Двуликие. Игра на опережение

В груди что-то сдавило.

Нет, ему уже давно не было больно за себя. И теперь тоже. Но Шайна… она такого не заслужила.

«Не нужно было сближаться. Когда она узнает, будет переживать».

— А… зачем?

— Что зачем?

— Зачем она его прокляла?

— Тут скорее не зачем, а почему. Триш была обижена на Велдона. Он действительно её обидел, и очень сильно. Вот она и сорвалась.

Шайна отвела глаза, закусила губу и прошептала:

— Я не верю, что можно сделать нечто такое, из-за чего нужно настолько срываться… Несколько смертей, проклятье правящего рода… Это очень, очень плохо.

Так. Пожалуй, хватит на сегодня.

Велдон встал с кресла, подошёл к Шайне и подал ей руку.

— Давай в следующий раз это обсудим, — сказал он мягко. — А сейчас, я боюсь, уже слишком поздно для подобных разговоров. Да и у тебя завтра занятия.

— Угу, — вздохнула она, оперлась на его ладонь и встала. Но так и не отпустила его руку.

Велдон тоже не спешил это делать. Стоял и смотрел, как наливаются краской её щеки. И как лихорадочно блестят серые глаза.

Император поднял вторую руку, осторожно прикоснулся пальцами к подбородку — и чуть улыбнулся, когда Шайна прикрыла глаза и приоткрыла губы.

Так невинно. Она ведь сделала это не специально… Но настолько чувственно, что он едва не сорвался.

Сжал зубы — до боли, до хруста.

Нельзя. Сломаешь. Погубишь.

Он опустил руку. Шайна открыла глаза — и в них он увидел разочарование.

«Прости, девочка… Наверное, когда-нибудь ты поймёшь…»

— Идём, я провожу тебя.

— Да, идём… — Грустный, потерянный голос.

Велдон подвёл Шайну к портальному зеркалу, выпустил её ладонь из своей руки и сказал, стараясь, чтобы голос звучал мягко и спокойно:

— Доброй ночи, Шани.

— Доброй… — прошептала она неуверенно, а потом вдруг вскинула голову, словно на что-то решившись: — Норд, я…

— Нет, Шани. — Император вновь поймал её руку, перевернул — и поцеловал запястье. Но совсем не так, как в прошлый раз. Долго, жарко… — Иди, я прошу тебя.

— Норд… — почти стон.

— Иди.

Она всхлипнула, но всё же развернулась и запрыгнула в портальное зеркало.

Что ж, Велдон, ты молодец. Ты всё делаешь так, как обещал.

Но… почему же тогда так плохо?

Глава 4

Шайна Тарс

Я вывалилась из портального зеркала, дрожа всем телом, с бешено колотящимся сердцем. Я дрожала с ног до головы…А запястье, которое поцеловал Норд, пульсировало и горело.

Мне рассказывали… там, в борделе… что иногда, если мужчина очень нравится, ты чувствуешь что-то особенное… Но сейчас мне даже сравнивать не хотелось те рассказы с собственными ощущениями.

Мне хотелось другого. Было стыдно, безумно стыдно, и до ужаса жарко в груди. А внизу живота вообще… словно пожар…

Я не могла уйти. Стояла и смотрела на мутную поверхность портального зеркала, отражающую бледное лицо с лихорадочным румянцем на щеках, странно блестящие глаза и чуть влажные губы.

Это неправильно, Шани. Он же сказал — иди…

Но я не хочу уходить. Не хочу…

У меня тоже есть право выбирать. И я… выбираю…

*

Я сама не поняла, как вновь запрыгнула в зеркало. Это было мимолётное полубезумное решение, продиктованное не головой, а чем-то другим.

Я не очень хорошо представляла, что собираюсь делать. Сразу броситься Норду на шею? Предложить себя? Или вообще начать раздеваться?

Я знала одно — просто не могу уйти. А что дальше… решу на месте.

Но ничего решать и не пришлось. Как только я вышла из портального зеркала и заозиралась по сторонам в поисках Норда, то сразу же заметила стоявшую возле наших с ним любимых кресел Эмирин. И собственно Норда.

Они смотрели на меня с откровенным удивлением.

Я потеряла дар речи. Эмирин… что здесь делает Эмирин?

