Любовница. По осколкам чувств

Стискиваю его руками и бедрами, изо всех сил прижимаясь к сильному телу. Всхлипываю от волны почти нестерпимой боли.

Мычу, впиваясь зубами в его надплечье. Чувствую, как с ресниц срываются соленые капли.

Замираем оба. Наши тяжелые дыхания разрывает тишину.

А затем Данил заключает мою шею в тиски свои сильных рук и соприкасаясь лбами, начинает двигаться.

Мне больно. Подбородок дрожит, грудь ходит ходуном, слезы бесконечным потоком бегут из глаз и я, не в силах все это пережить одна, срываюсь на тихий плач.

- Девочка моя, - прижимается ко мне губами, но не останавливается.

Только берет меня все жестче и жестче, пока его раскаленный член не становится совсем огромным во мне. Мне кажется, что я чувствую его пульсацию.

В последний момент Данил стискивает меня так сильно, что ураган боли и негатива во мне утихает. Он долго и протяжно стонет. Так сладко, что это своеобразной анестезией посыпает мои истерзанные нервы.

И его губы сцеловывают мои слезы, пока он еще бьется во мне.

Ладони успокаивающе гладят по пылающим щекам. Но суровая реальность все же врывается в мой мир, оседающий от недавнего пепелища.

- Лер, может расскажешь, почему ты, в двадцать два года и имея за плечами бывшего, вдруг оказалась девственницей?

Что-ж...

Глава 16 – Готова, я сказал!

Даня

Это так по-настоящему. Её смех, эмоции. То, как она удивляется или смотрит на меня, когда думает, что я этого не вижу. Как глоток свежего воздуха, после бесконечной вереницы отполированных дыр безымянных девиц, у которых в глазах отражается дикая алчность до бабок и похоти.

У Леры в глазах отражается, все что угодно, но только не это. Она вообще ни разу не спросила у меня кто я такой, откуда у меня яхта, дорогая тачка и «ролексы» на руке.

Наивная до безобразия, но не дура.

Угораздило же её встретить на своем пути меня...но тут уже без шансов. И выбора у нее нет, кроме как дать мне то, что я хочу. Как хочу. И в каком количестве.

Да, я ее испорчу. Всю!

Но я выкроил ей немного времени. И сам смаковал всё, черт возьми, потому что, наверное, впервые с юности, мне не претила эта игра в кошки мышки, заведомо обреченная на её провал. Она это знает. Я это знаю. Но я все-таки не спешил, потому что понимал, что поиграть в эту куклу один раз мне будет недостаточно.

Планов особых не строил. Разве что милый отпуск на этом острове, где хорошую девочку будет раскладывать тут и там плохой мальчик. Дальше не заморачивался. Да и зачем? Любая телка, какой бы интересной она не была, надоедает мне через пару недель – максимум.

Но! Это было так мило, наблюдать затем, как Лера воображает себе, что сможет бегать от меня столько, сколько ей вздумается и пудрить мне мозги. Святая простота!

Когда приглашал ее на пляж, то уже тогда чётко знал одно – в отель девчонка вернется только в день своего отлета. Потому и озадачился ее гардеробом и милыми женскими штучками. Хотите факт? Забота – у романтичных баб от нее срывало башню.

Ми-ми-ми. Сю-сю-сю! Он такой милашка... И раскисали, что мне и было нужно. А дальше?

Досвидос! Потому что от баб мне было нужно только одно – секс. Наигрался – пошел дальше. Ничего личного. Никогда.

Приятно познакомиться. Данила Шахов. Похуист. Потребитель. Циник до мозга костей.

Но вернемся к нашим цыплятам.

У меня все было на мази и в высшей степени прекрасно, пока Лера не начала творить неведомую дичь. Мы даже до кровати не дошли. Я разложил ее прямо на лежаке заднего двора арендованной виллы. Прямо там довел до оргазма, а потом почти ее трахнул.

И нате...

Вскочила, как будто с придурью, и бежать от меня.

Чё к чему?

Я вроде бы не насильник и становиться им не собирался, но в тот момент реально был на грани, ибо завела она меня нехило.

