Девочка-мечта

Да, Арина сама мне больше не писала и не звонила. Хотя это и было довольно ожидаемо. Но вот я ей стучался почти каждый день. И пуленепробиваемую броню все же, нет-нет, да получалось пробить.

Я: «Зачем ты встречаешься с Седых? Поверь мне, я лучше во всех отношениях».

Арина: «С кем хочу, с тем и встречаюсь!».

Я: «Хоти со мной, пожалуйста».

Арина: «П-ф-ф…»

Так и прошла еще одна неделя, а затем наступил долгожданный понедельник, и я спешил на учебу как в зад ужаленный. Чтобы увидеть ее! Даже руки в нетерпении подрагивали, а в груди разрастался и ширился шар предвкушения. Только вот ждал меня эпический облом. Ни на первом уроке ее не было, ни на втором. Так до конца дня Арина и не появилась, зато три Седых и Ко смотрели коршунами, да Оля вокруг меня жужжала как саранча.

И это ее обновленная прическа. Ну такое… Впервые увидев Рябову со спины, я даже, грешным делом, подумал, что это Толмацкая. Ну так и не мудрено, Арина мне на каждом углу мерещилась, а тут это - блондинистые, волнистые волосы до поясницы.

- Это ты чего так кардинально? – спросил я, проходя мимо и садясь за свою парту. Рябова тут же уселась рядом, и я досадливо скрипнул зубами.

- Нравится? – подалась она ко мне ближе и кокетливо намотала локон на палец.

- Ну…тебе идет, - неоднозначно выдал я.

- Это я знаю, - широко улыбнулась Рябова и надула огромный пузырь своей любимой жвачки.

- Как-то быстро они у тебя отросли, не находишь?

- Ну, так это же нарощенные волосы, Стасик, - щелкнула она мне по носу и, хихикая, принялась выкладывать на парту все свои ручки, тетрадки.

- А подруга твоя где? – спросил я.

- В Караганде, - подняла на меня глаза Оля и нахмурилась, а я понял, что между подружками пробежала черная кошка и ответа мне не получить.

Достал телефон и тут же застрочил:

«Ты где?»

Ответ пришел почти мгновенно: «В Караганде».

Да что б вас всех! Сговорились они там что ли?

Забросил гаджет в сумку и открыл учебник, недовольный как алкоголик, только что вышедший из глубокого, но любимого запоя. Остаток учебного дня, ожидаемо, Рябова терлась рядом со мной, садясь за мою парту и осаждая разговорами.

- А правда, что вы из-за меня подрались?

- Чё? – поднял я на нее глаза.

- Тимашов так мне сказал, - пожала она плечами.

- Ах, ну раз Тимашов сказал, - отмахнулся я, а Рябова от чего-то не въехала в мой очевидный сарказм и ослепительно мне улыбнулась. Боже, за что?

Даже Таня заметила, что Оля вьётся вокруг меня и сочувственно потянула, когда мы стояли рядом в столовой на большой перемене.

- Рябова положила на тебя глаз.

- А я положил на нее болт, - оскалился я.

- Фу, как грубо, - прыснула в кулак девчонка.

- Зато честно, - пожал я плечами.

И только на физкультуре, на перекличке, я узнал истинную причину отсутствия моей белокурой зазнобы – Толмацкая на больничном. ОРЗ.

Черт!

Глава 13

POV Стас

Дни пролетали за днями, унылые, безразличные, постылые. Без Арины это была просто школа, а не какая-то там «Золотая Лига». Золотая она с ней, а без белокурой девчонки, что свела меня с ума – так, седьмая вода на киселе. Неделя прошла, а кажется, что целый год пролетел, где перманентно я скучаю по ней и жду, когда время отмотает срок моего одиночества.

Дважды ей звонил. Не взяла трубку. Зато всю неделю на переменах я слышал, как с ней трендела Рябова, а еще Седых. А-р-р! Меня игнорила, а с этим ушлепком болтала напропалую, чем блондинчик несказанно гордился. Разговаривал с ней он максимально громко, а потом на таких же тонах принимался обмусоливать со своими подданными все то, что они только что обсудили с Толмацкой по телефону. Дословно не припомню, но типа:

- Ах, моя Аринка опять затемпературила. Ой, кашель ужасный. Ай, аппетит пропал. Моя девочка, заеду к ней сегодня, согрею своим теплом.