Ректор пришла в себя первой. Улыбнулась — мягко и как-то понимающе — и сказала:

— Добрый вечер, Шайна. Точнее, добрая ночь.

— Почему ты вернулась? — спросил Норд с явным беспокойством в голосе и взгляде. — Что-то случилось?

Если до этого момента я всего лишь смущалась, то теперь сгорала от этого самого смущения. Вернуться к мужчине в подобном состоянии и застать его с другой женщиной… Нет, конечно, ректор сюда пришла точно по иной причине, но это неважно.

Да и вообще… студентам ведь нельзя ходить по академии по ночам. А уж ходить по ночам по императорской библиотеке им нельзя тем более.

— Ничего, — вздохнула я, чувствуя, как пылают щёки. — Всё… нормально. Я… просто. Профессор, а… у меня теперь первое дисциплинарное предупреждение?

Эмирин на секунду задумалась.

— Знаешь, Шани… В правилах написано про коридоры академии и ночное по ним передвижение. А мы сейчас находимся не в академии, верно?

— Верно. Но…

— Я думаю, что могу просто закрыть глаза. А когда открою — тебя здесь уже не будет. Сделаем так?

Норд фыркнул и сложил руки на груди, иронично поглядывая то на меня, то на Эмирин. И делать мне было нечего — пришлось кивнуть, соглашаясь, и в четвёртый раз за сегодня запрыгивать в портальное зеркало.

Наверное, всё к лучшему. А то наделала бы ты глупостей, Шани. А так ректор тебе помешала, и теперь всё останется по-прежнему.

Да, наверное. Но почему-то горько и обидно.

А ещё… зачем она пришла к нему ночью? Жгучая ревность пополам с безумным интересом просто разрывали меня на части.

Так много тайн… И чем дальше — тем их больше.

Эмирин Аррано

Когда Велдон позвал её, она не спала. Дрейк давно уснул, утомлённый собственной страстью, а она всё лежала и думала.

«Что же ты, дурачок, делаешь? Зачем влюбился? Знаешь меня так долго — а туда же…»

Проклятье… конечно, во всём виновато оно. Вытащило эти чувства, усилило до невозможности. Хотя… она тоже виновата. Не прямо, но косвенно. Всегда ведь рядом с ним, делает всё, что он хочет, лишь бы не погиб.

Эмирин чувствовала уже сейчас, что характер отношения к ней Дрейка во время вспышек метки проклятья изменился. Раньше он был одержимым, ничего не соображал и причинял ей дикую боль, получая собственное удовольствие. Теперь же… он наслаждался ею вполне сознательно. Безудержно и дико — да, но теперь в глазах Дрейка отражался он сам, а не непонятное одержимое чудовище.

Конечно, Эмирин от этого было лучше — к любителям боли она себя никогда не относила. Но самому Дрейку…

Она вздохнула и осторожно погладила друга по щеке. Даже во сне он улыбнулся и прижался к её ладони.

В этот момент Велдон и позвал Эмирин. Браслет на её руке нагрелся и начал обжигать запястье. Она тихо встала с постели, оделась, поминутно оглядываясь на Дрейка.

— Опять? — Он всё-таки проснулся. Повернулся, открыл один глаз и недовольно посмотрел на неё.

— Опять.

Почему-то захотелось рассмеяться. Забавная детская ревность… У Велдона была точно такая же много лет назад.

— Он вообще спит когда-нибудь? — проворчал Дрейк, и Эмирин фыркнула.

— Спит. И ты спи. Я скоро вернусь.

— Ладно.

Он отвернулся, накрылся одеялом с головой. А ректор Лианорской академии активировала амулет переноса.

Ноздри Эмирин затрепетали почти сразу, как она оказалась в императорской библиотеке. Запах… тонкий, пряно-сладковатый запах желания разливался в воздухе, смешанный с горьким ароматом разочарования и безнадёжности.

Она сразу поняла, кому принадлежал этот запах. Точнее, запахи. Велдону… и Шайне.

Значит, она ушла только что. И сразу понятно, в каком состоянии. Практически в таком же, в каком сейчас пребывал император.

Глаза у него лихорадочно блестели, дыхание было тяжёлым, а поза — напряжённой.

— Добрый вечер, Вел, — сказала Эмирин мягко. Как жаль, что он больше не восьмилетний мальчик, и она не может подойти и просто погладить его по очень талантливой, но бедовой голове.