Блядь! Лера была совершенна. Кожа гладкая, бархатная. Грудь идеального размера и формы. Темные маленькие соски. Длинные ноги и тонюсенькая талия. Плоский животик. Гладенькая киска. У меня башню снесло, как только я к ней там прикоснулся. А она мокренькая, скользкая, готовая трахаться со мной.

Жестко. Со вкусом. Чтобы у нее срывался голос и глаза закатывались от кайфа.

А как она постанывала, блядь...музыка для моих ушей. И член рвется в бой, он тоже хочет, чтобы она для него запела. Каменный! Ломит болезненно от нетерпения. Когда она кончала, я даже, грешным делом, подумал, что тоже отлечу в рай вместе с ней.

И это в мои-то годы и с моим-то опытом. Пиздец, товарищи!

Поплыл капитально! А когда Леру под себя подмял так вообще невменяемым сделался. В голове только одна установка – взять! Перед глазами нон-стопом бежит видеоряд, как я ее всю ночь буду драть. И в хвост, и в гриву. Здесь. Там. Везде!

А она мне: «погоди, не готова».

Сказать, что я охуел – это ничего не сказать.

Какого, простите, х... художника?

Но да, признаюсь честно, хотелось просто загнуть её раком, впечатать лицом в подушку и отыметь так, чтобы она больше никогда не смела играть со мной в эти идиотские бабские игры. Э-э-э, алё! Ты только что голая и с раздвинутыми ногами передо мной лежала. Что началось-то?

И вот здесь-то и прозвенели первые звоночки, потому как варианта у меня было всего два.

Первый – Лера просто ебанутая.

Второй – она охренительная актриса, которая решила не просто прыгнуть мне в постель, но и отжать максимальную выгоду для себя от этого курортного романа.

Очарование рухнуло, честно скажу. Сначала хотелось просто забить на нее болт, а потом выдать что-то типа:

- Что-то не устраивает? Что-ж...на хуй – это там, - и просто выставить ее за дверь.

Но похоть взяла свое, и я решил, что партию я все-таки сделаю. И Леру я сделаю тоже, с максимальным удовольствием для себя.

И да, я манипулировал ею без зазрения совести. Ну, а как? Иначе девчонка так и продолжала бы выносить мне мозг и талдычить это своё «не готова».

Готова, я сказал!

Ну и все... сломал её под себя, легко и непринужденно.

Яхта. Киты. Вкусная еда. Шампанское. А затем каюта с панорамным видом на океан и такая желанная девушка в моей постели.

А я буквально задыхаюсь от возбуждения! Меня кроет нереально. И хочется простых и понятных движений, быстро, жестко и без предварительных расшаркиваний, но я приказываю себе притормозить.

Мозги в черепной коробке плавятся, кровь бурлит, сердце рвется с цепи, а член сводит судорогой. Довела! Я как будто пьяный рядом с ней. Меня реально штормит. От того, как она отвечает на мои ласки, от того, как она двигается, от того, как стонет. Выгибается. Дышит часто и сбито.

Чувственная. Страстная. Отзывчивая. А это я её еще трахать не начал.

Жадно смотрю на ее разбухшую, мокрую киску. Красивая, пиздец! И наконец-то моей станет.

Прямо сейчас! Да!

Достаю заранее приготовленный презерватив, торопливо рву фольгу и раскатываю латекс по уже откровенно зудящему стволу. Размазываю головкой ее смазку и наконец-то погружаюсь внутрь. Всего чуть-чуть, но...

Бля-я-я...

От кайфа чуть сознание не теряю. Откидываю голову назад и слегка покачиваюсь в ней, не входя на всю длину. Тупо боюсь, что кончу, как салага вот прям щас!

Пытаюсь успокоиться и взять себя в руки, но получается паршиво. А потом я наконец-то отпускаю себя и своих демонов.

Мы набрасываемся на девчонку как одержимые.

Подминаю Леру под себя, жестко прихватываю за волосы и сразу врываюсь на всю длину. В голове от яркой и острой вспышки эйфории звенит, в глазах темнеет, одними губами неслышно выговариваю:

- Охуеть!

Прикольно, согласен. Ведь все это мне в новинку, от нетерпения и волочения за бабой так долго. Обычно – раз – и все. Получил, без лишних телодвижений. А тут несколько дней изгалялся.

Да, ощущения просто шикарные! Надо взять на заметку.