Фак!!! От ревности меня конкретно коротило, штырило и колбасило. Порой думал, что не сдержусь и натворю опять делов. Пронесло.

Но, вопреки всему, я не сдавался и писал ей почти каждый божий день. Хрен-то там! Я не спасую. Не подарю ее какому-то прилизанному мажору!

Вот только диалоги наши в переписке складывались странные и до безобразия противоречивые. Будто бы я ходил по острию ножа, но даже не понимал, что один неверный шаг и мне крышка. Ну вот, посудите сами.

Я: «Как ты? Я волнуюсь».

Ариша: «Отвали, Гордеев!».

Я: «О, как! Ну спасибо. Направление хоть укажешь?»

Ариша: «Налево пойдешь – Олю найдешь. Направо пойдешь – Таню найдешь. А прямо пойдешь – от Арины в бубен получишь!»

Я: «Ревнуешь значит?»

Ариша: «О, нет! Просто злюсь, когда на жизненном пути встречаются мудазвоны».

Я: «Это я-то мудазвон?»

Ариша: «Бинго!»

Я: «Я давно дорогу выбрал. Ясно тебе? Так что, в бубен так в бубен. Согласен».

Ариша: «Сдался мне твой бубен, п-ф-ф».

Я: «А все! Я уже прямо шагаю семимильными шагами».

Молчит, почти весь день ничего не отвечает. Не выдерживаю, строчу опять, жуя нервно губы.

Я: «Пойдешь со мной на Осенний бал?»

Жму на «отправить», а потом задумчиво смотрю на доску, где Таня бегло выводит соответствия между формулой вещества и его тривиальным названием. Задания пошли сложные, нас готовят к экзамену и олимпиаде, но я не обращаю внимание ни на что, кроме переписки с Толмацкой.

А она все не отвечает, а я хмурюсь и тру переносицу. Меня ломает эта неопределенность. То мне мерещится, что моя девочка вспыхнула, то, наоборот, кажется, что никогда не горела и просто играет со мной как кошка с мышкой. Тешит свое самолюбие. И от этого на душе становится паршиво, страх пронизывает внутренности, накручивая мои кишки на невидимую вилку. Ненавижу быть на вторых ролях! Я хочу быть центром ее Вселенной, ориентиром, незаменимым жизненным маяком. А она ломается, как отечественная Лада Приора. Ну вот какого, спрашивается?

Поворачиваюсь к Рябовой, что сидит позади меня и задаю вопрос в лоб.

- А в этой школе бывает Осенний бал?

Девчонка тут же встрепенулась и ее глаза заблестели, а щеки залились румянцем. Ресницами захлопала, губы облизнула, подалась ближе.

- Бывает, - и подмигнула мне, расплываясь в счастливой улыбке.

- Отлично, - кивнул я.

- Меня хочешь пригласить? – еще больше навалилась на парту Рябова, пытаясь приблизиться ко мне.

- Класс! Тишина! – прикрикнула на нас Марина Альбертовна и я выдохнул, счастливый от того, что не пришлось прямо на уроке разочаровывать Олю. У нас еще тестирование впереди, так-то не комильфо.

Но Рябову уже было не остановить. Ее выдержка лопнула как мыльный пузырь спустя минут десять. Она постучала мне по спине, и я был вынужден к ней повернуться.

- Я согласна, Стас, - и к этим словам еще и прибавила воздушный поцелуй.

Капец. Пришлось тут же открывать мессенджер и строчить девчонке сообщение.

Я: «Осади, ладно?»

Ответ прилетел тут же.

Рябова: «Не поняла».

Ну точно, не поняла она. Врубила режим «утка», чтоб ее.

Я: «Простой вопрос. Простой ответ. Это все, что мне было нужно».

Рябова: «Пора бы переходить от вопросов к делу, Гордеев!»

Блин, так я уже, только вот не по ее душу! Отвечать ничего не стал, просто погрузился в тему урока, пока опять не почувствовал в заднем кармане вибрацию гаджета. Достал. Вздрогнул.

Она!

Ариша: «С Седых пойду».

Вашу ж мать!

Глава 14

POV Стас

Мечта пленительного счастья вернулась в школу и мой мир снова засиял яркими красками, даже несмотря на то, что Арина Толмацкая усиленно делала вид, что не замечает моего присутствия. Я же только и мечтал, что прижму ее к стенке и заставлю сдать свою неприступную крепость без боя.