— Добрый, Эм, — император вздохнул. — Извини, я вспоминаю про время, только когда уже активирую амулет вызова. И вечно дёргаю тебя по ночам.

— Ничего. Я понимаю.

— У меня куча новостей, даже не знаю, с какой начать. Наверное…

Велдон вдруг запнулся и чуть повернул голову, уставившись на внезапно задрожавшую поверхность портального зеркала. Эмирин тоже обернулась — и успела заметить, как оттуда выходит взволнованная раскрасневшаяся Шайна.

Она так интересно пахла. Столько оттенков чувств… У Эмирин даже голова закружилась.

Да, хорошо, что Велдон не оборотень. Он бы не выдержал. Подобное может выдержать только камень.

Она вдруг вспомнила своего мужа — и едва заметно улыбнулась. Да, он бы выдержал…

— Так что ты хотел мне рассказать? — спросила Эмирин, вновь оборачиваясь к Велдону, когда Шайна ушла. Тот смотрел в почти переставшую дрожать глубь портального зеркала, непонимающе хмурясь.

— Почему она возвращалась? — пробормотал император тихо, и Эмирин в который раз поразилась, насколько слепы становятся влюблённые по отношению друг к другу.

— Здесь правильнее было бы спросить «к кому». К тебе, Вел.

Он нахмурился сильнее, посмотрел на неё и покачал головой.

— Я не трону эту девочку, Эм. Сама понимаешь почему.

— Понимаю, — кивнула она. — Но и ты её пойми. Она ничего не знает. Ты не хочешь ей рассказать?

— Нет. Я… можешь осуждать меня, но я просто не могу. Представляешь? Я не думал, что в нашем мире осталось хоть что-то, чего я не могу. Оказывается — осталось.

— Вел… Даже у меня осталось то, чего я не могу. А я всё же намного старше тебя.

Император задумчиво смотрел в лицо Эмирин, словно пытаясь что-то там найти. Усмехнулся, потом рассмеялся — очень тихо и как-то безнадёжно — и признался:

— Я больше не хочу поцеловать тебя, Эм. Всегда хотел, ты же помнишь, как я вырывал у тебя эти поцелуи, когда был подростком? А теперь… не хочу.

— Это должно было случиться, — спокойно сказала Эмирин. — И если бы не поступок Триш, то со временем ты всё понял бы.

— Нет, — произнёс вдруг Велдон твёрдо, и ректор удивлённо подняла брови. — Не её поступок. Мой.

Эмирин прерывисто вздохнула, сделала несколько шагов вперёд и положила руку императору на грудь. Он сжал её обеими ладонями и улыбнулся.

— Тебе удивительно слышать подобные вещи от меня?

— Нет, Вел. Не удивительно. Радостно.

Они стояли так ещё несколько мгновений — Велдон прижимал её ладонь к своей груди и улыбался, глядя в серьёзные глаза с кружащимися вокруг зрачка ярко-жёлтыми искорками. Удивительное ощущение понимания наполняло обоих.

Эмирин радовалась, что он наконец её разлюбил, а император только теперь понял, что она всегда его любила. И эта любовь никогда не была меньше его собственной. Просто она была иной.

— Что ты хотел мне рассказать?

Велдон мотнул головой, возвращаясь в реальность. Сел в кресло, дождался, когда Эмирин опустится напротив. И начал рассказывать.

Про сны Шайны. Про свой собственный сон с Триш. И про её просьбу найти Эдриана.

— Ты сможешь, Эм?

Она нахмурилась, раздумывая.

— Я не знаю. Магия Разума — не панацея, ты же знаешь. А Риш, конечно, научила Эда многим штучкам, которые наверняка смогут мне помешать. Но я сделаю всё возможное.

Велдон помолчал.

— Он действительно её любил?

— Любил. И любит, я полагаю.

— Так вот почему он всегда меня так ненавидел. А я-то гадал…

— Да. Именно поэтому.

— Бедняга. А про амулет Шайны ты мне ничего не расскажешь?

— Нет, — она покачала головой. — Если я расскажу сейчас, это будет… неправильно.

— Ну, я примерно представляю, — Велдон усмехнулся. — Триш наверняка придумала какую-нибудь штуку с этим амулетом. И именно из-за этой штуки Шайне снятся сны.