Но уже в следующее мгновение я вдруг удивленно торможу, понимая, что Лера плачет, крепко обнимая и впиваясь в меня зубами. И только тогда до меня доходит, что в ней слишком узко, а я на полном ходу протаранил ее и даже не заметил этого.

И я хотел бы забрать у нее эту боль, но не могу. И остановиться я тоже не в силах.

Я размашисто беру ее, пока она плачет. Первый раз больно всегда и единственное, что я могу для нее сделать в своем невменяемом состоянии – это не растягивать процесс. Хотя очень хочется, потому что мне так чертовски хорошо с ней, как не было, наверное, никогда и ни с кем. Даже в первый свой раз. Это что-то первобытное, дикое и необузданное.

Я на полной скорости несся в гребаный рай. Остальное было неважно. Всё потом...

Порвало. Размазало. Конкретно так раскатало.

И только когда сердце в моей груди немного успокоилось, я все-таки смог вспомнить родную речь и хоть как-то обличить свои мысли в слова:

- Лер, может расскажешь, почему ты, в двадцать два года и имея за плечами бывшего, вдруг оказалась девственницей?

Спросил, а сам про себя подумал: «вот тебе и не готова».

А кто ж знал...

Глава 17 - Мне подходит

Даня

Переворачиваюсь на бок, стискиваю Леру в объятиях, как маленького ребенка и начинаю укачивать, затем осторожно вытираю ее слезы. И шепчу:

- Прости меня, - но она только еще сильнее прижимается ко мне и всхлипывает, стискивает тоненькими ручками, чуть царапая ноготками мою спину.

Постепенно успокаивается. Начинает дышать ровнее и наконец-то вскидывает на меня свои глаза.

- Прощаю, но больше так не делай, - я хмыкаю, а она продолжает смотреть на полном серьезе.

Ладно. Врать не хочу, значит, пора менять тему.

- Лера, я задал тебе вопрос, но ты не ответила.

Она тушуется. Краснеет, как маков цвет и прячет глаза.

Ей стыдно что ли? Ну интересное кино...

Ладно, зайдем с другой стороны.

Встаю, подхватываю девушку на руки – она легкая как пушинка – несу ее в ванную. Там усаживаю на плетеный лежак. Улыбаюсь, когда вижу, как она фыркает и закатывает глаза.

Да, я самоуверенный мудак. Ну и что? Зато не надо ждать пока наберется джакузи, пока кто-то принесет нам ведро со льдом и бутылку шампанского, а еще фрукты, шоколад и орехи.

Настраиваю воду в душе и тащу туда брыкающуюся Леру.

- Можно я сама?

- Нельзя, - жестко припечатываю я, а затем наклоняюсь и прикусываю ее за шею.

Просто хочется. Просто делаю. Просто кайфую.

Оба встаем под прохладные капли. Намыливаю губку и аккуратно веду по ее коже. Улыбаюсь, когда она покрывается мурашками и прикусывает губы, стесняясь того, что я пристально смотрю на нее.

Присаживаюсь перед ней на корточки и, едва касаясь, прохожусь по бедрам. Затем еще раз, но уже свободной рукой, порхая пальцами по ее разбухшим губками.

- Даня, ну я тебя прошу...

- Лер, ну как-то поздно уже вот эту всю стеснительную суету наводить. Ты не находишь? – тихо смеюсь, смывая с нее мыльную пену.

- Да иди ты, - насупилась, в глаза смотреть боится, острый язычок притупился.

- Да, действительно. Пошли.

Снова подхватываю на руки и снова несу, но теперь уже в джакузи, где сразу же к ней присоединяюсь, включая пузырьки и разливая шампанское по высоким бокалам.

- Я не буду пить, - отворачивается, вздыхает несчастно и смотрит в бесконечную ночь за окном.

- Это Москато. Очень вкусно, Лер.

- Я передумала. Давай, - и залпом опрокидывает его в себя, - да, не соврал. Вкусно.

- Еще?

- Угу, - наливаю еще и в этот раз она только чуть-чуть пригубляет напиток, откидываясь на бортик джакузи и прикрывая глаза.

- Ладно, рассказывать все сама ты, очевидно, не собираешься, а потому я буду пытать тебя.

- Опять? – укоризненно смотрит на меня одним глазом.

- А кто молчал? – тут же парирую я.

