бульдозер: если чего-то захочет, будет добиваться до посинения. И Корнеев подозревал, что посинеет скорее он сам, чем Лиля. Решимости ей не занимать. И Соню подключит во все эти шпионские игры. От Лили не стоило ждать благородства — она наверняка считает ребёнка своим козырем и будет использовать при необходимости.

При мысли об этом Корнеева заранее начинало тошнить и накатывало отчаяние. Куда ни кинь — всюду клин!

— Что ж ты такой загруженный, — вздохнула Пирожок, когда Яр сел за кухонный стол, а она начала бегать от холодильника к плите и обратно. Дала Корнееву в руки нож и огурец, поставила перед ним тарелку и сказала: — На вот, порежь. Можешь даже в капусту порубить, как воображаемых врагов. Вдруг легче станет?

— Врагов… — усмехнулся Яр, начиная чистить огурец. Невольно проводил взглядом Алину, на мгновение залипнув на её аппетитных ягодицах, но потом опустил глаза в тарелку. — Это ужасно, но получается, что мой первейший враг сейчас — Лиля. Кто бы мог подумать, а? Ещё месяц назад я считал её самым близким человеком.

— Когда Лёшка объявил, что уходит, знаешь, с чем я это сравнила? — сказала Алина, залезая в холодильник за какой-то кастрюлей. — Всё равно что жить на вершине горы — солнце, небо, травка зелёная, — и не знать, что на самом деле это никакая не гора, а вулкан. И однажды просто начнётся извержение — проглотит твой дом, сожжёт травку, забросает солнце и небо пеплом. Радуйся, если сам успел отскочить в сторону.

— Очень похоже, Пирожок. Только ты жила в своём доме одна, а я с ребёнком. Вот мой вулкан передумал продолжать извержение и хочет, чтобы я вернулся на его вершину. И ребёнка собирается использовать, чтобы я побыстрее перебрался обратно.

— А-а-а, вот в чём дело, — протянула Алина понимающе. — Знаешь, даже удивительно, как мы с тобой сразу не сообразили, что именно этим и закончится. Хотя быстро она, конечно, передумала…