— Шайне снятся сны в первую очередь потому, что она сновидец. А амулет просто направляет их в нужное русло. Но при этом… знаешь, я полагала поначалу, что Шайне снится только то, что видела Триш. Но то, что ты рассказал, даёт мне понять — нет. Риш не могла видеть меня с Рейзором. В комнате никого не было, кроме нас с ним.

— И что это означает?

— Иногда, очень редко, от соприкосновения с магией Разума сновидцы начинают видеть направленные сны. Перед сном Шайна сама задаёт вопросы — и получает на них ответы.

— С магией Разума? А откуда…

— В амулете, конечно. Это была теория Триш, и она сработала. «Подобное убивается подобным», — Эмирин усмехнулась. — В амулете моя магия, Вел. Магия Разума. Не только, конечно, этого мало, чтобы блокировать воздействие… Триш туда столько всего намешала. А когда поняла, что натворила, сама испугалась.

— Почему?

— По двум причинам. Во-первых, амулет оказался неуничтожаемым. А она, поверь, пыталась его уничтожить. По второй причине. И это единственное, что я могу тебе сказать относительно его ценности… — Эмирин запнулась, закусила губу и заговорила медленно, словно подбирая слова: — Если надеть этот амулет мне на шею, он убьёт меня. Триш, сама того не желая, создала вещь, способную уничтожить одного из самых сильных магов современности. Именно поэтому она всё время носила этот амулет и никогда не снимала.

— Риланд знает? — выдохнул Велдон, сжимая подлокотники кресла. — А Эдриан?

— Нет. Точнее, так — я надеюсь, что нет. По крайней мере, Триш обещала мне, что никому не расскажет.

— Хорошо. Кхаррт…

— Ничего, Вел. Я в любом случае не вечна. Но не будем об этом больше… Я сама должна рассказать тебе ещё кое-что. Относительно наших дорогих наследников и их ближайших вылазок в город.

— Так-так. Я слушаю.

*

Эмирин ушла от Велдона примерно через час, потратив это время на уговаривание императора отпустить Даниту и Дамира на празднование дня рождения Шайны.

Велдон всегда не любил риск, если дело касалось наследников. Сам он готов был проходить через любые испытания, только детей трогать не желал.

Надо было возвращаться в свою комнату, но Эмирин не хотелось. Скоро рассвет, и Дрейк… он обязательно захочет взять её на рассвете.

Не сегодня. Пусть потерпит до вечера. Ей нужна передышка.

Поэтому ректор перенеслась не в свою спальню, а в кабинет. Выскользнула в коридор, с усмешкой подумав о том, что сама нарушает правила, — и пошла дальше, собираясь пересидеть время до побудки в библиотеке академии.

Но, когда она проходила мимо комнаты Араилис, дверь вдруг распахнулась, и оттуда послышался голос её заместителя:

— Заходи, Рин.

Араилис давно привыкла называть её «Рин» — ей нравилось именно такое сокращение, и Эмирин не возражала. Эм, Ри, Рин, Эмил, Аля — какая разница? У мужа любимым было «Ро» — имя из прошлой жизни, которое он иногда шептал ей на ухо в минуты страсти. Как же давно она его не слышала…

— Будешь чай?

— Буду. А ты что не спишь? Опять видения?

— Опять. Время такое — каждый день что-нибудь вижу.

Эмирин устало опустилась на диван перед маленьким столиком, где стоял заварочный чайник, полный ароматного чая. Тут же были приготовлены чашки, сахар для Араилис — сама Эмирин всегда пила пустой чай, — сушки, печенье, конфеты.

— Сладкоежка, — вздохнула ректор, принимая из рук собеседницы чашку чая. — Не расскажешь, что видела?

Это был традиционный вопрос, и за ним следовал такой же традиционный ответ:

— Нет, конечно.

Араилис никогда не рассказывала, что видит, — это был её принцип.

Ну, или почти никогда.

— Тогда хотя бы скажи мне, есть ли у нас шанс победить.

— Есть. Так же, как и проиграть. Но «победа» — понятие относительное.

— Что ты имеешь в виду?

Араилис взяла в руку печенье, откусила кусочек и блаженно сощурила прозрачно-голубые глаза.

— У Велдона большой шанс погибнуть.

Эмирин резко выдохнула, чуть не уронив чашку.