- А это что-то бы изменило? – и голос ее звучит так грустно, что я тут же тяну её за руку и укладываю девчонку себе на грудь.

А затем честно раскладываю по полкам все, как есть.

- Нет, это бы ничего не изменило, Лера. Мы бы все равно сделали это сегодня. Но, может я бы постарался быть немного нежнее.

- Немного, - фыркает.

- Прости, я себя перемариновал. Не смог остановиться или сдержаться. Перекрыло. Сильно больно было?

- Сильно! Ты вообще видел свою эту дубинку между ног? Ей только невинных дев пытать! – смешно округляет глаза, и я не могу сдержать улыбки.

- В следующий раз будет пытка наслаждением. Обещаю тебе.

- А может не надо? Что-то как-то не верится мне в такие радужные перспективы..., - пока она бурчит, переплетаю наши пальцы.

Её ладошка такая маленькая и хрупкая. Короткие ноготки выкрашены в бесцветный лак – мне нравится. По венам бродит хмельной дурман. Я сыт, я доволен, я хочу еще. И Лера рядом со мной такая настоящая, светлая, чистая.

Если только...

Чёрт! Меня передергивает и в кровь мгновенно впрыскивается почти убойная доза норадреналина.

Резко выдыхаю ярость и поджимаю губы, а потом приказываю себе притормозить и выведать все по порядку, не спеша и в полном объеме. Что там за бывший такой расчудесный у нее был. Итак, поехали.

- На самом деле, у меня вариантов немного. Первый – твой Денис был несовершеннолетний и ты боялась, что загремишь по статье за растление малолетних. Так?

В ответ только звонкий смех.

- Нет, Дань. Денис на год старше меня, так что...

- Так что нихрена не понятно. Ладно, едем дальше. Он у тебя глубоко верующий и набожный идиот-семинарист, который считает, что секс должен быть только после свадьбы?

- Он мне изменил, ты забыл?

- Поправочка - секс после свадьбы должен быть только у тебя, а он законченный эгоист и отказывать себе в удовольствиях не привык. Я прав?

- Ну..., - замялась она и я нахмурился.

- Нет, это бред какой-то, - размышляю, мозги скрипят, - если твой Дениска нормальный мужик, то он бы перед тобой не устоял и...

И моей выдержке приходит пиздец!

Сминаю пальцами ее губы, чуть разворачиваю к себе, заглядывая Лере в глаза. Меня изнутри душит эфемерная стальная ладонь. А в ответ хочется точно так же придушить её или этого гребаного Дениса.

Волна негатива сбивает мне крышечку с мозгов, внутренности обваривает кипяток. Я почти срываюсь в бешенство.

- В рот у него брала? – спрашиваю обманчиво спокойно.

- В рот...? О чем ты толкуешь? Я не понимаю...

- Сосала ему, спрашиваю?

- Что? – сводит брови к переносице и недоуменно смотрит на меня.

Секунда и она наконец-то постигает суть моего вопроса. Я жду и, честно говоря, знаю, что буду делать, если увижу, что она лжет мне. А я это увижу – факт! Но да, черт возьми, я брезгливый эгоист. И если Лера делала что-то, что должна делать только со мной, то уже спустя час она сойдет на берег и мы больше никогда с ней не увидимся.

Точка.

- Ты больной? – рычит она.

- Сосала или нет? – в тон ей парирую я, жестко прихватывая ее за руку, так как Лера отталкивает меня и рвется прочь.

Да щас, ага!

- Иди в зад, Данил! – всхлипывает, подбородок начинает дрожать.

Будто бы я смертельно ее обидел. Но...

- Как-то же вы с ним перебивались между его изменами. Что-то же он себе позволял? Что именно, Лера?

Я сам себя не узнаю. В голове вспышками мелькают до безобразия уродливые картинки. Я смотрю на ее пухлые, сочные, такие невероятно красивые губы и понимаю, что скалюсь, представляя, что она могла ими делать.

- Отвечай мне, - голос глухой, свистящий от едва сдерживаемого раздражения.

- Это несправедливо, Данил, - шарит глазами по моему лицу, но мне плевать на ее мораль.

Наклоняюсь к ее лицу почти вплотную и коротко рублю.

- Да или нет?