Снова ходил за ней как маньяк, выискивая возможность поговорить. Ведь после того последнего сообщения она больше не выходила на связь и все мои звонки и сообщения остались без ответа.

Но поймать ее одну получилось только в среду.

Я немного опаздывал на физкультуру, задержался в кабинете физики, а потому летел на следующий урок, как на пожар, но неожиданно затормозил и встал как вкопанный.

Арина.

Одна.

И шла она в сторону медицинского бокса.

Я тут же припустил за ней, а потом и вошел в светлый кабинет, нашпигованный кушетками. Сидит на одной, понурив голову, и что-то читает в своем навороченном телефоне. Тихо подошел, а потом и припарковался рядом.

Вздрогнула, но лица ко мне не повернула, только телефон выключила, да нос задрала почти до потолка. Режим «королевишна» активировала.

- Арин? – прикоснулся я к ее руке, что лежала на кушетке, но она сразу же ее отдернула.

И молчит, даже не моргает, упершись взглядом прямо перед собой.

- А ты чего тут? Опять заболела?

Без ответа.

- Я соскучился. Хоть бы улыбнулась разочек.

По нулям.

- Я что-то сделал не так?

И вот тут ее и прорвало.

- Да, Гордеев, сделал. Ты опять ко мне пристал, как банный лист. Как пиявка. Как отвратительная плесень, которую ничем не выведешь! Ты мне не нужен! Что не понятного я говорю? Как от тебя избавиться? Я не буду с тобой. Никогда! Я с Седых! А теперь вали отсюда! Вали, Гордеев!

Больно, вот только кто сказал, что с этой девчонкой будет легко? И любой бы другой свалил. Но не я. Хоть слова ее и били меня наотмашь, оставляя на сердце вспоротые, безобразные рубцы.

- Ты ничего не попутала? Нет? – поднялся я с кушетки и встал прямо напротив нее.

- Это ты попутал. А меня принял за кого-то другого. Я не дура, Гордеев, - вот только, говоря все это, она не выдержала и отвела глаза под прессом моего пристального взгляда.

- Да, я тоже думал, что ты не дура…

И в этот самый момент в помещение вошла запыхавшаяся медсестра и виновато посмотрела на нас глазами из-под толстых линз и нелепой роговой оправы.

- Ох, ребятки. У самбистов вывих, вот я и задержалась. Так, что тут у вас? – подошла ближе и вопросительно приподняла нарисованные брови.

- Здравствуйте, Тамара Салмановна, я вам тут выписку от доктора принесла, - как-то уж очень тихо проговорила Арина и протянула медику несколько листов формата А4, - тут есть рекомендации выдать мне освобождение от физической культуры хотя бы на неделю.

- Да, Арина, сейчас все сделаем. Пройдем в мой кабинет. А у вас что, молодой человек? – спохватилась женщина и подняла на меня свои глаза.

- А я Арину проводил. Все же человек только после болезни, - на ходу сочинил я.

Но мое объяснение приняли, а потом Тамара Салмановна вошла в свою конторку, отгороженную от основного помещения стильной стеклянной перегородкой. Арина последовала за ней, но в последний момент отчетливо проговорила:

- Лжец.

Я же развернулся и пошел на выход, предварительно саданув кулаком в стену перед выходом из медкорпуса.

Какого хрена я лжец-то? Какого, мать его, хрена?

И до конца недели я бурлил, вообще ни на кого внимания не обращал, только хмурил брови и смотрел на белокурую зазнобу исподлобья. Да еще перманентно пытался отбиться от Рябовой, что с каждым днем становилась все активнее и активнее в своих домогательствах. Давайте уже будем называть все своими именами!

- Стас, смотри. Как тебе это платье, м-м? Думаю, на Осенний бал его заказать? Офигенное, правда?

- Норм, Оля, - отвечал я, даже не обращая внимания на то, что она там мне показывает.

- Ты даже не посмотрел, - надула губы девица.

- Посмотрел, - вздохнул я, пытаясь совладать с раздражением.

Я никогда не посылал девчонок, просто надобности такой раньше не было. Предлагали – брал. Потом вставал, отряхивался и шел дальше. Если захотели еще – да не вопрос. Но эту я не хотел.

Вот и все. Ни эту, никакую другую. И черт его знает, что за магия такая.

Любовь, наверное…

- А какое лучше, красное. Вот смотри. Или синее?

А-а-а!!! Застрелите меня!!!