— Ты же знаешь, я не позволю…

— Вот именно, — усмехнулась Араилис, глядя на неё спокойно и испытующе, — как бы ни был велик шанс погибнуть у Велдона, у тебя он ещё больше, Рин.

Шайна Тарс

Весь следующий день я была рассеянной. Думала обо всём сразу — и о том, что за ритуал провела Триш над моим амулетом, и об Эмирин, пришедшей к Норду ночью, и о собственном глупом возвращении в библиотеку. Теперь, при свете дня, решение запрыгнуть в портальное зеркало во второй раз действительно казалось каким-то особенно идиотским.

На лекции по мировой истории я так и не смогла собрать себя, пропускала всё сказанное преподавателем мимо ушей. И на практике тоже с большим трудом сосредоточилась.

А после обеда был практикум по прикладной магии, и вот там клевать носом уже не получилось. Араилис Нерида не из тех преподавателей, которые могут позволить студентам спать на своих занятиях.

Она показывала нам простейшие упражнения на преобразование Источника силы. Тьму в Свет, Свет в Тьму, Огонь в Воду, Воду в Огонь, и так далее. Подобных упражнений оказалось очень много.

— Магистр, — поднял руку один из студентов из группы боевиков, — а можно узнать, почему кому-то легко преобразовывать, например, Свет в Тьму, а вот Свет в Огонь уже не получается?

Мне это тоже всегда было интересно. Я могла легко преобразовать свою Тьму в Свет и в Огонь, а вот остальное было практически недоступно. Но это и не особенно важно для целителей, поэтому я никогда не заморачивалась.

— Очень просто, Шевер. — Как она так быстро нас всех запомнила? — Есть две любопытные теории насчёт преобразования Источника силы. Первая — легче всего преобразовываются противоположности. Если вы владеете Огнём, то сможете преобразовать его в Воду. Это для вас лично будет проще, чем остальные преобразования. А вторая теория — в каждом маге дремлет ещё по меньшей мере один Источник.

— Как это? — хором спросили сразу несколько студентов.

— Очень просто. Дар проявляется обычно в детстве, но возраст проявления у всех разный. У кого-то это будет восемь лет, у кого-то год с небольшим. И проявляется обычно самый сильный Источник. Один или несколько. А второй — или, если Источников несколько, последний — глушится. Знаете, так бывает у птиц. Вылупляются двое птенцов, и более сильный скидывает более слабого из гнезда. Так и здесь.

Мы все серьёзно задумались. Получается, во мне дремлет Огонь?..

— Яркий пример, кстати, — наши наследники. Принц Дамир владеет тремя Источниками, а принцесса Данита — двумя. Воздух у неё отсутствует. Но… ваше высочество, вам ведь наверняка довольно просто преобразовывать Огонь и Воду в Воздух, верно?

— Да-а-а, — ошеломлённо пробормотала Данита.

Магистр Нерида улыбнулась.

— Эта теория не очень распространена и не описывается в учебниках, поэтому вы о ней не знаете. Дело в том, что пробудить дремлющий Источник всё равно невозможно, и к чему тогда рассуждать?

— Совсем невозможно? — пробормотал кто-то позади меня очень разочарованным голосом.

— Совсем. По крайней мере, специально. Иногда, но крайне редко, какие-либо события провоцируют мага на пробуждение Источника, вот только заканчивается это обычно плохо.

Кажется, я догадываюсь почему…

— Вспышка неконтролируемой силы — это весьма разрушительно. Если вспыхивает Огонь, маг сжигает сам себя. Если Вода — он может вызвать сильнейшее наводнение. Земля — землетрясение, Воздух — ураган. А если пробуждается Тьма или Свет, маг сходит с ума. Или у него свернётся кровь, что, в общем-то, не лучше. Подобное называется инициацией и действительно происходит крайне редко. Если рядом не будет мага, способного погасить вспышку Источника, то летальный исход неизбежен.

Интересно… получается, именно это и произошло с Триш тогда, в детстве? Инициация. Вспышка одновременно всех Источников. Как же она выжила? И как Эмирин умудрилась её спасти? Наверное, сама чуть концы не отдала, вытаскивая мою маму с того света…

Получается, Триш была обязана Эмирин жизнью. Я всегда это предполагала, но то, насколько обязана, поняла впервые.