- Нет! – орет она, - Господи! Ты совсем спятил спрашивать у меня такое! Это может быть твои знакомые шалавы берут всякую гадость в рот, а я...я...никогда!

Пристально слежу за каждым её движением, каждой эмоцией и мимикой. Облегченно выдыхаю.

Не врет.

За-е-бись!

- Ладно. Давай дальше – он трогал тебя?

- Я не знаю! – выдает с психом, супится, как малое дитя.

- Что значит «не знаю»?

- Через одежду считается?

Да, блядь, считается! Я ему руки переломаю...

- Допустим нет, - цежу.

- Послушай, все эти допросы с пристрастиями совершенно неважны, потому что...

Замолкает. Отводит взгляд. Нервно отпивает из бокала шампанское и снова смотрит на меня с отчаянием.

- Потому что, что?

- Потому что...в общем...

- Лера, давай внятно и по существу, - пытаюсь говорить спокойно, но в голову опять приходит какая-то невообразимая дичь.

Он извращуга? Или чего похуже? Блядь, куда уж хуже?

- Что-ж...мы познакомились с Денисом в детском доме, когда мне было всего тринадцать лет. Меня травили, он подставил свое плечо, оградил от той откровенной жести. Дружить начали, потом выпустились и продолжили общение. Вскоре Денис признался мне в том, что давно не считает меня просто другом, что любит и хочет состариться вместе со мной. Мы стали парой. И я действительно думала, что люблю его, а он меня. Вот только у нас как-то не заходило никогда далеко. Мы же усердно учились, параллельно работали, порой времени на сон не хватало. Даже на выходных!

- Что за ручку все время ходили что ли? – откровенно прибалдел я.

- Не все время, нет. Но когда между нами случались поцелуи, то они не были такими, фееричными что ли, с языком и все такое. Не знаю, Денис сразу же отстранялся, говорил, что если мы продолжим, то он не сдержится и переступит черту. А я и рада была, потому что мне эту самую черту переступать совершенно не хотелось. И да, я всегда была уверена в нём, потому что он никогда не попадался на флирте с другой девушкой или что-то в этом роде. Только что часто уезжал в командировки в последний год.

- Я ничего не понимаю, Лера...

- На четвертое марта у нас была назначена свадьба и после мы наконец-то должны были съехаться. Я жила в общаге, потом временно переехала в домик, который мне остался от матери, а вот Денис снимал квартиру с лучшим другом. Я все ждала, когда же этот друг найдет себе новое жилье и наконец-то переедет. Просто выселить его мой жених отказывался, аргументируя это тем, что некрасиво как-то так поступать с человеком, ведь столько времени вместе прожили и все такое.

- Пиздец, - кусочки пазла с треском начали складываться в моей голове.

- А дальше, как гром среди ясного неба. Я сначала даже не поняла, что вижу перед собой, а потом как поняла...вот до сих пор не знаю, как это всё развидеть.

Пожала плечами, вздохнула устало и подняла на меня свои грустные глаза.

- И ты ни разу не задумалась, почему между вами все так неинтересно складывается?

- Знаешь, Данил, когда ты бесконечно благодарен человеку и считаешь его родственной душой, то это очень легко спутать с настоящими чувствами. Я просто не знала, что может быть по-другому. Верила, что мы делаем все правильно. Меня все устраивало, потому что я любила Дениса, скорее, как брата. И никогда не испытывала к нему страсти, как к мужчине. Но тогда я этого не понимала.

- А сейчас?

- А сейчас удивляюсь своей дремучей наивности.

- Так, погоди. Если он чудесно...э-э-э, снимает квартиру с лучшим другом, то какого хрена до сих пор тебе написывает и названивает? Я что-то понять не могу.

- Ну, он считает, что ничего критичного не произошло, просто я неправильно расставила акценты.

- Оу...

- Ага...

- Так, ну с этим разобрались. А в детский дом ты как попала?

- Дань, может хватит на сегодня откровений?

- Хватит будет тогда, когда я скажу, - припечатал я, а потом вновь смял пальцами её губы, зависая на них, как одержимый.

Сглотнул неожиданно и облизнулся, прикусывая нижнюю губу. А Лера тут же томно прикрыла глаза, ожидая, когда же я её поцелую.

Никогда, девочка...

- Итак, я слушаю.