- Красное, Оля, - тыкнул я пальцем в небо.

- О, ты лучший! – потрепала меня по голове, а потом порывисто прижалась, обнимая крепко и обдавая меня своим удушливо-сладкими ароматом духов. Аж глаза заслезились.

Но это все лирика. Важно другое.

До Осеннего бала оставалось чуть больше недели. И я снова поддался, наступил себе на горло. И снова поперся искать с общения с Толмацкой.

И нашел.

Библиотека. Высокое и сводчатое помещение. Много дерева, света и книг. А еще сюда десять минут назад вошла Толмацкая.

Суббота. Уроки закончились. Школа опустела всего за четверть часа. А тут она – просто чудо какое-то, не иначе.

Но сразу к ней не сунулся. Развернулся и пошел в местный кафетерий при столовой. Долго смотрел на витрину, а потом попросил завернуть пару аппетитных пончиков, посыпанных разноцветным конфетти, и два молочных коктейля.

Прихватил все, что накупил и только тогда двинул в сторону цитадели знаний.

Свою блонду заприметил сразу – у окна. С кучей книг и ноутбуком на столе. Одна, слава Богам. Вот только помимо нас в помещении оказалась целая рота учеников, кто сидел группами, кто поодиночке. Да, очевидно, что умников и зубрил в этой школе было предостаточно.

Тяжело выдохнул и пошагал прямо к Ней. Пакет с пончиками и закрытые стаканчики с напитками поставил на стол, сумку кинул рядом и уселся напротив.

Здороваться не стал. Весь гудел, как под напряжением. Пора кончать этот цирк-шапито.

- Почему я лжец? – перешел я сразу к делу.

Я вперил в нее глаза и упорно ждал ответа на свой вопрос. Плевать, что она делает вид, что по-прежнему сидит одна. Чхать я хотел на ее непроницаемое выражение лица. Фиолетово, что она до сих пор с упрямством барана продолжает что-то строчить в своей тетради.

Взял стакан, потянул коктейль. Тихо застонал от удовольствия, прикрыв глаза. А когда открыл, вдруг увидел, что два голубых глаза прожигают меня насквозь.

- Что? Я обожаю молочные коктейли. А этот очень даже неплох. На вот, попробуй, я и тебе взял, хоть ты его пока и не заслужила.

Хмыкнула и вновь опустила взгляд в тетрадку.

- А вот тут еще и пончики есть, - подразнился я, открыл пакет и протянул ей его под нос.

Не помогло. Сидит…статУя.

- Не хочешь, значит? Ну и ладно, - достал один и смачно откусил, закатывая глаза от удовольствия.

Блин, да, я был сладкоежка. И эту сладкую блондинистую конфету я бы сожрал в два счета. Только вот не хочет она ко мне в руки идти. Сидит вся такая фифа, выпендривается.

- Слушай, - опять потянул я насмешливо, хотя внутри все бурлило, - а может мне опять под кулаки твоего Седых и его дружков бросится, чтобы ты до меня снизошла? Х-м, а это идея.

Молчание. Гробовое, черт побери!

- Ради тебя можно, - пробормотал я тихо и совсем немного подался к ней через стол.

И вот это почему-то и сработало! Откинула ручку и буквально зарычала:

- Ради меня?

- Все, что я делаю — это ради тебя, Арина, - не отводя от ее раскрасневшегося личика глаз, четко и уверенно произнес я.

- Лжец, - хмыкнула она и поджала губы, - как я и говорила.

- Есть повод мне не верить? – наклонил я голову на бок.

- О, да, Гордеев! Хотя мне на это и плевать, знаешь ли. Я просто констатирую факт, только и всего, - сложила руки на груди. На такой красивой груди, ой, мама дорогая!

- Очень интересно, но ничего не понятно, - откинулся я на спинку стула и поскреб пальцами подбородок.

Отхлебнул опять коктейля, посмотрел в окно, нагнал нужную порцию напряжения и только тогда спросил.

- Ты из-за того, что ко мне Сажина заходила, взбеленилась?

- П-ф-ф, - слишком громко фыркнула и закатила глаза.

- Она просто друг! Ясно? Боже… Ну что тебе не так? – чуть ли не взмолился я, а потом взял и вместе со стулом практически телепортировался к ней под бок.

- Гордеев, - предостерегающе шикнула моя строптивая блонда.

- Да, погоди ты. Я тебе что-то скажу и обратно, - положил я руку на спинку ее стула.