А мама убила её ребёнка. За подаренную жизнь она отняла у Эмирин её ребёнка.

«Долг души признаю…» Может быть, в этом всё дело?

Но… я всё равно не понимаю, как амулет может отдать долг Триш, умершей десять лет назад.

Или это я должна отдать, как его носитель? Но… нет, вряд ли…

*

День казался несложным, но почему-то после ужина мы все возвращались в комнаты какими-то уставшими. Почему устала я, понятно — нельзя же так часто и много не спать по ночам, шляясь по императорским библиотекам. А у всех остальных, видимо, начинался «кризис первокурсника», как назвал наше общее уныние Эван.

— Он всегда случается, когда первый восторг проходит и вливаешься в учёбу с головой. Такая тоска берёт… Не переживайте, пройдёт.

— Даже если не пройдёт, — пробурчала Данита, — тосковать нам тут всё равно не дадут.

Мы засмеялись и решили, что вечером будем отдыхать. Хотя у меня отдыхать вряд ли получится — впереди были занятия с Дрейком по проклятьям, которые он попросил перенести с пятницы на четверг по причине каких-то своих дел. Поэтому я оставила Мирру и Дин в нашей комнате в состоянии тушёных овощей, а сама пошла к магистру Дарху в кабинет.

Выглядел Дрейк сегодня мрачновато. Но я сразу поняла, что это связано не со мной, поэтому не особенно напряглась.

А потом, когда плюхнулась в кресло, вдруг подумала… и выпалила:

— Магистр, скажите, а как можно отдать долг?

— Что? — он так удивился, что с него даже сразу слетела вся мрачность.

— Ну, долг. Как можно отдать?

Я сама понимала, что задаю вопрос, на который весьма сложно ответить, потому что непонятно, о чём вообще спрашивают.

— Ты не могла бы уточнить, о каком долге идёт речь? — поинтересовался Дрейк, спокойно взял со столика заварочный чайник и начал наливать себе чай. Кивнул мне, но я отказалась.

— Ну… если один маг, скажем так, признаёт долг перед другим магом. Как он может отдать этот долг?

Магистр посмотрел на меня озадаченно.

— Признаёт долг?.. Никогда не слышал. Но в принципе, Шани, долг отдаётся всегда в том же размере.

— Ага. — Я задумалась. — То есть если маг задолжал жизнь, то он в качестве уплаты долга должен отдать жизнь?

— Не отдать — спасти.

Час от часу не легче. Спасти жизнь Эмирин? Да она сама справится с собственным спасением и в придачу ещё кого-нибудь спасёт.

Но была и кое-какая тонкость…

— А если… две жизни?

— Шани… — Дрейк вздохнул. — Я бы с радостью ответил, но я не очень понимаю, о чём ты спрашиваешь.

— Если бы я знала, — пробурчала я в ответ, и он вдруг рассмеялся. И это было совсем не обидно, а даже наоборот. Я и сама усмехнулась, но почти сразу смутилась и опустила глаза.

— Хорошо. Если ты закончила с вопросами, тогда давай наконец продолжим занятие. Помнишь, что сегодня будем делать?

— Учиться видеть метку проклятья, — отрапортовала я, и Дрейк кивнул.

— Говоришь, делала упражнения? Сейчас проверим. Закрой-ка глаза.

С закрытыми глазами в методичке упражнение тоже было, поэтому я не испугалась и зажмурилась.

— Прекрасно. А теперь скажи, что я держу в руках.

— Огонь.

Да, именно в этом и состояла суть тренировки — с закрытыми глазами определить Источник силы по его пульсации. В принципе, несложно.

— Хорошо. Открывай глаза. А теперь ответь мне на вопрос — что такое аура?

— Это жизненная энергия каждого из нас. По сути ещё один Источник силы, ведь оттуда тоже можно её черпать… Вот только подобные действия приводят к болезням и смерти, потому что связаны непосредственно с жизнью.

— Верно. Некоторые отождествляют ауру с душой, но это не одно и то же. Душу увидеть нельзя, ауру — можно. Она тоже пульсирует, как только что пульсировал огонь в моих руках. А теперь давай попробуем выполнить ещё одно упражнение. Как только у тебя получится — значит, ты уже почти готова увидеть ауру. Вот только, Шани, вряд ли это будет сегодня. Не расстраивайся, если не выйдет.