Развернул ее спиной к себе и сделал глоток шампанского, пока она судорожно и разочарованно вздыхала.

- Лера?

- Ну, дело было так...

На минуту смолкает, супится, а затем оглядывается на меня и спрашивает:

- Тебе реально интересно?

А мне реально интересно? Х-м-м, да вроде бы, да. Да!

- Бедный кот. Ты скоро хвост ему оторвешь, - вздыхаю я.

- Ладно. В общем, мать моя и отец познакомились очень рано. Еще в школе. И у них там завертелось все очень быстро, так что мой старший брат Иван появился, когда молодым родителям едва стукнуло шестнадцать.

- Ага, теперь понятно, почему ты блюла целибат до двадцати двух, - сделал я очевидные выводы, но Лера только закатила глаза.

- Ну, любовь их, по всей видимости была так сильна, что предохраняться мама с папой так и не озадачились. Типа, послал Бог ляльку, пошлет и лужайку. В итоге, спустя еще год, на свет появилась моя старшая сестра Полина.

- Оу...

- Да, ну маме было с двумя детьми не до учебы. Она в пеленках окопалась. А вот отец учился на вечернем, потом в какой-то колледж поступил и на завод подался. Сами же они поселились у мамы в домике, в котором жили еще и баба с дедой. Площадь постройки сорок пять квадратных метров плюс летняя кухня еще двенадцать, баня и огород на шесть соток. И, как я могу заключить, через пять лет им стало скучновато жить, потому что родители решили заделать еще ребенка. Меня.

- Смотрю на тебя и понимаю, что успешно.

- Птица говорун отличается умом и сообразительностью.

- Ауч!

- Когда мне было шесть, умер дед. Следом за ним, почти сразу же, ушла и бабушка. В домике стало просторнее, и мои замечательные родители решили, что теперь они могут дальше плодиться и размножаться. Через год на свет появился брат Степка. Еще через два - сестра Вика. Спустя еще год родился Паша.

Я форменно выпучил глаза. Я конечно понимал, что в мире есть люди без царя в голове и напрочь отбитые, но чтобы до такой степени – это сильно.

- И вот у родителей шестеро детей. Молодцы! Герои прям! Только вот жила эта орава на все тех же сорока пяти квадратных метрах. В небольшой комнате стояли три двухярусные кровати в ряд. Родители спали на раскладном диване напротив нас. Уроки мы делали за кухонным столом, который был вечно загажен непонятно чем, хотя мы с Полиной ежедневно наводили хоть какое-то подобие чистоты. Но, это было все равно, что бороться с ветряными мельницами. И да, жили мы очень бедно, Данил. Одежда в семье передавалась по наследству. Мне еще везло, я была средней в семье, да и сестра не сильно убивала тряпки. Но на мальчиков было больно смотреть. С едой тоже была вечная напряженка – отец откровенно не тянул свой выводок.

Волосы на моей голове начали медленно шевелиться, но я не перебивал, слушая то, что Лера мне говорила. Она будто бы полностью погрузилась в свои воспоминания и не замечала ничего вокруг.

- Это был ад. Никакого личного пространства. Переодеваться приходилось бегать в баню, так как повсюду были глаза. Мытье – отдельная тема. У меня в запасе всегда было не больше десяти минут. Поболтать с подругой по телефону, пригласить друзей в гости, завести собаку или кошку – все это из разряда фантастики. На хобби не было ни места, ни средств. Но и это можно было бы пережить, если бы не вечный галдеж, оры родителей, крик и плачь малышей, ссоры братьев...а потом в один момент все стихло.

Она вдруг замолчала, прикрывая глаза и качая головой.

- Что случилось?

- Мне тогда было всего одиннадцать. Я почти не спала, так как родители половину ночи отмечали наступивший новый год, а нам с Полиной пришлось хлопотать с утра с мелкими. Паше был всего годик, Вике два с копейками. К обеду проснулся отец и пошел топить баню. Какое-то время мы слышали, как он рубит дрова во дворе. Минуту было тихо, а потом раздался его дикий рёв. Конечно, мы тут же бросились к папе. Он сидел в бане на полу и плакал. Рядом с ним, на нижней полке в парной, скрючившись в три погибели, полулежало тело моего старшего брата. На полу валялись два шприца.