- Не хочу тебя слушать, - схватила стаканчик с коктейлем и нервно закрутила его в руках.

- А я не хочу, чтобы ты на меня дулась. Ведь ты же дуешься? – и пальцами легонько заправил выбившуюся прядку ей за ухо.

Оба перестали дышать. И даже стаканчик в ее руках на пару мгновений замер.

- Вовсе нет, - качнула она головой.

- Ладно. Принято. Нет, так нет. Но и идти со мной на Осенний был ты не хочешь. А я только об этом и мечтаю. Понимаешь? Потому и уперся рогом, - талдычил я ей, как неразумному ребенку.

- Рогом, - фыркнула она снова.

- Ну так и есть! Это же ты мне с Седых изменяешь, - хохотнул я, хотя внутренности моментально лизнула ядовитая ревность.

- Ну так и ты не скучаешь, как я посмотрю. Держу пари, с Олей на бал придешь, да? – повернула ко мне голову, и мы почти соприкоснулись носами, так близко я к ней подступился.

- Да-а-а, - потянул я.

- Козел! – тут же отвернулась и засопела как злобный еж.

- Да-а-а, Арин, ты все-таки такая дуреха у меня, - притянул я ее к себе и нежно обнял.

- Пусти! – сопротивляется, но куда ей со мной тягаться.

- Не нужна мне никакая Оля. И Таня тоже не нужна. Только ты! Арина!

Поцелуй в висок и на меня накатывает волна тепла, что проносится по позвоночнику, а потом слишком крепко ударяет в низ живота. О, святые небеса, мы ж в библиотеке!

- Только ты, - продолжаю я шептать ей, а сам левой рукой уже веду по ее коленке и выше.

- Я тебе не верю, - опускает ресницы и дышит так часто, что мне хочется сдохнуть от счастья.

Моя! Девочка! Реагирует на меня! Ништяк же, ну!

- Надо постараться, Арин, - и я легонько прикусываю ей скулу.

Судорожно вздыхает, сглатывает, а потом кладет на мою руку, что уже шарит под ее юбкой, свою дрожащую ладонь.

- Стас…

Пресвятая матерь Божья! Как она произнесла мое имя. Отвал башки просто!

- Я…

- Не надо…мы же…мы же в библиотеке…

Осоловело поднимаю глаза и оглядываю просторное помещение.

Черт! Да, мы в библиотеке! Что б ее!

На нас поглядывает несколько человек и глупо хихикают девчонки в соседнем ряду. Вот это мы даем! Тут же киваю и отсаживаюсь на свое первоначальное место, хоть меня и мотыляет от ее близости. Горю! Весь! А потому подталкиваю к ней тот самый стаканчик с молочным коктейлем. Надо нам остыть.

- Бросай Седых.

Делает осторожный глоток через трубочку, опускает ресницы, облизывает губы.

Фак! Вот хоть не смотри на нее совсем! Ну невозможно же! Уже все мозги всмятку…

- Я подумаю, - бормочет и у меня чуть не случается инфаркт миокарда от резкой дозы кайфа. Сердце мечется в груди, адреналин шарашит, эндорфины на максималках.

Подумает! Перевожу на русский с девчачьего – это значит: да, повелитель моего сердца, я на все согласна!

А-е!

- Может ну его, эту библиотеку тогда, м-м? – решаюсь я сыграть во-банк.

- Может…

Поднимает на меня свои невозможные глаза, и я окончательно тону. Захлебываюсь. Умираю.

- А может и нет, - вдруг отвечает она, а потом не выдерживает моего обалдевшего взгляда и прячет глаза, усмехаясь.

- Смешно ей, - бормочу я деланно обиженно и складываю руки на груди.

- Да какой там, - неоднозначно поднимает вверх ладонь и крутит ей в воздухе, - у меня диагностика по истории, а я не в зуб ногой.

- Помочь? – дотрагиваюсь я до ее мизинца и легонько провожу вверх до самого запястья. Вижу мурашки. Балдею как шальной.

- Я должна сама, хоть мне этот чертов предмет и не дается. То ли дело математика, - вздыхает и снова пытается что-то строчить в своей тетрадке.

- Сама, не вопрос, - подтянул я себе лист с заданиями, - но у меня ответы быстрее найдутся, чем в учебниках.

И самодовольно ей улыбнулся, подмигивая и потягивая молочный коктейль.

- Боже, ты такой…